Возвращение Ликвидатора. Новая жизнь
«Хруст французской булки, какой-то!»
Анна Алексеевна подобный знак внимания приняла, как должное, по всей вероятности здесь это было в пределах нормы. Да и контрразведчик сделал это не киношно, а как-то естественно. Это чувствовалось.
С сестрами, к слову, он так выделываться не стал, лишь улыбнулся обоим. Мелкая с детской жеманностью послала ему воздушный поцелуй. На меня же мужчина глянул со значением. Правда, я не понял с каким. То ли «я буду следить за тобой», то ли «зря ты отказался остаться здесь, кругом ведь враги». Я ответил честным взглядом, мол, все решено и нечего тут давить, и на том мы расстались.
Госпиталь, как выяснилось, располагался на тихой улочке, с множеством деревьев вдоль проезжей части. Судя по тому, что все они были укрыты зеленой листвой, время года могло плясать от поздней весны до ранней осени. Скорее, ближе к последнему – температура воздуха находилась где-то на отметке 25 градусов тепла.
Все эти вещи совершенно легко и естественно возникли в голове, заставляя меня в очередной раз проклинать свою «потерю памяти». Очень, кстати, странную – тут помню, тут не помню. Вот, например, офицер – я же понял, что он контрразведчик, стоило ему только войти. А свое имя вспомнить не смог, даже когда мне его назвали. Вообще никаких ассоциаций.
У кованных ворот госпиталя нас уже ждало такси – желто-черная машина, как я понял с внезапной подсказки памяти – бюджетный седан. Еще один выверт памяти – вот черт же его знает, что это слово означало! Но я уже устал долбиться головой в невидимую стену – зафиксировал данную информацию, и не стал копать дальше. Седан и седан. Не пофиг ли на чем отсюда убираться?
Мама Дениса села на переднее сидение, а мне с сестрами достался широкий диван на заднем. Девушки стиснули с двух сторон – старшая тут же уткнулась носом в окно, демонстрируя, что разговаривать со всякими неудачниками не собирается, а младшая принялась донимать вопросами.
Но я решил использовать ее разговорчивость себе на пользу.
– Лида, а что такое государственный комитет охраны престола? – спросил я у нее негромко. Впрочем, Алина тоже навострила уши, я заметил, как дернулась ее шея.
– Ты что, и этого не помнишь? – в полный голос, сводя на нет все мои потуги в конспирацию, воскликнула младшая сестра. – Ну, вообще!
– Потерпите до дома, дети! – строго молвила с переднего сидения Анна Алексеевна. И посмотрела в сторону водителя. Мол, не стоит при посторонних о таком говорить.
И вроде правильное замечание, но меня кольнуло. Я не сразу понял, что основным триггером выступило слово «дети». Обращение взрослого человека к тем, кто еще не наделен самостоятельностью со всеми вытекающими обстоятельствами.
Это было одновременно неприятно – я точно и, как ни странно, мило. А главное, что Лида послушно замолчала. Строга, видать, мать, строга! Правда, хватило ее не надолго. Непоседливый характер дал о себе знать уже меньше, чем через минуту. Девочка плотно придвинулась ко мне и зашептала на ухо.
– Это контрразведка. Занимается борьбой со шпионами, раскольниками, и Козырями.
Я уже слышал это слово, но оно, как ни странно, никак во мне не отозвалось. Я сделал вывод, что не слышал его прежде.
– А последние – кто?
– Да как так-то, вообще?! Как это-то можно забыть? – даже едва шепча мне на ухо, девочка умудрилось вложить в свой вопрос столько экспрессии, будто кричала. – Это новусы-изгои. Террористы и бунтовщики. Ну, и политические повстанцы. Хотя, там всякой швали хватает. Есть и откровенные уголовники, даже маньяки. Они против царя и дворянства выступают. Хотя страдают, в основном, маленькие люди.
«Как обычно!» – подумал я, и сразу же этой мысли удивился. А «как обычно» – это как?
А еще меня царапнуло узнаванием слово «новусы». Я понятия не имел, что оно обозначает, но твердо знал – слышал его и раньше. Более того, эти самые новусы очень мне не нравились, потому что откуда-то из глубины подсознания поднялась волна ненависти. Очень интересно!
– Там, конечно, и простецы есть, но настоящие Козыри – одаренные. По силе очень разные, есть такие, с которыми не всякий аристократ справиться. А так – уроды, конечно! Из-за них комендантский час ввели. В центре еще ничего, там меры безопасности драконовские, Алинка, вон, даже умудряется по ночникам гонять, но чем дальше от центра, тем опаснее по ночам.
Уровень погружения в политику у девочки был крайне неглубокий, но мне для первого понимания хватило. Империя и повстанцы – действительно, как обычно.
И как всегда двое их. Не больше, но и не меньше.
Женский голос в голове произнес это с отчетливым оттенком иронии. Судя по всему, его обладательница кого-то сейчас процитировала. Похоже, она имела полный доступ ко всем моим органам чувств и мыслям. Ну, или по крайней мере, к поверхностным, которые я даже проговариваю, когда обдумываю. Я ухватился за ее слова и мысленно сформировал вопрос.
«Что это значит?»
Дома поговорим!
Чертовка! Троллит, а потом динамит! Кто она?
Твой самый лучший друг.
Ну, ладно. Примем пока, как версию. Так-то, скорее всего, не врет, появляется каждый раз, чтобы предостеречь меня или из под удара вывести. Да и пообщаться – тут она права – можно только дома. Поговорить под присмотром сестер и матери, вряд ли удастся. К тому же, Лида что-то мне увлеченно шептала в ухо, отвлекая.
– Вот здесь они и дрались – Форсайт и Ардор. Дом видишь? Ну, у которого пару верхних этажей срезало? Вот это – Форсайт. Он очешуително сильный стихийник, таких по всей империи пятеро. За границей тоже по пальцам можно пересчитать. А на другой стороне улицы разрушенный храм? Это туда Ардор Форсайта швырнул. Он, кстати, в маске всегда. Ну, типа, прячет лицо, чтобы его не узнали. Есть подозрение, что это Духанов-старший, но это неточно.
Так мне стали понятны причины очаговых разрушений Москвы, которые я наблюдал еще ночью. В смысле, объяснены причины, а понятнее не стало. Кто такие Форсайт и Ардор? Люди? Группировки? Нет, скорее все же люди – не скажешь же, что одна группа людей швырнула другую в храм через дорогу. Да и маска. Нет, это точно люди, вот только… Как это возможно, вообще? Любого бы размазало об эти толстые кирпичные стены, даже если у кого-то и хватило сил его в них запулить. Получается, это один человек собой целое здание снес?
«Вполне возможно. – сам себе ответил я. – Вспомни того полицейского, который выбрался из взорванной машины ничуть не пострадавшим, только дыма наглотался. Тут, похоже, тоже самое».
Дальше повествование младшенькой свернуло на пересказ сплетен об этом самом Ардоре – в интернете, оказывается, имелись форумы фанатов, собиравших на эту тему сведения и строивших версии о личности знаменитого, но скрывающего свое лицо новуса.
Из чего я окончательно убедился, что речь все же шла о людях. То есть, новусы – это люди. Но не обычные, а какие-то… по описанию, на полубогов похожие. И я их ненавидел. Почему-то. Что ж, врагов я умею выбирать, нечего сказать. Нет бы там вахтера какого-нибудь ненавидеть! Зачем! Есть же суперлюди, давай их!
Под мерный шепот девочки, я смотрел в окно и удивлялся Москве. Ночью город был таким безлюдным, словно бы оставленным людьми, сейчас же выглядел совершенно обычно. Только вот эти странные разрушения и бросались в глаза. А так – ничего вызывающего удивления. Ездили по дорогам машины, застревая в пробках, мы, кстати, тоже в одной минут десять простояли. Спешили по своим делам люди. На домах пестрели вывески, приглашающие людей за покупками или на чашку кофе.
Неожиданно, перед моими глазами словно бы возникла другая картинка. Я будто увидел, как поверх этой Москвы накладывается другая, из моей памяти. И понял, что знал эту улицу. И здание вот это, покрытое зеркальным стеклом, тоже знал. Даже ходил мимо него довольно часто, и проезжал на машине.
Дежавю? Воспоминания Дениса или мои, настоящие? Кто бы еще подсказал! Но в любом случае, я счел это добрым знаком. И в таком благодушном настроении доехал до дома.
Признаться, после всех этих новусов, аристократов, дворян и императоров, жилище рода Пичуга представлялось мне этаким особняком, причем, обязательно стоящим посреди старого парка. В действительности, машина высадила нас возле одного из трех подъездов многоквартирного дома явно старой постройки. Чувствовалось в нем, что это не новодел, и стенам здания минимум сотня лет. Пять этажей, основательность во всем, начиная от высоких потолков и больших окон, заканчивая благородной лепниной.
Но – многоквартирник. Это неожиданно.
За дверью подъезда оказалась просторная площадка, от которой можно было попасть к лифтам или пройти к лестнице. А еще там сидел в небольшой стеклянной будке бородатый дядька лет шестидесяти. Память, явно издеваясь, выдала слово «консьерж», но не стало пояснять, что оно значит.
Бородач поздоровался с нами со всеми, мать Дениса и девочки ответили ему приветливыми кивками, я же выдавил сдавленное «зрасте».
Квартира была на пятом, последнем этаже. Лифт, отделанный внутри деревом и медью, поскрипывая донес нас туда. На лестничной площадке имелось только две двери – налево и направо. Анна Алексеевна отперла дверь с номером 10, правую. Что ж, добро пожаловать домой… хм… Денис.
Уже внутри я пересмотрел свое отношение к жилищу «своей семьи». Пять больших комнат – четыре спальни и одна здоровенная гостиная. Кухня, на которой можно на самокате кататься – не знаю, кому бы это понадобилось, но, кажется, я прежний так выражался раньше. Просторные коридоры, а не зажатые проходы, которые я помнил. В общем, довольно неплохо.
Но более детальный осмотр выявил признаки некогда существующего в доме достатка, который к настоящему времени уходил. Об этом свидетельствовали немного оббитые ножки у стульев на кухне, не выгоревшие места на обоях в гостиной, где раньше явно висели картины, отсутствующая мебель из дорогих даже на вид гарнитуров.
Уж не знаю, с чего это я, лишенный памяти, вдруг заделался таким наблюдательным, но вот так. Или это настолько бросалось в глаза – что семья переживала не лучшие времена. И чтобы поддерживать прежний уровень жизни, была вынуждена продавать вещи.
В общем, зарубку я себе сделал, но пока отложил это в дальний угол. Были более насущные проблемы. Для начала попытаться разобраться с голосом у себя в голове. А то скоро сам себя уже психом считать начну. А уж потом с остальным.
– Денис, ты голодный? – спросила Анна Алексеевна.
– Нет, мама, спасибо. – на автомате ответил я. – А где моя комната? Я хотел бы побыть немного один. Может быть, в знакомом месте мне удасться что-то вспомнить…
У женщины моментально слезами затянуло глаза – матерям всегда тяжело слышать о болезни ребенка, даже, если они такие здоровые лоси, как Денис. Но, сдержавшись, она молча взяла меня под руку и проводила до одной из дверей.
– Здесь, сынок. – тихо произнесла она. – Если что-то понадобится…
– Мама, не беспокойся. Врач сказал, что это скоро пройдет. – на самом деле доктор ничего такого не говорил, он вообще меня нонсенсом обозвал, но мне захотелось как-то утешить эту красивую женщину.
– Конечно. Пойду что-нибудь приготовлю. – отрывисто кивнула она, и высоко задрав подбородок, пошла на кухню.
Девочки тоже проявили чудеса тактичности, даже мелкая не стала лезть под руку. Так что вскоре, закрыв за собой дверь, я остался один. И не тратя времени на осмотр жилища того, в чьем теле я находился, потребовал:
«Ну, мы теперь одни! Рассказывай!»
Больше всего я опасался, что она не ответит. Странно, да? Сперва боялся того, что схожу с ума, а теперь вдруг испугался. Но на самом деле все просто. Если это не шиза, не голоса в моей голове, порожденные травмой, значит – источник информации. А она мне сейчас ох как была нужна. На одной амнезии я далеко не уеду.
«А можно как-то повежливее?» – отозвалась она, и я облегченно выдохнул.
«А можно не ходить вокруг да около? Я, блин, не помню ни кто я, ни откуда тут появился – вообще ничего! А ты троллишь меня, но ничего не говоришь! Кто ты такая?»
«Кто я или кто ты? Милый, ты уж определись!»
«Так!» – мысленно рявкнул я.
«Все-все-все! Нервные все какие? Я просто пыталась тебя немного взбодрить! Ну, знаешь, анекдоты, юмор в трудных ситуациях. Человеческая культура довольно высоко оценивает подобные эмоциональные посылы».
«Кто ты такая!»
Я уже в голос был готов заорать на призрака в своей голове, до того она меня допекла. То молчит, словно каждое слово ей дается невероятно тяжело, то вот так, как сейчас – петросянит. Кстати, что это значит? Второй раз уже в голове всплывает…
«Комик такой был…»
«Я не об этом тебя спрашивал!»
«А мне показалось об этом… Ой, ладно! Грустно с тобой все, Лях, раньше ты был куда более интересным собеседником».
Лях. Внутри сразу же что-то дрогнуло, какое-то узнавание, которого не было, когда меня впервые обозвали Денисом. Это… я? Мое имя? Какое странное. Не русское, точно. Я же говорю на русском, нахожусь в Москве, значит это точно Россия. Хм, а до этого я как-то об этом и не задумывался. Но знал? Или только что понял? Боже, как же тяжко быть мной таким!
Так, ладно. Успокоится. Просто принимаем, без оценки. Я русский, нахожусь в России. Москва – столица нашей родины. А зовут меня Лях. Хорошо.
«А ты кто?»
«Кукла. – тут же отозвался голосок. – Вообще-то, я предпочитаю человеческое имя Аня, но мы с тобой уже давно пришли к тому, что переучить такого упрямого и черствого типа не удасться. Так что – Кукла. И, кстати, заметь, Лях, я не пользуюсь твоим бедственным положением, чтобы продавить свои интересы. А могла бы. Но у нас с тобой партнерские отношения, и я это ценю».
От этой длинной речи я буквально оглох. Голос в моей голове – эта Кукла-Аня – она, получается, личность? Полноценная девушка со своим характером и загонами. Это, блин, как?! Как она залезла ко мне в башку?!
«Слушай, милый, тут надо с начала рассказывать. Прямо вот с самого-самого. Иначе ты не поймешь ничего. Тебя, судя по всему, перенос почти обнулил, а все остатки сил мы вкинули в воскрешение этого парня, которого, как ты очень правильно сделал вывод, убили. Я бы, строго говоря, предпочла более вменяемого реципиента, и выбор, надо заметить имелся! Но ты же рогом уперся – я не буду никого убивать! И что? Что мы имеем по итогу?»
«Мы женаты?»
«Что, прости?»
«Я спросил тебя, Кукла, мы женаты? Если, да, то как давно? Просто, судя по тому, как ты профессионально выносишь мозг, лет тридцать уже!»
«Ой, девочки, смотрите! – я буквально представил, как образ миниатюрной блондинки в моей голове прикладывает ладошки к щекам. – Лях вернулся и пытается в юмор! У тебя всегда это хреново получалось, милый!»
Даже головой затряс. Собеседницу это изрядно насмешило.
«Сядь уже, горе мое! И слушай внимательно тетю Куклу, она расскажет тебе страшную, но поучительную историю жизни одного балбеса, который решил спасти мир».
Эпизод 5. Прошлое
Некоторое время назад – тут Кукла не смогла точно сказать, как и я, она еще не смогла получить привязку к текущему времени – меня звали Иваном Польских. Лях – это прозвище полученное еще в детстве, во взрослой жизни ставшее таким же привычным, как имя.
Мне было чуть больше двадцати лет, когда я столкнулся с пришельцами. Тогда, правда, я этого не знал, просто мне в голову влетела функция Чистильщика. Иномирная тварь, пришелец с другой планеты, представитель чуждой цивилизацией, цель которой была такой же, как у раковой опухоли – расти. Как и все остальные представители Иерархии – так свою культуру называли Функции – мой Чистильщик являлся частично энергетическим, частично цифровым симбиотом. Который проникает в сознание носителя, полностью уничтожает его, и захватывает его тело.
А потом еще переделывает под себя. Встраивает новые цепочки ДНК, убирает лишние, другими словами – превращает человека во что-то новое, к людскому роду имеющее отношение только формально. Так Иерархия готовит новую планету к захвату. Сперва бомбардирует отдельными функциями, которые проникают в наше общество и готовят плацдарм для вторжения, а потом посылает массированный десант.
Так произошло и со мной. Чистильщик влетел в мою не слишком умную головенку и увлеченно принялся за дело. Но по какой-то неясной причине, довести его до конца не смог. Вместо того, чтобы сделать меня агентом другой цивилизации, он превратил меня в кровожадное чудовище, ведомое только жаждой убийства. Кукла сказала, что такое периодически случается, и для устранения подобных особей у функций и существует тип Чистильщиков.
Вообще, по ее словам, общество Иерархии очень структурировано. Каждый выполняет свою, кхм, функцию. Низовые элементы – Воины. Физически сильные существа, что-то вроде нашего супермена, разве что летать не умеют и лазерами из глаз не стреляют. Затем идут Наставники, юниты послабее, но зато умеющие лечить других. Аналитики – умники, которые способны усиливать Структуру, это, грубо говоря, боевой отряд функций. Дипломаты, псионики, умеющие воздействовать на сознание противника, меняя его образ действий в свою пользу. И, наконец, Лидер – вершина и объединяющая сила Структуры. Сильная функция с развитыми физическими и псионическими возможностями.
Строго говоря, личность у инопланетян – именно Структура, а не отдельная функция. Но в одного человека больше одного отдельного юнита не влезает. В итоге, Структура выглядит, как группа людей, связанных одним разумом и волей. Очень опасный противник.
«Представь себе боевое отделение в армии, где все десять человек действуют согласованно, не нуждаясь в приказах и пояснениях. – пыталась объяснить Кукла. – Ни одного лишнего движения, каждая функция дополняет другую. Воины сражаются, Наставники лечат, Аналитики обеспечивают связь между отдельными модулями, Дипломат и Лидер поддерживают псионическими атаками».
Чистильщик действует вне Структуры. Он – одинокий охотник, цель которого уничтожать отбраковку. Тех функций, которые при вселении не смогли подавить человеческое сознание и захватить тело полностью. Чистильщик обладает понемногу всеми возможностями других пришельцев, что делает его пусть и слабее каждого отдельного, но при этом – более универсальным.
Всего этого, конечно, я не знал. Ну, тогда, когда получил такой «подарок» из космоса. Две недели я резвился, вынося преступников – работал алгоритм Ликвидатора, который боролся за чистоту социума. Но живя при этом, как бомж, частично утратив человеческие знания и не испытывая потребности мимикрировать под общество. А потом меня убили.
«Кукла, а вот тут не понял! – прервал я рассказ девушки из головы. – В смысле, убили?»
«Другой Чистильщик. Ты же стал отбраковкой, мог помешать плану. Законная цель. И он за тобой пришел. Подкараулил у двери в квартиру, и выстрелил в затылок».
«Э-э-м… А кто я тогда такой? Если меня убили…»
«Ты слушаешь чем, Лях? – хохотнула она. – Пуля не нанесла фатальных повреждений мозгу. Так бывает, когда он с горошину, как у тебя. Если серьезно – шанс, конечно, один на миллион, но пуля реально застряла между полушариями. Ты выжил, смог обрести свое „я“, но приобрел так же и способности Чистильщика. Не все – часть блокировалась чужеродным объектом в мозгу. И так стал первым Чистильщиком-новусом».
Новусы. Это слово сегодня я уже не в первый раз слышал. Полубоги, маги, сверхсущества, способные выжить во взорванной машине и не расплескать мозги при столкновении с толстыми кирпичными стенами. Те, которых я почему-то ненавидел. Являясь, при этом, одним из них. Как интересно!
«Новусами становятся люди, когда функция проигрывает в борьбе за тело. – продолжала Кукла. – Точнее, в том случае, когда функция проигрывает, а объем изменений не превращает человека в тварь с хоботом и шестью хитиновыми конечностями. Впоследствии, полученные мутации, запущенные типом функции, становятся закрепленными и могут передаваться по наследству. Так, в общем-то, и появились кланы новусов, которые сегодня, насколько я понимаю, являются местным дворянством. И, кстати, поздравляю тебя, Лях, ты один из них!»
«Это я уже понял. – отмахнулся я. – Дальше что? Я стал новусом Чистильщиком. И?»
«Ой, там дальше еще много что произошло, милый! Я как-нибудь потом расскажу, ладно, там если подробно все излагать, тома на три выйдет, а у нас нет столько времени. Но если вкратце – ты жил, тупил, боролся, встретил меня, а потом со всеми поругался и отправился спасать мир. Функции к этому времени уже совершили неудачный десант на Землю, и решили запросить помощи у метрополии. Но тут вмешался героический ты. Помер второй раз, но зацепился сознанием за сигнальный луч функций, и полетел к ним в гости. Еще и меня прихватил. С тех пор мы вместе».
Что-то я часто умирал в ее рассказах. Первый раз, когда получил инопланетную сущность в голову, второй – когда другой Чистильщик прострелил мне затылок. Потом еще при срыве коварного плана по захвату Земли. Сейчас у меня какая по счету жизнь. Четвертая? И она с такой легкостью об этом говорит…
«Да кто их считает, милый?»
«А ты? Кто ты и что делаешь в моей голове?»
«Кукла, я же говорила. Была функцией, Аналитиком по типу. Ты меня с девочками нашел в Африке. Мы были повреждены, а ты включил нас в свою Структуру. Кстати, уникальный случай, обычно это только Лидеру доступно, а Чистильщик боевая единица сама в себе. Но у тебя как-то вышло. А потом, когда мы пробивались к Маяку – той штуке, что должна была отправить сигнал о помощи на родную планету Иерархии, все погибли, а нас с тобой затянуло в луч. С тех пор я – неотъемлемая часть тебя».
Во время ее рассказа мне частенько хотелось затрясти головой и закричать: «Да что за бред ты несешь? Какие инопланетяне, какое, нахрен, вторжение!» Но я смог справится с эмоциями, тем более, что каким-то неуловимым чутьем понимал – все, что говорит Кукла, чистая правда.
Некоторые сказанные ею вещи даже подтверждение получали. В виде смутных образов, всплывающих в памяти, ощущений.
«И что? Получилось?» – только и спросил я.
«Мир спасти или родину Иерархии уничтожить? – уточнила Кукла, словно не читала мои мысли, как открытую книгу. – Если первое – мы же здесь, на Земле. Значить вышло. А вот про метрополию функций, честно говоря, не знаю. Мы там точно были. А потом отправились домой. Вот это я помню – все, что ты рассказывал о себе до нашего знакомства, дорогу туда и обратно. Но вот там – словно вырезано из памяти. Судя по тщательности действия, сделал это ты сам. Перед тем, как вернуться».
Интересный поворот. Значит, голос в голове знает не все…
«Я не голос в голове, чурбан ты этакий! Я личность, понял! И мне пришлось очень многое пройти, чтобы это понять!»
«Прости, прости. Не хотел тебя обидеть… Кукла, а функции – это же типа роботы?»
«Сам ты робот! – вновь оскорбилась девушка. Но смягчилась, и пояснила. – Если мерить человеческими понятиями, то функции что-то вроде искусственного интеллекта на энергетической основе. Определенное сходство с „умными“ машинами, о которых тебе известно, есть, но все равно – сравнение полностью некорректно. Просто цивилизация развивалась в других условиях…»
«Я почему спросил. Как вышло, что ты такая живая? Ну, человечная, не знаю, правильно ли я выразился?»
«Я поняла. Это мой выбор, Лях. Я так решила. Перелопатила кучу информации о вашей культуре, системе ценностей, и пришла к выводу, что она мне нравится больше, чем родная».
«Вот так просто?»
«Поверь, милый! Это было совсем не просто. Но объяснять у меня нет ни времени, ни желания. Еще вопросы?»
«Мне надо подумать. – произнес я мысленно. – Ты столько всего на меня вывалила, что нужно время, чтобы это осмыслить».
«Да и мне стоит отдохнуть. Видишь ли, ты сейчас очень слабый, а я эксплуатирую твои нейронные сети. Работа на два отдельных потребителя сильно утомляет твой организм, и расходует довольно много ресурсов. Ты чувствуешь усталость?»
Пока она этого не сказала, не чувствовал. Но после ее слов обнаружил, что действительно испытываю некую слабость. Как после легкой простуды – хочется лечь и немного вздремнуть.
«Так всегда будет?» – уточнил я.
«Нет. До тех пор, пока ты не станешь сильнее. Вернешь свои силы и даже не будешь замечать расхода энергии».
«Это возможно, вообще? Вернуть силы?»
«Да. Просто так вышло, что сейчас ты истощен. Если говорить по простому – потратил весь резерв сил, с которых можно было бы начинать перестройку организма, на поддержание жизнедеятельности умирающего Дениса. Теперь нужно снова его накопить. А еще – ждать триггера, который запустит процесс. Но ты, как и многое другой, скрыл от меня его суть. Так что пока я пока уйду в режим спячки, но ты, если что, зови. А, и поешь. Белок и глюкоза – для тебя это, как бензин для машины. Все, чмоки».
И голос пропал. Точнее даже не так – пропало само ощущение присутствия еще одного сознания в моей голове. Я снова остался один. На это раз данное чувство было неприятным. Все-таки здорово, когда есть возможность поговорить с кем-то понимающим.