Безопасность переоценена. «Рядом. Не вместо. Рядом»

Лина кивнула. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах появилось что-то похожее на грусть. Не жалость — именно грусть, как у человека, который слышал такие истории много раз, но так и не привык.

— Вы говорили о женщинах, которые изменяют от жажды свободы, — напомнила она. — Это была не единственная история?

— Не единственная. У меня была сотрудница. Я вчера о ней вспоминал. Она изменяла мужу. Говорила, что с любовником чувствует себя живой. Я спросил: «А с мужем?» Она ответила: «С мужем я чувствую себя функцией. Полезной, но функцией. Он меня не видит. Он видит жену, мать, хозяйку. А меня — нет». Она не оправдывалась. Она просто констатировала. И в этом было самое страшное.

— Что вы ей сказали?

— Я сказал: «Ты имеешь право на счастье». Она рассмеялась. Горько так. «Счастье — это не про меня. Счастье — это про тех, кто умеет врать. А я уже не умею. Поэтому я просто живу».

Он помолчал.

— Понимаете, Лина, я видел это с обеих сторон. Мужчины изменяли от отчаяния. Их не понимали дома, и они искали понимания на стороне. Женщины изменяли от несвободы. Их душили стены, и они искали воздух в чужих руках. И те и другие были по-своему правы. И те и другие были по-своему виноваты. Но я не судил. Я просто смотрел. И думал.

— О чём?

— О том, что есть какой-то другой способ. Не этот. Не эти мучения, не эти качели: любовь — нелюбовь, верность — измена, своё — чужое. Должен быть другой способ. Чтобы никто не мучился.

Лина наклонилась чуть вперёд:

— И вы его нашли?

Арвид не ответил сразу. В голове что-то мелькнуло — снова тот же образ, что и в первый день. Япония. Комната. Женщина, которая входит и смотрит ему в глаза. Чувство, что мир сейчас изменится. Но образ был ещё слишком зыбким, как отражение в тёмной воде.

— Не знаю, — сказал он. — Пока не помню. Но чувствую, что где-то там, в этих воспоминаниях, есть ответ. Или его иллюзия. Может, я просто слишком сильно хотел его найти.

— А сейчас? — тихо спросила Лина. — Вы всё ещё хотите?

Он повернул голову и посмотрел на неё. Она сидела совсем близко. Свет из окна падал на её волосы, на мягкую линию плеча, на руки, спокойно лежащие на коленях. В ней не было ни суеты, ни фальши. Она была... настоящей. И это слово вдруг показалось ему самым важным из всех.

— Сейчас я хочу понять, что произошло, — сказал он. — Почему я здесь. Почему вы со мной. И почему мне кажется, что всё это не случайно.

Лина выдержала его взгляд. Потом отвела глаза и взяла планшет.

— Продолжим завтра, — сказала она. — Вы устали.