Инквизитор

Глава 1

Баронство Равения встретило нас мелким и противным дождём. Он начался ещё на перевале и теперь, когда дорога нырнула в низину, окончательно обнаглел, забираясь за воротник, хлюпая в сапогах, стекая с конских крупов мутными ручьями.

— Хорошее начало, — буркнул Арнольд, в очередной раз вытирая лицо рукавицей. — Только въехали в баронство — и сразу в болото.

— Это не болото, — сказал Леон. — Это дождь. Болото будет дальше.

Арнольд сплюнул в лужу. Вальтер ехал молча, только косился на меня время от времени. Хильда, как всегда, держалась чуть поодаль. Корнелий, закутанный в плащ с головой, напоминал мокрый сугроб, который почему-то ехал верхом.

Я смотрел вперёд, туда, где за пеленой дождя должны были показаться первые постройки. Компас внутри молчал — здесь, в этих краях, его цель была далеко: за горизонтом, за Дикими землями, за морем. Но другое чувство — не магическое, а человеческое — шевельнулось в груди. Скоро увижу Краге. Интересно, каким он стал. Барон.

Дорога вильнула, обходя холм, и Равения открылась перед нами вся сразу. Городок был... аккуратным. Нет, не богатым — таких денег, чтоб мостить улицы камнем и ставить соборы, у Краге пока не было. Но аккуратным. Дома стояли ровно, заборы не косились, крыши — новые, из хорошего тёса. Над соляными складами у реки дымили трубы — сушильни работали даже в дождь. У причалов — не ахти каких, но крепких, дощатых — грузили какие-то бочки на плоскодонки.

— Неплохо, — сказал Вальтер, оглядываясь. — Для такого места — очень неплохо.

— Хозяин тут, говорят, не простой, — отозвался Арнольд. — Из разбойников, что ли?

— Из разбойников, — подтвердил я.

Арнольд хмыкнул, но без осуждения. Солдаты вообще не любят задавать лишних вопросов про чужое прошлое.

У въезда в город стояли трое стражников в новеньких куртках с гербом — ворон на сломанном мече. Они стояли под навесом, находившимся над городскими воротами. Старший — парень лет двадцати пяти с нашивками капрала — шагнул вперёд и поднял руку. Оглядев инквизиторские плащи, он робко спросил: — Господа, вы к нам?

Я придержал коня. Вальтер по привычке чуть выдвинулся вперёд, закрывая мне правый фланг. Леон — левый. Арнольд остался сзади, но я слышал, как он перехватил секиру поудобнее.

Я скинул капюшон, чтобы парень видел лицо. — Мелхер. Фамилиар Святой Инквизиции. К барону Кристофу фон Хальвегену. По личному делу. Капрал моргнул, потом сглотнул. Перевёл взгляд с меня на плащ — тот самый, коричневый, с пылающим оком. Потом назад, на лицо. Глаза у него сделались ещё более круглыми. — Я вас провожу, господа. Он обернулся к своим, махнул рукой — быстро, отрывисто. Стражники расступились. — Проезжайте, господин рыцарь. — Веди. Капрал вскочил на лошадь и поехал рядом, показывая дорогу. — Барон в управе, — говорил он на ходу. — С утра там сидит, бумаги разбирает. К нему из столицы опять проверяющий приехал, так он весь день злой ходит... — Злой? — Ну, не злой, — поправился капрал, — озабоченный. Ворчит всё время. А так — ничего, барон хороший. Справедливый. У нас тут при нём порядок... Он говорил и говорил, а я смотрел по сторонам и думал: Краге, чёрт возьми, молодец. Из ничего, из банды разбойников, из беглого баронского сынка без гроша за душой — сделал хозяйство. Крохотное, но живое. Дышащее. Управа стояла в центре городка — двухэтажный дом из камня, с крыльцом и флагом на шесте. Флаг намок, обвис, но герб всё равно был виден. Капрал спрыгнул с коня, взбежал на крыльцо, распахнул дверь. — Ваша светлость! Там... там гости! Фамилиар Мелхер из Инквизиции к вам приехал! Из глубины дома донёсся грохот — будто кто-то опрокинул стул. Потом топот. Потом на крыльцо вылетел Краге. Я слез с коня. Мы стояли друг напротив друга под дождём, и дождь нам был совершенно безразличен. — Живой, — сказал Краге. — Живой, — ответил я.

Он шагнул вперёд, обнял меня. Крепко, по-медвежьи, хлопнул по спине. От него пахло чернилами, кожей и почему-то хлебом. — Чёрт, — сказал он в моё плечо. — Чёрт, Мел. Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Тут эти бумажки... эти отчёты... эта долбаная соляная шахта... Я уже забыл, когда с живым человеком говорил, а не с приказным писарем. Он отстранился, оглядел меня с головы до ног. Увидел плащ с пылающим оком. Усмехнулся — криво, знакомо, той самой разбойничьей усмешкой. — Из наёмников — прямо в начальники над святошами. — Он покачал головой. — Смотри, Мел. Смотри, не отправься на костёр, когда узнают, с кем пиво пил. — Не узнают, — сказал я. — Буду молчать. — То-то же. Он перевёл взгляд на моих спутников, которые уже спешились и стояли чуть поодаль, с интересом наблюдая за встречей. — А это, значит, твои воины? — Краге шагнул к ним, протянул руку Вальтеру. — Краге. То есть, тьфу, Кристоф фон Хальвеген, барон Равении. Для друзей — просто Краге. А вы, стало быть, те самые герои, что с Мелом по Тронту мотались? Дошли вчера слухи и до нашей глуши. Вальтер руку пожал. — Вальтер, капрал. Бывший. — Бывший — это хорошо, — одобрил Краге. — У нас тут все бывшие. Бывшие разбойники, бывшие солдаты, бывшие контрабандисты... Живём. Он оглядел остальных. — Арнольд, — представился Арнольд, сжимая руку Краге так, что у того глаза чуть на лоб не полезли. — А это Леон и Хильда, она лучница, с севера. Краге посмотрел на Хильду. — Север, значит, — заметил он. — У нас тут с севера мало людей. Заходите, если что. Согреться, поесть. Мел, ты зачем людей под дождём держишь? Я усмехнулся. — Ты нас ещё не пригласил. — А, тьфу. — Краге махнул рукой. — Заходите все. Коней в конюшню, сами — в дом. Сейчас на стол соберут, что есть. У меня повар, между прочим, из столицы сбежал — хороший повар, для нас сегодня постарается... Мы зашли. Внутри управа оказалась тёплой, сухой и обжитой. Большая комната на первом этаже — то ли приёмная, то ли столовая, то ли кабинет — сразу всё вместе. Посередине — длинный стол, заваленный бумагами. У стены — шкаф с отчётами. В углу — очаг, в котором весело трещали дрова. — Рассаживайтесь, — командовал Краге. — Марта! Марта, тащи жратву! Гости приехали!

Из кухонных дверей высунулась женщина — не старая, но и не молодая, с лицом, которое многое повидало и мало чему удивлялось. Та самая Марта, что приютила нас в Алминге. Она кивнула мне — узнала, но подходить не стала, сразу скрылась обратно. — Садитесь, садитесь, — Краге заметался по комнате, сгрёб бумаги со стола в одну кучу, сунул их в ящик, хлопнул крышкой. — Вот так. А то вечно этот бардак... Писарь у меня, понимаешь, дурак. Всё самому приходится. Он повернулся к Корнелию, который как раз стаскивал мокрый плащ, открывая чёрную рясу искупителя. — А это твой писарчук? — Краге прищурился. — Ты, парень, случаем, не из тех, кто на людей досье заводит? Корнелий выпрямился. Поправил очки, которые запотели от тепла. — Я — брат Корнелий, искупитель Святой Инквизиции. И я не завожу досье. Я фиксирую наблюдения. Для науки. Краге хмыкнул. — Для науки, значит. Ну-ну. Смотри, писарчук, если про меня что не так запишешь — я тебя самого в науку сдам. Алхимикам. Они там всякое с людьми делают... — Не пугай, — сказал я. — Он парень толковый. — Толковый, — согласился Краге. — Ладно, садись, толковый. Есть будешь? — Буду, — ответил Корнелий. Марта принесла еду. Много еды — жареное мясо, тушёные овощи, свежий хлеб, соленья, кувшин с каким-то ягодным взваром и, отдельно, для желающих — графин с мутноватой, явно самодельной водкой. Мы ели. Краге навалился сразу, будто не жрал неделю, хотя, судя по цвету лица, голодным он тут не сидел. — Ну рассказывай, — сказал он, прожевав первый кусок. — Что у вас там в Тронте стряслось? Я слышал, ты там целую армию призраков разогнал? — Не армию, — поправил я. — Семьдесят четыре души. Краге присвистнул. — Ни хрена себе. И как? — Долго рассказывать. — Ну так ночь впереди. — Он отхлебнул из кружки. — Давай, не томи. Я рассказывал. Коротко, без лишних подробностей, но так, чтоб он понял главное. Про тварь, про яму под часовней, про то, как графиня просила прощения, про то, как души уходили в небо. Краге слушал молча. Лицо у него было серьёзное, даже жёсткое — тот Краге, которого я знал по дорогам и битвам, а не этот, баронский, с бумажками и заботами.

— Значит, прощение, — сказал он, когда я закончил. — Вот оно как. Не мечом, а словом. — Мечом тоже, — вставил Арнольд. — Мы там знатно помахались. — Ну, без меча тоже никуда, — согласился Краге. — Но суть не в мече. Суть — в башке. В том, чтоб понять, что делать, когда меч бесполезен. Он посмотрел на меня. — Ты всегда таким был, Мел. Ещё тогда, когда мы из тюряги драпали. Ты не просто бежал — ты думал. Я это сразу понял. Я пожал плечами. — Жить хотелось. — Ну, жить — оно всем хочется. Но не все умеют за жизнь цепляться так, чтоб ещё и других вытащить. Он откинулся на спинку стула, вздохнул. — Ладно. Теперь про мои дела. Скучные они, если честно. Он махнул рукой на шкаф с отчётами. — Соляная шахта, мать её. Доход даёт, это правда. Соль нынче в цене, сами знаете. От королевского налога на пять лет принц меня освободил, а вот дорожный сбор, церковная десятина, налог на разработку недр, налог на торговлю, налог на вывоз, налог на ввоз... Сплошное дерьмо. И бумаг ворох. — Хватит, — сказал я. — Понял. Деловым стал. — Не то слово. — Краге снова плеснул себе в кружку, на этот раз водки. — Душат, Мел. Душат по-чёрному. Я тут барон всего ничего, а уже седых волос прибавилось. И это ещё не всё. Он понизил голос, хотя в комнате были только свои. — Местные меня не принимают. Для них я — выскочка, разбойник, которому повезло. Мужики мои, те, что из стражи и наёмников, — нормально, свои. А деревенские, которые тут веками жили... Они молчат, конечно, но я чувствую. Ждут, когда я оступлюсь. — Оступайся пореже, — посоветовал Вальтер. — Стараюсь. — Краге усмехнулся. — А из столицы бумажки идут. Бесконечные. То одно подпиши, то другое заверь, то отчётность подай. Я думал, в разбойниках тяжело — а тут в десять раз хуже. Там хочешь — бьёшься, хочешь — бежишь. А тут — сиди и строчи письма в королевскую канцелярию. Я слушал и понимал: он не жалуется. Он просто рассказывает. Делится тем, что накопилось. Потому что не с кем больше.

— В дорогу рвусь, Мел, — сказал он вдруг тихо. — С тобой. В Дикие земли, к чёрту на рога, куда угодно. Чтоб ветер в лицо, чтоб опасность, чтоб... живым себя чувствовать. А не вот этим. — Он ткнул пальцем в груду бумаг в ящике стола. — Так поехали, — сказал я. Краге покачал головой. — Не могу. Долг, Мел. Этот чёртов долг, который я сам на себя взвалил. Люди. Они на меня смотрят. Ждут. Если я сбегу сейчас — всё, что построил, развалится. Он допил водку одним глотком. — Так что ты давай, Мел. За меня тоже погуляй и повоюй. А я тут... похозяйничаю. Тишина повисла на минуту. Только дрова трещали в очаге да за окном шумел дождь. — Я про твоё поместье, кстати, — сказал Краге, меняя тему. — У Серебрянки. Помнишь? — Помню. — Ну, я там порядок навёл. Я поднял бровь. — В смысле — навёл? — В прямом. — Краге довольно осклабился. — Ты же мне говорил, что землица там гиблая, никому не нужная. А я посмотрел — место хорошее. У реки, недалеко от границы с Дикими землями. И дорога через неё идёт. Единственная дорога, если в те края соваться. Он подался вперёд, глаза загорелись — тем самым огнём, который я помнил по нашим авантюрам. — Я там заставу поставил. Небольшую, человек на десять. Из моих, надёжных. Чтоб дорогу держать, чтоб контрабанду не провозили без моего ведома... — Он усмехнулся. — Ну и чтоб мою же контрабанду пропускали, если что. — Контрабанду? — переспросил Вальтер. Краге развёл руками. — А что делать? Приходится крутиться. Он достал из-за пазухи помятый лист, развернул на столе. — Смотрите. Я тут небольшой бизнес наладил. Нанял двух алхимиков. Толковых, между прочим. Из университета их попёрли за вольнодумство — мы с ними ещё в столице снюхались. И двух артефакторов. Старички, правда, но руки помнят.

Он ткнул пальцем в карту. — Они штампуют зелья и амулеты. Дешёвые, но рабочие. Лечебные мази там, обереги от сглаза, зелья от похмелья... Всякая мелочь, на которую в столице цену дерут, а тут — за копейки можно сделать. — И куда сбываете? — спросил я, хотя уже догадывался. — В Крабс, — Краге ухмыльнулся. — Пиратский порт на острове, что сразу за Дикими землями. Там свои законы, своя власть. Им плевать, откуда товар, лишь бы работал. — Дикари тоже покупают? — Ещё как. — Краге откинулся на стуле. — Мы с ними, считай, месяц уже торгуем. Третий караван отправили. Соль, зелья, амулеты, кое-что из металла. Они нам — шкуры, травы редкие для этих самых зелий и золотишко. Дорога налаженная до самого Крабса, и прибыль хорошая. Мои люди знают тропу. Главное — не соваться куда не нужно. В Диких землях обитает много племён дикарей. Мы ведём торги только с ближайшими. — Дальше, за Серебрянкой, — объясняет Краге, — живут мигизи и нез-персе. С ними у нас торг налажен. Мигизи — народ спокойный, держатся ближе к реке, меняют шкуры на соль и железо. Нез-персе посложнее, но если уважать их обычаи — не тронут. — Дальше кхаси и черноногие, — качает головой барон, — те в глубине, за землями нез-персе и мигизи. Племя черноногих контролирует все земли, ведущие в Крабс. Наши караваны как раз идут через земли мигизи и черноногих. Он посмотрел на меня. — Так что твоя земля, Мел, не просто так стоит. Она — ворота. И я эти ворота прикрываю. Я посмотрел на него. В голове уже крутилась мысль, которую стоило озвучить. — Слушай, Краге. У тебя застава на дороге. Ты гоняешь контрабанду через Дикие земли. А дикари, значит, к тебе приходят торговать. — Ну. — Так может, мне поставить на своей земле постоялый двор? Рядом с заставой спокойнее и безопаснее будет. И денег я получил достаточно от Инквизиции, чтобы на это хватило. Краге замер. На лице его медленно проступало понимание. — Постоялый двор, — повторил он.

— Место, где путник может переночевать, поесть, лошадь сменить. И заодно — место встреч с дикарями. Чтобы они не шлялись по лесам, а приезжали как люди. С товаром.

Краге смотрел на меня. В глазах его горел тот самый огонь — авантюрный, жадный, быстрый.

— Мел... — сказал он медленно. — Мел, ты гений.

— Не гений. Просто видел такие дворы на границах.

— Это же... — Краге вскочил, заметался по комнате. — Это же всё меняет! А заодно — контроль над всей дорогой! Кто проедет, кто привезёт, кто уедет... Чёрт!

Он остановился, повернулся ко мне.

— Ладно. Это потом обсудим. А сейчас — у меня для тебя кое-что есть. Лучница твоя брата ищет. Так вот, командир заставы, что у тебя на земле стоит, служил раньше в наёмниках. В тех самых.

Хильда подняла голову. Её глаза, холодные, как вода подо льдом, впились в Рудольфа.

— «Стальные Когти», — сказала она. Голос её прозвучал ровно, но я услышал в нём то, чего не слышал раньше. — Он знал Эйнара?

Краге посмотрел на неё.

— Знал, конечно, и от меня скрывать правду не станет, — сказал он, а затем перевёл взгляд на меня. — Я с вами завтра поеду. На заставу. Познакомлю командира с владельцем земель, на которых она стоит, и вопрос с твоим братом решим, — кивнул он Хильде.

Он встал, хлопнул себя по бёдрам.

— Завтра с утра выдвигаемся. А сегодня — отдыхайте. Марта!

Марта появилась в дверях.

— Комнаты гостям. Самые лучшие.

— Слушаюсь, — сказала Марта.

Утро выдалось ясным. Дождь кончился ещё ночью, и теперь небо над Равенией сияло той особенной, промытой синевой, какая бывает только ранней осенью после затяжного проливного дождя. Солнце поднималось из-за холмов, и каждая лужица на дороге горела золотом.

— Хороший день, — сказал Вальтер, выходя на крыльцо. — Для путешествия в самый раз.

Краге уже орал на кого-то у коновязи, стражники суетились, седлали лошадей и с матерщиной проверяли вьюки. Я уселся рядом с Вальтером, натянул сапоги и достал меч. Графский подарок был тяжёлый и надёжный — из тех вещей, что веками пылятся в сокровищницах, дожидаясь своего часа.

В этом клинке не было вульгарного блеска новодела. Сталь, тёмная и матовая, казалась плотнее обычной, словно её ковали под прессом самой горы. По широкому долу тянулась тусклая, серая полоса вваренного серебра, покрытая едва заметной сеточкой микроскопических трещин — верный знак того, что металл прошёл через десятки переплавок и закалок. Массивная крестовина из воронёной стали оканчивалась тяжёлым, сбитым навершием в форме волчьей головы, чьи пустые глазницы смотрели равнодушно и жёстко. Рукоять, обмотанная потёртой, почти окаменевшей кожей, идеально ложилась в ладонь, сообщая руке ту самую уверенную тяжесть, которая отделяет парадную игрушку от инструмента для профессионального убийства. Никакой магии, никаких фокусов — только честное старое железо, способное разрубить всадника вместе с седлом и не зазубриться об освящённый доспех инквизитора.

— Хорошая железка, — буркнул Вальтер, не оборачиваясь. — С такой и помирать не обидно, и убивать сподручно.

Краге подскочил, увидев, что я на ногах.

— Мел! Ну наконец-то. А то мои ребята, — он кивнул на своих стражников, — все уже заждались. Дорога не очень близкая, до твоего надела часа три езды.

— Хорошо, выезжаем, — сказал я, поднимаясь.

— Писарчук твой едет? — спросил Краге.

— Едет. Сказал, что пропустить такое не может.

— Ну-ну, — Краге хмыкнул. — Смотри, чтоб блокнот свой не потерял. А то будут потом мои гвардейцы читать его каракули, подтирая страницами зад на привалах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.