В Тени

Глава4

Дом Фуэнтесов был старым.

Темнота здесь не просто заполняла углы. Она копилась веками. Тяжёлая, плотная.

Чёрные деревянные балки пересекали выбеленный потолок. Под ногами — узорчатая старинная плитка. Картины в массивных рамах соседствовали с хромированным столиком, оранжевым дисковым телефоном и стоявшим в углу ламповым телевизором. Разные эпохи смешались здесь, словно само время запуталось, что к какой из них относится.

Октавио шёл рядом. Рита каким-то образом чувствовала: расстояние между ними он выбрал намеренно.

— Нервничаешь? — спросил он.

Она выдохнула.

— Немного.

— Это легко исправить.

Он непринуждённым жестом распахнул дверь столовой.

— Хорошая еда. Хорошие напитки. И честный разговор.

Октавио не сводил с неё пристального взгляда.

— Всё можно исправить с их помощью, Рита Амадо.

Она села. Дон Октавио неторопливо опустился в кресло напротив. При электрическом свете он выглядел безупречно: элегантный кабальеро средних лет. Лишь тени под глазами напоминали о том, что Рита видела во дворе.

Их взгляды встретились. Он смотрел на неё спокойно и внимательно. Словно читал не лицо, а мысли.

Рита отвела глаза и заметила, как по стене движется его тень. Она скользила по комнате, будто жила собственной жизнью. Тень склонилась над Ритой, продолжая изучать её, а сам дон Октавио сидел совершенно неподвижно и лениво вертел между двумя пальцами серебряный нож.

— Рита.

Она вздрогнула.

— Ты боишься. И всё равно пришла. Редкое качество.

— Думаю, редкий здесь именно вы, дон Октавио. Я хотела бы понять, кто вы на самом деле.

Он улыбнулся.

— Тогда начнём с правды.

Он подался вперёд и взял её за запястье. Его пальцы были прохладными, но не отталкивающе.

— Правда в том, что в этот дом ты вошла одним человеком… а выйдешь другим.

— Это угроза?

— Нет. — На его губах появилась лёгкая улыбка. — Возможно, судьба.

Дверь распахнулась. Вошёл Педро с большим металлическим подносом. Столовую мгновенно наполнил запах жареного мяса.

Рита отдёрнула руку. Октавио откинулся назад, но продолжал смотреть на неё.

— Я думала, такие дома существуют только в старых кинофильмах, — сказала она, оглядываясь.

— Кино. Приятный способ отвлечься, — отозвался Октавио.

— И совершенно бесполезный, — пробормотал Педро, ставя блюдо на стол. — Вот реалити-шоу — совсем другое дело.

— У Педро есть любимая передача, — сказал Октавио.

Педро расплылся в улыбке.

— «Кровь и любовь под солнцем». Это всё Ма. Она меня подсадила.

— Кто такая Ма?

Педро фыркнул так, словно не мог понять, как этого можно не знать.

— Муэрте. — Он положил мясо ей на тарелку. — Смерть.

Рита сглотнула.

— Это наша святая, — ровно произнёс Октавио. — Педро ей предан.

— Ма научила меня готовить. — Он ухмыльнулся.

Рита посмотрела на скатерть.

— Очарование старых традиций, — сказал Октавио, угадав направление её мыслей. — Твоё поколение не слишком ими дорожит.

— Честно говоря, даже не помню, когда в последний раз ужинала за столом с кружевной скатертью.

Педро нахмурился.

— Как вообще накрывать на стол без кружевной скатерти?!

Она опустила взгляд на тарелку: рёбрышки, стручки чили и нечто, похожее на мутный олений глаз, который смотрел прямо на неё. Желудок сжался.

Октавио это заметил.

— Педро. Мескаль.

Педро налил полную стопку и поставил перед ней.

— Так какие шоу ты смотришь? — спросил он.

— Никакие.

Он прищурился.

— Шоу не смотрит. Водку пьёт. — Педро покачал головой. — Ты точно чикита?

— Водку — только в экстренных случаях, — сказала Рита. — Издержки профессии.

Она выпила залпом. Мескаль обжёг горло. Она закашлялась и невольно прижала запястье к губам. Этот небольшой жест заставил Октавио улыбнуться.

— И что же у тебя за профессия? — продолжал допытываться Педро.

— Я журналист.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Я так и знал!

Алкоголь подействовал быстро. По щекам Риты разлилось тепло.

— Кто-нибудь из вас знает, что происходит в мире? — спросила она.

— Конечно, — ответил Педро. — Вокруг этого дома постоянно что-нибудь происходит. То у парадной двери, то у чёрного хода — ни минуты покоя.

— Я о другом. — Она посмотрела на обоих. — Великая пандемия. Люди кашляют чёрным дымом.

Педро невозмутимо пожал плечами.

— А, это. Видали мы кашель и похуже.

Рите стало жарко, и она расстегнула куртку. Взгляд Педро на полсекунды скользнул к её декольте. Октавио щёлкнул пальцами. Педро отвернулся и снова наполнил её стопку.

— Это не главное, — сказал Октавио.

— Нет? — удивилась Рита. — А что тогда главное?

— Равновесие.

Журналист внутри неё пытался взять верх, хотя мескаль уже начал смягчать очертания комнаты.

— Я тебе покажу, — сказал Октавио и поднялся.

— Патрон? — насторожился Педро.

Но Октавио уже отодвигал её стул. Он предложил ей руку. Его старомодная галантность обезоруживала сильнее, чем она ожидала.

— Предупреждаю: кое-что покажется тебе странным.

Она взяла его под руку. Если это был гипноз, то совершенно добровольный.

Педро стоял и глядел им вслед, пока они шли по коридору к черному выходу.

— Будь у меня нервы, — объявил он в пустоту, —давным-давно ни к чёрту бы уже не годились!

Он перекинул кухонное полотенце через плечо и, качая головой, пошёл следом.

Глава5

Коридор был длинным и тёмным, словно туннель между мирами. В самом конце — синяя дверь.

Октавио остановился перед ней. Без электрического света его человеческий облик исчез. Он снова стал Калаверой — в темных глазницах тлели две красноватые искры.

— Ты готова?

— Не знаю. Рита пожала плечами. – Да.

Так говорят перед тем, как шагнуть с обрыва, надеясь, что где-то внизу найдётся верёвочная лестница.

Его кости едва слышно скрипнули — возможно, это была улыбка.

— Тогда добро пожаловать в Тень, Рита Амадо.

Он поднял тяжёлый засов и распахнул дверь. Рита шагнула вперёд.

Мир на секунду остановился, словно кто-то нажал на паузу.

Перед ней раскинулся ночной город — неоновый, мокрый, гудящий. Небоскрёбы поднимались ломаными линиями, словно отражения в разбитом зеркале. Дождь стекал по асфальту, а в чёрных лужах одновременно мерцала реклама из десятка разных десятилетий. Город перетасовал целые эпохи, как колоду карт.

Он дышал. Слишком громкий, слишком живой, чтобы быть иллюзией.

По телу Риты пробежала странная сладкая дрожь — каждая её частица отзывалась на невозможное.

От ступеней начинался перекрёсток, на котором жизнь бурлила во всех когда-либо изобретённых ею формах. Поток машин двигался без остановки: «Студебекеры» тридцатых годов, тюнингованные японские спорткары, странные ретрофутуристические седаны.

— Это у вас мескаль такой?

— Ну, ты дедушку Мескаль-то не обижай, — отозвался Педро.

Мимо промчался угловатый электрический пикап.

— Постойте… Это сейчас был…?!

— Ты его знаешь? Он отсюда.

— Это параллельное измерение?

— Мы называем это место Тенью.

— «Мы» — это кто?

— Те, у кого здесь есть дела.

В голове возникла странная вибрация, похожая на помехи. Амадо… Амадо…

Рита пошатнулась. Калавера поддержал её.

— Побочный эффект. Тень с тобой знакомится.

— Скорее приценивается, — подхватил Педро.

Над переулком загорелась вывеска бара: «ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ. ОТКРЫТО ДЛЯ ЖИВЫХ, УСЛОВНО ЖИВЫХ И ВРЕМЕННО НЕОПРЕДЕЛИВШИХСЯ».

Буквы замигали. Пока Рита смотрела, надпись перестроилась: «ОТКРЫТО ДЛЯ ВСЕХ, КТО СОВЕРШИЛ ХОТЯ БЫ ОДНУ РОКОВУЮ ОШИБКУ».

— В этом нет никакого смысла, — пробормотала она.

Вывеска снова замерцала и перетасовала буквы, пока наконец не остановилась на фразе: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ВСЕМ».

— Ладно, а вы забавные, — рассмеялся Педро, глядя на них.

На соседнем здании вспыхнула другая вывеска: «НОТАРИУС. ЗАВЕЩАНИЯ. ВСЁ АБСОЛЮТНО ЗАКОННО».

Она мигнула и добавила: «…НО РЕЗУЛЬТАТ НЕ ГАРАНТИРОВАН».

Октавио повернулся к Рите.

— Главное правило Тени: если город шутит — он тебя принял. Если перестал — тебе конец.

Рита огляделась. Реальность ещё никогда не казалась настолько безумной — и настолько живой.

— Здесь всё словно нарушает правила.

Она заглянула в витрину магазина и замерла. В отражении стояла другая версия её самой. Уверенная. Опасная. Красивая, как кинозвезда. И всё же каким-то образом это по-прежнему была Рита.

— Это… я?

Она оглянулась. На Педро внезапно оказались шёлковая рубашка и жёлтые остроносые туфли. На шее поблескивали золотые цепи с индейскими подвесками.

Октавио выглядел как герой нуара: серый костюм в полоску, мятая федора, тренч, лайковые перчатки.

Но прохожие смотрели не на них. Они смотрели на Риту. Люди замедляли шаг, оборачивались, открыто разглядывали её.

— Ты только посмотри на себя, чикита! Ты - здесь словно знаменитость, — заметил Педро. Его глаза расширились. — Святые косточки, да на тебя все глазеют!

В этот момент из переулка донёсся грохот металла. Рык. Что-то мокрое шлёпнулось на асфальт.

Ла Калавера мгновенно заслонил Риту от того, что скрывалось во тьме.

— У кого-то выдалась тяжёлая ночка.

Из темноты выползло существо. Человека оно напоминало лишь в самом общем смысле. Кожа была мутной, почти прозрачной. Под ней клубилась тьма. Вместо лица — рваная дыра, извергающая чёрный дым. Тварь ползла к Рите.

Она инстинктивно подняла телефон.

— Осторожнее, — сказал Педро. — Эта дрянь умеет забираться в голову.

— Что это?

— Наркоман, — сухо ответил Ла Калавера. — Когда-то был человеком. Приобрёл скверные привычки. Теперь привычки доводят дело до конца.

Где-то совсем рядом взревел двигатель — глубоко, раскатисто, словно гром обрёл плоть. Из темноты вылетел чёрный «Додж Челленджер», сбил существо и впечатал его в стену. Затем ударил снова. Фары горели красным злым светом.

Тёмная масса попыталась растечься по асфальту и просочиться в трещины, но автомобиль буквально выжигал её фарами.

Рита снимала всё дрожащими руками. Ла Калавера невозмутимо наблюдал, затем одобрительно кивнул.

— Что ж. Стиля у него не отнять.

Внезапно автомобиль остановился. Свет фар стал белым. Затем он двинулся вперёд — медленно, намеренно, прямо к Рите. Та попятилась. Он остановился, лишь когда отступать стало некуда и Рита прижалась спиной к стене.

— Вы только посмотрите! Никаких манер! — фыркнул Педро.

Он шлёпнул кухонным полотенцем по капоту и толкнул ногой бампер, словно упрямого быка.

— а ну, пошёл прочь!

Двигатель протяжно втянул воздух сквозь воздухозаборники, словно принюхивающийся зверь.

— Он нам помогает? — прошептала Рита, не решаясь пошевелиться.

— Вот этому я бы ни секунды не доверял. – Отозвался Педро.

— Почему?

— Он сумасшедший. Точь-в-точь как я в молодости…

Педро замахал руками, пытаясь объясниться с машиной:

— Она с нами, понял?! Даже не думай!

Демон ещё несколько секунд не отпускал Риту взглядом, словно запоминал её. Затем моргнул фарами и медленно подался назад, растворяясь во мраке, точно фрагмент ночи, вернувшийся на своё место.

Когда они вышли из переулка, Рита оглянулась. В тени едва различался лишь его силуэт. Двигатель работал тихо, на низких оборотах. Он явно наблюдал.

Она уже собиралась отвернуться, когда фары едва заметно мигнули.

— Он мне подмигивает.

— Не поощряй его, — пробормотал Педро. — А то решит, что нравится тебе.

Автомобиль тихо заворчал.

— Не принимай на свой счёт, — сказал Октавио, не оглядываясь. — Педро не любит конкурентов.

Двигатель взревел один раз — громче прежнего.

— Видишь? — сказал Педро. — Уже ревнует.

— Это существо? — спросила Рита.

— В Тени всё — существо, — ровно произнёс Октавио.

Он медленно шёл по тротуару.

— Мысли могут обретать физическую форму. Страхи — тоже. Подавленные желания. Никогда не знаешь, какой облик они примут.

— Значит, машина живая?

— Живая? Да он здесь живее всех, — фыркнул Педро. — В молодости был ещё хуже.

— В молодости?

— Совсем берегов не знал.

Позади раздался приглушённый рёв: «Я всё слышал».

— Знает, что я прав, — ухмыльнулся Педро.

Октавио остановился и посмотрел на Риту.

— Правила Тени просты. Здесь всё обретает форму — и за всё приходится платить.

Она вспомнила своё отражение в витрине.

— Поэтому здесь всё выглядит… иначе?

— Не совсем.

— Тогда почему?

— Потому что Тень видит возможности.

— Или потенциальные проблемы, — добавил Педро.

Из темноты донеслось низкое рычание. Рита оглянулась.

— Почему он всё время так на меня смотрит?

Педро пожал плечами.

— Он так смотрит на всё, что ему нравится.

— …Или на всё, что хочет считать своим, — сказал Октавио.

— Прекрасно, Патрон. Очень успокаивает.

Они свернули за угол и оказались на более шумных улицах: музыка, смех, спор на незнакомом языке. Под всем этим текла собственная жизнь Тени. Но Рита по-прежнему чувствовала на затылке его взгляд.

Когда она снова обернулась, чёрного «Доджа» уже не было. Только мокрый асфальт и запах раскалённого металла.

— Он ушёл.

— Поверь, нет, — сказал Педро. — Он где-то притаился. Как всегда.

Глава6

Октавио продолжал идти своим неторопливым шагом, словно ночная прогулка по такому городу была самым естественным делом на свете.

— Демон редко исчезает, — объяснил он. — Обычно выбирает место… и наблюдает.

— Но почему?

— Такова его природа.

— Он машина, — сказала Рита.

— Не совсем.

Октавио остановился под неоновой вывеской. Свет скользил по его костям, как по старому мрамору.

— Почему он набросился на ту тварь? — спросила Рита.

— Она была отравлена, — сказал Педро. — А он ненавидит испорченную Тень.

Калавера оглянулся на неё через плечо.

— Или потому, что там была ты.

Рита замерла.

— Что это значит?

— Обычно он так не вмешивается.

— Никогда?

— Почти никогда.

Пройдя ещё несколько шагов в тишине, Октавио добавил:

— Демон не герой. Иногда хищники защищают то, что считают своим.

По спине Риты пробежал холодок.

— Своим?

Педро махнул рукой.

— Расслабься. Он просто странный. Но обычно не обнюхивает людей вот так.

— Он меня обнюхал.

— В общем-то, да.

— И это плохо?

Педро почесал затылок.

— Скажем так… — Он ухмыльнулся. — Он тебя запомнил.

Из окна на ярко освещённую улицу лился джаз — вернее, его сломанная версия. Неон вторил музыке, размазывая рваные полосы цвета по мокрому асфальту. И в этих отражениях Рита снова заметила то неправильное, что видела в доме: тени не подчинялись своим хозяевам.

Значит, там ей не померещилось.

Тень Педро держалась от него на неприличном расстоянии, совала нос в витрины, металась туда-сюда, пока сам Педро шёл рядом с Патроном в совершенно ином ритме.

Тень Октавио курила сигару, исчезала за углами, возвращалась и прятала что-то под широким серым тренчем.

Тень самой Риты тоже не была исключением. Пока она шла вперёд, её плоский двойник останавливался возле вывесок и странных припаркованных машин и с воодушевлением фотографировал всё на телефон.

— Всё это… настоящее? — спросила она.

— Более чем, — ответил Ла Калавера.

— Я могу взять здесь интервью?

— Конечно, давай, — подхватил Педро воодушевлённо. — Тёмная материя обожает поболтать!

Рита нахмурилась ещё сильнее. Его сарказм начинал раздражать её.

— А может, снимем целый сюжет? — не унимался оборотень.

— Педро. Достаточно, — негромко произнёс скелет.

Он повёл их в ту часть города, где здания сплелись в нелепое архитектурное нагромождение. Октавио явно знал, куда идёт.

Через пару минут они остановились перед заведением, которое одновременно напоминало парикмахерскую, аптеку и святилище. Витрина мерцала свечами, опасными бритвами и банками, о содержимом которых лучше было не спрашивать.

Скелет внимательно рассмотрел одну из них — стеклянный цилиндр с густым веществом, излучавшим тусклый свет.

— Как я и думал, — сказал он. — Они нарастили производство.

— Кто?

Октавио постучал костяшкой пальца по стеклу, как стучат по клетке с опасным зверем.

— Те, кому выгодно, чтобы оба мира рухнули, так и не придя в сознание.

— Значит, здесь тоже пандемия?

— И очень серьёзная.

— Но кому это нужно?

— Над этим я и работаю.

Он повернулся к ней.

— Я детектив, Рита.

Ну, конечно. Это многое объясняло. Теперь Рита посмотрела на него иначе.

— Значит, мне… повезло. — осторожно предположила она.

— О да, несказанно, — пробормотал Педро и целеустремлённо двинулся вперёд, точно гончая, взявшая след.

— Дело сложное, — ровно произнёс Октавио.

Педро остановился и махнул рукой.

— Сюда!

Заведение называлось «Чимичанга». На табличке у двери значилось: «ПИВО. РАИСИЛЬЯ. МЕКСИКАНСКАЯ КУХНЯ. В ДОЛГ НЕ ОБСЛУЖИВАЕМ».

Педро распахнул дверь с видом завсегдатая и между столиками направился к кухне.

В помещении было тепло, ярко и почти безлюдно. У задней двери Педро остановился. Дверь была выкрашена в синий цвет. Из щели снизу тянуло холодным влажным воздухом.

— Отлично время провели и всё такое, — быстро произнёс Педро. — Теперь пора отправить тебя домой.

Он выразительно указал взглядом на дверь.

— Вы меня выдворяете?

— Не выдворяем. Заботимся о тебе. Для первого визита с тебя достаточно.

Рита повернулась к Октавио, который стоял странно неподвижно.

— Но мы ещё увидимся, дон Октавио?

Вместо ответа его вдруг дёрнуло, словно от невидимого удара. Его тень резко метнулась в сторону, стараясь сделать вид, что ни при чём. Педро привычным движением подхватил Октавио под руку.

— С вами всё в порядке?! – С тревогой спросила Рита.

Педро тяжело выдохнул.

— Тебе пора, чикита. Выход у тебя за спиной.

Он наклонился ближе и понизил голос, чтобы слышала только она.

— А за то, что ты укоротила бессмертную жизнь Патрона… лично я тебя никогда не прощу.

Рита шагнула за дверь с полной сумятицей в голове. По другую сторону ждал ночной лес. Тот же самый лес, что и прежде. Сквозь подлесок виднелась дорога, белевшая в лунном свете.

— Hasta la vista!

Дверь за ней с шумом захлопнулась.

По другую её сторону детектив-скелет рухнул на пол.

— Это она.

— Думаете? — Педро присел рядом.

— Да. Это моя расплата.

— Какая расплата, Патрон?

Октавио потянулся за сигаретой, и его запястье с сухим стуком отломилось и упало на пол. Педро без малейшей заминки поймал кисть и сунул её в карман куртки.

— Ладно, — пробормотал он, доставая сигару. — Не впервой.

Он сунул сигару в зубы патрона и поднёс огонь.

— Знаете, я скучаю по временам, когда любую проблему можно было решить простым человеческим жертвоприношением на вершине пирамиды…

— Педро.

— Больше ни слова, Патрон. Укол?

Глава7

Лес пах влажной землёй, озоном и грибами — так пахнет ночь, пытающаяся убедить тебя, что больше никаких сюрпризов не будет.

Разумеется, она лгала.

Ёжась от сырости, Рита пробиралась сквозь подлесок к дороге, стараясь сберечь последние силы. Мысли напоминали проводку в сгоревшей трансформаторной будке: формально всё соединено, но ничего не работает.

Внезапно что-то зашуршало. Рита резко обернулась. Животное?