Ночной тракт

— Что там?

— Пока не твоё.

— Всё в этом доме теперь моё.

— Комната семь с тобой не согласна.

Я не успела ответить. Аглая подошла к двери.

— Где вы живёте?

— Недалеко.

— Пешком пойдёте?

— Да.

— Сейчас темно.

— Я знаю дорогу.

Она открыла дверь. Я вдруг вспомнила.

— Аглая Петровна. Бабушка написала: после 00:13 на три удара надо открыть. Что будет, если не открою?

Аглая поджала губы.

— Пришедший останется снаружи. Иногда это хуже для всех.

Она вышла.

— Исчерпывающе.

Аглая уже начала спускаться с крыльца, но остановилась.

— Ева.

— Да?

— Каким бы ни был первый гость, не показывай ему, что боишься.

— Почему?

— Дом замечает.

Я хотела спросить, что именно это значит. Но она уже уходила по дорожке и вскоре исчезла в темноте. Я заперла дверь. На ключ. Потом на второй замок. Проверила заднюю.

Цепь на месте. Засовы тоже. Обошла окна. Закрыла шторы. На втором этаже действительно нашлась приготовленная спальня. Большая кровать. Чистое бельё. Шкаф. Настольная лампа.

И зеркало в старой деревянной раме.

Я всё ещё не знала, как называть происходящее, но зеркало всё равно повернула к стене. Фильмы хотя бы этому научили. Я приняла душ. Переоделась. Попыталась работать. Ответила на два письма. Открыла проект. Закрыла. Перечитала бабушкино письмо.

Проверила старые фотографии Северина. Поискала информацию о нём. Почти ничего. Северин Андреевич Чернов. Владелец нескольких земельных участков. Учредитель какой-то лесозаготовительной компании. Никаких социальных сетей. Никаких интервью. Никаких семейных фотографий.

В архиве сайта районной газеты нашлась заметка двухлетней давности: Северина там называли тридцатипятилетним руководителем лесозаготовительной компании. Значит, сейчас ему было около тридцати семи — ровно как сказал Руднев.

Обычный современный человек. Если не считать портрета 1913 года. В 23:40 я спустилась на кухню. Сделала ещё чай. В 23:52 решила, что никто не придёт.

В 00:03 начала злиться на себя за то, что смотрю на часы.

В 00:10 выключила свет в холле. В 00:12 села на диван.

— Это идиотизм.

Секундная стрелка сделала полный круг. Телефон показывал:

00:13.

Ничего. Я выдохнула. Бабушкины правила. Городские легенды. Человек, похожий на своего прадеда.

Мёртвый таксист — наверняка просто путаница.

Всё можно объяснить. Я уже поднялась с дивана, когда в дверь постучали. Один раз. Через две секунды — второй.

Я снова прочитала бабушкину строку:

Если после 00:13 в парадную дверь постучат три раза — открой.

Третий удар был громче. Я подошла к двери. Не сразу. Каждый шаг отдавался в тишине. Остановилась перед ней.

— Кто там?

В глазке показался мужчина на крыльце.

Лет шестидесяти.

Седой.

В тёмной промокшей куртке.

На правом виске — тонкий белый шрам.

В руках он держал клетчатый зонт.

Я перестала дышать.

Это был Сергей Лапин.

Таксист, который привёз меня утром.

Человек, которого нотариус назвал мёртвым.

Сергей поднял голову прямо к глазку.

И улыбнулся.

— Ну что, Евгения Андреевна, — тихо сказал он. — Пустите переночевать?