Гетто (политический техно-триллер/антиутопия)
Ленц коснулся голограммы. Карта Европы увеличилась и превратилась в «сапог» Италии. На нем выделился Неаполитанский залив с Неаполем. По районам и пригородам города светились красные точки. Так продолжалось пару секунд. Затем с карты поднялась первая точка, и по дуге переместилась в место с надписью «Аэропорт». За ней вторая точка проделала такую же дугу, только с другого места, и тоже переместилась в «Аэропорт». Затем третья точка, четвертая, пятая.
«А теперь смотри самое интересное!» — проговорил негромко Отто, обращаясь к Захарченко.
Все пять точек слились в одну большую и яркую, похожую на пятно. Спустя секунду это пятно поднялось с Неаполя, и начало движение вверх по Италии, затем через Альпы переместилось в Австрию, проскользнуло в Германию, и на увеличившейся карте остановилось в месте с надписью «Аэропорт Мюнхен».
«Теперь объясняю! — Ленц сделал круговое движение указательным пальцем. — Красные точки — это люди, совершившие убийства в разных районах Неаполя. За пять дней до преступления они все побывали в аэропорту Неаполя. В аэропорт Неаполя они прибыли с Мюнхена. Причем все в один день! Оказалось, что это болельщики футбольного клуба «Наполи», которые ездили «болеть» за свою команду в Германию на игру с местной «Баварией»!
Теперь посмотрим на окрестности Мюнхена. Здесь зафиксировано около десятка преступлений. При анализе перемещения преступников выяснилось, что два из них тоже посещали мюнхенский аэропорт. Прибыли они в него — с Дюссельдорфа.
Теперь возьмем Францию. Видишь — картина та же. «Точки» с Марселя стекаются в местный аэропорт. А, от туда — в парижский аэропорт «Орли». И снова одна точка перемещается в аэропорт Дюссельдорфа.
Есть «точки» во Франции — на пример в Лионе, которые сразу прибыли с Дюссельдорфа. Та же ситуация по Нидерландам, Бельгии, Швейцарии, Австрии. Хотя бы один человек, перед тем как совершить преступление, был в Дюссельдорфе! После этого посещения начиналась новая цепочка преступлений.
А теперь мы смотрим — сколько людей, совершивших преступления, прибыли в аэропорт Дюссельдорфа из иных аэропортов? И что видим? За два года — это тридцать человек. И все тридцать вылетали из Города!»
«Очень интересно! — только и смог выдавить с себя Захарченко. Было видно, что он поражен свалившейся на него информацией. — Они, эти тридцать — все окраинцы? Ну, в смысле граждане Окраины?»
«Граждан вашей страны — всего пятнадцать человек! — успокоительно произнес Ленц. — Еще пять — выходцы с Юго-Восточной Азии, пять — из Африки, и пять — из Еврообъединения. Но все они вылетали из вашей страны. И вылетали довольно организованно и регулярно — группами по пять человек раз в четыре месяца!»
«Та-а-ак! — удивленно протянул генерал. — Это что же выходит — у нас в стране, под носом у моей Службы происходят непонятные события — а я, а мы ни слухом, ни духом?! — было видно, что Захарченко разволновался. Он потянулся к пачке сигарет на столе. Закурил. — Если сделать вывод из твоей информации, Отто, то выходит, что у меня под боком существует организация, которая «обрабатывает» людей до такой степени, что они становятся убийцами?»
«Не торопись с выводами, Андрей! Я еще не закончил! — Ленц движением пальцев растянул карту Европы так, что в видимости осталась только территория Республики Окраина, часть Юго-Восточной Окраины, и часть Особой территории «Восток». — Мы провели эту «тридцатку» по максимуму! Выходцы из Азии и Африки были в вашей стране не больше суток — они транзитные пассажиры. Все прилетели совершенно разными рейсами, и друг с другом пересеклись только в аэропорту. Ваши окраинцы — все из разных областей страны, и до посадки в самолет в контакт не вступали. И только у «европейцев» есть то, что их между собой связывает!»
«И что же это?»! — нетерпеливо выкрикнул генерал.
Ленц коснулся голограммы. Крохотная точка поднялась с Города и двинулась по карте Окраины. За ней — вторая, потом — третья, четвертая. И когда пятая отрывалась от аэропорта «Барисполь» — первая достигла Особой территории «Восток», и остановилась возле надписи «Сталлино». Спустя пару секунд ее догнали остальные точки и слились в одно пятнышко среднего размера ярко-красного цвета. Отто произнес, ткнув пальцем в карту:
«Вот, что их связывает!»
Захарченко задумчиво, почему-то полушепотом, сказал:
«Особая территория «Восток»!»
«Да! — подтвердил Отто. — Особая территория «Восток». Но и это еще не все!»
Ленц легким взмахом свернул карту и открыл новую папку. Засветилась надпись ««Black-Stream» personals files», и следом на экране появилась стопка файлов. Отто движением пальца развернул первый из них. Затем ту же операцию повторил еще с четырьмя документами.
«Это личные дела пятерых сотрудников частной военной компании «Black-Stream» … — сообщил он. — Именно с каждого из них начиналась очередная цепочка убийств. Крайний — Марио Гатузо, гражданин Италии, житель Неаполя, район Пацуоле. Проходил свою смену с 5 марта по 5 августа этого года на должности «боец взвода охраны порядка». Службу нес в Арабском секторе Сталлино.
Две недели назад — 7 августа — вылетел транспортом из Сталлино в Город. Из Города обычным рейсом — в Дюссельдорф. Из Дюссельдорфа проехал автомобилем в Мюнхен, где посетил футбольный матч. С Мюнхена — 9 августа, вместе с другими болельщиками, прилетел в Неаполь.
Утром 10 августа Гатузо приехал в небольшой городок Санта-Мария, что в пятидесяти километрах от Неаполя, и расстрелял шестерых человек. Был задержан — сопротивление полиции при аресте не оказывал. На допросе пояснил, что убитые являлись членами наркокартеля. Двадцать лет назад они обезглавили его отца — он был офицером полиции, и руководил отделом по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Гатузо знал об этом с детства — его матери прислали видео казни. Пять лет назад он узнал фамилии исполнителей и заказчиков. Непреодолимое желание убить их появилось у него два месяца назад. Он даже задумывался, что бы дезертировать. Но «взял себя в руки», и дождался конца смены. О содеянном не жалеет — говорит, «как камень с души сняли»!
Через два дня в пяти разных местах Неаполя еще пять человек совершили убийства. В каждом случае погибло от одного до трех человек. Мотив один — месть! Все преступники летели в одном самолете с Марио Гатузо. Мы провели очные ставки — все они Гатузо узнали. В самолете с ним не общались, но сидели недалеко друг от друга!»
Ленц нажал на сенсорную кнопку. Изображение закрутилось вихрем, и спряталось в планшете. Отто бросил пенал в сумку, и посмотрел на генерала.
«Во всех предыдущих случаях примерно та же ситуация, — сообщил он после нескольких секунд молчания, — и еще многое другое. Но оно тебе, пока, не надо. Что думаешь по это поводу?»
Генерал Захарченко откинулся на спинку кресла, и уставился невидящим взглядом в стену напротив. Так он просидел около минуты. Затем перевел взгляд на своего гостя.
«Если это то, что я думаю, – произнёс он задумчиво, — то с более серьезной ситуацией мне сталкиваться не приходилось. Во-первых — я сейчас отдам распоряжение, что бы немедленно «прошерстили» статистику по аналогичным преступлениям в нашей стране. Во-вторых — все это не случайность! А, значит, существует первопричина всех этих событий. Самое главное сейчас — разобраться с помощью чего, или каким образом один человек воздействует на другого, что у этого другого появляется непреодолимое желание убить. И ответ на этот вопрос надо искать в Сталлино… Эх, мне бы с тобой поехать… Но нельзя — по «Условиям пребывания в ОТ «Восток»» лица, принимавшие участие в военной кампании на территории Сталлиновской и Ворошилловской областей в составе военных формирований Окраины, не имеют права находится в Особой территории «Восток». Но! — генерал взял со стола блокнот, ручку, и что-то быстро написал. Передал листок Ленцу. — Возьми! Это фамилия и кличка человека, который работал на меня в Сталлино при всех властях! Он местный «браток» — ты знаешь кто это такие — я тебе рассказывал! Они и сейчас там есть. Когда найдешь его — передай привет от Деда с Рио-де-Жанейро! Не смейся! Ищи его в Русском секторе. Он сделает для тебя все, что ты попросишь. Я его крепко держу за яйца… А в-третьих — едем ко мне домой. Думаю, что борщ уже истомился в ожидании…»
[1] Комиссия Объединения Европа – правительственный орган Объединения европейских государств (автор)
[2] Ворошиллов, Сталлино - областные центры бывшей Окраины, после государственного переворота в 2014 году отказавшиеся признать новую власть Города (придумано автором).
[3] Республиканская Армия Сталлино - Ополчение Сталлинской Народной Республики. Образовано в 2014 году в ответ на Антитерростическую операцию, проводимой правительством Окраины на территории Сталлинской и Ворошилловской областей (придумано автором).
[4] Объединение Европа
Глава 6.1. Рассказ генерала Захарченко
«Всё что я тебе сейчас, Отто, расскажу, — это, Отто, ретроспектива! Причём ретроспектива моя личная! Это лично мой взгляд в прошлое со дня сегодняшнего на начало тех событий, которые семь лет спустя привели к нашему с тобой знакомству в Сталлинбассе[1]!
Когда Соседи согласились на предложение Объединения Европа и Штатов обменять поддержку Сталлинбасса на снятие с них санкций, и признание за ними полуострова — политическая элита Окраины получила то, чего больше всего боялась получить — а именно мятежный регион, в котором надо было наводить «конституционный» порядок!
Какими методами этот порядок наводить бывшие тогда при власти люди во главе с Зелянским не имели ни малейшего представления!
Многим из той власти представлялось, что будет это всё в «розовом цвете» — ликующие толпы с хлебом-солью встречают освободителей!
Но освободителями мы не были, что бы наши политики и их «пропагордоны» на то время не рассказывали! Зашли мы на Сталлинбасс восстанавливать окраинскую государственную власть! А это, как говорят в Одессе, «две большие разницы»!
Все, кто хотел жить в «едыной крайини» из Сталинбасса уже давно выехали на «материковую» Окраину! Плюс на Сталлинбассе родилось, подросло и выросло поколения, для которых Окраина всю их сознательную жизнь была врагом!
С нашим приходом для простых людей как в Сталлино, так и Ворошилове ничего к лучшему не изменилось — тот же комендантский час, та же безработица, та же жизнь впроголодь! Но теперь в каждом из них окраинский солдат видел врага и «сепара»! В любом месте и в любое время местный житель должен был быть готов доказать, что он «не поддерживал», «не состоял» и «не участвовал»!
СБО естественно проводила свою работу! Поначалу мы старались делать это аккуратно, хотя эксцессы конечно были! Но зашедшие за нами «Азов»[2], «Правый сектор»[3]и другие «активисты» с поездов «дружбы», начали сами выискивать сотрудников госструктур ВСНР[4]. Хватали любого при малейшем подозрении к принадлежности, и допрашивали. При допросах, само собой, применяли пытки. После таких задержаний и допросов начали пропадать люди! Этими «пропажами» никто заниматься не хотел — всем нашим было наплевать на местных! Переводили на то, что «уехали» к соседям. В общем — в место установления «законности» начался «беспредел»!
А ещё начался возврат собственности! В начале 2014, сразу после «Русской весны», многие местные не захотели жить в республиках, и из Сталлинбасса выехали! А в их опустевшие дома и квартиры вселились новые жильцы — чьё-то жильё было разрушено под обстрелами, а кто-то «на халяву» постарался улучшить свои жилищные условия! Теперь же самовольно выселяться никто не хотел! Впрочем, иногда и выселятся им было некуда!
Бывшие собственники начали привлекать полицию! Та начала применять силу. Дальше — больше! Уже на тот момент оружия на руках было много, и нужен был только повод, что бы оно — это оружие, выстрелило.
По-моему, это был май 2024 года. При возврате одного дома, живущая там семья забаррикадировалась, и начала отстреливаться. Причем, стреляли все – и взрослые и дети! После выяснилось, что отец и сын были в Ополчении. Но в тот момент их просто выселяли, а они отстреливались. Ранили полицейского. Вызвали ССО[5]. Те «зачистили» всех, включая пятилетнего ребенка!
Нам бы «купировать» похороны, постараться как-то сгладить ситуацию. Но опыта не было…
Я присутствовал на том «мероприятии»! Мне показалось, что на похороны пришёл весь город! Это, Отто, была демонстрация! Немая, ни кем не организованная и не проплаченная — а простая народная демонстрация! Может, конечно, кто-то и распространял по Сталлино слухи о «невинных жертвах» произвола националистов! Но, сказать по правде, слухи попали в уши подготовленные!
Когда я увидел, сколько людей вышло на эту процессию — я понял, что ничего у нас не выйдет! На любое преступление своих — они закроют глаза, и все оправдают. Любая наша ошибка — превратится в преступление, и вызовет ненависть. Хотя, что говорить — вспоминаю Майдан[6], вспоминаю АТО[7]. Там было то же самое, тот же подход. Только с нашей стороны. История циклична…
Если бы мы проявили мудрость, и просто дали людям спокойно жить без политического пресса, без требований доказывать лояльность, без идеологической «накачки»! Дали людям работу, начали выплачивать пенсии, социальные пособия! Не трогать праздники, не трогать названия улиц! В конце концов, не трогать школьную программу и учителей, не трогать язык!
Но нет! Кому-то очень не терпелось к тридцати пятилетию Независимости сделать из Сталлинбасса образцово-показательный регион Окраины!
Объявленная амнистия госслужащим «народных республик» и низшему звену ополчения работала плохо. Им обещали, что задерживать не будут! Поверившие в это приходили сдаваться — а их закрывали для проверок, передавали к нам, в СБО. Мы начинали допрашивать, выясняя, где работали, с кем, что делали!
Я немного отвлекусь. В то время я понял одну интересную вещь — методы работы всех спецслужб одинаковые. Я изучал методы «Смерша» и НКВД времен второй мировой войны, и в послевоенный период на освобожденных от немцев территориях Западной Окраины — и они оказались самыми эффективными для работы в Сталлинбассе! С одной поправкой — если ты изначально считаешь, что зашел на вражескую территорию! Соответственно, что и реакция на эти методы была та же, что и на Западной Окраине — стрелять стали больше!
Сначала, при задержании начали отстреливаться бывшие боевики. Понятно, что с ними не церемонились! Они погибали, но сразу же становились героями! Даже уголовники, которые были всегда и везде, и занимались обычным грабежом и разбоем, погибнув от рук полиции — сразу становились народными мстителями! И как-то исподволь во всем регионе очень быстро утвердилось «понятие» — «любое сотрудничество с властью — западло!»
Дети и подростки начали «играть» в «интифаду», бросая камни в солдат и полицию при всяком удобном случае. Для окраинских военных приказ был строгий — «на провокации не отвечать, детей не трогать!»
Но иногда подросток на вид вполне взрослый мужчина! А когда дети начали бросать «коктейли Молотова» и, не весть от куда появившиеся у них гранаты, полиция и солдаты начали отстреливаться! Сначала пугали — стреляли в воздух! А затем начали стрелять «на поражение».
И пошли похороны! Попытались эти похороны как-то контролировать. Впрочем, как всегда, бестолково, что вызвало еще большую ответную реакцию, и инциденты между патрулями и молодежью начали возникать повсеместно.
Беда ещё в том, что усилился контроль за выездом молодых людей на «материковую» Окраину! А это было поколение, выросшее при «республиках»! И взгляды на жизнь у них были «республиканские»! Поступить на учебу в окраинские ВУЗы с их образованием было трудно! А те, кто поступал — сразу нарывались на «троллинг» со стороны сокурсников — «сепары», «ватники»! Они возвращались домой — обозленные еще больше, и пополняли армию недовольных!
Зимой 2025, 23 февраля в Городском районе Сталлино были задержаны двое подростков — парень и девушка. Их остановили для проверки документов — в то время это уже стало почти нормой.
Те попытались скрыться. Их задержали, доставили в участок. При обыске в рюкзаках нашли бутылки с зажигательной смесью, и листовки с призывами оказывать сопротивление властям от имени организации «Молодая гвардия». Это было что-то новое! До этого в сопротивлении централизации замечено не было!
В участок вызвали контрразведчиков. Приехали молодые сотрудники. Им бы увезти задержанных из райотдела! А они по неопытности начали допрашивать на месте. К несчастью, у девушки было больное сердце! Её морально «прессонули», она испугалась, начался приступ. Оказать помощь было некому. Пока приехала «скорая» — девочка умерла…
Поставили в известность родителей. А через час информация о том, что «охранка» «замордовала» ни в чём не повинную молодую девочку облетела весь город! Толпы народа двинулись к отделению полиции, что на Кремлевском проспекте. Собралось около десяти тысяч человек! Все близлежащие улицы были забиты людьми. Требовали выдать труп, и освободить задержанного вместе с ней спутника!
Полиция начала запрашивать начальство, что делать. Пока ждали ответа — люди начали бить окна. А дальше «классика» — раздался выстрел. Стреляли не с отделения — стреляли откуда-то с окна другого дома. Но в толпе упал парень, и спустя минуту он умер. А дальше все, как в четырнадцатом году в Левгороде. Только с поправкой на регион! Люди здесь суровей. Народ выломал двери и ворвался в здание полиции. Те, на сою беду, попытались отстреливаться, убив при этом ещё двоих нападавших, и несколько ранили!
Разъяренная толпа полицейских и эсбеошников попросту растоптала! На них выместили всю накопившуюся на новую власть ненависть. Растерзали всех, кто был в отделение — а это двадцать человек. Я позже видел эти трупы — это были синие мешки кожи, набитые изломанными костями!
А еще пропало оружие с оружейной комнаты и подвала, где хранились около двухсот автоматов «калашникова», десяток пулеметов, около двадцати снаряжённых гранатометов, и много патронов. Вынесли все!
Кода прибыло подкрепление — район уже был пустой. Весь погром, записанный на камеры наблюдения, изувеченные трупы моментально попали в интернет! Растерзанные полицейские были родом из Левгородской и Терногородской областей. Там их похороны переросли в такие акции, что Зелянский был вынужден ввести в Сталлино и Ворошиллове прямое президентское правление, продлить комендантский час, создать военно–полевую комендатуру, и ввести полк национальной Гвардии для патрулирования улиц.
Все были на взводе! «Ростки доверия» если они и были, то были растоптаны. Местные боялись полицию и Гвардию — а Гвардия и полиция боялись местных! А контрразведка, вовсю искала оружие и «Молодую гвардию». Хватали всех! Кого-то отпускали сразу. Кого-то держали дольше. Днем и ночью по Сталлино и Ворошиллову двигались патрульные БРДМы и БТРы. Благодаря этому, или случайное совпадение, но в течение недели не было никаких происшествий.
Но снова «бахнуло». На сей раз в Будёновском районе. На Майской улице не разъехались БТР и «легковушка». Кто был виноват — разобраться не успели. Толпа собралась быстро, и попыталась захватить военную машину. Полезли на «броню».
На помощь экипажу прибыл патрульный вертолет — к тому времени их уже было пять штук в городе — хваленые французские «Эйрбасс». По громкой связи попросили людей разойтись. Но их не послушали — народу становилось все больше! Окружили БТР. Начали требовать, что бы солдаты покинули машину. Те отказались. Кто-то с ближайшей заправки принес канистру бензина, и предпринял попытку вылить её содержимое на БТР.
Это увидели с вертолёта, выстрелили. Поджигатель был убит. Дальше с вертолета начали стрелять по близлежащим пустующим клумбам, разгоняя людей. БТР разблокировали, и он уехал! Но на площади осталось два трупа. Пока приехала полиция — трупы спрятали, а полицию встретили автоматными очередями из ближайших подворотен. Наряд из пяти человек погиб полностью!
Этот день, 2 марта 2025 года можно считать началом новой войны на Сталлинбассе. Только уже партизанской — в городах и поселках. А что такое воевать в городе — примеры уже были у тех же наших Соседей в средине девяностых на Новый год, когда в город вошли танки и БТРы. В то же «говно» вступили и мы! Одно дело держать фронт, когда враг впереди. Другое дело — быть в городе, где враг может быть везде!
Скоро счет убитых солдат, гвардейцев и полиции перевалил за сотню. Мы начали отстреливаться. С нашей стороны пошел террор! Бойцов стало невозможно контролировать — они стреляли во все что двигалось. Особенно — ночью.
Нам редко удавалось задержать кого-то из боевиков. Но как-то к нам перешел один сам. Вот тогда мы узнали, что сопротивление нам оказывает РАС — Республиканская Армия Сталлино. А «Молодая гвардия» — батальон этой армии! И что есть у этой армии штаб, есть командующий, и что есть большие запасы оружия!
А трупов становилось всё больше. Причем, с нашей стороны счет к лету достиг пятисот человек! Одних пропавших «без вести» было около ста! Много гибло мирных людей. И как раз тогда случилось событие, которое перевело всю эту войну на новый уровень.
Но я снова отвлекусь! С первых дней конфликта у нас всех воюющих с той стороны окрестили террористами. Хотя террора — в прямом смысле этого слова — не было! На «материковой» Окраине, как принято сейчас говорить, было спокойно!
Это случилось на кануне первого сентября. Во время одного уличного боя в Сталлино снаряд с танка попал в квартиру. Погибло трое детей.
А первого сентября в пяти городах Окраины — Городе, Левгороде, Рувно, Лоцке и Тарногороде прогремели взрывы. Они произошли в безлюдных местах, но в районах школ. Намек был прозрачным!
В тот же день редакции интернет-изданий получили мейлы: «РАС поздравляет всех окраинцев и конкретно жителей тех городов, где прогремел «салют» с Первым сентября! «Благодарим» вас за убитых детей! Мы сегодня без подарков! В последующем за каждого мирного жителя, убитого вашими карателями, будет казнён один житель в Окраине!»
К письмам прилагалось видео с пропавшими без вести нашими военнослужащими. Пятьдесят пять человек! Их держали в каком-то подземелье. Они по очереди представлялись на камеру. Пять из них, по решению «суда сопротивления» были расстреляны!
Ты можешь представить, что чувствует мать, когда в прямом эфире расстреливают ее ребенка?
Это был шок! Обещанные «сопротивлением» взрывы начались по всей Окраине. Начали гибнуть мирные люди! Страх накрыл страну. Население начало требовать прекратить войну и пойти на переговоры с боевиками! Напряженность в стране нарастала, и грозила взрывом недовольства. Особенно это было видно на похоронах военных и, погибших при взрывах, гражданских, где люди слали проклятия не боевикам — а конкретно Зелянскому!
Но президент и правительство понимали, что как только они сядут за стол переговоров с террористами — а это уже были террористы — им придет «капец» со стороны «национал-патриотов»! Те тоже смогут натравить на них свой электорат.
И когда казалось, что выхода нет — вмешались транснациональные корпорации в лице правительств своих стран! К тому времени у нас уже вовсю торговали землей и ТНК скупили огромные территории на Сталлинбассе и приграничных к нему территориях. Но из-за боевых действий использовать эту землю было проблематично! Поэтому для наведения порядка корпорации выделили деньги на привлечение частных военных компаний! ЧВК вошли в Сталлинбасс, тоже повоевали некоторое время. Когда и у них количество трупов стало критическим для их бизнеса – они сделали то, что не сделали мы – пошли на переговоры с боевиками, и через пару месяцев сопротивление прекратилось.
Но кто платит — тот и заказывает музыку! Нашим чиновникам уже никто не доверял. Международные «инвесторы» потребовали у Рады создать на территории Сталлинбасса Особую административную единицу под управлением международной администрации!
На западе Окраины националисты кричали о «сдаче государственных интересов», и требовали вернуть под свой контроль Сталлинбасс чего бы это не стояло! Жители юго-восточных областей и центра Окраины, чьи дома были ближе всего к войне, и страдали от неё в первую очередь, плюс ментальная близость людей — требовали оставить все, «договариваться» и «будь, что будет».
Пару лет шел весь этот «сыр-бор»! На фоне пришедшей в полный упадок экономики снова начались разговоры о том, что пора каждому региону самому определять, как жить и с кем дружить. Но самое главное было то, что местные элиты уже не хотели делиться с Городом, и вполне могли обойтись без него. А когда не выгодно вести бизнес всем вместе — его делят!