Пленница. Танец с судьбой

Глава 1

— Зуко, ты что, совсем на голову ударенный? — послышался рядом гневный женский шепот. — Что я с ней делать буду?! Я законопослушная мьера и людьми не торгую!

Хлоя решила продолжать смирно лежать, не открывая глаз. Пусть и дальше считают, что она еще в беспамятстве. Так хотя бы будет время, чтобы понять, куда она попала, и решить, как действовать.

— Не торгуешь? — раздался сальный мужской смешок. Голос его обладателя казался отдаленно знакомым. — А мне думалось, что именно этим ты и занимаешься.

Раздались звонкая оплеуха и грубый всхлип. Женщина между тем продолжила:

— Я продаю удовольствия и время, а не их самих. Мои девочки не рабыни. Куда ты опять вляпался, Зуко? Говори, или вызову охрану, не посмотрю, что ты мне брат. Мне проблемы ни к чему.

— Да всеми богами клянусь, все законно! Девка на меня напала и чуть не убила. Вот, имеется бумага от помощника главы округа. Штраф ей присудили или рудники. Я ее, можно сказать, пожалел, когда сюда приволок. Долго ли такая тощая там выдержит. А больше ей платить не из чего. Ферму у ее отца за долги забрали. Сам он беспробудно пьет.

Послышался шелест разворачиваемого свитка.

— Ну а от меня-то ты чего хочешь?

— Перекупи ее долг, а? Себе оставишь бумагу, она отработает со временем. Смотри, какая смазливая! И титьки что надо! А танцует так, что и лед вокруг полыхнет!

— Двести пятьдесят сиренто [1]?! Да твоя жизнь и тридцатки не стоит! Небось обещал щедро поделиться.

Мужской голос недовольно рыкнул. Похоже, женщина, кто бы она ни была, угодила в больную точку.

— Не твое дело. Согласен продать бумажку за полцены. Сама видишь — печать, подпись, все как полагается. Я не стал бы так дешевить, только деньги прямо сейчас нужны. Там такая сделка наклевывается! Корабль идет в Иллизию за товаром. Шелк, бисер, все самое шикарное. Тебе первой привезу выбирать!

— Скорее опять все спустишь в кости…

— Всеми богами клянусь, больше никогда!

— Ладно, пошли ко мне в кабинет, подпишешь бумагу. Что пялишься? Не на дурочку напал. Сперва документы, потом сто сиренто.

— Как сто? Про сто двадцать пять речь же шла?!

— Сто и не четвертушкой солари больше! Иначе выметайся!

Послышался тяжелый вздох, но, наверное, собеседник кивнул.

— Роси, помой девушку, переодень, накорми, и пусть целительница ее осмотрит. И… посели пока в белую комнату. Я потом сама зайду с ней поговорить.

Послышались удаляющиеся шаги. Куда же ты, Хлоя, попала? «Я продаю удовольствия» и «мои девочки»…

О боги всемогущие, неужели… неужели это увеселительный дом?! Паника стремительно накатила, но не успела подчинить сознание, потому что щеку обожгло пощечиной.

— Эй, как тебя там, просыпайся! У меня дел полно, недосуг еще девок на руках таскать.

Хлоя, решив, что нет смысла дальше притворяться, распахнула глаза и села в открытой повозке с высокими бортами. Вокруг нее лежали мягкие мешки, видимо, с мукой или крупами. Сама же повозка стояла посреди просторного крытого ангара, и в нескольких шагах от нее красовалась карета. Роскошная такая, как девушка видела раньше только у жены подеста в ближайшем городе. Нет, пожалуй, даже роскошнее.

— Чего вылупилась? Вылезай и пошли в купальню! — прикрикнула стоящая рядом с повозкой тучная пожилая женщина с перекошенным лицом.

Хлоя постаралась как можно быстрее отвести от нее взгляд. Неуверенно приподнялась и, не без труда преодолев бортик, встала на ноги. От сонного зелья, которым ее накачали, в теле еще сохранялась неприятная слабость.

Женщина развернулась, жестом давая понять, что надо следовать за ней.

— Называй меня мьера Росина. Без разрешения меня или хозяйки никуда не ходи, не заглядывай и ничего не трогай — целее будешь. Усекла?

— Да, — напряженно выдавила из себя девушка. — Скажите, а что это за место?

Горничная, или кто там она была, резко остановилась и смерила Хлою брезгливым взглядом.

— А сама не поняла? Нет? Ну тогда дождись хозяйки, она тебе все расскажет.

Встреча с «хозяйкой» после всего, что Хлоя услышала, притворяясь спящей, ее не радовала. Да, она вспомнила, как ей выписали бумагу, обязывающую оплатить мьеру Зуко Малидетто в качестве компенсации за нанесенную травму двести пятьдесят сиренто.

Двести пятьдесят!

Да столько, наверное, стоила вся их ферма до того, как умерла мать и отец запил. Сейчас же на некогда процветающем хозяйстве висело двадцать одно сиренто сорок восемь солари долга в казну округа и примерно столько же торговцам за лампадное масло, семена для посева и самые необходимые продукты. Но и их у Хлои не было, чтобы сохранить ферму.

Чтобы как-то прокормить младшего брата и сестру, да и отца не бросишь же на произвол судьбы, девушка днем пыталась работать на ферме, а вечером, переступив через гордость, пошла танцевать в таверне. Благо он стоял на перекрестке дорог, посетителей там всегда было много, и владелец жалел ее, кормил и еще давал несколько монет, чтобы покупать необходимое для семьи. Может, в итоге все как-то бы и наладилось, не заявись в таверну мьер Малидетто.

— Спишь опять, что ли? — грубовато ткнула девушку в плечо мьера Росина. — На вот, оботрись и надевай платье. Нашла тут какое-то. Должно быть впору.

Ах да. Хлоя же сидит посреди бадьи с уже остывшей водой. Сперва, правда, вода, наоборот, казалась очень горячей, и женщина с изуродованным лицом нещадно терла девушку мочалкой, словно Хлоя была какой-то… подзаборной нищенкой, никогда не знающей мыла.

А она, между прочим, очень чистоплотная! И достаточно образованная. Пока у ее семьи дела шли хорошо, родители даже оплачивали дочери наставницу из разорившихся аристократок, поддерживая стремление Хлои пойти служить в храм жрицей. А туда абы кого не берут.

Девушка снова встрепенулась и, выбравшись из бадьи, принялась обтираться полотенцем. Белоснежным и удивительно мягким. Таких на ее родной ферме не было. Да и предложенное платье больше походило на те, в которых она посещала храм или надевала на праздники.

Раньше у Хлои в сундуке лежало много платьев, но ей и в голову не пришло бы надевать парадное на каждый день. Жаль, что все это в прошлом.

Хорошо еще она до того, как попала под суд, успела пристроить младших к сердобольной старушке в деревне, отдав ей все монеты, что у нее были, и оставшийся от матери драгоценный медальон. Если расходовать аккуратно, вырученных за него денег должно, наверное, на год хватить.

После купания мьера Росина велела девушке заплести косу и повела ее к целительнице. Хлоя, несмотря на страх и скорбные мысли, ошалело глазела по сторонам.

Она еще ни разу не попадала в настолько шикарный особняк. Везде были лепнина, колонны, как в храме, позолота и витражные стекла. Даже пол блестел мрамором. Но, вспоминая что это за место, Хлое бы точно не хотелось здесь жить.

Единственная надежда, что удастся договориться с хозяйкой, отработать танцовщицей и горничной. У нее же все в порядке с руками, может и полы мыть, и стирать, и готовить. А если нет… Тогда она просто сбежит.

Приняв такое решение и облегченно выдохнув, Хлоя зашла в кабинет к целительнице. Впрочем, легкость была недолгой.

Прямо посреди светлой комнаты стояла то ли кушетка, то ли кресло непонятного назначения с выдвинутыми вперед подлокотниками. Напоминало оно орудие пыток из книг про мрачную старину.

Целительница, заметив ее взгляд, улыбнулась.

— Не бойся, дитя, я не делаю никому ничего плохого. Подойди, мне надо тебя осмотреть. Как тебя зовут?

В этот момент девушка осознала, что приветливая женщина первая в доме, кто ее об этом спросил, и почувствовала к ней некоторое расположение.

— Хлоя.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

Целительница очень внимательно осмотрела девушку, ощупала с головы до ног, попросила широко открыть рот, потом через какие-то стекла и трубочки заглянула в глаза и уши. И все это время расспрашивала, болела ли чем-то Хлоя в детстве, какие случались травмы, когда приходили последние регулы…

Все это было не больно, но очень смущало. Кажется, даже покупая коров и овец, отец меньше их изучал. Однако добило Хлою не это.

— Что ж, ты вполне здорова. И, как мне передали, невинна?

Девушка, не привыкшая такие личные моменты обсуждать с кем бы то ни было, залилась краской и кивнула.

— Тогда забирайся на это сиденье, — целительница указала на деревянного монстра. — А вот сюда ставь ноги.

— Зачем? — едва смогла выговорить похолодевшая от ужаса Хлоя.

— Ну, мне нужно убедиться в твоей непорочности. В конце концов, это в твоих же интересах. Или мне передать хозяйке, что ты ее обманываешь?

Хлоя с хозяйкой вообще эту тему не обсуждала, но быстро сообразила, что если уж унизительная процедура неизбежна, то лучше пройти ее здесь, с целительницей. Тем более, дойди до приема в храм, ей бы тоже свою непорочность пришлось подтверждать. На слово сейчас никто никому не верит.

И девушка, трясясь от стыда и страха, полезла на страшное кресло.

***

— Я не стану оставаться с девчонками! Я поеду с вами! — выкрикнул наследник, свирепо поджимая губы и для убедительности топнув ногой.

Дешаль вздохнул, ведь они много раз уже это проходили, и ровным, но категоричным тоном ответил:

— Нет, Лоренцо. Я еду в город — у меня взрослые дела. Ты же остаешься с сестрой и мьерой Арете.

— Не хочу! — по щекам восьмилетнего воспитанника стали расползаться красные пятна, явно свидетельствующие, что его высочество серьезно злится.

— Мы все делаем часто не то, что хотим, а что дóлжно. И, как будущий король, вы обязаны уяснить это уже сейчас, — голос Дешаля был строг и невозмутим, как и всегда.

Кажется, спокойствие графа Сальваторе только больше выводило из себя наследника — по кончикам его пальцев начали рассыпаться искры.

— Я сбегу!

— Попробуйте и будете наказаны значительно серьезнее, чем в тот раз, когда вы подожгли десерт в тарелке у герцога Эскапе. После того случая, кстати, ваш отец дал мне карт-бланш на выбор методов вашего воспитания.

По лицу мальчика скользнули удивление и растерянность.

— Выдумываете, — не слишком уверенно произнес он, снизив, однако, тон. — Отец никогда не дерется.

Теперь опешил и наставник.

— А это здесь при чем?

Лоренцо смутился еще сильнее и потупил взгляд.

— Но вы же сказали… про бланш.

Тут до графа Сальваторе дошло, как его фразу воспринял мальчик, и он с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться.

— Я сказал не «бланш», а «карт-бланш». Это означает неограниченные полномочия. То есть, если вы опять выкинете что-то вопиющее, я имею право наказать вас любым способом. Даже выпороть. И мне ничего за это не будет.

Лоренцо с вызовом поднял лицо, руки снова заискрили.

— Не посмеете!

— Почему же? Когда вы делаете то, что вам категорически запрещают, то проявляете вседозволенность. Да, вы особенный, но это вовсе не значит, что можете творить все, что в голову взбредет. Ну а если вседозволенность проявляете вы, то будьте готовы, что ее проявят и к вам.

Наследник закусил губу, задумался. Минуту стояла тишина, потом он медленно кивнул.

Дешаль мысленно выдохнул и потрепал мальчика по макушке.

— Я рад, что мы друг друга поняли. И кстати, сейчас очень вами горжусь.

— За что? — удивился принц.

— Вы были злы, но смогли сдержать свой огонь. С каждым днем вы контролируете силу все лучше и лучше. Придет время, и вы станете достойным преемником отца.

Лоренцо тряхнул головой.

— Я не хочу, чтобы папа умирал.

— И не надо. До этого момента еще целая жизнь. К тому же его величество может просто захотеть с возрастом отойти от дел и, поселившись здесь, в усадьбе, спокойно гулять по саду и читать книги.

— Фу, как девчонки! Папа не такой, — со смешком скривился мальчик.

Его настроение изменилось, так что теперь наставник мог уйти с чистой совестью. В любом случае возле его высочества всегда охрана, среди которой и маг воздуха, и маг воды, они ничего серьезного не допустят.

Граф Сальваторе встал и направился к двери. Однако на пороге остановился и обернулся.

— И меньше общайтесь с конюхами, Лоренцо. Их словарный запас не совсем то, что надо впитывать воспитанному человеку, — он усмехнулся и передразнил: — Бланш!

Потом вышел, забрал из конюшни уже подготовленного коня и отправился в город. Точнее в заведение, которое ему всегда помогало расслабиться и немного забыться. После того как почти двенадцать лет назад, защищая остров, он до нуля вычерпал свою силу, магия вернулась, но, увы, с побочным эффектом.

Вместе с утомлением, а это было почти к концу любого дня, в голове начинал гудеть ветер. Этот шум действовал на нервы, мешал заснуть, и самое поганое — целители ничего не могли с этим поделать. Бессонные ночи приводили к быстрой усталости днем, и все повторялось по кругу.

Увеселительный дом мьеры Суфле располагался в тихом столичном квартале. С трех сторон его окружал парк, расчерченный множеством тайных тропок, а с четвертой подходила дорога, упирающаяся в громоздкие кованые ворота.

Внешне особняк ничем не отличался от других на этой улице, расположенных, впрочем, в некотором отдалении. Приезжающие сюда мужчины очень часто не желали быть узнанными, и хозяйка оберегала их тайны изо всех сил.

Все-таки это было самое фешенебельное заведение на острове! Самые красивые девочки, самые веселые игры, самые изысканные вина и яства — Суфле знала в своем деле толк.

В ранней молодости граф Сальваторе приезжал сюда совершенно в открытую, ведь неженатому юноше не грех посещать подобные места. Сейчас же… нет, он по-прежнему не скрывался, скорее не афишировал. Старался оставить коня у какой-нибудь таверны неподалеку, пройтись через парк, подышать свежим воздухом.

Конечно, его друг, король Сольяди Теобальд Первый, не одобрял подобного времяпрепровождения, тем более с тех пор как назначил Дешаля наставником своего сына, но уважал его свободу и поэтому закрывал глаза. Однако махать красной тряпкой перед лицом чопорной общественности явно не стоило.

Сегодня граф Сальваторе был слишком утомлен, поэтому прибыл с главного входа, попросту глубоко натянув капюшон. Привратник, услышав тайное слово, тут же распахнул дверь. Дешаль доехал до особняка, оставил коня на попечении лакея, но внутрь зашел все же с черного входа: не хотел слишком быстро погружаться в шум и суету. Ему требовалось некоторое время на отдых.

— О, мой друг! — тут же как из-под земли возникла рядом хозяйка. В заведении было не принято называть имена и титулы, хотя, в общем-то, все завсегдатаи, даже включая тех, кто упорно надевал маску, друг друга знали. — Я уже забеспокоилась! Вы отсутствовали целых четыре дня!

— Был занят. Мне сперва ванну с пеной и тишину. Потом же… я решу.

— Конечно! Пройдемте в изумрудную купальню! — и мьера, облаченная в громоздкое парадное платье, засеменила по коридору, рассказывая на ходу: — И очень рекомендую сегодня посетить главный зал. Шеф приготовил бесподобного фаршированного павлина, а на десерт в качестве изюминки вечера — кассата с кедровыми орехами, как вы любите. Но главный сюрприз не в этом. Нам удалось раздобыть бесподобную танцовщицу. Примы столичного театра перед ней меркнут! Вы должны непременно посмотреть на ее выступление!

Они как раз дошли до купальни, и мьера, отдав распоряжения слугам, закончила многозначительным шепотом:

— К тому же она невинна! Танцовщица — и невинна, представляете? В наши-то времена!

Хозяйка удалилась, а Дешаль, зайдя внутрь, с наслаждением вдохнул ароматы благовоний и принялся раздеваться. Воздух здесь стоял влажный и смолянисто пах хвоей, эвкалиптом и легкой горчинкой. Скорее всего, пачули.

Граф окунулся с головой, потом вынырнул, смахнул с лица пену, но остался лежать в воде, не размыкая глаз. Действительно, было тихо, если не считать воя в голове. Когда-то раньше ему нравилось принимать ванну под нежные звуки скрипки. Сейчас же раздражала даже она.

Прошло какое-то время, вода стала остывать, и можно было позвонить в колокольчик и вызвать слугу, но Дешаль решил: пора выбираться, посмотреть, что там за танцовщица.

[1] Сиренто — золотая денежная единица Сольяди, равная ста солари. Солари, в свою очередь, делится на четыре квартасолари, по-народному — четвертушки.

Глава 2

Комната, куда привели Хлою после лекарского осмотра, потрясала своим великолепием. Белые стены и мебель, украшенные позолотой. Изысканная лепнина на потолке. Бра на несколько свечей каждое. И… огромная кровать, застеленная кипенным атласным покрывалом.

Помещение не было большим, но зеркала, расположенные, словно окна, на всей стене вдоль кровати, ощутимо раздвигали пространство.

А на противоположной стене как раз находилось настоящее окно, занавешенное тонким, но сильно драпированным тюлем в обрамлении замысловато собранных золотистых гардин.

Еще в спальне стоял двухместный диванчик около круглого резного столика и небольшой комод, который не бросался в глаза, потому что располагался за дверью.

«Апартаменты, достойные принцессы», — промелькнуло у Хлои в голове, и тем более стало страшно. Почему ее, фермерскую дочку, привели именно сюда?! Хотя, может, это покои хозяйки и ей просто нужно здесь мьеру Суфле подождать?

Успокоенная этой мыслью, девушка села на самый краешек дивана и приготовилась ждать. Впрочем, дверь отворилась уже через пару минут.

В комнату вошла высокая статная женщина. Она была умело накрашена, но сетка морщин на лице выдавала возраст. Мьера цепким взглядом оглядела девушку, а потом улыбнулась и села рядом с ней.

— Здравствуй, Хлоя. Тебя же так зовут?

Фермерская дочка смутилась от столь пристального внимания и, потупив взгляд, просто кивнула в ответ.

— Думаю, ты уже догадалась, где находишься, но не стоит трястись. У меня в заведении все совершенно законно. Все девочки пришли сюда самостоятельно, и поверь, каждая из них была счастлива, что ее приняли. Нас посещают самые влиятельные аристократы королевства. Сама понимаешь — таким требуются лучшие из лучших. Однако, увидев твою хрупкую фигурку, — и мьера Суфле аккуратным, заботливым жестом поправила выбившийся у девушки из прически локон, — я тебя пожалела. Ну сколько такая тростиночка выдержит в шахтах? Неделю? Меньше? Ну, может, месяц, если глянешься кому-то из охраны и станешь усердно ублажать. А они там, не приведи боги, грубые, грязные мужланы. То ли дело наши посетители. Так что я перекупила твой долг. Отработаешь и, если не понравится, сможешь уйти. Хотя я ни одного подобного случая не помню.

Мьера говорила мягким участливым голосом, но ужас внутри девушки от этого только нарастал. И, когда хозяйка закончила, Хлоя, движимая паникой, рухнула ей в ноги и обхватила колени женщины своими руками.

— Умоляю! Дайте мне отработать прислугой! Я никакой работы не боюсь! Могу убираться, готовить, шить. Воду могу таскать, если нужно. Вы не смотрите, что худая, я жилистая и крепкая!

На несколько секунд мьера как будто задумалась, а потом спросила:

— Слышала, ты хорошо танцуешь?

— Так говорят, — неуверенно пролепетала Хлоя.

— Покажи.

Девушка тут же подскочила, отошла вглубь комнаты, и, закрыв глаза, постаралась вообразить льющуюся вокруг нее знакомую расслабляющую музыку. Представить, что она на экзамене, на который так и не попала. Тело словно само ответило на любимую мелодию и стало двигаться.

«Место! Очень мало места!» — кружилась в голове единственная мысль, не позволяющая Хлое сойти со своего пятачка и упасть на кровать или стукнуться о стену. Хотя и она погасла, растворяясь в гармонии и чувстве какого-то необъяснимого блаженства, которое всегда дарил ей танец.

Но спасительное забытье было сбито тремя громкими хлопками.

— Браво! Надо же! Я давно не встречала подобного мастерства. Откуда у тебя такое умение? — полюбопытствовала мьера Суфле.

Она продолжала буравить девушку взглядом, словно старалась прочитать все ее мысли, желания и воспоминания, отчего по коже Хлои пробежал неприятный холодок.

— Я готовилась пройти испытание на жриц, — совсем тихо проговорила девушка, в этот момент особенно четко осознавая, что ее мечте уже никогда не сбыться.

Мьера хмыкнула.

— Надо же! Какая ирония судьбы! Значит, я так понимаю, ты грамотна. Довольно образованна, сведуща в этикете… Хорошо поёшь?

— Хуже, чем танцую.

Хозяйка снова замолчала, погрузившись в какие-то свои мысли. Хлоя же стояла напротив, опасаясь лишний раз вздохнуть. Сейчас решалась ее судьба. Ведь после службы в храме она собиралась выйти замуж, родить детей…

Девушки же из увеселительных заведений всего этого были лишены. Кто же захочет взять к себе в дом такую… испорченную?!

— Ну ладно, — в итоге примирительно проговорила мьера Суфле. — Танцуешь шесть ночей в неделю, по средам выходной. В воскресенье обязательное посещение утренней службы. Свою комнату убираешь сама и содержишь в идеальном порядке, ну и еще буду давать тебе какие-нибудь поручения. С учетом проживания, одежды и питания по моим примерным подсчетам долг отработаешь через шесть лет. Ну, а если захочешь получать на карманные расходы…

Сердце Хлои пропустило удар.

— …зависит от суммы. Еще года два-три.

Девушка чуть не вздохнула от облегчения: бывших жриц и до тридцати охотно брали в жены. Когда же она расплатится, ей еще будет двадцать шесть. Может, удастся-таки пройти испытание в храм…

Она бы и денег не стала брать, чтобы сократить срок, но за содержание брата с сестрой со следующего года надо будет чем-то платить.

— А можно мне днем работать за кого-то из обслуги? — осмелев, поинтересовалась Хлоя.

Мьера снова улыбнулась.

— Хочешь быстрее закрыть долг? Увы, теперь твое тело — рабочий инструмент и его надо беречь. У тебя и так руки от домашней работы прилично огрубели. Придется ежедневно делать ванночки и массаж, пока кожа не придет в полагающейся для юной танцовщицы вид. Теперь ты экзотический цветок. А на цветке не может быть мозолей и заусенцев. И помни! Ни одна живая душа не должна прознать про твое деревенское прошлое. Сюда приходят графы и герцоги, а фермерши, сама понимаешь, не их уровень. Так что кто бы ни спрашивал — молчи и загадочно улыбайся, пусть строят догадки сами. И звать тебя теперь будут… Звезда Рассвета. Да! Это хорошо. Изящно и таинственно. Сейчас составлю договор по всем правилам и пришлю за тобой Роси, чтобы его подписать. Обживайся пока, — и мьера Суфле поднялась с диванчика.

— Где? — растерянно уточнила Хлоя, тут же вставая следом.

— Как где? — искренне удивилась вопросу хозяйка, а потом обвела комнату рукой. — Здесь.

Когда дверь за женщиной закрылась, Хлоя еще раз потрясенно оглядела комнату. Здесь?! На шутницу мьера Суфле похожа не была, но для чего ей, фермерской дочке, такие апартаменты? У нее и вещей нет. Совсем.

Чтобы чем-то себя занять, а заодно на всякий случай и присмотреть пути к отступлению, девушка подошла к окну и хотела посмотреть, куда оно выходит. Однако здесь Хлою ждало острое разочарование: за гардинами и драпированным тюлем скрывалась глухая стена. Шикарные покои по своей сути были лишь золотой клеткой, а она — ее пленницей.

***

Когда граф Сальваторе вошел в просторный зал со сценой, многие «кабинеты», как здесь называли секции из мягких диванов со столиком посредине, уже были заняты.

Заведение мьеры Суфле, несмотря на то что было самым дорогим в столице, не пустовало в любой день недели и время года. Но для постоянных клиентов хозяйка всегда придерживала места: давным-давно облюбованное Дешалем трехместное канапе у дальней стены и сейчас оставалось свободным.

Не успел граф с удобством разместиться, как появился камерьере и принялся переставлять с подноса на стол уже нахваленные хозяйкой блюда.

На сцене плавным, тягучим голосом с характерным придыханием пела белокурая Жози. На взгляд Дешаля, чересчур манерно и неестественно, но пищеварению это не мешало.

Его сиятельство взял приборы, отрезал небольшой кусочек мяса… М-м-м… Бесподобно! Местный повар был мастером кулинарии! Граф наколол начинку и аж прикрыл глаза от наслаждения. Еще бы вой в голове поутих, вообще бы стало прекрасно.

Дешаль, не поворачивая головы, кинул взгляд на диванчики, на которых располагались еще свободные прелестницы. Подходить к клиентам без распоряжения им строго запрещалось, но улыбались, строили глазки и приветственно махали девушки наперебой.

Граф сделал глоток вина, терпко раскатившегося по рту, и понял, что его интерес не остался незамеченным. Хозяйка, знающая, что его сиятельство предпочитает ужинать в одиночестве и только потом обращает внимание на ее подопечных, была уже тут как тут.