Тёмный маг. Книга 17. Дипломатический путь

— Вы можете говорить как-то поконкретнее? — поторопил я его. — Всё-таки ночь на дворе.

— И это хорошо, что ночь, — Томаш встал с дивана и подошёл к окну.

Отодвинув штору, бывший глава воров посмотрел на улицу. Там было удивительно темно: небо закрыли тучи, через которые не могли пробиться ни луна, ни звёзды. Светло было только под фонарями, но они хорошо освещали исключительно центральные улицы, в то время как на квартал валийцев, видимый с этой части дома, их было просто на удивление мало. Странно, что сами валийцы ещё не начали права качать, требуя более уважительного к себе отношения, но, может быть, это опять же с их традициями связано. Я не знаю, действительно плохо разбираюсь в подобных вещах. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, им в центре Москвы огромный кусок земли отдали, поэтому что-либо требовать ещё было бы с их стороны не слишком уместно.

— У них имеется один странный обычай, — Томаш отошёл от окна, повернувшись в нашу сторону. — Они оставляют гроб с покойником рядом с выкопанной могилой на ночь. Открытый гроб. По традиции, кто-то из родственников или просто хороших знакомых, а то и праздношатающихся, должны в порыве милосердия закрыть гроб и опустить его в приготовленную могилу.

— Праздношатающиеся, — протянул я. — Ночью. По незащищённому кладбищу. Ну-ну.

— Такова традиция, Дима, и не нам им указывать, что и как делать. Они считают, что чем скорее это произойдёт, тем лучше покойничку будет на том свете, — добавил Томаш, крутанув в воздухе тростью. — Сегодня, как раз, если газеты не врут, один из патриархов ждёт своего доброхота у свеженькой могилки, совсем неподалёку. У вас как раз будет около часа, чтобы помочь умершему отбыть в лучшие места, прежде, чем родственники над ним сжалятся и закопают собственноручно.

Когда он закончил, мы все втроём долго смотрели на него. Настолько долго и настолько пристально, что Томаш в конце концов принялся ёрзать под нашими взглядами.

— Томаш, а всё-таки зачем вы сюда пришли, вооружившись тростью? Да ещё со столь специфическими знаниями традиций самой малой народности Российской республики? — вкрадчиво спросил я.

— Я пришёл, чтобы поговорить о дочери, как отец с потенциальным зятем, — твёрдо ответил Томаш. — Всё остальное — это банальное совпадение.

— Ну-ну, — я покачал головой. — Далеко отсюда кладбище? Нужна машина?

— Так донесём, это недалеко, — махнул рукой Ромка. — Кладбище небольшое, я сам о нём узнал всего лишь несколько месяцев назад, да и спрятано оно от посторонних глаз очень хорошо, мы не должны привлечь внимание.

Помогать нам нести тело никто не собирался. Эд шёл рядом и та-а-а-к на меня смотрел, что становилось не по себе. Но расшифровать его взгляд я никак не мог, для этого нужно было как минимум сосредоточиться, а вся моя концентрация уходила на то, чтобы не кувыркнуться на практически не освещённой дороге.

Такую извращённую месть отцу, у которого не будет даже своей могилы, и который будет похоронен в одном гробу с неизвестным пожилым валлийцем, Ромка принял совершенно спокойно и даже с каким-то злорадством. Никакого надрыва и вырывания волос, неужели и правда выздоравливает?

— О, тут даже кто-то очень заботливый лопаты приготовил, — сообщил мне Рома, когда я вбил последний гвоздь в так кстати приготовленный гроб. — А вообще эти валийцы здорово придумали. Пусть кто-нибудь похоронит их родича, а они и душу его успокоят, и на копателях сэкономят.

Он протянул мне лопату, которую я взял в руки и с сомнением повертел.

— Эд, ты копать умеешь? — спросил я, повернувшись к брату. — Точнее, в данном случае закапывать?

— Я похож на человека, который умеет копать? — ответил он вопросом на вопрос, брезгливо поморщившись при этом.

— Но ты же в кузнице сам кинжалы куёшь…

— Ты сейчас сравнил благородное искусство вот с этим? — и Эд демонстративно указал на лопату. — Дима, что с тобой сегодня? Когда ты уже включишь мозги?

— Эд, я устал морально и физически, и мне сейчас совершенно не до шуток! — рявкнул я и ногой столкнул гроб в могилу. Лежащим там телам уже всё равно, уж я-то это как никто другой знаю, а возиться с бережным опусканием гроба в яму я не собираюсь.

Ромка сразу же начал закапывать могилу, как только гроб приземлился на дно, и я, перехватив лопату поудобнее, принялся ему помогать, размышляя над тем, а правда, зачем я вызвал Эда?

— Ну вот, вы вдвоём просто чудесно справились, — Томаш потёр руки, глядя на результат наших трудов. Я же швырнул лопату в сторону и попытался стереть землю с рук платком, но только больше её размазал. — Я, пожалуй, пойду, дела, знаете ли.

— А поговорить с Романом? — крикнул я ему вслед.

— Ну что вы, это может подождать, — решил ответить Томаш. — Не каждый день можно пережить подобные потрясения.

Он вышел за пределы кладбища и только после этого активировал приготовленный заранее портал до Твери. Во всяком случае я так предполагаю. Ну что же, с техникой безопасности бывший глава первой Гильдии знаком не понаслышке, и прекрасно знал, что не стоит применять активную магию на незащищённых кладбищах, чтобы не произошло случайного поднятия. Когда Томаш исчез, Ромка повернулся ко мне.

— Почему мне кажется, что он решил отложить со мной разговор по причине того, что место, где он мог чисто теоретически спрятать мой труп, стало внезапно занятым, а нового плана он так быстро не смог придумать? — задумчиво поинтересовался он.

— Я думаю, что тебе всё-таки кажется, — ответил я, разворачиваясь к Эду. Он наклонил голову и тихо произнёс:

— Я очень надеюсь, что в тебе проснулась странная потребность позаниматься ночью физической работой, потому что, хоть убей, не понимаю, каким образом ты умудрился снова забыть о том, что являешься некромантом? — я непонимающе на него уставился, а Эд тем временем продолжил: — Что у тебя за блок стоит по поводу простейшей некромантии? Почему ты не приказал Георгию встать, самому дойти сюда и закопаться вместе с несчастным валийцем?

— Да, но… — я замолчал и закрыл глаза, стараясь не смотреть на Ромку, во взгляде которого читалось сейчас такое… — Чёрт! Почему ты мне просто не напомнил?

— Потому что всё это проклятое время я ждал, что разум к тебе вернётся! — Эд раздражённо повёл плечом. — И мне нужно всё-таки каким-то образом разобраться, что с тобой не так! Может быть, совместно с Рерих попробовать?

— Не вздумай! — заорал я и направился к выходу с кладбища, пнув лопату, лежавшую у меня на пути. Предстояло сделать ещё одно дело, и я понятия не имел, как завтра сумею пойти на работу.

— Как скажешь, — зло ответил Эд и пошёл впереди, обогнав меня.

В этот раз мы шли не в темноте, потому что Эдуард развесил над нами светляков. Когда мы плелись сюда с трупом, ни мне, ни Ромке не пришло в голову, что можно хотя бы так немного облегчить себе жизнь. Вот же кретины! И если Ромку ещё можно как-то понять, всё-таки у него стресс за стрессом в короткий промежуток времени, то себя я понимать отказывался. Эд прав, у меня стоит какой-то блок на применение магии, и я никак не мог вычислить, что же послужило причиной.

— Где у тебя здесь химия, вёдра, тряпки? — спросил я Ромку, когда мы снова зашли в гостиную, и я принялся осматривать её на предмет пятен крови. Этих пятен оказалось на удивление много, даже на потолке кое-где виднелись потёки, и это заставило меня мысленно попрощаться с остатками сна. Повернувшись к Эду, я злобно спросил: — Убраться-то ты нам поможешь? Сам знаешь, что кровь нужно руками оттирать, чтобы никто след нашего дара не засёк, если искать Гаранина начнёт.

— Знаю, — спокойно кивнул Эд. — Но я не собираюсь этим заниматься, мне буквально час назад сделали маникюр, — и он продемонстрировал мне аккуратно обработанные ногти.

— Эд, — я сам не понял, как перешёл на шипение. — Если для уборки есть какое-то заклинание, которого я не знаю, то лучше сразу скажи, пока я тряпку в руки не взял.

— О, Дима, я не так уж и давно живу в этом замечательном времени, но даже мне известно, что для подобных вещей человечество уже очень давно изобрело клининг! — оказывается, Эд умеет шипеть не хуже меня. — И я глубоко сомневаюсь, что у преступников нет ни одной Гильдии, которая не оказывала бы таких услуг! В самом крайнем случае, у нас есть слуги, которые, на минуточку, деньги как раз и получают за то, чтобы содержать дома Семьи в порядке. А этот дом, как ни крути, принадлежит члену Семьи!

— Чёрт, — выдохнул Ромка. Ему, похоже, тоже не пришло в голову такое простое решение. — Точно, ребята Лиса же за некоторыми неаккуратными личностями прибираются. Ну, надо же им как-то легально зарабатывать на жизнь, — ответил он, поймав мой бешеный взгляд. — Не смотри так на меня, у меня отец только что умер, я пока не могу нормально соображать. И я уже говорил, что у меня самого трупы исключительно легальные были в рамках заключённых контрактов, так что мне услуги чистильщиков не нужны были. Да что уж там, я даже эту гниду во Фландрии по условиям аж двух контрактов приговорил.

— И где я допустил промах в твоём воспитании? — задал вслух очень риторический вопрос Эд, а для меня он стал каким-то странным триггером, потому что я очень спокойно подошёл к двери, открыл её пинком и тихо произнёс:

— Так, с меня хватит. Я больше не позволю вам надо мной издеваться. Пошли вон!

— Что? — Ромка встрепенулся. — Это мой дом! Ты не можешь меня выгонять из собственного дома!

— Я сказал, вон! Чтобы духу вашего здесь не было! И не вздумайте появляться мне на глаза в ближайшее время! — зарычал я, чувствуя, как вокруг меня начинают раскручиваться по спирали нити почти первозданной Тьмы.

— Рома, быстро уходим, — Эдуард понял мой посыл совершенно правильно. Он слегка побледнел, схватил Ромку за шиворот и вышвырнул его в коридор, ловко закрыв за собой дверь.

— Эй, что ты делаешь? — раздался возмущённый голос Романа. — Я же ни в чём не виноват, зачем меня куда-то выгонять?

— Вот заодно и подучим этикет поведения младших членов Семьи, когда Глава не в духе, — ответил ему Эд. Их голоса раздавались в отдалении, словно он продолжал волочь Ромку к выходу. — А так же начнём разбираться, что с тобой происходит. Это долгий и кропотливый процесс, поэтому попрощайся со своим домом на неопределённое время. Как минимум, до того момента, пока нас не позовут обратно.

Голоса стихли, а я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, достал телефон и набрал номер Бойко.

— Да, Дима, у тебя что-то случилось? — голос Лиса звучал как всегда жизнерадостно, словно его только что не разбудили посреди ночи.

— Можно и так сказать, — я потёр лоб, стараясь разогнать начинающуюся головную боль. — У нас здесь произошёл небольшой инцидент… в общем, нужно немного прибраться. Гаранин сказал, что твоя Гильдия оказывает подобные услуги.

— Вот как? А почему ты обращаешься к нам? У вас есть свои отличные специалисты, мне Лана недавно такую убойную вещь подарила, оттирает всю органику, ни одной молекулы не остаётся…

— Это практически частное дело, и я не хочу, чтобы кто-то узнал о происшествии раньше времени, — прервал я его дифирамбы Медведевой.

— Что произошло? — Лис прекратил скалиться и стал предельно серьёзным.

— Несчастный случай, — ответил я и снова потёр лоб. — В доме у Ромки. Здесь ещё участвовали Томаш Новак и его очень примечательная трость.

— Ах, эта знаменитая трость, — протянул Лис. — Я разберусь. Приеду сам, проконтролирую, не беспокойся. Труп утилизировать? — спросил он деловито.

— О трупе не беспокойся, — голова болела всё сильнее, скорее всего пошёл откат от выпущенной, но не реализованной силы. Источник и так был переполнен, и сейчас возмущался, когда часть не развеялась в пространстве, а попыталась снова занять там место. — Мы с Романом его убрали.

— Хорошо, что мне нужно знать? — продолжал спрашивать Лис.

— Я тебя ждать здесь не буду. Но защиту на дом сейчас наложу с одноразовым допуском для тебя и твоих людей. Защита будет завязана на ключ. Возьмёшь его под ковриком у двери. Думаю, что шести часов вам хватит. Через шесть часов защита восстановится, если не будете успевать, то тебе придёт предупреждение за десять минут до активации, ты сразу поймёшь, что это оно. В этом случае позвонишь мне, я приеду и продлю действие ограничения.

— Если мы успеем раньше?

— Тогда защита включится автоматически, как только ты закроешь дверь на ключ. Сунешь его снова под коврик, когда будете уходить, — я на секунду задумался, а потом продолжил. — Да, Лис, вход в комнаты для вас будет закрыт, только холл, коридор и гостиная, где, собственно, и нужно прибраться. Без обид, но Рома не любит, когда кто-то нарушает его пространство и прикасается к личным вещам.

— Какие обиды, Дима? — Лис искренне удивился. — Нормальная практика. В течение часа мы приедем.

Он отключился, а я кивнул, словно он мог меня видеть, и, сунув телефон в карман, приступил к наложению защиты.

Телефон зазвонил, когда я уже накладывал последние штрихи. Замкнув цепь и сделав отсрочку по времени, замкнув её на Бойко, я выдохнул с облегчением. Защита была многоуровневая, и на её установку я потратил уйму энергии, но зато немного разгрузил источник, и головная боль становилась терпимее, настолько, что я начал понемногу соображать.

Вытащив телефон и увидев номер своего поверенного, я громко и со вкусом выругался. Ну что могло произойти такого экстраординарного, чтобы звонить мне посреди ночи?

— Да, Артур Гаврилович, вы на часы смотрели? — раздражённо рявкнул я в трубку вместо приветствия.

— Конечно, я смотрел на часы, — не менее раздражённо ответил Гомельский. — Я никогда не прихожу на работу раньше восьми тридцати, не имею такой привычки, а сейчас уже девять часов утра.

Я посмотрел на часы и закрыл глаза. За всеми этими перипетиями наступило утро, а я даже этого не заметил.

— Хорошо, что у вас произошло? — спросил я, выходя в холл и садясь прямо на пол возле двери. Ноги гудели, а голова начала болеть с новой силой.

— Вы так спрашиваете, словно уже не удивитесь, если со мной что-то случится.

— Нет, вот конкретно сегодня я вообще ничему больше не удивлюсь, — прислонившись затылком к прохладной стене, я постарался сосредоточиться на разговоре.

— Хорошо вам, — в голосе Гомельского послышался сарказм. — Мне вот не удалось сдержать удивления. Вообще-то, я пытался дозвониться до Романа Георгиевича, но он не берёт трубку. Вы не в курсе, с ним не произошло ничего критического на радостной почве?

— Эм? — только и смог промычать я, резко открывая глаза. — Что вы имеете в виду?

— Мне позвонил мой приятель из Центрального банка Фландрии и просил уточнить порядок наследования после пресечения Рода Гараниных. Естественно, я сразу же полез в Родовую Книгу. Наследует всё, кроме Рода, Никита Георгиевич, и я хотел бы с ним увидеться, чтобы утрясти все формальности. К тому же, с ним что-то происходит, как будто новый Род Гараниных формируется… Бред какой-то, надо попросить Эдуарда Казимировича посмотреть Книгу, похоже, за столько лет в ней что-то сломалось, — пробормотал Гомельский, я же быстро произнёс:

— Я попытаюсь доставить вам Никиту как можно скорее, — чёрт-чёрт-чёрт! Мы совсем забыли об этой трижды проклятой Родовой Книге! — Можно вас попросить не распространяться о пресечении Рода Гараниных, — осторожно попросил я.

— Конечно, — я почти увидел, как Гомельский пожал плечами. — Мне нет дела до каких-то Гараниных. У Фландрийцев свои методы подобных оповещений. Скорее всего, сработала сигналка на завещании, и эту информацию банк, являющийся в данном случае представителем Рода, не имеет права разглашать без позволения прямого наследника.

— Хорошо, — я облегчённо выдохнул. С Никитой мы поговорим, не думаю, что он будет на каждом углу кричать, что его папаша того, удар каминной полкой отхватил. Ну, или тростью, тут с первого взгляда не угадаешь. — Я так понимаю, причина возможной радости Романа кроется не в этом?

— Возможно, какая-то доля удовлетворения в нём присутствует, но, полагаю, что большая радость у него может случиться из-за пополнения в Семье, — Гомельский замолчал, и спустя пару секунд добавил: — Но, ответьте мне, Дмитрий Александрович? Почему девочка?

— Какая девочка? — я тупо смотрел на стену, пытаясь переварить услышанное.

— Откуда я знаю, на кого похож этот ребёнок, я его ещё не видел! — градус раздражения в голосе Гомельского увеличился. — Две ручки, две ножки, голова. Я в детях не разбираюсь! Просто передайте вашему родственнику, чтобы в следующий раз он старался получше! Семье нужны мальчики! Почему он ничего не может сделать правильно и с первого раза? Так что я вас, если и поздравляю, как главу Семьи, то только наполовину и жду, когда вы пришлёте ко мне Гаранина.

Он отключился, а я пару раз моргнул и автоматически поднял трубку, набирая номер Лены.

— Вы всё ещё в больнице? — спросил я, поражаясь собственному спокойствию.

— Да, Ванду обследуют, и никто на сто процентов не уверен, что это аппендицит, — отрапортовала жена.

— Лена, я налагаю на тебя ответственность. Проследи, чтобы никто не смел прикасаться к этому «аппендициту», и тем более, чтобы никто даже не подумал об операции.

И я отключился, поднялся на ноги и вышел из дома. Закрыл двери и сунул ключ под коврик, не обращая внимания на удивлённо смотрящего на меня Бойко, шедшего в этот момент к двери.

— Надо Ахметову попросить голову мне полечить, да и помыться не помешает, — пробормотал я, выходя на дорогу, ведущую к СБ. — Да, мне ещё секретарь нужен, и вот он мне нужен срочно!

И я быстро пошёл в сторону работы, постепенно переходя на бег.