Stargaze: Новые Горизонты

Глава 13 - Тени под земле

Крылья ломаются не от тяжести неба, а от груза тех, кого мы не сумели удержать

***

Фиолетовые вспышки вспороли серый полумрак с сухим, трескучим звуком, похожим на разрыв плотного шелка.

Оружие Авангарда не стреляло обычным свинцом или чистой плазмой. Их винтовки выплевывали сгустки искаженного пространства — темпоральные клинья, которые при попадании в камень не взрывались, а мгновенно превращали гранит в труху, стирая молекулярные связи за долю секунды.

— В укрытие! — рявкнула Кира.

Ее темный клинок описал полукруг, вспыхнув яростным багровым пламенем. Завеса перегретого звездного огня приняла на себя первый залп. Фиолетовые лучи с шипением увязли в плазме Алари, разлетаясь снопами ослепительных искр. Капитан рванула вперед — стремительная, смертоносная, двигающаяся на грани человеческого восприятия. Ее меч рассек воздух, и ближайший штурмовик Авангарда развалился надвое, даже не успев вскинуть ствол.

Эйден не стал прятаться. В его висках бешено стучала кровь.

*Пять процентов.*

Он не мог призвать тот ослепительный белый шторм, что спас их в Лабиринте — холодная печать на груди немедленно впрыснула бы яд. Но он мог приоткрыть заслонку. Совсем чуть-чуть.

Эйден глубоко вздохнул, и мир вокруг него резко изменился.

Зрение обострилось до предела. Время словно загустело, превратившись в вязкую смолу. Он видел микротрещины на масках нападавших, видел дульные вспышки за миллисекунду до выстрела, с абсолютной математической точностью просчитывал траектории движения врагов. В мышцах вспыхнула обжигающая легкость.

*Выброс эфира: четыре целых две десятых процента.*

Печать над сердцем отозвалась предупреждающим ледяным уколом, но Эйден проигнорировал боль.

Он вскинул кинетический карабин. Три выстрела — три сухих хлопка. Сверхплотные пули, усиленные мизерной долей его странной энергии, вошли точно в сочленения шейных пластин врагов, минуя тяжелые нагрудники. Трое штурмовиков рухнули в пепел.

Эйден сорвался с места. Его скорость была неестественной для человека: он скользнул под трассирующим лучом, на лету ударил ногой четвертого нападавшего. Удар, усиленный кинетическим импульсом, с хрустом вогнул композитную кирасу солдата Авангарда, отбросив стокилограммового бойца на три метра назад в скалу.

Но их было слишком много.

Сверху, сквозь разрывы в пепельных облаках, донесся тяжелый, пульсирующий гул. К поляне с ревом приближались еще два десантных челнока врага. Оптические визоры на склонах вспыхивали десятками новых фиолетовых огней.

— Их здесь целая рота! — крикнула Кира, парируя выпад виброкопья и снося голову противнику обратным взмахом клинка. — Они знали координаты посадки! Окружают!

— Назад в бункер! Быстро! — крикнул Эйден. Его математический ум за секунду оценил свод над главным входом.

Входная арка, пробитая еще в день первого штурма, держалась на двух массивных железобетонных пилонах, иссеченных глубокими трещинами. Конструкция была нестабильна — гранитная гора сверху давила сотнями тысяч тонн породы.

Кира единым слитным движением отсекла еще двоих нападавших и ласточкой метнулась вглубь тоннеля. Эйден влетел следом, сорвал с пояса две тяжелые кинетические гранаты и вогнал их прямо в основание треснувшего пилона.

— Кира, огонь по зарядам!

Капитан мгновенно поняла замысел. Не оборачиваясь, она вскинула левую руку: струя чистого, концентрированного пламени Алари ударила из ее ладони в заряды.

Грохот детонации слился с протяжным, стонущим скрежетом скалы.

Многотонные гранитные блоки рухнули вниз. Тонны камня, бетона и мерзлой земли обрушились в проем, намертво запечатывая вход в бункер колоссальной завальной пробкой. Взрывная волна толкнула их в спины, швырнув вперед по наклонному коридору, в темноту и густую, удушливую пыль.

***

Они спускались почти полчаса.

Глубоко под землю вели винтовые технические лестницы, шахты грузовых подъемников со срезанными тросами и бесконечные темные переходы. На сороковом метре глубины звуки внешнего мира окончательно заглохли.

Здесь не было оккупационной сети, не было пепла. Царила первозданная, подземная тишина заброшенного человеческого бункера. Воздух был затхлым, холодным, пахнущим ржавым железом и сухой побелкой.

Они вышли в нижний сектор — аварийный медицинский блок, отделенный тяжелой гермодверью. Эйден заблокировал ее ручным гидравлическим ригелем.

Кира тяжело опустилась на металлический ящик, прислонившись затылком к бетонной стене. Ее дыхание со свистом вырывалось сквозь решетку шлема. Она со щелчком расстегнула крепления и сняла шлем, с облегчением встряхнув мокрыми от пота багровыми волосами.

Ее лицо было бледным. На левом предплечье серый комбез обуглился — темпоральный луч штурмовика скользнул по касательной, содрав верхний слой брони и оставив уродливый, сочащийся кровью ожог с почерневшими краями.

— Ты ранена, — Эйден подошел ближе, сбрасывая свой шлем.

— Ерунда. Царапина, — процедила Кира сквозь зубы, но когда Эйден осторожно коснулся края раны, она невольно вздрогнула.

— Не двигайся. Орин сунул мне в подсумок полевой био-гель.

Эйден опустился на колено рядом с ней, вскрывая пластиковый тюбик. Прозрачная зеленоватая мазь Эриан мгновенно зашипела на ране, стягивая разорванные сосуды и снимая воспаление. Кира сжала зубы, пережидая острую вспышку боли, но не издала ни звука.

Эйден забинтовал руку эластичной лентой и сел на пол напротив нее, прислонившись спиной к стеллажу с медикаментами. Холодный металл печати на его груди постепенно остывал, возвращаясь к фоновому покалыванию.

Несколько минут они молчали. В тишине бункера мерно капала вода из лопнувшей трубы в углу.

— Они ждали нас, — негромко произнес Эйден, глядя на свои руки в тактических перчатках. — Сигнал маяка. Позиция челноков. Джарека на орбите встретили прямо на векторе выхода. Кто-то передал им точные параметры нашей миссии.

— В Совете или в штабе Корпуса завелся тот, кто продает нас с потрохами, — глухо отозвалась Кира. В ее глазах тлели угли сдерживаемой ярости. — Только высшие чины знали маршрут «Ночного странника».

Она перевела взгляд на Эйдена:

— Ты неплохо держался наверху. Для парня, который еще месяц назад не держал в руках боевого оружия. Ты двигался быстрее, чем должен был.

— Четыре целых две десятых процента, — сухо ответил он. — Я считал каждый импульс. Печать чуть не прожгла мне ребра, но это сработало. Мозг словно превращается в суперкомпьютер... но тело едва выдерживает нагрузку.

Эйден замолчал, уставившись в темный угол отсека.

— Знаешь... когда я отправлял тот сигнал с марсианской станции... я думал, что спасаю нас. Человечество так долго искало братьев по разуму. Я ночами сидел у радиотелескопов, слушал белый шум космоса и мечтал однажды услышать ответ.

Он сжал кулаки так, что заскрипела ткань перчаток.

— А в итоге я своими руками открыл дверь палачам. Шестьдесят минут, Кира. Ровно столько потребовалось, чтобы уничтожить цивилизацию, которую мы строили тысячи лет. И все, о чем я думал на том мосту, когда начался обстрел — это как добежать до Хлои. Заслонить ее. Я обещал родителям, что с ней ничего не случится. Они умерли во время эпидемии, когда ей было всего десять. Я был для нее всем. А теперь... я даже не знаю, закопали ее в этом пепле или сожгли в их печах.

Кира молча смотрела на него. В полумраке заброшенного бункера ее резкие, хищные черты лица смягчились. Впервые с момента их встречи в ее взгляде не было оценивающего холода офицера.

— Она жива, — тихо сказала Кира.

Эйден резко поднял голову:

— Откуда тебе знать?

— Потому что я верю, — Кира повернула голову, глядя куда-то сквозь бетонную стену. — Мой отец был адмиралом Третьего экспедиционного флота Алари. Великий воин. Человек, который учил меня держать клинок раньше, чем я научилась читать. Пятьдесят лет назад Высший Совет отправил его флот на Приграничье — масштабная миротворческая миссия по зачистке пиратских секторов и защите колоний.

Ее голос стал глухим, безжизненным:

— Шестьдесят тяжелых линкоров. Двести тысяч лучших солдат Алари. Они вошли в нейтральный сектор... и просто растворились. Ни сигналов бедствия, ни обломков, ни единого спасательного челнока. Ничего. Власти объявили их погибшими в пространственной аномалии. Закрыли дело. Засекретили архивы. Но я знала отца. Он не погиб бы в обычной гравитационной воронке.

Она провела пальцами по левому плечу — туда, где под броней скрывался уродливый шрам у основания лопатки:

— Я пошла в армию, чтобы найти его. Дралась как зверь на передовой. Когда во мне пробудилась сила Валькирии и за спиной раскрылись два плазменных крыла, меня забрали в спецкорпус. Лучшие из лучших. Нас бросали в самые гиблые дыры.

— Что случилось с твоим крылом? — осторожно спросил Эйден.

Кира горько усмехнулась:

— Нас отправили на дальнюю колонию у самой границы Темного Сектора. На поселение напали твари, похожие на тех, что были в Лабиринте. Командование группы — трусливые аристократы из Эхонов — испугалось за свои шкуры. Они приказали начать орбитальную бомбардировку сектора, чтобы уничтожить гнездо, наплевав на то, что на посадочных площадках оставалось три транспортника с ранеными и гражданскими.

Ее глаза опасно вспыхнули:

— Я нарушила приказ. Спустилась вниз. Мой отряд держал периметр, пока транспорты заводили движки. Они ударили тяжелой артиллерией искажения прямо по челнокам. Я закрыла взлетающий транспорт собой, развернув оба крыла на полную мощность. Но чтобы сдержать такой удар, нужно Ядро стратегического уровня. Мои каналы не выдержали. Эфир в левом крыле закипел, обратившись против меня самой. Крыло буквально оторвало на духовном уровне, выжгло каналы до самого основания позвоночника.

Она замолчала, переводя дыхание:

— Транспорт ушел. Гражданские выжили. А меня лишили статуса Валькирии за неподчинение приказу, замяли скандал и сослали в регулярный Корпус командиром десантников. Так что я знаю, каково это — терять семью и оставаться калекой среди тех, кто считает тебя просто расходным материалом.

Эйден смотрел на нее, чувствуя, как невидимая стена между ними окончательно рухнула. Они оба были обломками чужих войн. Одинокими, сломанными, но отказывающимися сдаваться.

— Мы найдем их, — твердо сказал Эйден. — Твоего отца. И мою сестру.

Кира посмотрела ему в глаза и едва заметно, уголком губ, улыбнулась:

— Сначала нужно выбраться из этого склепа, кадет. Пошли. Здесь рядом должен быть центральный узел архива.

***

Серверная командного бункера чудом уцелела под десятиметровым слоем гранита.

Эйден подошел к главному терминалу. Пальцы быстро забегали по физической клавиатуре, взламывая протоколы безопасности земных военных сетей. На старом ламповом мониторе замигали строчки каталогов.

— Автономные архивы не пострадали, — напряженно произнес Эйден. — Перед тем как Авангард заблокировал связь, спутниковые системы успели сбросить сюда сводные списки эвакуационных центров и данные скрининга врага.

Он открыл глобальную базу данных перемещенных лиц.

Тысячи имен. Миллионы. Целые города, превращенные в сухие строки цифрового отчета. Но напротив имен стояли странные маркеры.

[Смит, Джон. Статус: Ликвидирован. Причина: Отрицательный резонанс].

[Чэнь, Ли. Статус: Ликвидирован. Причина: Отрицательный резонанс].

— Они уничтожали тех, кто не подходил под их параметры, — с ужасом поняла Кира, читая через его плечо. — Скрининг шел по биологической совместимости с эфиром.

Пальцы Эйдена замерли над клавишами. Он вбил в строку поиска свою фамилию.

На экране высветились две записи.

Первая:

[УОКЕР, ЭЙДЕН. 24 ГОДА. СТАТУС: ИЗВЛЕЧЕН. ОСОБЫЙ ПРИОРИТЕТ. АНОМАЛИЯ ВЫСШЕГО РЕЗОНАНСА. ОБЪЕКТ НАПРАВЛЕН В СЕКТОР СТАБИЛИЗАЦИИ].

— Это произошло еще на Земле, во время первых минут штурма, — прошептал Эйден, чувствуя, как мороз продирает кожу. — Мой сигнал открыл им дверь... но стоило им войти в атмосферу, как их сканеры засекли нас. На том мосту... меня расстреляли не случайно. Они уже знали результаты скрининга. Они сразу забрали меня в ту лабораторию, потому что моё тело подошло для их чудовищного эксперимента...

Он перевел взгляд на вторую строку. Сердце замерло, перестав биться.

[УОКЕР, ХЛОЯ. 15 ЛЕТ. СТАТУС: ИЗВЛЕЧЕНА. ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ РЕЗОНАНС. ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ НОСИТЕЛЬ. НАПРАВЛЕНА: ФЛАГМАН ТЕМНЫЙ ПРИЛИВ. СЕКТОР НАЗНАЧЕНИЯ: ЗАСЕКРЕЧЕНО].

Эйден шумно, прерывисто выдохнул, уткнувшись лбом в край металлической панели. Его плечи мелко дрожали.

Она была жива.

Ее не разорвало на мосту. Ее забрали в глубокий космос.— Она жива, Кира, — его голос сорвался, но в нем больше не было растерянности или страха. В нем звенела сталь. — Они увезли ее к своим основным силам.

— Значит, мы вытащим ее оттуда, — спокойно и уверенно произнесла Кира, положив руку ему на плечо. — Клянусь честью Алари.

В этот момент глухой, вибрирующий удар потряс своды бункера.

С потолка посыпалась бетонная крошка. Следом раздался протяжный, визгливый скрежет: прямо над ними, сквозь завал и сорок метров гранита, пробивалось что-то тяжелое. Тяжелые плазменные буры Авангарда методично вгрызались в камень, прожигая породу.

Замигала красная лампа аварийной тревоги.

— Они не стали тратить время на расчистку входа, — Кира надела шлем, и ее клинок снова вспыхнул яростным алым огнем. — Они бурят потолок прямо над нашей головой. До прорыва меньше десяти минут.

Эйден выпрямился. Он выдернул из терминала кристалл памяти со списками и спрятал его в подсумок брони.

Времени не оставалось. Обычным оружием против целой армии им было не выстоять.

Эйден медленно поднял глаза на Киру. Его взгляд упал на ее пояс — туда, где лежал пульт управления печатью на его груди.

— Кира, — тихо произнес он. — Нам не выбраться отсюда на пяти процентах.

Глава 14 - Цена свободы

Доверие — самое опасное оружие на войне. Вручая кому-то свой поводок, ты отдаешь не просто жизнь. Ты даешь ему право решить, кем ты умрешь — оружием или человеком

***

Гранитный свод над их головами застонал, словно живое существо, которому переламывали хребет.

С потолка с гулким грохотом рухнула первая многотонная бетонная плита, разнеся в щепки ряд металлических шкафов с документами. Воздух в серверной мгновенно наполнился удушливой серой взвесью цементной пыли. Сквозь трещины в потолке хлынул нестерпимо яркий, фиолетовый свет — плазменные резчики Авангарда методично, слой за слоем, испаряли скальную породу.

— Детонаторы на перемычках активированы, — сквозь вой буров донесся синтетический, механический скрежет чужих радиопередатчиков прямо над их головами.

— Проникновение через сорок секунд. Живой образец брать целым. Женщину-офицера ликвидировать при сопротивлении.

Кира перехватила рукоять своего клинка обеими руками. Багровое пламя Алари взметнулось вдоль лезвия, отбрасывая яростные, кровавые тени на потрескавшиеся стены. Ее единственное плазменное крыло за правым плечом расправилось, гудя от перегрузки, осыпая бетон искрами. Но левое плечо оставалось мертвым, немым шрамом.

Она приготовилась принять бой. Один клинок. Одно крыло. Против штурмового батальона, вооруженного оружием искажения.

— Кира, стой, — голос Эйдена прозвучал пугающе спокойно среди нарастающего грохота катастрофы.

Капитан не обернулась, ее взгляд был прикован к прогибающемуся потолку:

— Отойди к дальней стене, Эйден! Заблокируй за собой переборку архива! Если я смогу задержать их в проломе хотя бы на минуту...

— Ты не задержишь их на минуту, — он шагнул вперед, встав между ней и зоной прорыва. — И я не стану прятаться за твоей спиной в железной коробке. Нас обоих убьют. Или, что еще хуже, меня затащат на их корабль, а тебя бросят гнить в этом склепе.

Эйден медленно поднял руку и положил ладонь себе на грудь — прямо на холодный металлический диск Печати «Эгиды».

— Сними ее.

Кира замерла. Огонь на ее клинке на мгновение дрогнул, обнажив темный металл лезвия. Она медленно повернула голову, глядя на него сквозь узкую щель сенсорного щитка шлема.

— Ты с ума сошел? — ее голос сорвался на хриплый шепот. — Это смертный приговор нам обоим! Если я сниму блокиратор, «Эгида» объявит меня государственной изменницей на всех терминалах Конфедерации! Но это даже не главное. Твое тело, Эйден! Ты землянин! У тебя нет каналов! Ты помнишь, что произошло в Лабиринте, когда ты открыл силу всего на несколько секунд? Твои вены горели! Если ты выпустишь всё... эта сила просто испепелит тебя изнутри! Ты сгоришь за мгновение!

— А здесь мы сдохнем через тридцать секунд! — выкрикнул Эйден, и в его серых глазах впервые блеснула яростная, отчаянная белизна. — Кира, посмотри на меня! Я устал быть жертвой! Устал смотреть, как чужие боги решают, кому из нас жить, а кому гореть в пепле! Ты нарушила приказ Совета на той колонии, чтобы спасти жизни чужих тебе людей. Ты отдала свое крыло за то, во что верила!

Он подошел вплотную. Его дыхание сбивалось, но взгляд был тверд, как гранит этой проклятой горы.

— Так поверь в меня сейчас. Не как командир в нестабильное оружие. А как товарищ. Позволь мне сражаться за нас.

Потолок над ними взорвался.

Колоссальный взрыв вышиб центральную часть свода. Вниз обрушился водопад раскаленного щебня, арматуры и клубящейся фиолетовой пыли. Сквозь пролом, используя гравитационные ранцы, посыпались штурмовики Авангарда. Десять. Пятнадцать. Двадцать черных силуэтов с безликими масками.

*Три секунды до залпа.*

Кира смотрела в глаза Эйдена. В них не было безумия или жажды разрушения. В них была та же несгибаемая, первобытная воля защищать, которая двенадцать лет назад заставила ее саму встать между гибнущими транспортами и вражеской артиллерией.

— Да будь проклят этот Совет... — выдохнула она.

Ее рука молниеносно скользнула к поясному подсумку.

Она выхватила плоский металлический пульт с гербом «Эгиды». Никаких колебаний. Большой палец Киры в бронированной перчатке с силой вдавил тяжелую аварийную клавишу сброса и повернул механический ключ допуска.

*ЩЕЛК.*

В ту же микросекунду холодный диск на груди Эйдена издал протяжный, затухающий электронный свист. Замки импланта, удерживавшие его на плоти, с шипением пневматики разжались. Металлическая шайба отлипла от кожи и со звоном упала на усыпанный пылью бетон.

Наступила тишина. Абсолютная, неестественная тишина, в которой звук падающих камней словно растворился.

Штурмовики Авангарда в проломе вскинули свои темпоральные винтовки. Воздух зазвенел от накачки орудий.

А затем Эйден закрыл глаза... и сделал вдох.

То, что дремало внутри него — запертое, сдавленное цепями ментального блока Илана и технологиями Архонта — вырвалось на свободу.

Это не было огнем Алари. Не было тяжестью Эхонов или ростом Эриан.

Это был Свет.

Первозданный, чистый, ослепительный белый спектр разорвал полумрак бункера. Ударная волна эфира разошлась от Эйдена концентрическим кольцом колоссальной мощности.

Вся электроника в радиусе километра мгновенно выгорела. Залп темпоральных винтовок Авангарда, сорвавшийся со стволов, просто не долетел до цели: встретившись с волной белого сияния, фиолетовые лучи искажения начали стремительно стареть, распадаясь в воздухе на безобидные серые квантовые хлопья, словно прошли через миллионы лет за долю секунды.

— Ч-что это?.. — раздался в наступившем безмолвии сдавленный голос командира штурмовиков. Его визор судорожно мигал, перегруженный показаниями плотности энергии.

Эйден открыл глаза.

В них больше не было зрачков или радужки — только две пульсирующие бездны сияющего белого пламени. Его короткие волосы, поседевшие еще в Лабиринте, вспыхнули снежной белизной, встав дыбом от колоссального статического напряжения. Сквозь черную тактическую броню на его шее и руках проступили искусственные каналы: вены под кожей налились ярким молочным светом, буквально прорезая себе путь сквозь живую плоть.

Боль была чудовищной. Эйден чувствовал, как его человеческие нервы плавятся, словно медные провода под ударом молнии. Из носа хлынула темная кровь, мгновенно испаряясь в белом ореоле вокруг лица.

Но его разум был кристально, смертоносно чист.

Он сделал шаг вперед.

Пространство под его подошвой сжалось. Расстояние между ним и штурмовиками перестало существовать. Он не побежал — он просто оказался среди них.

Эйден взмахнул рукой.

Никакого оружия. Просто жест голой ладони.

Волна чистой энтропии ударила в передовой отряд врага. Тяжелая броня Авангарда — сплавы, выдерживавшие взрывы плазменных торпед — на глазах начала терять молекулярную структуру. Металл покрывался вековой ржавчиной, тускнел, крошился и осыпался серым прахом прямо на лету. Шестеро элитных бойцов превратились в горстки пепла раньше, чем успели осознать собственную гибель.

Сверху, сквозь колоссальную дыру в горе, послышался рев двигателей.

Над проломом завис тяжелый штурмовой фрегат Авангарда. Его курсовые орудия разворачивались прямо в жерло кратера, готовые превратить бункер в стеклянную воронку. Багровая сеть в небе над Землей пульсировала, стягивая тысячи перехватчиков к точке аномального выброса.

Они были окружены целой планетарной группировкой. Выхода на орбиту не существовало.

«Мы не уйдем на челноке. Воздух мертв», — пронеслось в перегруженном сознании Эйдена. Каждая клетка его тела кричала от боли Закона Перегрузки. Сосуды в глазах полопались, окрашивая сияющий белый мир в кровавые тона. Еще несколько секунд — и его тело аннигилирует, распадется на атомы под весом этой древней, чужой силы.

Он резко развернулся к Кире.

Капитан стояла, опустив меч, застыв в шоке и благоговейном ужасе. В ее глазах читалось то же потрясение, что и у нападавших: она видела перед собой не человека и не мага Конфедерации. Она видела силу, которой во Вселенной не должно было существовать.

— Кира! — хриплый, неестественно резонирующий голос Эйдена разнесся под сводами, заставив вибрировать бетон. — ДЕРЖИСЬ ЗА МЕНЯ!

Она не стала задавать вопросов. Солдатский инстинкт сработал быстрее страха. Кира сделала рывок вперед и мертвой хваткой вцепилась в ремни его нагрудника, прижавшись к нему всем телом.

Эйден вскинул обе руки к небу — навстречу разверзающимся жерлам орудий зависшего над ними крейсера.

Он больше не сдерживал поток. Он позволил чужой памяти, чужому аспекту выжечь остатки контроля.

Он не искал червоточину. Он не рассчитывал гравитационные векторы, как учил Джарек.

Эйден мысленно схватил само полотно реальности — ткань пространства и времени, разделявшую сектора Вселенной — и сжал ее в кулаках, с силой потянув на себя.

Законы физики лопнули.

Мир вокруг них треснул, как перекаленное стекло. Звук выстрела тяжелого орудия крейсера захлебнулся в оглушительном беззвучном хлопке.

Белый свет вспыхнул с такой невыносимой, ослепляющей силой, что на секунду затмил серые облака над половиной североамериканского континента.

А в следующую долю секунды бункер опустел. В образовавшемся кратере не осталось ничего, кроме оплавленного гранита и оседающего серого пепла.

***

Падение было жестким.

Эйден и Кира вывалились из разрыва в воздухе на высоте двух метров и кубарем покатились по чужой, незнакомой земле.

Удар вышиб остатки духа. Белое пламя внутри Эйдена мгновенно погасло, словно задутая свеча, оставив после себя лишь ледяную, пожирающую пустоту и всесокрушающую слабость.

Он лежал на спине, не в силах пошевелить даже пальцем. Горло раздирал кашель; на подбородок текла темная, почти черная от свернувшегося эфира кровь. Внутренности горели, словно в них плеснули кислоты. Чудовищная цена Закона Перегрузки настигла его в полной мере: тело отказывало, сознание стремительно угасало, погружаясь в спасительный обморок.