Я живу в этом мире: Луналэнд

— Только прежде чем я скажу о наших дальнейших действиях, мне надо знать, чего хочет Жеже.

— Я? Э-м, если учитывать, что я собиралась спокойно ехать стажироваться, а теперь в условиях войны этого не сделать, наверно, то я даже не знаю. Надо подумать.

— Дэн, ты же не собираешься отдать её в руки официальных властей? — закричал Юлий.

— Нет, конечно. С официальными я даже связываться не буду, иначе они её не пощадят и выпытают всё у неё про нас.

— Но как мы вернём Жеже домой, к примеру? — удивился Некит.

— Всё зависит от желания Железняк, — я твёрдо посмотрел на девушку, — если ты хочешь домой, тебя доставят, если хочешь справедливости, иди сражаться.

Все испуганно смотрели на меня.

— Ребята, план такой: мы около месяца отрабатываем свои способности, становимся сильнее, а затем вызываем за нами отряд оппозиционеров.

— Как ты сказал? Оппозиционеров? И как ты собрался это сделать? — не понимал Носолом.

— Как? Уже другой вопрос, хотя есть мысли. Сейчас нам главное стать сильнее, иначе мы не сможем отстаивать своё мнение не только в лагере официальных властей, но и в команде оппозиционеров.

Дашия, такая отважная и маленькая, выразила мнение всех:

— Мы станем сильнее.

Глава 2

Дни полетели стремительно, не давая отдыха даже по ночам. Каждый день мы вставали очень рано и шли тренироваться. И причина была не в том, что мы привыкли в школе к ранним подъёмам, просто в этом лесу невозможно было спать дольше. Во-первых, какими бы ни были настилы из веток, они всё равно не могли сравниться с кроватями. Всегда в спину что-то кололось, где-то ползали жуки. Рисковать и спать в самолёте мы не решились, вполне вероятно, что за эти годы его нахождения внутри завелось немало змей и прочей живности. Приходилось довольствоваться отелем «ноль звёзд», то есть спать под открытым небом.

Также мы помнили уроки мастера Тейко, который каждое утро проводил с нами разминку по пранаяме, правильному дыханию, или восточному учению «цигун». Смысл в том, чтобы делать эти практики в предрассветные часы и на голодный желудок, тогда можно добиться большего эффекта просветления и роста ауры.

Как оказалось, многие из нас недолюбливают ползучих гусениц и копошащихся жучков, поэтому перспектива лежать ночью на настиле и ждать, когда до тебя доберётся очередная букашка, мало кого привлекала. Это было, наверное, мощнейшим стимулом при раннем подъёме. Иначе все мы дрыхли бы до того момента, пока солнце не припекло бы к земле.

Хорошо, что ранним утром ещё можно было двигаться и упражняться, буквально после десяти утра в лесу невозможно было укрыться от жары даже в тени деревьев. Помогала только чуть более прохладная вода в озере. Вообще большую часть времени мы как раз и проводили на берегу озера, потому что здесь было больше пространства для тренировок. Только ближе к обеду или к ужину мы перемещались в окрестности самолёта.

Жеже в принципе от него не отходила, иногда она была похожа на вампира, которому дали целую цистерну первой группы крови с положительным резусом. Она жадно обнималась с останками самолёта чуть ли не полдня, а потом с полуприкрытыми глазами ходила между нами и наблюдала за тренировками.

— Давай ещё раз! Мне надо чётко понять, что происходит с твоей аурой, — попросил меня Юлий в сотый за сегодня раз.

Честно говоря, я уже выходил из себя, но благодаря стараниям Некита, теперь умевшего управлять эмоциями людей, быстро приходил в норму. Наши тренировки были похожи на круговорот воды в природе.

— Хочу уточнить: я сейчас перемещаюсь к самолёту, потом сразу же обратно, потом захватываю Некита, переношусь снова к самолёту, забираю ещё и Жеже, которая наверняка поедает гайки из-под крыла машины, затем опять к тебе, и если у меня хватает энергии, забираю и тебя, правильно?

Внимательно меня выслушав, мой четвероглазый друг кивнул:

— Именно. Я пытаюсь запомнить, сколько тратится твоей энергии, отчего зависит её выброс, от расстояния или количества людей, а может от всего сразу, как быстро ты восстановишься и сколько ещё раз Рыжий будет тебя успокаивать.

Услышав что-то про себя, Некит, наблюдавший за Эрой и Дашией, повернулся к нам:

— Вызывали отряд смирения?

— Вот только не надо тут коварных улыбок! Ты сачкуешь почти так же, как и Жеже. Я не представляю, какие дать тебе задания, чтобы ты мог действительно упражняться, а не страдать безделием, — заворчал Юлий.

— Спокойно, спокойно. Сейчас я только разберусь с бешенством Дэна, а потом и тебя вылечу, — ещё шире заулыбался Некит.

— Кариут! — не сдержался маленький учёный.

— Да, я свою фамилию знаю, ты что-то хотел?

— Ребят, перестаньте. Я просто вымотан. Пусть энергия и восстанавливается быстро, но десятый эксперимент влияет на мою психику не с положительной стороны, — усталым голосом попытался примирить друзей.

— Да, ты прав. Уже время-то ужинать! Надо Эру отправлять на поиски пропитания, за обедом все доели же, — откликнулся Эйнштейнович.

— Снова я! На мне уже клеймо убийцы! — рассердилась Эра, услышав слова Юлия.

— Хочешь, я сегодня пойду? — попытался смягчить обстановку наш юный ловелас. Жаль, он до сих пор не знал, что высокая подруга к нему чувствовала.

— Некит, если Жеже не съела тот нож, обнаруженный в самолёте, то, конечно, иди ты, но сначала закончим эксперимент, — твёрдо настоял Юлий.

И мы начали. Я без труда сосредоточился на месте у крыла самолёта и вмиг переместился туда. Порыв ветра всё ещё сопровождал мои перемещения, и я не мог пока его сделать менее заметным. Зато моё сознание перестало сжиматься каждый раз до размера пшеничного зерна и плюхаться о землю. Я привык к перемещениям, и все неровности этого действия сглаживались постепенно, что несомненно радовало.

Пока Жеже и правда не съела нож, я попросил его дать мне. Она неохотно дала. После выяснения отношений и её состояния на грани гибели мы не стали дружелюбнее, скорее просто попытались друг друга понять. А это уже немалый шаг к гармонии. Я спрятал нож в задний карман брюк, которые из официального парадного костюма превратились в одежду для тех случаев, когда не жалко от слова «совсем».

Ножичек был довольно маленьких размеров, но Некит ловко управлялся с ним. Подумав о его умениях, меня посетила мысль, как наконец найти занятие другу.

Именно это я и стал выкладывать, как только переместился обратно к парням:

— Есть идея!

— Полегче. Ещё ветер после тебя не утих, а ты уже нас оглушаешь, — поворчал Юлий, но внимательно стал слушать.

— Некит, ты метко метаешь ножи. Делать тебе всё равно нечего...

— А вот это обидно.

— Да брось, ты же знаешь, что на данный момент твоя способность контролировать эмоции не так уж и нужна нам с Юлием.

— А вот это звучит жестоко.

— Некит! Дослушай же! — взмолился я, поражаясь тонким струнам души своего высоченного товарища. — Утром будешь тренироваться с Эрой. Ей нужно стать более точной в метании своих пальцев.

— А вот это уже звучит жутко.

— А как ещё прикажешь назвать этот процесс? Метание пластинок, которые раньше были пальцами? — вспыхнул я, но тут же успокоился после лёгкой щекотки по рукам и голове. Чудодейственная штука — способность Некита. — Во второй половине дня будешь учить Юлия метать ножи. А ещё хорошо бы тебе, Юлий, позаниматься со мной борьбой.

— Я же в этом во всём чертовски плох, — расстроился Ломоносов.

— Вот именно! А на войне разве можно допускать наличие слабых сторон?

— Да, тут ты прав. Пришла пора и мне стать мужиком.

— Ну-у, я бы не сказал, что именно метание ножей делает из мальчика мужика, но если тебе так станет легче...

— Дэн!

— А я что? Я ничего. Я вообще-то забираю Некита и перемещаюсь к Жеже, — на ходу проговаривая действия, я без всяких промедлений взялся за плечо друга и перенёс его к самолёту.

— Тьфу, мерзкая штука! Я ещё не привык к тому, что каждый раз при перемещении у меня мозг становится с крупинку и плюхается на асфальт, — ругнулся Кариут.

— П-ф, — фыркнула Жеже.

— А ты чего тут расселась?

— Да просто думаю, с чего это ты только сейчас стал понимать размеры своего мозга...

— Слушай, ты...

— ...тут даже асфальта нет, о который якобы стукается твой многотонный разум, — закончила Железняк.

— Хватит! Мы проверяем мою энергетическую устойчивость, — вымотанно сообщил я. — Жеже, подойди сюда.

Девушка с горбинкой на носу недоверчиво подошла ближе. Я уже чётко представил себе место рядом с Юлием на травяном берегу у озера, схватил Жеже за руку и... не смог. Не смог переместить нас троих к Юлию. Эксперимент был преждевременно завершён. Я расстроенно опустился на мшистую поверхность земли.

— Не унывай! Это же был десятый по счёту эксперимент, — похлопал меня по плечу Некит, и мне стало очень легко.

— Дружище, у тебя, конечно, крутая способность, но если ты каждый раз будешь на меня насылать спокойствие, у меня наступит передозировка. Это как с настойкой валерианы. Пьёшь, пьёшь, привыкаешь и всё. Никакой самостоятельности в действиях. Я же предпочитаю сохранить способность успокаиваться самому.

— Для расстроенного и вымотанного человека ты говоришь очень длинные речи, — посмеялся Рыжекез.

— Ребят, вы не знаете, Эра скоро принесёт что-то на ужин? А то я от нечего делать скоро взвою, — прервала нас Жеже.

— Точно! Побегу на поиски. Сегодня я вызвался, — блеснул лезвием ножика высокий парень и устремился вглубь леса.

— А я, по-видимому, должен сообщить Юлию о провале, если он ещё не догадался, — поднимаясь, изрёк я.

— Давай я схожу. Всё равно делать нечего, а ты отдохни пока.

— Ну, хорошо. Только не до отдыха, надо огонь развести.

— Рано! Говорю тебе: от-ды-хай, — не унималась Железняк.

— Ладно-ладно.

Но лежать я тоже не хотел. Подойдя к крылу самолёта, сделал ещё одну зазубрину о том, что этот день тренировок завершён. Уже десять палочек и три кружка были выцарапаны на лёгкой пластине у спойлера. Мы прожили почти две недели в лесу, а до нас никто так и не добрался. Признаться, меня порой беспокоило такое молчание со стороны остального мира. Всё-таки охота на меня велась уже с сентября. Может, искали не там? В любом случае, времени оставалось всё меньше. Не раз даже до такой глуши, как наша, доносились звуки взрывов и крики мирных граждан. Дашия в такие моменты переживала сильнее всех, ведь Небосандия — её родной дом. Что происходило за территорией Дикого леса, как выживали её родные — мы не знали ничего.

Тяжёлым грузом на мне висело и осознание того, что все эти тренировки и засады в лесу из-за меня. Не будь меня, каждый давно уже встретился бы с родными или хотя бы смог связаться с ними. Сейчас же это было невозможно.

Не желая ждать прихода друзей без дела, я с осторожностью влез в самолёт. Хотелось в очередной раз исследовать кабину пилотов. Мы пытались понять, сломано ли окончательно оборудование или есть надежда поймать какие-то радиоволны извне.

Особенно темные участки в салоне я обходил медленно, всматриваясь в тьму. Не исключено, что какая-нибудь живность припряталась там и ждала своего часа, чтобы напасть на меня. Миновав несколько рядов кресел, какое-то разгромленное лабораторное оборудование, я попал наконец в кабину пилотов. Здесь дела обстояли чуть лучше, потому что свет через окно давал ясное представление о том, что здесь происходило. Никаких змей не было, лишь парочка безобидных жуков и вьющихся растений, через выбоину в стекле проросших внутрь. Трогать что-то из кнопочек и рычагов было страшно, потому что, включив их, я мог случайно подать сигнал кому-то из исследовательского центра, и тогда наше присутствие было бы обнаружено. Я просто решил, как в музее, трогать предметы только взглядом. Два удобных кресла были повёрнуты ко входу, видно, пилоты спешили убраться отсюда быстро и без сожалений. Никаких следов крови или ещё чего. Кажется, пострадавших тут не было. Запылённые приборы видимости, высоты и скорости я аккуратно протёр ребром ладони.

«Да, если тут понажимать разные кнопки, толк выйдет! Дождь и непогода ещё не вывели до конца из строя эти датчики», — подумалось мне. Я подошёл к слуховому окошку, которое чем-то напоминало динамик домашнего музыкального центра. Несомненно, с помощью него можно было что-то услышать из внешнего мира. Но рисковать пока не решился.

Через лобовое стекло я увидел приближающихся Юлия, Дашию, Эру и Жеже, поэтому поспешил выйти к ним. А то ещё разведут панику о моём исчезновении.

— Что у нас на ужин будет, как думаете? — спросил я.

— Очевидно, что похлёбка. Жареное мы только доели, — отозвалась Эра.

— О, нет! Давайте снова пожарим то, что принесёт Некит! — взмолился я.

— Дэн, мы же договорились максимально себе разнообразить питание, чтобы совсем не чокнуться на одном мясе, — как маленькому попыталась объяснить мне Ерина.

— Я не могу есть траву, заваренную в воде, хоть и на мясном бульоне. Варёное мясо я вообще не признаю, — продолжал ныть я, но моим капризам никто не потакал.

Да я и сам понимал, что наша договорённость имела нотку адекватности. Чтобы не сильно расстраиваться из-за предстоящего ужина, я пошёл проверять готовность веток для костра к возгоранию. Дашия пододвинула кучу с ветками, заменявшими нам дрова, поближе к месту, которое мы использовали как мангал. Небольшую ямку предложил вырыть Юлий, чтобы устранить вероятность возникновения пожара. Мы так и сделали, но оставался вопрос с дымом. Куда его-то деть? Тогда Эра рассказала, как некоторые неофициальные путешественники, в общем, люди, не хотевшие, чтобы их заметили, стелили дым от костра вдоль земли. Сделать это можно было достаточно лёгким способом. Мы вырыли туннель, начинавшийся из ямы для костра, чтобы дым уходил по земляной трубе далеко в сторону от нас.

Когда я ещё был без сознания, ребята использовали свежие ветки с листьями, чтобы образовать подобие крышки над ямой. Так дым не уходил вверх, а стелился по туннелю и выходил наружу по земле. Но когда у нас была возможность использовать железную крышку — какую-то деталь от самолёта, мы её не упустили. Свежие ветки постоянно надо было менять, иначе они подсушивались и начинали гореть.

Пока я насыпал веток, тёр друг об друга их для розжига, Жеже и Эра искали различные полезные травы — ох, уж эти витамины! Юлий с Дашией ушли добывать ягоды, чтобы можно было их подавить и смешать с кипячёной водой — чем не морс? Первое время-то ребятам приходилось несладко. Только жареная еда и сырая вода из озера. Хорошо, что оно было чистое и нетронутое. Когда в самолёте мы обнаружили несколько кастрюль, жизнь стала проще. Теперь у нас была возможность кипятить воду и варить несчастные травяные супы. Нет, я, может быть, не так сильно их ненавидел, если бы у нас была соль, перец и хотя бы лавровый лист для аромата и вкуса. Адекватного вкуса.

Некит вернулся с небольшой птицей. По его настроению, которое себе он не хотел регулировать, было понятно, что он недоволен. Конечно, если бы мы жарили эту добычу, то вряд ли бы наелись. Но вот для мясного бульона птица была самое то. Мы с Жеже занялись приготовлением ужина, а ребята сели около нас на настил из веток.

— Всё равно мы так долго не протянем, — заявил Юлий.

— Да, надо что-то предпринимать! — согласилась Эра.

— Носолом, ты просто хочешь отвертеться от тренировок по метанию ножей, — вклинился я, а Некит засмеялся.

— Ну, кстати, пока мы не освоим метание, не думаю, что надо куда-то сбегать, — вспомнив о предстоящих занятиях с Некитом, Эра тут же встала на мою сторону. Ещё бы: уж она не упустит шанс побыть с ним наедине.

— Поймите, тренироваться можно до бесконечности, но в наших условиях это только трата усилий. С тем же раскладом времени в более хороших условиях мы бы уже достигли немалых успехов. Сейчас же зафиксировать какие-либо изменения крайне сложно. А это психологически давит ого-го! — заверил нас маленький учёный.

— Хорошо, какой ты нам пророчишь срок? — решился я.

— Где-то дня три ещё, потом надо связываться, причём тайно, с оппозицией. Как это сделать — одному метеориту известно!

— Я проверял кабину недавно, полагаю, связаться мы сможем. В зависимости от их реакции дальше будет у нас несколько вариантов двигаться вперёд. Вопрос в том, где мы оставим девушек...

— Чего!? Я не ослышалась? — вспыхнула Дашия. Эта мирная девушка могла стать жёсткой, когда того требовала ситуация.

— Опять тот же разговор, — вздохнул я.

— Мы с Эрой никуда без вас не пойдём, правда? — для поддержки Дашисико взглянула на высокую подругу, та, в свою очередь, незаметно наблюдала за Некитом.

— Мы говорили не раз: куда вы, туда и мы.

— Только меня оставьте! Хоть среди оппозиции, хоть среди других людей, главное, чтобы у них было железо и мягкая кровать, — вступила в дискуссию Жеже.

Меня такой расклад устроил. Хорошо, что Железняк добровольно от нас отказывалась, иначе я бы не знал, что нам делать. Хоть я и привык к её обществу, всё равно её присутствие несколько сковывало меня и мои потоковые рассуждения о дальнейшем плане действий.

— Тогда решено: через три дня мы уходим из леса, неважно как, — подытожил я, бросая в кастрюлю общипанную птицу и порванную на кусочки траву.

На следующий день режим тренировок несколько поменялся. Я вынужден был работать без Юлия всю вторую половину дня, потому что он тренировался в метании ножа. И хотя я чувствовал, что стал выносливее, мог совершить больше перемещений за час, всё же понимал, что этого недостаточно. Моя энергия восстанавливалась быстро, но и тратилась тоже молниеносно. Причём себя одного я мог переносить больше раз, чем тогда, когда со мной перемещался кто-то ещё. Видимо, для перемещения других людей требовалось больше энергии, чем на меня одного.

У Эры от занятий с Некитом заметно улучшились результаты, пусть она постоянно и пыталась подковырнуть своего тренера, как-то обидеть или поддеть, он на провокации не поддавался. Более того, про своих бывших девушек из школы он даже больше не вспоминал. Это было странно, ведь раньше не проходило и дня, как Кариут рассказывал об очередном свидании с красотками школы, о провалах и удачах. Только в эти минуты, как бы Эре не хотелось сбежать, она внимательно слушала каждое слово. Думаю, ей удастся с лёгкостью назвать десять ошибок, которые нельзя совершать, находясь с Некитом на свидании.

«Милые дамы, если вам нравится Кариут, ни в коем случае:

Не жалуйтесь на жизнь.

Не лезьте целоваться первыми, ждите порыв от парня.

Не угрожайте мощными братьями и влиятельными папами.

Не умничайте так, как Юлий на контрольной по правоведению.

Не стройте из себя серьёзных, лучше улыбайтесь; и если смешно, то не сдерживайтесь и хохочите от души.

Не задавайте вопросов в духе: «Ты меня любишь?»

Не визжите, если получили приглашение на следующее свидание. Спокойно.

Не задавайте вопросов а ля «Где ты был?»

Не берите с собой подружку (раньше это не было запрещено, но после того, как Некит влюбил в себя сразу двух лучших подруг на одном свидании, он это занёс в список запрещённых действий).

Не мажьте себя тонной косметики».

Несмотря на любовь к женскому полу, любви к расфуфыренным и раскрасивым дамам у Некита не водилось.

Только нас всех поражало наличие этих десяти ошибок. Неужели было столько девчонок неадекватных вокруг, которые могли довести ситуацию до того, что появились эти правила? И вот судя по рассказам Кариута — да, таких много. Жеже со своим отсутствием такта пару раз в открытую рассказывала в присутствии Рыжего о чувствах Эры к нему. Но то ли он и правда не слышал никогда этих фразочек, то ли от чего-то берёг его дружеские отношения с Эрой.

Я не замечал, что мой высокий друг влюблён в Ерину, но то, что он относился к ней не как к своим ста подружкам из школы, это было очевидно.

Порой я чувствовал себя в компании ребят пятым лишним. Юлий с Дашией не выставляли на показ своих отношений, но каждый день перед сном находили время на прогулку вдвоём. А 8 июня, в день рождения Ломоносова, они вдвоём провели весь день. Обычно дни рождения в нашем мире не справляли. Именинник посвящал себе время, настраиваясь и наполняясь. В принципе, Юлий и посвятил время себе и любимой девушке. Я им сильно завидовал.

Некит с Эрой отлично общались, будто знакомы с детства. Жеже обнималась с останками самолёта, а я просто сидел обычно и смотрел вверх, сквозь ветки на звёздное небо, которое с ареала казалось всегда ближе, чем с Земли. Я каждый день прокручивал все моменты моей жизни в школе за девять месяцев, в которых присутствовала Ника. Вспоминал наши ночные разговоры, мои обиды и подозрения, её молчание и скрытность. Вспоминал наш неземной танец в последний день в школе, и тогда в душе начинала пульсировать огромная чёрная дыра, которую Ника оставила у себя, когда Жеже отпустила её руку перед перемещением. Я вновь и вновь представлял, что будет, когда я увижу своего родного человека? Что будет? Я брошусь на неё и задушу в объятиях? Тогда окажутся бессмысленными все наши попытки её вернуть. Я просто крепко обниму её или встану напротив и посмотрю в глаза цвета небесной лазури? В такие минуты мне хотелось ещё раз лечь ей на коленки, почувствовать её заботливые пальцы в своих вечно взлохмаченных волосах. Короче говоря, я дико тосковал по ней, тосковал так, что медленно и верно моя дружба начинала перешагивать незримо-запретные границы.

Успехи Дашии тоже были налицо: размер её стрекозы теперь был схож с параметрами среднестатистического воробья. Правда, в таком виде девушка могла продержаться недолго. Зато трансформация в жука-навозника длилась на порядок дольше. Дашия расстраивалась каждый раз из-за своего вида, но мы уверяли, что она самый красивый и милый жук-навозник из всех, что мы видели! Несмотря на безбашенные размеры.

Один Юлий пыхтел, корпел, но не сдвинулся с места. Точнее с места он двигался только так, потому что кинутый Юлием в ствол дерева нож имел тенденцию отскакивать и лететь в него. Как такое происходило, не мог объяснить даже Некит. Его, кстати, тренерство совсем не изматывало. Такое ощущение, что Кариут был единственный, кто с самого начала, не беря в счёт Жеже, прохлаждался, словно на курорте. Но всё-таки это было только ощущение. Просто Рыжекез всегда применял к себе «чары» спокойствия и веселья. Угадать, в каком он был реально настроении теперь было не под силу даже мне, его близкому другу.

Худо-бедно, с супами и птицами-гриль мы пережили три дня адских тренировок и готовы были связаться с оппозицией. Хотя, здесь я слукавил, готовы или нет — было неважно. Просто три дня истекли.

Глава 3

Связь с оппозицией решили отложить на вечер. Хотелось ещё раз уделить время тренировкам и понять, что мы стали сильнее.

— Попа-ал! — разнёсся радостный крик Юлия по всей водной глади озера.

— Поздравляю с почти юбилейной девятьсот девяносто четвёртой попыткой попасть в мишень, — тихо пробормотал Некит. Тренировки с Юлием настолько его выматывали, что он уже готов был выть, даже волка и луны не надо было.

Оказывается, крайне тяжело было психологически воспринимать провалы, а точнее стабильность непопаданий в мишень своего подопечного. Даже я, невольный зритель их тренировок, чуть ли не чесался от невезения Носолома. Теория вероятностей тут давала сбой. Уж попасть-то хотя бы случайно он мог раньше девятьсот девяносто четвёртой попытки? Но нет — промазывание Юлия только в очередной раз подтверждало его нездоровую тенденцию к косорукию!

Я наблюдал из-под ветвей раскидистого дуба за всеми их попытками. Сейчас у меня был период обмозговывания. Дело в том, что я получил новое задание от Юлия (раз пока с обычными тренировками мы закончили): переместиться в воздух и в полёте, а точнее в стремительном полёте вниз за счёт земной тяги, переместиться спокойно на землю. Первый раз я попробовал оказаться тремя метрами выше поверхности озера. В итоге вылез мокрый из воды под смех товарищей.

— Да уж, Дэн. Ты бы ещё в метре материализовался! Кто ж перемещается на такую маленькую высоту? — вытирая слёзы от смеха, выдавил Некит слова.

— Перспектива провала и разбиения тела о воду не оставила мне выбора, — буркнул я в качестве оправдания. Но уже в следующей своей попытке нёсся вниз с высоты двадцати метров.

— Полёты явно не для меня, — отряхиваясь, высказывался я. — Почему-то из воздуха я, перемещаясь, принимаю ту же позу, что и в полёте. Сколько ни представлял себя стоящим на ногах — всё без толку!

— Да, это странно. Наверно, зависит от твоей собранности, — привычным жестом ткнул Юлий себя в лоб указательным пальцем. В минуты особых раздумий он прикладывал в неестественном положении указательный палец ко лбу и подолгу держал его так, надавливая всё сильнее. В итоге между бровей потом красовалась большая вмятина.