Лербия тоже это заметила. Она несколько раз пыталась заговорить с Ребоном, предлагая ему поправить ремешки на наручах, которые сама же и сделала, но он каждый раз отвечал односложно, отказывался от помощи и старался как можно быстрее сбежать подальше. Ясарида подошла к Лербии и, проследив за ее взглядом, тихо спросила:
— Что это с ними? Они ведут себя так, будто увидели призрака.
— Я не знаю, — Лербия нахмурилась, и в ее глазах промелькнуло искреннее недоумение. — Фельким с утра избегает смотреть на меня, а Ребон вообще боится подойти. Может, что-то случилось?
— Может быть, — Ясарида прищурилась, глядя на то, как Ребон снова нервно поправляет очки и отступает на шаг, когда Лербия на него посмотрела. — Или просто волнуются перед первым выходом на границу. Оставь их, они сами разберутся.
Лербия кивнула, хотя в ее глазах осталась тень сомнения, и вернулась к своим инструментам. Ясарида же полностью погрузилась в тренировку.
— Так, хватит! — скомандовала она, и ее голос разнесся над площадкой. На всякий случай замерли все, даже Лербия. — Рейес, если ты еще раз отвлечешься на Нету, я поставлю тебя в пару с Фелькимом, и он с радостью объяснит тебе, что такое настоящая дисциплина. Нета, перестань закрывать глаза на то, что он тебя отвлекает, и просто ударь его посильнее.
— Я пыталась, — пробурчала Нета, и ее зрачки сузились в тонкие ниточки, а щеки все еще горели от смущения. — Но он уворачивается!
— Тогда свяжи его своей магией и ударь еще раз, — Нета на это удивленно подняла брови, словно не догадалась раньше о таком способе. Рейес же на всякий случай начал отходить подальше. Но его это не особо спасло, ибо Нета резко развернулась, кинула семена и направила в них магию с помощью посоха. Когда Рейес был обездвижен, Нета подошла и начала бить его посохом, куда придется.
— Помогите! — Рейес пытался уворачиваться, но лозы растения держали его довольно крепко. — Госпожа учительница, чему вы учите учеников? Спасите меня, пожалуйста!
Ясарида не стала обращать внимания на жалобные крики тритона, проявляя женскую солидарность. Все-таки он сам напросился. Тренировка продолжилась, но напряжение витало в воздухе, и дело было не только в твари, которая недавно прорвала границу.
Когда Ясарида собрала их в круг для обсуждения тактики, она обратила внимание, что Ребон встал так далеко от Лербии, как только мог, и смотрел исключительно на свои записи, а Фельким занял позицию между ними, словно пытался создать невидимый барьер.
— Нам нужно обсудить прорыв, который случился три дня назад, — начала Ясарида, и все сразу же посерьезнели, потому что тема была не из приятных. — Тварь прошла через южный сектор и добралась до самого Силлама. По словам Гарма, она была быстрой и убила четверых стражников, прежде чем ее удалось отбросить обратно. Убить ее не удалось. Как вы думаете, почему они не смогли остановить ее раньше?
— Потому что посты расставлены неправильно, — уверенно сказал Ребон, поправляя очки. Его голос дрогнул лишь в самом начале, но потом окреп. — Если посмотреть на карту, южный сектор — это самая открытая часть границы. Там нет естественных препятствий, и твари могут идти широким фронтом, а значит, их нужно встречать не в одной точке, а растягивать оборону.
— А у местных стражников не хватает народа или мозгов, чтобы растянуть оборону на таком расстоянии, — добавил Фельким. — Они стоят в одной точке и ждут, пока тварь сама не подойдет к ним. А она в свою очередь обходит их и беспрепятственно проходит внутрь. Пока они поймут, что произошло, пока передадут информацию, пройдет слишком много времени и тварь уже хрустит своей закуской.
Ясарида слушала их и понимала, что они правы, но что-то в том, как Ребон говорил, как он смотрел в блокнот и как старался не поднимать глаз, настораживало ее еще больше. И в этот момент, когда она уже собиралась что-то сказать, со стороны резиденции послышались быстрые, уверенные шаги.
Принц Эрлдейн, одетый в простую дорожную одежду, без привычных золотых украшений, выглядел раздраженным и уставшим, но в его глазах горел тот самый огонь, который Ясарида помнила с детства, когда он злился на несправедливость. Он подошел ближе, махнул ученикам рукой, останавливая их нелепые попытки поклониться, кивнул Ясариде как старой знакомой и без лишних предисловий сказал:
— Я тут прошелся по окрестностям и заглянул в казармы. Знаете, госпожа Ханкабатт, я, конечно, ожидал, что на границе будет не курорт, но то, что я увидел, — это просто какой-то бардак. Стража не получает жалованья уже второй месяц, припасы скудные, а дисциплина держится исключительно на энтузиазме Гарма. И у меня есть стойкое подозрение, что деньги, которые империя выделяет на содержание границы, просто не доходят до адресата. И это я уже молчу о том, что местные жители не получают свою провизию.
Ясарида посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло понимание, к чему он ведет. Принц шагнул ближе и, понизив голос, чтобы его не слышали ученики, добавил:
— Я проверил отчеты. Наместник Лоренцо получает из казны полное содержание, но тратит его на свои прихоти, а людей кормит объедками. Этот урод… Простите, этот нехороший человек обворовывает собственную стражу и оставляет границу беззащитной. И я намерен разобраться с этим в самое ближайшее время.
— Разобраться, — медленно повторила Ясарида, и в ее голосе прозвучала та самая язвительная усмешка, которая всегда появлялась, когда она слышала особенно глупую идею. — Это, конечно, замечательно, ваше высочество. Разобраться — это мы любим. Только вот пока вы будете разбираться с бумажками и наместником, твари не будут ждать, пока вы закончите свои бюрократические игры. Им плевать на то, что у стражи не хватает жалованья. Они просто придут и сожрут всех, кто окажется на их пути. Включая вашу стражу, вашего наместника и, возможно, нас, — после этого она стукнула принца посохом по темечку, на что у всего класса случился разрыв шаблона.
Эрлдейн, что удивительно, ничего не сказал. Он просто потер место удара и кивнул с пониманием. Он привык к ее манере общаться и знал, что за всей этой колкостью скрывается не жестокость, а суровая правда.
— И что вы предлагаете? — спросил он, скрестив руки на груди. — Оставить все как есть? Позволить ему и дальше обворовывать казну?
— Я предлагаю сначала накормить людей, которые защищают эту границу, — сказала Ясарида, и ее голос стал жестче, в нем появились те самые командные нотки, которые заставляли подчиненных беспрекословно выполнять приказы. — Выделите из своих личных средств или из ближайшего гарнизона хотя бы минимальное жалованье и припасы. Пусть Гарм получит то, что ему нужно, чтобы держать оборону. А уже потом, когда у нас будет хотя бы минимальная уверенность в том, что нас не сожрут завтра, вы можете разбираться с наместником. В противном случае, ваше высочество, вы рискуете остаться правителем пустой пустоши, где некому будет даже подать вам отчет о том, сколько денег украл этот ваш... нехороший человек.
Принц молчал, и по его лицу было видно, что он обдумывает ее слова. Он был упрямым, но не глупым. И он знал, что она права.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я распоряжусь, чтобы часть припасов и жалованья была доставлена сюда в ближайшие дни. Но как только ситуация с тварями стабилизируется, я намерен довести это расследование до конца. Наместник ответит за все.
Ясарида кивнула, принимая его слова как должное, и уже собиралась отойти, чтобы вернуться к своим ученикам, но Эрлдейн задержал ее еще на секунду.
— Госпожа Ханкабатт, — тихо сказал он, и в его голосе появилась та самая неуверенность, которую она замечала в нем еще в детстве. — Я хотел спросить... Вы доверяете им? Своему классу?
Она посмотрела на него, и в ее глазах промелькнуло что-то, похожее на удивление.
— Я доверяю им настолько, насколько можно доверять личностям, которые предыдущих учителей довели до ручки, но при этом приняли тебя как наставника, — сказала она. — Они не идеальные. А для чего вы спрашиваете?
— Да так… — принц замолчал, задумчиво почесал подбородок и принялся сверлить землю взглядом.
Она отошла от него, не дожидаясь ответа, и направилась обратно к тренировочной площадке, где ее класс уже заканчивал разминку.
***
Она стояла у скамьи, перебирая инструменты, но пальцы двигались на автомате, не чувствуя ни холодного металла, ни шершавой кожи. Взгляд то и дело возвращался к двум фигурам в дальнем конце площадки, и с каждым разом внутри нее все сильнее разрасталось тянущее, неприятное чувство, похожее на холодную иглу, застрявшую под ребрами. Ребон стоял, уткнувшись в свой блокнот, и его плечи были напряжены так, словно он ждал удара. Фельким возвышался рядом, скрестив руки на груди, и смотрел в землю с таким видом, будто она была единственным безопасным местом в этом мире.
Они избегали ее весь день. Не грубо, не демонстративно, но достаточно заметно, чтобы она почувствовала это каждой клеточкой своего тела. Ребон отводил глаза, стоило ей подойти ближе, а Фельким каждый раз оказывался между ними, словно невидимый щит. И в этом было что-то такое, от чего у Лербии холодело внутри.
В памяти всплыла ночь, темная улица, тишина, и тот мимолетный шорох черепицы на крыше, который она тогда списала на усталость. Теперь этот звук казался ей подозрительным. Тень, мелькнувшая в темноте, обретала смутные очертания. Могли ли они быть там? Могли ли видеть ее без капюшона? Видеть шрамы? Видеть, как она обнимается с семьей? Если так, то теперь они знают, что она не ведьма, а зверолюд и беглая рабыня.
Лербия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Мысли путались, наслаивались одна на другую, и в этом хаосе рождались самые страшные предположения. Что, если они уже рассказали кому-то? Что, если они боятся ее и ждут подходящего момента, чтобы сдать страже или, того хуже, убить во сне, как какого-то зверя? Она знала, что зверолюдов не считают за разумных, но одно дело — знать это в теории, и совсем другое — видеть, как те, кого ты считала своими, начинают обходить тебя стороной. Но ведь она не была уверена. Может, это просто паранойя. Может, они ведут себя так из-за тренировок или из-за чего-то еще. Может, тень на крыше была просто тенью.
Но сомнения грызли изнутри, и она не выдержала. Отложила инструменты, стараясь, чтобы руки не дрожали, и направилась туда, где Ясарида стояла в одиночестве, наблюдая за тем, как Рейес в очередной раз пытается освободиться от лозы Неты.
— Ясарида, — позвала она тихо, и голос ее прозвучал хрипло. Ведьма обернулась, и в ее усталых глазах мелькнула настороженность. — Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
Они отошли в сторону, подальше от любопытных ушей, и Лербия какое-то время просто стояла, собираясь с духом, чувствуя, как пыль скрипит на зубах, а сердце глухо бьется где-то в горле.
— Прошлой ночью, — начала она, и голос ее дрогнул, — когда я ходила к семье... мне показалось, что я видела тень на крыше. А сегодня Ребон и Фельким ведут себя так, будто боятся меня. Они не смотрят в глаза, избегают разговоров. Я не уверена, но мне кажется, что они пошли за мной и все видели. Я боюсь, что они расскажут кому-нибудь. Или решат, что я опасна. Что, если они уже думают о том, как от меня избавиться?
Ясарида молчала, и ее лицо оставалось непроницаемым, но Лербия видела, как она чуть сильнее сжала посох.
— Если бы они хотели тебя сдать, они бы сделали это еще ночью, — сказала Ясарида ровно. — Но я согласна, их поведение настораживает.
Она помолчала, глядя на братьев, которые все еще стояли в стороне, и потом перевела взгляд на Лербию.
— Поговори с ними. Подойди и спроси прямо, почему они так себя ведут. Если они видели тебя прошлой ночью, лучше узнать это сейчас, чем ждать, пока напряжение станет невыносимым. Если они испугались, у тебя будет шанс объясниться. А если они просто волнуются из-за тренировки, ты хотя бы перестанешь накручивать себя.
Лербия посмотрела на нее, чувствуя, как внутри борются страх и благодарность. Она кивнула, медленно, словно соглашаясь с собственным решением, и, глубоко вздохнув, направилась к братьям, пытаясь выглядеть непринужденной.
Фельким заметил ее первым. Его плечи напряглись еще сильнее, а взгляд стал колючим, как у загнанного зверя. Ребон поднял голову от блокнота, и его лицо побледнело, а пальцы так сильно вцепились в перо, что костяшки побелели. Они оба на автомате начали оглядываться, ища путь для отсупления.
Лербия остановилась в шаге от них, чувствуя, как тяжело дается каждый вдох, и посмотрела им прямо в глаза.
— Можно с вами поговорить? — спросила Лербия, и ее голос, несмотря на все усилия казаться твердым, дрогнул на последнем слоге. — Мне кажется, нам есть что обсудить. Вы весь день ведете себя так, будто я прокаженная. Что случилось?
Ребон вздрогнул так сильно, словно она замахнулась на него, и его лицо мгновенно залилось краской, покрывшей даже кончики ушей. Он принялся судорожно поправлять очки, съехавшие на нос, и его пальцы так сильно дрожали, что он едва мог зацепиться за дужки.
— О, эм... Ну, видишь ли, Лербия, тут такое дело... — он нервно рассмеялся, и этот смех прозвучал жалко и совершенно неуместно в повисшей тишине. — Мы просто... мы случайно увидели кое-что. Ну, то есть, мы не хотели подглядывать, оно само так вышло! Ты только не волнуйся, пожалуйста, потому что это совсем не то, что ты могла бы подумать, и вообще...
Он продолжал мямлить, переминаясь с ноги на ногу и размахивая руками, словно пытался поймать невидимую муху. Он то начинал предложение, то обрывал его на полуслове, то делал шаг назад, словно Лербия могла его ударить, то снова смотрел на нее с таким ужасом, будто она уже держала в руках нож.
— Мы знаем, что ты зверолюд, — перебил его Фельким.
Голос бескуда прозвучал ровно, спокойно и без единой капли сомнения. Он не повысил тон, не попытался смягчить удар, не стал ходить вокруг да около. Он просто произнес это так, как говорят о само собой разумеющихся вещах, и в этой прямоте было столько же жестокости, сколько и облегчения.
Ребон издал сдавленный, почти панический стон и обернулся к брату с таким видом, будто тот только что сжег все их мосты.
— Фельким! — зашипел он, и его голос сорвался на визг. — Что ты творишь?! Зачем же так сразу, с плеча?! У человека может быть сердечный приступ! Ты вообще умеешь проявлять такт?! Я же пытался подготовить почву, объяснить все нормально, а ты просто берешь и вываливаешь все как есть!
Фельким лишь тяжело вздохнул, глядя на брата с выражением крайней усталости, словно тот наступил на одни и те же грабли в сотый раз.
— Ребон, прекрати истерику. Ты ведешь себя так, будто мы ее убивать собрались, — сказал он ровно и перевел взгляд на Лербию. — Не парься, все нормально. Что ты тут панику наводишь?
Лербия стояла неподвижно, словно статуя. Кровь отхлынула от ее лица, сделав кожу почти прозрачной, белой, как неразлинованный лист бумаги. Ее голубые глаза были широко распахнуты, и в них плескался такой животный, первобытный ужас, что Ребон почувствовал, как у него сжимается сердце. Она смотрела на них так, как смотрят на хищников, загнавших жертву в угол.
— Нормально? — прошептала она, и ее голос дрогнул, став тонким и каким-то беззащитным. — Ты говоришь, что все нормально? Вы знаете, кто я. И ты говоришь мне не паниковать?
Она сделала шаг назад, и ее пальцы судорожно вцепились в край туники, словно она пыталась найти в этой ткани хоть какую-то опору. В ее глазах не было злости, только растерянность и глухой, леденящий страх.
— Мы не собираемся тебя сдавать, — быстро проговорил Ребон, стараясь говорить как можно мягче и спокойнее, хотя его собственный голос все еще дрожал от пережитого шока. Он осторожно поднял руки, показывая, что не держит ничего опасного и не хочет причинить ей вреда. — Слышишь, Лербия? Мы не сдадим тебя. Мы пошли за тобой ночью, потому что здесь, в Далликаре, небезопасно, и мы боялись, что ты можешь вляпаться в неприятности. Мы не знали, куда ты идешь, и не знали, кого встретим. Мы просто хотели убедиться, что с тобой все в порядке, и вообще это случайно вышло…
Лербия смотрела на него, и в ее глазах страх медленно, неохотно, но все же начал уступать место чему-то другому. Она все еще не верила им. Это было видно по тому, как напряжены ее плечи, по тому, как она продолжала стоять на полусогнутых ногах, готовая в любой момент броситься бежать. Но паника, которая только что захлестывала ее с головой, начала отступать, оставляя после себя лишь тяжелую, выматывающую усталость.
— Я не верю вам, — сказала она тихо, и в этом признании было больше боли, чем злости. — Я никому не верю. И не поверю. Потому что вы не первые, кто обещает не сдавать.
Она замолчала, тяжело дыша, и в этот момент тишину утреннего Далликара разорвал звук. Это был не просто рог стражи, к звукам которого они уже успели привыкнуть за эти дни. Это был низкий, вибрирующий, надрывный гул, который, казалось, шел из-под самой земли. Он прокатился по улицам Силлама, отразился от каменных стен резиденции и повис в воздухе, заставив замолчать даже птиц. Звук был настолько плотным и тяжелым, что Ребон почувствовал, как у него вибрируют кости.
Лербия вздрогнула, и вся ее прежняя паника, весь страх перед разоблачением мгновенно уступили место чему-то другому. Ее спина выпрямилась, плечи развернулись, а рука сама собой легла на кинжал на поясе, но уже не как у загнанного зверя, а как у воина, готового к бою. Она обернулась к ним, и в ее глазах не осталось и следа той дрожи, что была секунду назад.
— Если вы действительно не собираетесь ничего делать, — сказала она быстро, и ее голос прозвучал жестко и собранно, — тогда просто держитесь от меня подальше и не вмешивайтесь. А сейчас нам нужно быть там.
Она развернулась и побежала в сторону вала, не оглядываясь, и ее фигура быстро растворилась в клубах пыли, поднимавшихся над улицей.
Словно в подтверждение ее слов, со стороны границы, где темнел земляной вал, в небо взметнулся столб густой черной пыли. Он поднимался в серое утреннее небо, расползаясь в стороны, как зловещий цветок, и через мгновение до площадки донесся отдаленный, но от этого не менее жуткий рев. Он был низким, утробным, вибрирующим на грани слышимости, и от него кровь стыла в жилах.
— Какого дракона... — выдохнул Рейес, который бросил свои шутки и теперь смотрел в сторону вала широко раскрытыми глазами. — Это что, прямо сейчас?
Ясарида уже стояла в центре площадки. Ее посох с глухим стуком ударился о землю, и в воздухе разлилась волна холодной, тяжелой магии. Она больше не была просто уставшей женщиной, которая ворчит на своих учеников. Сейчас перед ними стояла ведьма, прошедшая много битв.
— Слушайте меня внимательно! — ее голос перекрыл шум ветра и отдаленный рев, и в нем была та самая сталь, которая заставляла подчиняться безоговорочно. — Мы выдвигаемся на южный сектор. Тварь прорвалась через вал, и если мы не остановим ее там, она дойдет до жилых кварталов. Оружие наготове, но без моего приказа не атаковать. Держимся вместе. Если кто-то отстанет или побежит — я лично найду его и скормлю твари.
Она обвела их взглядом, и в этом взгляде читалась абсолютная уверенность в том, что они справятся. Ребон и Фельким переглянулись. Все их недавние сомнения и неловкость вдруг показались такими мелкими по сравнению с тем, что надвигалось.
— Вперед! — скомандовала Ясарида.
***
Улицы Силлама проносились мимо сплошным серым пятном, наполненным криками людей, которые в панике прятались по домам и захлопывали ставни. Рог стражи трубил не переставая, его звук вибрировал в костях и гнал их вперед, к южному валу, где в небо поднимались густые клубы черной пыли. Воздух становился тяжелее с каждым шагом, пропитываясь запахом гари, крови и чего-то еще — тошнотворно-сладкого, от чего у Ребона сводило желудок.
Они выбежали на широкую площадь перед валом, и именно там, на открытом пространстве, их встретила картина, от которой у всех одновременно перехватило дыхание.
Тварь была огромной. Не такой, как на картинках в учебниках или на тренировках, где им показывали хоть и опасных, но все же соразмерных существу монстров. Эта была размером с небольшой дом, темная, покрытая хитиновой броней, которая лоснилась в тусклом утреннем свете, переливаясь всеми оттенками запекшейся крови. Она была не просто в крови — она была ею пропитана насквозь. С ее шипов свисали клочья плоти и обрывки форменных плащей стражи, а на морде, среди кривых и острых, как бритвы, наростов, застряли чьи-то осколки доспехов.
Тварь двигалась быстро и хаотично, и каждый ее удар отбрасывал стражников Гарма, как тряпичные куклы. Один из них, молодой парень с перекошенным от ужаса лицом, попытался закрыться щитом, но чудовище просто смело его одним движением своей массивной лапы. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей, и стражник, кувыркаясь, врезался в каменную стену рядом с ними. На камне остался темный, влажный след, а сам он затих, неестественно вывернув шею.
Тварь взревела, и от этого звука у Ребона подкосились ноги. Это был не просто рев, а вибрация, от которой дрожала земля. А затем чудовище медленно, с каким-то нечеловеческим удовольствием, раскрыло свою пасть.
Из нее, вместе с потоком густой, черной крови и вязкой слюны, на утоптанную землю с грохотом вывалились искореженные, смятые наплечники и куски кирасы. Они были погнуты так, словно их пропустили через гигантские жернова, а внутри, в переплетении ремней, застряло что-то темное и бесформенное, что Рибон с ужасом опознал как остатки человеческой руки.
Класс замер. Они стояли в десяти шагах от бойни, и никто не мог пошевелиться. Рейес, который еще утром смеялся и флиртовал, сейчас стоял с побелевшим лицом, и его клинок дрожал в руке. Нета вцепилась в свой посох так, что костяшки пальцев стали белыми, и смотрела на тварь широко раскрытыми глазами, в которых плескался животный ужас. Джаварри сжимал секиру, но его бледное лицо стало серым, а Антерро, всегда невозмутимый Антерро, отступил на шаг назад, и его единственный глаз был полон растерянности. Фельким стоял, словно каменное изваяние, но даже его плечи были напряжены до предела.
Лербия смотрела на монстра, и в ее глазах не было паники. Был только холодный, липкий страх, который она испытывала когда-то очень давно, стоя в темноте и глядя, как умирает ее сестра.
Шрам. Длинный, белесый, наискось через хитиновую морду. Что-то в груди оборвалось — глухо и без объяснения.
— Что... что нам делать? — голос Рейеса сорвался на хрип, и его слова утонули в очередном оглушительном реве твари.
Они стояли посреди площади, парализованные ужасом, глядя на чудовище, которое с легкостью разбрасывало королевскую стражу, и в этот момент каждый из них отчетливо понял одну простую истину: они не готовы. Они вообще не готовы к тому, что происходило на этой границе.
А тварь, расправившись с очередным стражником и стряхнув с морды кровавые ошметки, медленно повернула свою уродливую голову в их сторону.
Глава 18. Без права на ошибку
Время словно застыло, превратившись в густой, вязкий кисель, в котором каждое движение давалось с неимоверным трудом. Тварь медленно, с пугающей грацией развернула свою уродливую морду в их сторону, и ее маленькие, глубоко посаженные глаза, горящие тусклым багровым светом, нашли их. Она изучающе смотрела на группу людей, словно примеряясь, кого сожрать первым. В воздухе повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, влажным дыханием монстра и звоном упавшего где-то вдалеке меча. Класс стоял, парализованный первобытным ужасом, и в этот момент каждый из них отчетливо осознал, насколько же они на самом деле не готовы к тому, что происходило на этой границе.
— Стоять! — голос Ясариды хлестнул по ушам, как удар бича, разбивая оцепенение на мелкие осколки. Ведьма шагнула вперед, заслоняя их собой, и ее посох с глухим стуком ударился о выжженную землю. — Не сметь бежать! Слушать меня!
Она сунула руку в свой безразмерный мешок, и на землю с костяным стуком посыпались фаланги, ребра и черепа. Мертвая магия, повинуясь ее воле, скрутила эти останки в две высокие, темные фигуры. Костяные големы, Кэри и Дори, поднялись на ноги, и в их пустых глазницах загорелись тусклые красные огоньки. Они не издавали ни звука, но от них веяло таким холодом, что даже паника в глазах Рейеса немного отступила.
— Мы не можем убить эту тварь, — продолжила Ясарида, и ее голос звучал ровно, чеканно, словно она читала лекцию в академии, а не стояла лицом к лицу со смертью. — Она слишком сильна для нас. Наша задача — выжить и продержаться до подхода подкрепления. Гарм уже трубит общий сбор, но им нужно время, поэтому мы будем работать в команде, — переведя дыхание, она продолжила. — Фельким, идешь вперед. Ты — наша стена. Джаварри, прикрываешь его магией, но не дай твари подойти к себе вплотную. Нета, ставь стены из растений на флангах, не дай ей обойти нас. Антерро, ты в тылу, следи за нашими жизнями, но не забывай прикрывать Ребона — он не всегда успеет поставить щит. Рейес, ты на подхвате, бей в спину и отвлекай, но не смей лезть на рожон. Лербия, ты замыкающая, следи за тылом и… чини все, что сломается. Кэри, Дори, — она кивнула костяным воинам, — за мной.