Гетто (политический техно-триллер/антиутопия)
Ленц пристально смотрел на друга.
«Хорошо, — начал снова размышлять в голос Ленц, — хорошо… Если допустить, что дело «вращается» вокруг героина — тогда, конечно — всё, более-менее складывается! Но, опять же, только более-менее! Исходя из этого предположения, Нисан, возникает новый вопрос — скажи мне, зачем тогда такая срочность? Зачем такая спешка? Зачем привлекать к этому процессу и к самому Турчинову внимание? Ведь стрелявший человек, или человек заказавший выстрел, сто процентов должен был знать, что к трупу интерес будет больше! И если дело в героине, то он мог предположить, что именно героин в карманах «Зомби» и найдут! А какой тогда смысл в убийстве, если тайна героина перестанет быть тайной? Получается, что этот человек, или эти люди осознанно шли на убийство «Зомби»! Даже предполагая, или зная, что в карманах «Зомби» будет героин, были вынуждены сделать этот выстрел! Значит, возможно, дело было совсем не в героине! Плевать им, или ему было на героин! — Отто в очередной раз пристально посмотрел на Ашада. — А что, если, дело не в наркотиках, не в Смите, не в отношениях «Зомби» с Сопротивлением, и не в «Барыге»? Место, поспешность, условия, огласка и демонстративность! А что, если предположить, что за этой смертью стоит, что-то, совсем другое?!»
«Что ты имеешь в виду?»
«А что, если предположить, что «Зомби» нашёл под землёй, что-то такое, чего не должен был выносить наружу ни при каких условиях?! Что, если он завладел, какой-то, «особенной» информацией? Причём завладел этой информацией допустим вот-вот недавно, накануне! А хозяин этой информации узнал об этом! И пошёл за «Зомби»! И был вынужден его убить, чтобы «Зомби» не смог ни с кем поделиться этой информацией!»
«Это ты о чём?» — заинтересованно спросил Ашад.
«Мне Родионов рассказывал о, каких-то, подземных секретных лабораториях. Возможно, что «Зомби» нашёл что-то с ними связанное?»
«Я слышал об этом, — Ашад небрежно махнул рукой, — и не только об этом! Ещё и о подземном госпитале, и о медицинских складах, и о других вещах! Думаю, что всё это легенда! Даже если, что-то, и было — то сейчас там ничего уже нет!»
Ленц нехотя, более формально, чем искренне согласился:
«Да, может уже и нет!»
Но спустя пару секунд, неожиданно вернулся к прежней теме разговора:
«Ты говорил «галлюцинации»!»
Ашад удивлённо посмотрел на Ленца. Но Ленц, не обращая внимания на удивления Комиссара, продолжил задумчиво:
“Конечно, галлюцинации могут быть и от газа из-под земли. Но вот пройти два десятка километров буквально за полчаса «бегуны» из Арабского сектора тоже смогли под действием газа? Тебе не, кажется, Нисан, удивительным, что простой смертный надышался чего-то, и начал и «исцелять», и «вдохновлять», а затем, собрав группу, повёл её на верную смерть?! И группа пошла за ним! Причём пошла с «лицами вдохновлёнными»! А дальше ещё интересней! За, какой-то, час под палящим солнцем они прошли почти тридцать километров даже не вспотев, не то что бы устав, вылезли на трёхметровый забор, при этом порвав руками «егозу», и спокойно спрыгнули на мины! Нисан, какая нужна сила, чтобы порвать руками колючую проволоку?! Не кажутся ли тебе, друг мой, такие способности простых смертных не то, что бы удивительными, но, хотя бы, странными? А ведь до этого, в лагерях беженцев, таких способностей ни у кого не было! И даже по приезде сюда, в Особую территорию, они определённое время оставались людьми, по своим физическим качествам, обыкновенными! И только после встречи с так званым «джином», как утверждает жена погибшего, или после вдыхания газа, как предполагаешь ты, они стали особенными! А если дело не в джине, и не в газе? А если джин, газ, наркотики, подземные галлюцинации, и ещё, что-то, о чём мы ещё не знаем, это не причина, а следствие? И что, если «Зомби» нашёл эту причину? А тот, кто не хотел, чтобы информация об этой «причине» вышла в люди, его и убил! Тогда становится понятным и поспешность, и демонстративность! Было всё равно, что найдут и увидят! Главное было убить! И убить срочно! Никак нельзя было допустить распространение информации! Что ты скажешь на такую версию, Нисан?»
«Любая версия имеет право на жизнь! — философски заметил Ашад. Но сразу же конкретизировал свою сентенцию замечанием: — Но тогда появляется вопрос «что нашёл «Зомби» и кому это «что» принадлежало?»
«Я думаю, что «Зомби» нашёл то, что имеет непосредственное отношение ко всем тем странностям, что произошли в Особой территории! Но, самое интересное, что это «то» также имеет отношение ко многим преступлениям, которые случились в Объединении Европа, как минимум за последние три года!»
Удивление, появившееся на лице Ашада, было искренним!
«К преступлениям в Объединении Европа?!» — переспросил он заинтересованно.
«Именно! И в преступлениях этих тоже имеются и оторванные головы, и оторванные руки, и ещё много чего оторванного, поломанного, и банально убитого! Я тебе сейчас изложу хронологию событий, и то, что их между собой связывает! А ты, слушая меня, размышляй, и после скажешь мне, что ты по этому поводу думаешь! — Ленц на секунду задумался, собираясь с мыслями. — И так! Два года назад, в декабре 2039, специалисты аналитического отдела, при анализе криминогенной обстановки за прошедший год на территории ОЕ, обратили внимание на всплеск преступлений со смертельным исходом…!»
Ленц практически слово в слово повторял Ашаду свой позавчерашний рассказ генералу Захарченко и вчерашний Фишеру! Ашад слушал его очень внимательно, ни словом, ни жестом не мешая Ленцу рассказывать!
Он даже перестал курить кальян, чтобы не отвлекать друга «бульканьем» и клубами дыма! И поэтому кальян стоял на своём столике забытый, недокуренный, потухший!
Только когда Ленц в своём рассказе дошёл к сообщению, что каждая цепочка преступлений в Европе начиналась человеком, совершенно случайно оказавшимся возле бойца «Black-Stream», Ашад спросил:
«А ты у Смита не спрашивал об этой странной закономерности?»
«Не спрашивал! — с виноватым сожалением ответил Ленц. — Но спрошу обязательно! И не только об этом! Я поставил задачу «аналитикам» ДепОсТера найти статистику по убийствам в Америке и Азии! А точнее по тем странам, откуда наши «блэки» набраны, и где проживают! Ведь на европейских «блэков» мы вышли только анализируя статистику преступлений в Европе! И я уверен, что такие инциденты происходят и на других континентах!»
«Понятно! — отметил задумчиво Нисан. И немного подумав, смотря на Ленца, спросил: — Значит ты считаешь, что очаг заражения «вирусом ненависти» находится у нас в «Востоке»?»
«Нисан, до чего же ты сейчас правильно сформулировал! — отметил определение Ашада Ленц. — Именно так — «очаг заражения»! Только, я думаю, что это не «вирус» вызывает ненависть! Я думаю, что сама ненависть в человеке «сидит» уже давно! Вирус только активирует желание отомстить! И для этой мести вирус готовит человека и морально, и физически! Все «заражённые» преступники в своих показаниях отмечали, что за несколько месяце до совершения убийства они начинали, если можно так выразиться, «здороветь» в физическом плане! Во Франции даже был случай практически полного исцеления больного, страдавшего детским церебральным параличом с младенчества!»
«Это действительно чудесно! — искренне удивился, услышанной новости Ашад. — Значит ты считаешь, что отрывание головы, руки или других частей тела это месть определённому человеку, за ранее причинённую этим человеком обиду?»
«Именно так! Но, думаю, что отрывание голов или рук при убийстве это не самоцель! Это всего лишь следствие появления в организме человека невероятной силы! Он её эту силу не чувствует! Как говорил тот, исцелившийся от ДЦП француз, «…я дёрнул, а рука и оторвалась»!»
«Ну тогда у меня возникает вопрос — чем и кому успел «насолить» тот несчастный жрец вуду из Карибского сектора?! Он то в «Востоке» «без году неделя»! — заметил Ашад, разводя в стороны руки. — Его земляки говорили, что он никому не причинял вреда! Жил своей жизнью, может со стороны и немного странной, но безвредной!»
«А ещё его земляки говорили Смиту, «что это сделали духи, которых он вызвал, но не смог с ними справиться»! — передал слова Смита Ленц. И иронично заметил: — Правда Смит сказал, что эти «духи» оставили следы от ступней, похожих на человеческие, но только гораздо большого размера! И уходили эти следы в провал под землю!»
«Да с этим вуду много не понятного! — отметил Ашад. — Я знаю, что на Ямайке и Гаити его до сих пор практикуют!»
«Был я на Ямайке, Нисан, был я и на Гаити! — сказал Ленц задумчиво. — Мы, Нисан, давно не виделись! Я не знаю рассказывал ли тебе Фишер, что именно на Гаити со мной произошла одна очень интересная история! И я видел, каким может быть вуду, скажем так в «хорошем исполнении»!»
Помолчали каждый о своём.
Неожиданно Ашад предложил:
«Тебе бы Отто проехать к «карибам»! — но сразу предупредил: — К Комиссару сектора смысла ехать не вижу! Он там назначенный Администрацией – «местные» идти во власть не хотят, а доверия к назначенным у мигрантов нет! Но там есть женщина – местные называют её Мама-Легба! Она что-то вроде старейшины в общине! Без её одобрения в секторе не решается ни один вопрос! А ещё она народный целитель, предсказательница! И, — Ашад взял театральную паузу, — она жрица вуду! Хотя и слепая…»
«Слепая?!» — неожиданно для Ашада «резко» отреагировал Ленц.
«Слепая! — насторожено подтвердил Ашад, озадаченный реакцией Ленца. — Два белых бельма вместо глаз! А парень, которому это неизвестное «что-то» оторвало голову, был её сыном!»
«Был её сыном?!!!» — уже едва не крича продолжил удивляться Ленц.
«Да сыном! Не помню, как его звали! Что-то французское!»
«Именно, что французское… — уже тихо повторил Ленц за Ашадом. Глаза его заблестели! Охрипшим от волнения голосом он добавил: — Нисан, брат мой, прости меня – мне надо уйти! Я сейчас же должен поехать в Карибский сектор! Это очень для меня важно! С тобой мы не договорили, но мы обязательно договорим после! — и уже извинительно, совсем как детстве, заглядывая в глаза Ашаду, спросил: — Не обижаешься, правда?!»
[1]Джума́-нама́з (пятничная молитва) — обязательная коллективная молитва мусульман. Совершается в пятницу во время полуденной молитвы в мечетях.
[2] Умма (община, нация) — религиозная община в исламе.
[3] «Хамви» (аббревиатура) - «высокоподвижное многоцелевое колёсное транспортное средство», читается «Хамви́, американский общевойсковой автомобиль повышенной проходимости, состоящий на вооружении в основном у ВС США, а также вооружённых сил, полицейских и иных служб некоторых других стран.
[4] Спираль Бруно - спиральные трехмерные и плоские заграждения из армированной колючей ленты (АКЛ) или армированной скрученной колючей ленты (АСКЛ). Колючее заграждение называют также: спиральный барьер безопасности, колючий барьер безопасности, колюче-ленточное заграждение, колючее спиральное заграждение.
[5] Алькасаба (араб. — цитадель) — это сооружение или крепостное укрепление городского типа, служившее резиденцией правителя; предположительно их возводили для защиты определенной местности, размещая на её территории специальный гарнизон, который зачастую образовывал небольшой военный квартал с жилыми постройками и коммуникациями.
[6] Массада (ивр. мецада́ — «крепость») — древняя крепость у юго-западного побережья Мёртвого моря, в Израиле.
[7] Придумано автором
[8] Наркотическое вещество растительного происхождения! В России хранение, употребление и распространение каннабиса (марихуаны, гашиша) является незаконным. Объем хранения определяет наказание – от адмистративной до уголовной ответственности! Вещество вызывает привыкание и вредно для здоровья!
[9] В российском законодательстве героин относится к психоактивным веществам, запрещенным к обороту. Уголовная ответственность наступает за его незаконное приобретение, хранение, перевозку, изготовление и сбыт, а также за покушение на эти действия! Вещество вызывает привыкание и вредно для здоровья!
[10] Кокаин в России является незаконным наркотическим средством, и его оборот (приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка) преследуется по Уголовному кодексу РФ. Вещество вызывает привыкание и вредно для здоровья!
Глава 14. Гаити
Часть 1«… А ещё, наверное, мы, люди этого некогда райского острова, чем-то о-о-очень прогневили Всевышнего! Не возжелал Он оставить нас в покое и дать возможность потихоньку «зализать» свои раны, и, хоть как-то, наладить нормальную жизнь!
Спустя двадцать лет и два года, в две тысячи тридцать втором, с первого на второе сентября, в начале первой минуты после полуночи, Господь Бог вновь обрушил на нас свой, одному Ему понятный, гнев! Относительно мирно, спавший остров был разбужен страшными грозовыми раскатами и, начавшимся вместе с ними, небывалой силы ураганом!
Может быть, мы, аборигены, и не придали бы всему этому большого значения — подумаешь ураган! Мы к таким природным явлениям привычные! Мало ли ливней и ураганов случается на Карибах в эти сезоны!
Но сверкавшие в небе молнии были такой яркости и продолжительности, а, следовавшие сразу за ними, раскаты грома были такой силы и насыщенности, что, едва проснувшимся людям, показалось, что земля под ними содрогается и трясётся, как трясётся больной в тропической лихорадке!
Но когда в домах закачались люстры, а на пол стали падать различные предметы, стоящие в шкафах и полках, когда по стенам во все стороны поползли трещины, а затем начала отваливаться кусками штукатурка — у многих из нас пришло осознание того, что всё это неспроста! И эти многие как в воду глядели! Чего мы больше всего боялись — того и дождались!
Землетрясение!!!
Первыми его на себе ощутили, как, впрочем, и любую беду в это несправедливом мире, жители трущоб и хижин, из которых состояли фавелы вокруг Порт-о-Пренса!
Эти хибары, непонятно из чего сделанные, начали складываться, словно карточные домики, погребая под собой спящих в них людей. Паника, во вновь образованных развалинах, возникла сразу! И, естественно, моментально «выплеснулась» на улицы!
В кромешной темноте тропической ночи, смешанной с тропическим ливнем, пережившие первые сейсмические толчки люди, начали метаться между руинами того, что ещё минуты назад, было запутанными улочками и, кое-какими, площадями! Что делать дальше — они не знали. Одни пытались бежать вверх в горы. Другие вниз — к морю. Третьи так и топтались возле своих, превратившихся в груду мусора, хижин.
А толчки под землёй продолжались и на суше и далеко в море! Причём с завидной регулярностью и по нарастающей силе. И последний из этих толчков, как потом оказалось амплитудой почти в девять балов, с эпицентром в одном из гористых районов в центре острова, сравнял с поверхностью земли, и поглотил в образовавшиеся глубокие трещины всё то, что ещё недавно находилось на этой земле в вертикальном положении, и что сумело «выжить» после предыдущих сотрясений.
И, миллионам людей показалось, что остров Гаити проваливается в ад, при чём навсегда и безвозвратно!
Но неожиданно, вдруг, всё резко притихло… В одну минуту угомонился ураган, снизойдя до простого сильного ветра. В мелкий дождь превратился тропический ливень. Прекратились и раскатистые удары грома. Перестала вздрагивать Земля. И у нас, обезумевших от ужаса, но, не смотря ни на что выживших, появилась призрачная надежда на спасение!
Вот, только, неестественно затяжные сполохи молний, похожие на северное сияние – а я видел такое на Аляске, ещё метались по небу, освещая остров ярким люминесцентным светом. Вот, только, какой-то непонятный, ни на что не похожий шелест давил на сознание, неосознанным страхом проникая в мозг, и, терзая, измученные ночным кошмаром, души.
Он, этот шелест, не был похож ни на шум ветра, ни на шум дождя. Не походил он и на шум прибоя, несмотря на то что доносился он не с суши, не со стороны гор, а со стороны им противоположной — со стороны моря. Был этот шелест, какой-то, непонятный и странный — равномерный, нарастающий, и, что говорить, очень уж муторный!
В разрушенном до основания Порт-о-Пренсе, а, также, в ближайших и дальних его окрестностях, выжившие люди с тревогой всматривались во тьму ночи, где неестественно сонно притаилось море!
Но, вдруг, в толпе, сгрудившейся на одном из «пятачков» того, что ещё час назад было городом, страшный по своей дикости крик привлёк всеобщее внимание! Это один из мужчин, наверное, лучше других видящих в темноте, указывал рукой в сторону берега, где ещё вечером находился порт.
Стоявшие с ним рядом люди посмотрели туда, куда указывала рука кричавшего. Но толком никто ничего рассмотреть не смог! Но все почувствовали, что там что-то не так. И это «что-то», что было «не так», накрыло всех оцепенением!
И, когда один из затяжных зигзагов молний, которые не прекращались ни на минуту, в очередной раз «разорвал» ночное небо, осветив на целые полминуты окружающее людей пространство, — люди увидели, что развалины причалов, пирсов, волнорезов и свежие, сегодняшние развалины маяка, который ранее стоял в воде на расстоянии двухсот метров от берега, находятся на суше!
Они были мокрые, склизкие, обросшие моллюсками и водорослями, усыпанные всевозможным пластиковым мусором и осадочной грязью — но на суше! Вокруг них и дальше за ними — в бывшую морскую глубину, воды, попросту, не было! Море, которое было всегда вот здесь, прямо под носом — по чьей-то прихоти откатилось от берега, куда-то, далеко в темноту! А вместо него стало видно морское дно всё в тех же водорослях, иле и мусоре, с огромными лужами и, валяющимися в них, на мокрых и склизких камнях кораблями, яхтами, и другой, плававшей по воде, мелочью! Ну, знаешь, так иногда бывает, когда случается мощный отлив! Но в этот раз этот отлив был такой силы, что осушил дно моря на несколько сот метров, до, ранее не видимых с берега, глубин!
Поверь мне, Отто, эта картина была настолько нереальной, что многие не поверили своим глазам и, попросту, стали тереть их кулаками! А некоторые даже били себя по щекам, и щипали за разные части своего тела, тем самым проверяя, не спят ли они!
Но нет! Это сном не было! Это была, самая что ни на есть, реальность!
Привычное нам островитянам море, куда-то, исчезло во всём обозримом пространстве! И только где-то там, очень-очень далеко, там, где должен был быть горизонт, в сполохах молний засеребрилась, какая-то, непонятная полоса с белым гребнем поверху.
Тогда мне показалось, что висит эта полоса в воздухе! Причём, гораздо выше уровня моря! И, кто-то, стоящий рядом со мной предположил, что это луна подсвечивает тучи. Но мы посмотрели вверх и увидели, что небо над нами всё ещё затянуто, и, соответственно, никакая луна ничего освещать не могла!
И тут же многие из нас осознали, что эта серебристая и фосфоресцирующая полоса приближается! Причём приближается довольно быстро, и по всей видимой ширине пространства! И вот как раз в этот момент кто-то, кто стоял в толпе, прошипел страшным, тихим шепотом, но который, казалось, услышал весь несчастный народ, выживший на этом острове:
«Цунами!»
Многие, кто услышал сказанное шёпотом слово, не успели сразу понять то, что они услышали. А те, кто понял, о чём было сказано, ещё не успели это осознать, и поэтому не двинулись с места, ожидая какой-то реакции окружающих. Ну а те, кто услышал сказанное, понял сказанное, и осознал сказанное — в благоговейном ужасе не отрывая взгляд от океана, начали пятиться назад.
И в этот миг, взявшийся невесть откуда ветер, «выдул» из-за туч огромную, не естественно полную и круглую, Луну. Она по-хозяйски зависла над пиком Ла-Сель, огляделась и, ослепительно белым светом, беспристрастно осветила то, что ещё несколько часов назад было городом Порт-о-Пренс и его пригородами.
А посмотреть, на что было! Вернее сказать, что смотреть было не на что! Ни одного целого строения в Порт-о-Пренсе не осталось! Превратился в развалины весь исторический центр города вместе с Дворцом Президента на площади Независимости и всеми монументами, его окружавшими! Оказались разрушенными все фешенебельные отели! Стали развалинами соборы Нотр-Дам и Катедраль-де-Сент-Трините! Горы камней были на том месте, где ещё вчера возвышались здания Национальной библиотеки и Национального архива! А они были колониальной архитектуры и, простояв не одно столетие, пережили не одно землетрясение! Особенно был страшен Петионвиль – этот фешенебельный район городской аристократии, около столичная жемчужина! От неё остались только груды строительного мусора, сломанные деревья, и, между всем этим непотребом, провалы и трещины в земной коре, которые, казалось, уходят вглубь земли на десятки метров.
Стало видно людей! Много людей! Людей разных! И уже мёртвых, лежащих полу присыпанными под завалами, раздавленными и размозжёнными, переломанных, с торчащими в разные стороны ногами и, неестественно вывернутыми, руками, висящих, на торчащей из стен, арматуре!
И людей ещё живых – и одиноких, и сбившихся небольшие группы, стоящих между разрушенных домов на том, что раньше было улицами, и стоящих на развалинах домов, которые заменили собой природные возвышенности! Людей, стонущих и плачущих, кричащих и причитающих над мёртвыми, людей не одетых, оборванных, почти что голых, кутающихся в какие-то тряпки, полотенца, простыни! А рядом со взрослыми людьми были видны, жмущиеся к их ногам дети!
И вот все они, как один, умолкли, и обернулись в сторону моря. И то, что они увидели, Отто, было божественно прекрасным и дьявольски завораживающим!
В тишине лунного света море величественно возвращалось к острову! Отошедшая ранее от берега вода, мутной стометровой волной в несколько минут вернулась на своё прежнее место. Но просто вернуться на своё место морю было уже мало! Не останавливаясь и играючи, оно подхватило лежащие, на нежданно образовавшихся отмелях, лодочки, барки, шхуны и яхты, и мощным потоком, толкая всю эту флотилию по дну, переворачивая их, сталкивая между собой, троща и ломая, подняло и потащило на себе, устремляясь в низинную часть острова через прибрежные бухты и бухточки.
Поднимаясь всё выше, и вливаясь в город по уходящим вверх от берега улицам, волна накатилась на только что образовавшиеся после землетрясения развалины. Размывая их и растворяя в себе, она за несколько минут превратилась в грязный селевой поток, который понёс горы мусора, обломки и корпуса того, что раньше ходило по морю, затапливая всё и вся на своём пути, завершая, тем самым, начатый землетрясением, апокалипсис!
А какой апокалипсис без людей, Отто! Увидев возвращение огромной волны, мы, сначала, в ужасе пятились. А затем, развернувшись и похватав детей, побежали, спотыкаясь и падая, не разбирая дороги между развалинами домов, в горах мусора, между трещин в земле и асфальта… Но куда там! От воды не убежишь! А тем более в такую особо не милосердную ночь!
Мутная жижа монотонно и напористо догоняла бегущих! Сначала доходила им до щиколоток. Затем добралась до колен, тем самым путая ноги и мешая передвигаться. А после, уже поднявшись до пояса, начала нагло толкать их в спины, сбивая с ног. А сбив с ног, и не давая подняться, заставила обессиленных людей плыть в своём грязевом месиве!
Труднее всего было тем, при ком были дети. Они не выпускали их из рук! Поэтому они, и взрослые, и дети, тонули первыми, захлебнувшись грязью! Но на дно они не уходили. Их тела и дальше плыли в потоке среди живых и мусора, вращаясь и переворачиваясь.
А живые, кому удавалось, как-то, держаться на плаву, быстро уставали! Они пытались цепляться за ветки деревьев, за какие-то, стоящие в воде железные и деревянные конструкции. Но всего этого было мало, а людей — много. Да и хлипкими были все эти убежища. Сначала они наклонялись, под массой человеческих тел, а затем ломались и падали, вместе с теми, кто пытался спастись с их помощью, во всё усиливающийся водяной поток. А тот охотно подхватывал свою добычу снова! И снова тянул людей за собой, затягивая в водовороты! Этих водоворотов возникало очень много в местах разломов земли и асфальта. И туда, в эту преисподнюю, откуда возврата уже не было, летели несчастные, крича и захлёбываясь грязной жижей…
Весь этот ужас, Отто, продолжался часа два… За это время волна цунами поднялась вглубь острова километра на три. Там она упёрлась в горы, и, потеряв свою силу, остановилась… Но остановилась ненадолго – всего на, каких-то, пару минут, и покатилась обратно! И вот тогда оказалось, что только сейчас наступил апогей апокалипсиса!