Между Знаками

На той стороне снова стало тихо.

- Мира, я не собираюсь забирать его силой.

- Это должно меня успокоить?

- Должно дать понять, что я пока прошу.

- А потом?

- Потом подключатся те, кто не станет просить.

В медицинском отсеке стало слишком холодно. Мира выпрямилась.

- Это угроза?

- Нет, просто прогноз.

- У вас в Центре всегда любили прогнозы.

- А ты всегда любила делать вид, что не боишься, если нашла точную формулировку.

Вот это ударило. Мира ничего не ответила. Тихон слабо шевельнулся в биолюльке. Монитор показал снижение стрессовой реакции. Или ей хотелось так думать.

Леон произнёс тише:

- Я тебе не враг.

- Тогда почему каждый разговор с тобой похож на попытку вынести из комнаты мебель, пока я смотрю в окно?

- Потому что ты не выходишь из комнаты уже много лет.

Мира резко нажала на панель отключения связи, но не до конца. Палец змер в сантиметре от сенсора. Леон, конечно, этого не видел. Только услышал паузу. И воспользовался.

- Ты спряталась на "Пульсаре", Мира. Под видом принципов, честности и научной ответственности. Я не говорю, что это плохо. Человеку правда нужно место, где он может перестать быть полезным для чужой боли.

- Не смей.

- Но сейчас боль сама пришла к твоей станции.

- Не смей говорить так, словно ты понимаешь.

- Я понимаю достаточно, чтобы знать: если ты сейчас будешь всё отрицать, то повторишь ту же ошибку, только в другую сторону.

Мира убрала руку от панели. Она понимала, что даже у неприятного тебе человека может быть в руках кусок важной карты.

- Пришли материалы по P-03, - сказала она.

- А Т-восемь?

- Жив.

Леон выдохнул. Очень тихо. Даже слишком тихон. Но Мира услышала облегчение.

- Его реакция?

- Стрессовая.

- На что?

- На разговор с тобой. Очень умное существо.

- Мира.

- На фразу "сначала послушать".

На этот раз Леон не ответил. Она поняла, что сказала слишком много.

- Красный сигнал? - спросил он наконец.

Мира похолодела.

- Откуда ты знаешь?

- В старых материалах есть упоминания.

- Пришли их.

- Пришлю часть.

- Всё, что связано с Тихоном.

- С Т-восемь.

- С Тихоном.

Пауза.

- Хорошо. С Тихоном.

Последняя фраза прозвучала очень даже по-человечески.

На экран медицинской панели пришёл файл. R-03_Extract_LeArdin_private. Мира не сразу его открыла.

- Почему частный канал?

- Потому что официальный пакет пройдёт через фильтры Центра.

- А этот?

- Он пришёл от меня.

- То есть ты нарушаешь протокол?

- Я делаю то, чему сам тебя учил.

- Манипулируешь?

- Сначала слушаю.

Она всё-таки отключила связь. Голос Леона оборвался. В медицинском отсеке стало пусто и тихо. Мира несколько секунд просто стояла перед экраном. Руки немного дрожали, и это злило её больше, чем сам разговор.

Тихон открыл глаза. Две маленькие тёмные точки смотрели на неё из биолюльки.

- Я сказала ему не всё, - произнесла Мира. - Как думаешь, считается прогрессом или провалом?

Тихон молчал. Коммуникатор не работал.

- Да, хороший ответ. Никакого платного толкования.

Она села рядом и открыла присланный файл. Система предупредила: Документ не принадлежит официальному архиву станции. Проверка подлинности невозможна.

- Мы такое любим.

Файл открылся. Внутри находился скан старого отчёта: несколько страниц, часть строк закрыта чёрными полосами, некоторые фрагменты повреждены, но заголовок читался ясно. Инциндент P-03. Ретрансляционный узел "Пульсар". Первичный отчёт психологической и биосенсорной группы. Ниже стояла дата, указывающая, что событие произошло семьдесят восемь лет назад.

Мира пролистала первую страницу. Время первичной фиксации: 03:17 UTC. Первый признак: одновременное пробуждение трёх операторов ночной смены. Второй: двигательная активность объекта Т-08 за 17 секунд до сбоя связи. Третий: повторяющийся образ синей двери в отчётах персонала.

Мира почувствовала, как во рту стало сухо. Синяя дверь была не новым признаком.

Она пролистала дальше.

Описание персональных отчётов: Оператор А. видела дверь во сне за двое суток до инцидента. Инженер К. обнаружил схематичный рисунок на внутренней стороне панели, происхождение рисунка не установлено. Биолог С. утверждала, что объект Т-08 разворачивался в сторону закрытого архивного отсека при каждом включении дальнего канала. Младший техник Л. сообщил фразу: "Она не открывается наружу".

Мира остановилась. Такая же фраза была на детском рисунке из нового обращения. Она не открывается наружу. Семьдесят восемь лет между ними. Одинаковая формулировка.

Она пролистала ещё страницу. Большая часть закрыта. Остался только фрагмент:

"Не рекомендуется использовать термин "послание". Наблюдаемый феномен создаёт иллюзию адрестности. Персонал склонен воспринимать стимулы как направленные лично к ним, что повышает риск неверных действий".

Мира тихо сказала:

- Вот.

Вот оно.

Не знак. Иллюзия адрестности.

Феномен заставляет человека думать, что обращается именно к нему.

Недостаточное, страшное, но объяснение. Реальность на секунду стала поверхностью с трещиной, в которую уже можно заглянуть.

Мира пролистала последнюю страницу.

Там было всего три строки без цензуры.

Решение комиссии:

1. Инцидент классифицировать как психогенно-информационный.

2. Материалы ограничить во избежание повторной активации паттерна.

3. Объект Т-08 сохранить как ранний биосенсорный индикатор.

Ниже рукой было дописано: "Он слышит не дверь, а тех, кто за ней".

Мира перечитала несколько раз. Рукописная фраза не являлась частью официального отчёта. Почерк нервный, неровный. Человек писал быстро, возможно, уже после решения комиссии.

Она увеличила подпись на полях. Там стояли инициалы: А. С. Мира быстро открыла список старого экипажа. Оператор А. В дневнике ночью она уже видела эти инициациалы.

"03:17. Опять проснулась от ощущения, что кто-то стоит в рубке. Никого. Только свет от Земли и шум в канале дальней связи. Наверное, нервы". А. С.

Мира нашла полное имя. Алина Соколова. Оператор дальнего канала.

Она застыла. Соколова. Фамилия могла быть совпадением. В больших архивах совпадало всё. Фамилии, даты, интонации, последние слова, любимые песни, ошибки в отчётах, форма облаков на фотографиях. Если достаточно долго смотреть на данные, мир начинал казаться семейным заговором.

Мира знала это, но всё равно открыла личную карточку.

Алина Сергеевна Соколова. Родилась: 2082. Должность: оператор дальнего канала ретрансляционного узла "Пульсар". Статус после инцидента Р-03: переведена на Землю. Дальнейшая биография: ограничена.

Мира медленно опустилась на стул. Соколова была неприлично растространённой фамилией. Совпадение. Она даже услышала свой внутренний голос, служебный, спокойный: "Эффект значимости. Мозг выделяет совпадение, потому что оно связано с личной идентичностью оператора. Вероятность неродственной фамилии высок. Оснований для выводов нет".

Хороший голос. Полезный. Похожий на щит.

Только руки всё равно дрожали.

Мира открыла защищённый семейный архив, к которому не прикасалась много лет. В нём находились оцифрованные документы, старые фотографии, медицинские карты, генеалогические таблицы, бессмысленно подробные списки родственников, собранные её отцом в период увлечения "корнями".

Она ввела: Алина Соколова 2082.

Результат появился сразу. Алина Сергеевна Соколова. Родственная связь: прабабушка по отцовской линии.

Мира долго смотрела на экран. В медицинском отсеке что-то тихо пищало. Не тревожно. Обычный монитор. Жизнь Тихона в цифрах.

Прабабушка.

Она почти ничего о неё не знала.

В семье говорили, что Алина работала на станции орбитальной связи, затем вернулась на Землю, заболела, "стала странной" - так выражались. Эту фразу взрослые произносили с особой осторожностью, словно странность была наследственным пятном, которое можно случайно разбудить разговором.

Однажды в детстве Мира нашла старую фотографию: молодая женщина у круглого иллюминатора, короткие тёмные волосы, уставшие глаза, смешной значок на форме. На обратной стороне снимка написано: "Не всё, что упорно молчит, пусто". Мира тогда решила, что это просто прикольная и красивая фраза. Теперь ей захотелось положить голову на холодную стену и на некоторые время перестать быть человеком, способным связывать факты.

Тихон зашевелился.

Она подошла к биолюльке.

- Ты её знал? - спросила она.

Вопрос был абсурдным.

Тихон не мог ответить. Коммуниктор мёртв. Даже если бы работал, в его словаре отсутствовали такие фразы как "прабабушка", "старая вина", "почему мне никто не сказал".

Но Тихон поднял переднюю лапку и коснулся стекла. Мира положила палец напротив.

- Она тоже слушала?

Тихон моргнул. Один раз. Медленно.

Это ничего не значило. Мира рассмеялась.

- Вот так и начинаются проблемы. Тихоходка моргнула, и женщина решила, что получила семейное послание.

Она убрала руку. Нет. Она не станет делать из этого знак. Но обязательно продолжит своё расследование, что честнее, хоть и намного опаснее.

На панели вспыхнуло новое уведомление. Входящий официальный пакет. Центр толкования сигналов.

Мира открыла заголовок. Требование о временной передаче объекта Т-08 для комплексного анализа. Основание: риск повторной активации инцидента Р-03.

Ниже стояли три цифровые подписи. Леона среди них не было. Вот и "пока прошу". Вот и "подключатся те, кто не станет просить".

Мира заметила, как злость наконец начала становиться ровной. Той самой, при которой вполне возможно совершать реальные, твёрдые и решительные действия.

Она открыла ответный протокол. Пальцы быстро побежали по клавишам. "Объект Т-08 находится на станции "Пульсар". Транспортировка противопоказана до стабилизации состояния. Данные будут предоставлены после внутренней проверки".

Она остановилась. Добавила: "Любая попытка удалённого доступа к медицинскому или архивному сектору станции будет зарегистрирована как вмешательство в расследование".

Отправила, после чего закрыла внешние каналы. Не все. Полностью нельзя. Станция - часть сети, а не крепость. Но она смогла сузить проходы, поднять локальные щиты, перевести часть архива в автономный режим и отключить отзеркаливание дела номер 001.

Система запросила подтверждение: "Вы переводите станцию "Пульсар" в режим ограниченной автономии. Укажите причину".

Мира посмотрела на Тихона, на отчёт Р-03, имя Алины Соколовой и на требование Центра. Далее набрала: "Защита живого свидетеля". Система приняла формулировку.

В коридорах станции один за другим щёлкнули замки внутренних шлюзов. Свет стал чуть тусклее. Вентиляция перешла на автономный цикл. Где-то в архивном секторе С проснулся старый механизм, скрипнул, подумал о молодости и всё-таки закрыл дверь.

На главном медицинском экране внезапно мигнула строка. Мира не вводила её. Система - не озвучивала. Просто белые буквы на чёрном фоне.

НЕ ЗАЩИЩАЙ ЕГО ОТ ЦЕНТРА.

Пауза.

Новая строка.

ЗАЩИЩАЙ ЦЕНТР ОТ НЕГО.

Мира медленно отступила на шаг. Тихон в биолюльке открыл глаза. В этот же момент из рубки донёсся сигнал входящего сообщения. Не от Леона. Не от Центра. Из старого архива Р-03.

Файл назывался:

/ Для Миры Соколовой. Прослушать после первого красного сигнала Т-08. /

Мира стояла неподвижно.

Потом глухим голосом сказала:

- Ну конечно. Потому что просто плохой день станции нам уже не подходит.

Она взяла переносной терминал. Тихон смотрел на неё из биолюльки.

- Я не буду открывать дверь, - произнесла она с уверенностью. - Но файл открою.

Она вернулась в рубку, села перед экраном и нажала воспроизведение.

Несколько секунд шёл старый шум, и далее прозвучал женский голос. Спокойный. Уставший, но очень живой.

- Если сейчас запись слушает Мира Соколова, значит они снова назвали всё это совпадением.