Здесь живет осень
Я посмотрела на стремительно удаляющийся дождь. Вот бы и мне быть грозовой тучей. Грозной и прекрасной. Тогда бы никто не смел мной командовать.
Вспоминая взгляд матери, я снова и снова чувствовала, как накатывает злость. Ну почему она не замечает моих стараний? Никто не замечает. Я ведь прилежно училась и каждый день наряжалась в неудобные платья, чтобы матушка была довольна. Ну что такого, что мне нравится быть живой и любопытной, как маленький зверек?
Уже сидя в седле, я обреченно уронила голову на руки, обхватывая шею своей кобылы.
- Вот скажи мне, Корица, за что они так со мной? - Лошадь фыркнула, словно бы вопрос был риторическим и я самостоятельно должна была знать на него ответ. Ответ мне был неизвестен. Деревенским девчушкам и парням не возбранялось иметь свои собственные интересы и увлечения. Выполнив работу, они могли заниматься чем пожелают. Неужели я хуже простых крестьян, раз мне ничего нельзя?
Я подняла голову. Тряхнула поводья, пуская Корицу в пьянящий галоп. Ветер сдул все мои невеселые мысли. Хлопая тканью блузы, развевая и без того непослушные локоны, грозя превратить остатки аккуратной прически в горящее воронье гнездо.
Мне было любопытно увидеть человека, о котором отец говорил с таким уважением. Майор. Князь. Герой войны. Двадцатипятилетний старик. Я представляла его примерно таким: огромный, суровый, обязательно со шрамом через все лицо и с тяжелым мечом у пояса. И совершенно точно была уверена, что он меня не испугает. В конце концов, я была дочерью графа, а значит, боялась только маменьки.
Лошадь несла меня вперед по дороге в охотничьи угодья. Покинув территорию поместья, я вновь радовалась жизни, совершенно забыв обо всех злоключениях.
Листья блестели, с ветвей падали тяжелые капли, воздух пах мокрой землей и травой. Солнце пробивалось сквозь облака, и все вокруг казалось каким-то новым, будто дождь смыл не только пыль, но и старое лето, оставив после себя чистый мир.
Я знала эту тропу наизусть.
Сюда взрослые почти не заглядывали. Слишком далеко от усадьбы, слишком много корней, оврагов и поваленных деревьев. Для меня же это место было почти вторым домом.
Нашим местом. Моим и Кристара. Он называл его «убежищем». Я - «королевством».
Кристар говорил, что в моем королевстве слишком много кровососущих гадов. Я отвечала, что настоящий рыцарь не боится трудностей. Он утверждал, что настоящий рыцарь не обязан страдать от глупой королевы. Но все равно приходил. Сегодня он уже ждал меня.
Ведя лошадь за поводья по узкой тропе, я заметила круп его черной Мухи. Кристар сидел на поваленном стволе возле нашей старой поляны. Увидев меня, он вскочил, захлопнув книгу, которую читал, дожидаясь меня.
Коротко поклонился.
- Наконец-то, - сказал он, выпрямившись. Его серые глаза улыбались.
- Ты давно здесь? - спросила я его.
- Выехал сразу, как закончился дождь.
Я плюхнулась рядом с местом, где сидел Кристар, и он сел обратно.
Я посмотрела на него.
Кристар поднял глаза к небу, прикрывая их рукой. У него была удивительно добрая улыбка. Немного глуповатая, если он пытался скрыть раздражение, и совершенно открытая, когда он радовался. Мы с детства дружили. Будучи соседями, мы стали близки. Его отец часто вел дела с моим, а мы благодаря этому нередко бывали друг у друга в гостях.
Капля воды сорвалась с потревоженной ветром ветви и упала прямо на нос молодого господина. Он вздрогнул и сморщился. Я рассмеялась. Он тоже улыбнулся.
Я провела рукой по волосам. Благопристойным девицам ни в коем случае нельзя оставаться с мужчиной наедине, если он не является ее мужем. Да и какой из Кристара мужчина? Задавая себе этот вопрос, я все чаще отвечала, что красивый. Сама не заметила, как начала относиться к нему иначе, чем просто к другу и напарнику по играм и приключениям. Щеки мои слегка покраснели, когда я подумала о том, что сижу к нему непозволительно близко.
Кристар тяжело вздохнул. Тряхнул головой. Теребя в пальцах страницы томика имперского права, он сказал:
- Твои родители ничего не говорили о том, что прибудет князь?
Я задумалась. Откуда ему это известно? Князь прибывает к нам и остановится он у нас. Получается, и его отец тоже завтра будет у нас с визитом.
- Не помню такого, - соврала я. Мне хотелось узнать все подробности из его уст, раз уж он что-то знает.
Он покачал головой. Ему было хорошо известно, что меня часто отчитывали за мои проделки и ничего важного мне не доверяли.
Кристар посмотрел на меня. В лесу было непривычно тихо. После дождя птицы словно только начинали приходить в себя, и их трели звучали редко и тихо. Где-то далеко стучал дятел, с листьев падали капли, а ветер шевелил верхушки деревьев.
Я любила наше место именно таким. Здесь никто не говорил, как нужно сидеть. Никто не поправлял мою спину. Не заставлял говорить тише. Не сравнивал меня с Нирталией. Здесь я могла быть собой. С ним.
- А завтра приедет князь? - спросила я. - Откуда?
- Мне сегодня утром рассказали. Отец говорил, что с юга, из Крамка, - он усмехнулся. - Князь, говорят, хороший военный. Отец намекал, что мне стоит у него поучиться и заручиться его поддержкой.
- Зачем? - удивилась я.
- Он планирует отослать меня в Имперскую академию магического управления в этом году. На военную специальность.
- Вот поэтому твоя мать меня пугает, - с грустью ответила я.
- Тебя? Моя матушка? А она-то здесь при чем? - в полном недоумении спросил Кристар.
- Да. Потому что это точно она твоего отца подговорила. Специально. Потому что считает, что я плохо на тебя влияю.
От нервов я отломала тонкий засохший прутик и начала ковырять им землю.
Кристар посмотрел на меня.
- А разве она в этом не права? - с абсолютно серьезным выражением лица задал он мне вопрос.
- Да ты… - у меня перехватило дыхание. - Да как ты смеешь! -
Я стукнула его кулаком в плечо, изумляясь такой наглости.
Кристар залился смехом. Я бросилась на него с кулаками, повалив на землю. Когда мы были детьми, мы не раз дрались. Иногда дело доходило даже до синяков. Матушка Кристара каждый раз ругалась с моей из-за того, что он был мною бит. Вот и сейчас я не удержалась от того, чтобы навалять ему тумаков.
Плохо влияю, значит.
Я никак не ожидала, что он окажет мне такое сопротивление. Обхватив меня одной рукой за талию, другой поймав мои руки, он оттолкнулся от земли, легко перекатился и оказался сверху, вминая меня в холодную мокрую траву.
От неожиданности я взвизгнула и забилась, как испуганная птица, словно придавленная лапой огромного кота, хищно смотревшего на свою добычу, самостоятельно сунувшуюся ему в лапы. Кристар только сильнее сжал меня и, склонившись к моему уху, сообщил:
- Попалась, невеличка.
Глава 3.
В голове медленно рассеивался сонный дурман. Я попыталась потянуться, и тело отдалось болью. Задеревеневшие мышцы не желали менять положения. Спустя несколько секунд пришло осознание, насколько сильно я продрогла. Стопы в туфлях, казалось, отсутствовали, а вместо них были деревянные колодки, такие, на каких мастера изготавливают обувь.
Кряхтя и постанывая, как древняя старушка, я все же поднялась на ноги. Каждый мой маленький шажок ноги пронзало тысячами иголочек. Пальцы на руках подрагивали. Нервно вцепившись в подол, все еще мокрый и облепляющий ноги, я, цепляясь одной рукой за стены, поплелась к окну.
Сквозь грязное стекло пробивался свет, и виднелось яркое небо. Солнце светило высоко, значит, время уже за полдень или около того. Живот предательски заныл. Ныло, если быть честной, абсолютно все. Казалось, каждую мою косточку перекрутили, подпилили наждачкой да так и засунули на место.
Осмотрев себя, я хныкнула. Платье превратилось в половую тряпку, тяжелую и скомканную, собирающую на себя пыль и грязь с пола, а за собой оставляющую еще более грязные разводы. Вода, поднимаясь по волокнам ткани, добралась уже до пояса и высыхать не спешила, с каждой секундой отнимая у меня остатки тепла.
За окном пели птицы и начинали желтеть листья липы. Недалеко от покосившегося крыльца виднелись заросли малины, аппетитно играя яркими ягодками на ветру. Голод подстегивал выйти. Разум приказывал остаться.
Помогите…
Кто-нибудь, пожалуйста, помогите.
Одна за одной из моих глаз покатились крупные слезы, оставляя дорожки на лице. Меня затрясло. Словно марионетка, у которой отрезали нити, я рухнула на пол и зарыдала в голос.
Маменька. Папенька. Бабуля. Кристар.
Почему вы оставили меня? Почему вы отдали меня? Вы говорили, что любите. Почему вы не приходите за мной?
В моих рыданиях смешалось все. Я злилась на маму, что она согласилась на брак. Я злилась на бабушку, что не смогла ей помешать. Злилась на сестру, что смотрела на меня как на предательницу. Злилась на Кристара он ведь обещал, обещал, что мы будем вместе.
Но больше всех я злилась на отца.
Как он мог умереть? Он не должен был умирать. Ну зачем, зачем он поехал тогда? Я же просила, я же…
- Каааррр! - Захлопала страшная черная птица крыльями по стеклу.
Меня словно отбросило в угол комнаты. Рыдания мгновенно стихли вместе со стуком сердца. Огромными испуганными глазами я смотрела на большого ворона. Схватившись лапами за ставни, повернув голову, он прижался к стеклу со стороны двора и вперился в меня глазом, как стражник на допросе преступника.
- Кар, - повторил ворон уже спокойнее. Будто бы подтверждая, что меня поймали и мне не сбежать.
Секунды шли. Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Ворон смотрел на меня. Я на ворона. Тик-так. Тик-так. Страшная птица не выдержала первой и моргнула. Тик. Хлопнула крыльями на прощание и вспорхнула куда-то. Так.
Тик-так. Тик-так.
- Фуух, это всего лишь глупая птица, - выдохнула я, продолжая дрожать в углу комнаты. Тик-так. Тик-так. Мысли упорхнули вслед за птицей. В голове осталась одна гудящая пустота. Тик-так.
- Да что ж это тикает? - спросила я вслух, неожиданно даже для самой себя. Слава богам, мне никто не ответил. Поднявшись, я крадучись пошла на звук. Заглянув в залу и снова оглядев разруху, я нашла источник звука.
Старые настенные часы шли. И как я только не замечала их резкий металлический ход до этого? Устала, наверное, - отмахнулась я. После всего, что со мной приключилось, какие уж там часы.
Живот громогласно заурчал, заглушив тикание часов. Голод подгонял к активным действиям, да и холод давал о себе знать. Я знала, что сидеть нельзя. Замерзнешь. Ноги ныли от каждого шага. Первым делом было принято решение исследовать стряпную на предмет еды.
Стряпная сейчас больше напоминала давно забытую могилу, чем самое оживленное место в доме. Судя по остаткам убранства, здесь явно много готовили и место это любили.
Я открыла первый шкаф.
Пусто.
Во втором обнаружила несколько глиняных горшков. Заглянула в один — внутри была какая-то черная труха. В другом обнаружился засохший комок чего-то, что когда-то, возможно, было крупой.
- М-м-м... аппетитно, - брезгливо поморщилась я, еле сдерживаясь, чтобы не обтереть об себя руки. Я закрыла дверцу, а неприятное чувство осталось.
Третий шкаф оказался заперт. Я дернула его сильнее, но дерево только жалобно скрипнуло.
- Ну конечно, - разочарованно вздохнула я. - Зачем вообще что-то здесь запирать? Странные люди.
Я отошла и огляделась. На крюке возле печи висел железный котелок. Я сняла его и заглянула внутрь. Внутри немного пыли и звенящая пустота. Я поставила котелок обратно на крюк и задумалась.
Если в доме ничего не осталось, значит, придется искать во дворе. Хотя бы какие-нибудь ягоды. Или яблоки. Или...
Я замерла. Вспомнила, что видела, когда входила в дом: за окнами что-то свисало с деревянных перекладин. Тогда мне было не до этого.
Я осторожно подошла к двери, ведущей во двор, и выглянула наружу.
Выходить наружу я не собиралась.
Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы весь город проснулся. Где-то совсем рядом хлопнула ставня, на улице послышались голоса, потом застучали копыта. Кто-то громко поздоровался с соседом. Обычная жизнь. Только мне в ней места не было.
Если преследователь действительно потерял мой след, то выходить на улицу было бы глупостью. Он наверняка уже ищет меня. А если еще не нашел, то я сама могу привести его прямо сюда.
Значит, придется искать дальше.
Я решила попытать счастья в зале. Тихонечко осматривая разграбленную комнату, я, конечно же, ничего не нашла. Тогда прокралась в сени, села недалеко от входа и стала вслушиваться в шум города.
За стеной люди ходили по улице. Раздался женский смех, потом скрип телеги. Совсем рядом хлопнула дверь соседнего дома.
Я отступила от своей двери еще на шаг.
Нет. Пусть лучше весь день буду голодной.
За дверью кипела жизнь.
Я уже успела понять, что дом стоял на какой-то очень людной улице. Для меня, привыкшей к тишине наших северных поселений, происходящее снаружи казалось почти невероятным.
Снова я услышала телегу.
Колеса громко загрохотали по камню, потом раздался окрик кучера:
- Дорогу!
Лошадь фыркнула. Где-то совсем рядом зазвенела металлическая цепь, а следом раздался смех.
Я осторожно придвинулась к двери.
Разговоры сливались в один гул. Мужчины что-то предлагали, женщины торговались, дети носились между лавками. То и дело кто-нибудь выкрикивал цену или зазывал покупателей.
Дом, похоже, стоял прямо среди торговых рядов.
Или даже был одним из них.
Я прижалась ухом к двери.
- Свежая рыба! Утром из гавани!
- Персики! Сладкие, как мед!
Живот на слове «персики» активно напомнил о себе.
Я невольно улыбнулась. Персики. Я знала о них не только по картинкам и рассказам. На севере такое разве только в самых богатых домах могли увидеть, да и то привезенное издалека. Мне повезло их попробовать не так давно, но они мне уже полюбились.
- Виноград! Последний сбор!
Я сглотнула. Вот оно. Виноград я уже видела во дворе. Значит, здесь его действительно выращивают.
За дверью снова прогрохотала телега. На этот раз медленнее. Видимо, кто-то остановился прямо возле дома.
- Сколько? - немолодой женский голос явно недовольный.
- Двадцать медяков за корзину, - ответил юноша.
- Двадцать?! Да ты с ума сошел!
- Не нравится - не бери. Батька сказал двадцать, значит, двадцать.
- У соседа пятнадцать! - женщина аж звенела от возмущения.
- А у соседа вчерашний, - в голосе явно раздались смешинки.
Раздался дружный смех. Я тоже едва не рассмеялась, вовремя прижав руку ко рту.
Здесь все торговались.
На севере я редко слышала подобные разговоры. Там торговые ряды были меньше, люди знали друг друга годами, а за свежей рыбой или мясом часто ехали на рынок раз в несколько дней. Здесь же, судя по шуму, торговля не прекращалась ни на минуту.
Мне же, естественно, на рынке делать было нечего. У нас такой работой занимались крестьяне, и о том, как торгуются, я подслушивала у кухарки.
Я осторожно посмотрела на маленькую щель между дверью и косяком. Жуть как интересно взглянуть. Только одним глазком.
Я прижалась к щели. Свет ударил в глаза, и я тут же отпрянула.
Нет. Мне нельзя, чтобы кто-нибудь меня увидел. Вдруг кто заметит.
Снаружи подошла женщина.
По звуку шагов я поняла, что она была совсем близко.
- Кума, а ты слыхала? Княжеский обоз сегодня должен прибыть.
- Да неужто опять?
- Говорят, разграбили Руднор.
- Да кому какое дело, что грабят? Лишь бы монеты тратили у нас.
Женщины рассмеялись, и их шаги начали удаляться.
Я замерла.
Княжеский обоз. Руднор. Моих знаний географии хватило, чтобы вспомнить, что это один из городов горных княжеств, соседствующих с Крамком.
Не сидится ему на месте.
Я заставила себя не думать об этом. Сейчас мне нужно было всего лишь не попасться. Хорошо, что князь человек занятой. Может, и обо мне в пылу забот не вспомнит?
Где-то дальше по улице зазвонил небольшой колокольчик.
- А ну расступись!
Послышался топот копыт.
На этот раз люди зашептались. Слова было сложно разобрать, но одно я расслышала очень точно, и сердце мое сжалось.
Стража.
У меня мгновенно пересохло во рту. Я вжалась в стену.
Стража? Это за мной? Нашел! Вдруг там он?
Я перестала дышать и вслушалась. Звук копыт приближался. Лошади остановились.
- Здесь дом купца Барлуева? - раздался громкий голос. На контрасте с шепотом он звучал для меня оглушающе.
Я закрыла рот ладонью. Сердце застучало так сильно, что мне казалось, его услышат даже на улице.
Но следом раздался другой голос:
- Нет, этот пустует давно. Хозяев уже лет двадцать как нет. Барлуевская лавка там.
Копыта застучали по камню и постепенно удалились.
Я медленно выдохнула.
За дверью продолжали шептаться. Я еще некоторое время сидела неподвижно, но уже совершенно не пыталась вслушиваться в голоса. Потом осторожно убрала руку от лица.
Дом пустует двадцать лет.
Я сейчас была единственным человеком, который нарушил его покой.
Зябко. Меня продолжало потряхивать. Надо что-то сделать. Окоченею ведь так. Мне вспомнились сундук и шкаф в комнате хозяйской дочки. На корточках, чтобы не издать лишнего шума, я зашуршала от двери, все еще собирая грязь на подол платья.
Я подошла к шкафу и осторожно потянула за дверцу. Та протяжно и витиевато скрипнула. Словно ругаясь на нерадивую девицу, нарушившую ее покой.
Я замерла.
Потом оглянулась по сторонам, будто по одному мановению руки на звук появится вооруженный отряд по мою душу.
Тишина.
Я распахнула шкаф шире. Внутри висели платья. Я даже невольно улыбнулась.
Неужели мне наконец повезло?
Правда, радость быстро поутихла. Почти все вещи покрывал толстый слой пыли. На некоторых тканях виднелись следы моли, а одно платье при ближайшем рассмотрении оказалось таким ветхим, что я побоялась к нему прикоснуться.
- Ну и ну... – под нос себе пробормотала я рассматривая находки.
Я осторожно доставала одежду, раскладывая ее на кровати.
Одно повседневное платье еще выглядело вполне крепким. Темное, простое, с выцветшей вышивкой у ворота. Второе было наряднее, когда-то, должно быть, его надевали по праздникам. Ткань местами потускнела, но сохранилась неплохо.
Нашлось даже легкое летнее платье. Правда, лен пожелтел и стал таким хрупким, что я решила его не трогать.
Несколько цветастых верхних юбок также порадовали мой глаз и были отложены.
На нижней полке лежали сложенные сорочки. Две рассыпались почти сразу, стоило мне их поднять. Еще несколько были лучше.
Одной из лучших моих находок стала рубаха. Большая и добротная. Она хорошо сохранилась. Я развернула ее перед собой и представила, как выглядела в ней прежняя хозяйка. В моей голове это была чуть пухловатая южанка со смешным говором и яркой улыбкой, примерно моего возраста.
Почему-то от этой мысли стало не по себе.
Я быстро отложила рубаху в сторону.
Чулки сохранились чуть лучше. Не все. Из нескольких пар я выбрала две, которые хотя бы не расползались от одного прикосновения.
В глубине шкафа обнаружились платки. Один совсем простой, льняной, другой цветной, с вышивкой по краю.
Я приложила его к лицу. От него явственно веяло пылью и легкой затхлостью, но не сыростью. Это хорошо. Это отложим к рубахе.
На самом дне стояла обувь. Я достала пару маленьких туфелек.
Они когда-то были красивыми. Сейчас кожа задубела, подошвы почти отошли, а одна туфелька была настолько жесткой, что я даже не смогла согнуть ее руками.
- Ох, такое носить точно нельзя.
Рядом оказались ботинки. Вот они выглядели куда лучше. Кожа хоть и потемнела от времени, но не потрескалась. Их я поставила рядом с отложенными рубахой, платком и чулками.
Дошла очередь до сундука. Он был гораздо ниже шкафа, с потемневшей крышкой и железными уголками. Замок давно заржавел и, к счастью, не запирался. Я подняла крышку.
Облако пыли взвилось прямо мне в лицо. Там оказалось еще больше вещей. Сверху лежала большая шерстяная шаль. Я осторожно подняла ее, встряхнула и снова чихнула. Но сама шаль оказалась почти целой.
Под шалью нашлась пара перчаток. Шерстяных, простых, зато целых.
Рядом лежали головные уборы: небольшой чепец, несколько платков и какая-то девичья повязка с выцветшими лентами. Я долго рассматривала ее, пытаясь понять, как именно ее носили. Потом махнула рукой.
Разберусь с этим позже.
В маленькой деревянной коробочке обнаружились украшения.
Я открыла ее и на мгновение замерла.
Медные серьги. Серебряное колечко. Небольшая подвеска и несколько потемневших бусин.
Не богатство. Но для дочери купца, наверное, вполне прилично.
Дальше в сундуке под моими пальцами обнаружилось что-то большое и мягкое. Я вытащила это из сундука.
Шубейка. Небольшая, девичья, с мехом внутри.
Я взглянула на свою мокрую одежду.
Кажется, сегодня боги все-таки решили немного надо мной сжалиться.
Вновь оглядевшись по сторонам, я бросилась переодеваться. Безжалостно стаскивая с себя грязные вещи, я чувствовала себя неловко и очень неуютно, но терпеть холод было уже невмоготу.
Трясущимися пальцами я торопливо теребила завязки, а, справившись с ними, бросала все на пол.
Влажные волосы я с помощью ленты закрепила на голове, чтобы они не мочили сухие вещи.
Первым делом я натянула слегка пожелтевшую нижнюю сорочку. Немного грубая ткань скользнула по замерзшему телу. Дальше рубаха и теплые чулки. Верхняя юбка затянулась на талии плотным узлом.
В ботинках нога сразу уехала вперед.
- Велики...
Я еле подвигала заледеневшими пальцами и пришла к выводу, что ботинки значительно лучше моих мокрых туфель. Шаль я накинула на плечи.
Тепло. Настоящее тепло. Я даже закрыла глаза от удовольствия.
Как легко, однако, порадовать человека.
...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов