Разбитый код

«РАЗБИТЫЙ КОД»

Пролог

Гул машин наполнял тускло освещенную лабораторию, расположенную в густом пространстве долины Флинт-Велли. Скрытая жемчужина в мире технологий, долина была домом для передовых исследовательских объектов, скрытых в безмятежном лесном ландшафте. Здесь, в милях от любопытных глаз, ученые и новаторы работали над проектами, которые формировали будущее, или тихо раскрывали его самые невероятные возможности.

Доктор Адриан Кесслер выбрал это место намеренно. Квантовый исследовательский институт Кесслера стоял в самом сердце долины, его современная архитектура смешивалась с холмами и возвышающимися деревьями. Для посторонних это был просто еще один технический кампус. Для Кесслера это было святилище. Крепость.

Было поздно, давно уже не то время, когда кто-то должен был работать, но Кесслер никогда не был тем, кто придерживался обычных часов. Однако сегодня все было по-другому. Сегодня был не просто еще один шаг вперед в его исследованиях — это была кульминация десятилетия одержимости.

Он поправил очки и наклонился ближе к светящемуся интерфейсу квантового компьютера, Эйдолона . Машина была непохожа ни на что, что когда-либо видел мир: гладкая решетка сверхпроводящих цепей, заключенная в цилиндрическую оболочку, ее ядро мерцало слабо, как будто живое. Потребовались годы финансовых битв, неудачных прототипов и бессонных ночей, чтобы воплотить этот проект в жизнь. Теперь последняя часть была в пределах досягаемости.

«Запустить симуляцию дельта-семь», — пробормотал он, его голос нарушил тишину комнаты. Компьютер ответил тихим звоном, его дисплей заполонили потоки непонятных данных. Руки Кесслера зависли над клавиатурой, слегка дрожа.

Окончательное уравнение смотрело на него, элегантное и ужасающее в своей простоте. Ряд чисел и символов, которые обещали открыть дверь между мирами. Он всегда подозревал, что это возможно — квантовая механика намекала на это, шептала о существовании параллельных реальностей на языке вероятностей и волновых функций. Но Эйдолон сделал это реальным.

Он колебался. Как только код будет введен, пути назад не будет. Он думал о других, кто работал над этим проектом, о тех, кто сомневался в нем или уходил, не желая переступать этическую черту, которую он теперь готов был переступить. Их лица мелькали в его голове, но он отмахивался от них. Это был его момент.

Кесслер набрал последовательность с преднамеренной точностью, его сердце колотилось громче с каждым нажатием клавиши. Когда он нажал Enter , гул машины усилился, резонируя как низкий, гортанный рык.

«Инициализация квантового моста», — объявил Эйдолон своим спокойным синтезированным голосом.

Воздух в лаборатории, казалось, сдвинулся, становясь тяжелым и заряженным. Кесслер отступил назад, его глаза были прикованы к ядру машины. В пространстве над ней появилось слабое мерцание, словно волны тепла, поднимающиеся от асфальта. Оно затвердело, образовав полупрозрачную, рябящую поверхность — окно в… что-то еще.

Кесслер уставился, не в силах отвести взгляд. Мерцающая поверхность замерцала, открыв проблески другой лаборатории — зеркального отражения его собственной, но слегка отличающейся. Оборудование было расставлено в другом порядке, бумаги были разбросаны по столу, который должен был быть аккуратным. И тут он увидел это: фигуру, стоящую с другой стороны.

Это был он.

Доктор Адриан Кесслер пристально посмотрел в глаза своего двойника. Другой Кесслер двигался с той же нерешительностью, с той же зачарованностью. На мгновение двое мужчин идеально отражали друг друга, словно отражения в стекле. Но затем другой Кесслер наклонил голову, и от этого движения у Адриана по спине пробежал холодок.

Мерцающая поверхность начала пульсировать, частота гула становилась нерегулярной. На пульте замигала предупреждающая лампа, сопровождаемая пронзительным сигналом тревоги.

«Обнаружена квантовая нестабильность», — сообщил Эйдолон . «Перегрузка системы неизбежна».

«Нет!» Кесслер бросился к клавиатуре, лихорадочно печатая команды для стабилизации моста. Мерцающая поверхность содрогалась, искажая фигуру на другой стороне. Гул перешел в оглушительный рев, и комната, казалось, вибрировала, когда машина напрягалась против сил, которые она не была рассчитана выдерживать.

Внезапно воздух раскололся со звуком, похожим на рвущуюся ткань. Мерцающая поверхность рухнула сама на себя, и ударная волна вырвалась из машины, отбросив Кесслера назад. Он сильно ударился об пол, задыхаясь, когда вокруг него завыли сигналы тревоги.

Когда он попытался подняться, его тело не повиновалось. Боль пронзила его грудь, острая и неумолимая. С большим усилием он повернул голову к машине. Ядро теперь было темным, слабое мерцание погасло.

И все же в тишине Кесслер увидел движение тени — чего-то, чего там быть не должно.

Когда его зрение затуманилось и наступила темнота, в его голове пронзила одна мысль: Мост работал. Но я был не единственным, кто перешел.

В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь ритмичным щелчком умирающей машины.

Часть I: Тайна раскрывается

Глава 1 : Звонок

Дождь не прекращался весь день, барабаня по окнам скромного офиса Элли Уорд. Она сидела за своим загроможденным столом, допивая последний глоток тепловатого кофе и глядя на открытый файл перед собой. Еще одно дело о пропавшем человеке — рутинная, неинтересная работа, но она окупала расходы.

Ее телефон завибрировал, нарушая монотонность. Элли взглянула на экран, наполовину ожидая клиента, ищущего потерянного супруга или сбежавшего подростка. Вместо этого имя мелькнуло в ее памяти, как искра в темноте.

Дэниел Коул.

У нее свело живот. Дэниел был одним из аспирантов Кесслера, когда она еще была частью того мира — мира, который она оставила позади после того, как все развалилось. Она колебалась, пальцы зависли над телефоном. Чего бы он ни хотел, это не могло быть хорошим.

Смиренно вздохнув, она ответила: «Коул».

«Элли. Я не думал, что ты возьмешь трубку». Его голос был напряженным, в нем слышались срочность и беспокойство. «Мне нужно срочно тебя видеть. Это насчет доктора Кесслера».

Она замерла. Адриан Кесслер. Прошли годы с тех пор, как она слышала его имя, но оно имело вес валуна.

«А что с ним?»

«Он мертв».

Слова пронзили ее, как удар кулаком. «Что? Как?»

«Послушайте, я не могу объяснить все по телефону», — сказал Дэниел, его голос слегка дрожал. «Но это плохо. Очень плохо. Я на Грейстоун Авеню, 72. Вы можете приехать?»

Элли подумывала отказаться. У нее не было причин вмешиваться — больше нет. Но любопытство грызло ее. Она должна была узнать, что произошло.

«Я буду через двадцать минут», — сказала она и повесила трубку, прежде чем успела передумать.

К тому времени, как Элли подъехала к скромному жилому дому на Грейстоун-авеню, дождь уже перешел в морось. Флуоресцентный свет в вестибюле жужжал над головой, когда она нажала на кнопку в квартире Дэниела. Он встретил ее у двери, его обычно аккуратный вид был растрепан.

«Элли, спасибо, что пришли». Его взгляд нервно метнулся по коридору, прежде чем он жестом пригласил ее войти.

Квартира была скудной, в ней доминировал маленький стол, заваленный бумагами, и пустая кофейная кружка. Дэниел отодвинул в сторону несколько файлов и жестом пригласил ее сесть.

«Итак, что происходит?» — спросила Элли, откинувшись на спинку стула и пытаясь казаться непринужденной, несмотря на то, что у нее в животе образовался узел.

«Кесслер не просто умер», — начал Дэниел тихим голосом. «Его нашли в его лаборатории рано утром. Мертвого в запертой комнате. Никаких признаков присутствия там кого-либо еще».

Элли приподняла бровь. «Сердечный приступ? Самоубийство?»

Дэниел покачал головой. «Нет. Это... еще более странно. Официальный отчет еще не опубликован, но я знаю некоторые подробности. Оборудование в его лаборатории — оно было активным. Он над чем-то работал».

«Для Кесслера это не редкость». Элли скрестила руки на груди. «Он практически жил в этой лаборатории».

Дэниел колебался. «Ты не понимаешь. Он работал над этим . Проектом, о котором он говорил до того, как ты ушла. Тот, о котором ты сказала, что он не должен существовать».

Кровь Элли застыла в жилах. Она точно знала, что он имел в виду. Мост.

«Это невозможно», — резко сказала она. «Теория тогда была едва жизнеспособна. Он никак не мог...»

«Я сам видел эти записи». Дэниел наклонился вперед, его голос был настойчивым. «Он заставил это работать, Элли. А теперь он мертв».

Мысли Элли неслись. Она ушла от одержимости Кесслера, от экспериментов, которые раздвигали границы этики и науки. Но если Дэниел говорил правду, Адриан преуспел так, как она и не думала.

«Зачем ты мне это рассказываешь?» — спросила она, прищурившись.

«Потому что кто-то должен выяснить, что произошло», — сказал Дэниел. «Я не могу пойти в полицию. Они никогда не поймут. Но ты…» Он неопределенно махнул рукой. «Ты хорошо разбираешься в вещах. И ты знаешь эти вещи».

«Я больше не ученый», — категорически заявила она. «И я не вмешиваюсь в такие вещи».

Дэниел посмотрел на нее, на его лице отразилось отчаяние. «Ты ему должна».

Слова ранили. Ей хотелось спорить, говорить, что она ничего не должна Адриану после того, что произошло. Но в глубине души она знала, что Дэниел прав. Она должна была это сделать ради себя, хотя бы ради чего-то другого, чтобы увидеть правду.

«Хорошо», — наконец сказала она, вставая. «Отведи меня в лабораторию».

Глава 2: Запертая комната

К тому времени, как Элли прибыла в Кесслеровский институт квантовых исследований, дождь прекратился. Гладкое здание со стеклянными панелями возвышалось над городским горизонтом, его фасад отражал приглушенный свет пасмурного неба. Элли стояла у входа, прохлада вечернего воздуха проникала сквозь ее пальто. Она не была в этом месте почти пять лет.

«Все то же самое», — пробормотала она себе под нос, проходя через вращающиеся двери.

Внутри стерильно-белые стены и натертые полы были такими же, как она помнила, хотя воздух казался каким-то более тяжелым — испорченным отсутствием человека, который был его движущей силой.

Дэниел ждал в вестибюле, нервно ерзая и сжимая в одной руке пропуск посетителя, а в другой — ключ-карту.

«Ты сделал это», — сказал он напряженным голосом.

«Покажи дорогу», — коротко ответила Элли. Ей не хотелось обмениваться любезностями.

Дэниел кивнул и провел карточкой по замку безопасности. Она открылась с тихим звуковым сигналом, и они вдвоем вошли в длинный коридор, выстроившийся вдоль лабораторий. Шаги Элли раздавались эхом, когда они шли, звук был пугающе громким в этом тихом пространстве.

«Лаборатория прямо впереди», — сказал Дэниел, останавливаясь перед дверью с надписью « Экспериментальная камера А» . Рядом с ней мигала красная клавиатура.

Дэниел ввел код, и дверь открылась с механическим щелчком. Он толкнул ее, открыв вид изнутри.

У Элли перехватило дыхание.

В комнате доминировала массивная структура Эйдолона , квантового компьютера Кесслера. Он стоял как монолит в центре пространства, его гладкое цилиндрическое ядро было окружено сетью проводов и консолей. Машина была выключена, ее обычное слабое свечение погасло. Но остальная часть лаборатории была в беспорядке — бумаги были разбросаны по полу, разбитая кофейная кружка возле стола и слабый след подпалины на стене возле машины.

«Вон там», — тихо сказал Дэниел, указывая на дальний угол.

Взгляд Элли проследил за его рукой и остановился на меловом контуре, обозначавшем место, где было найдено тело Кесслера.

«Причина смерти?» — спросила она, подойдя ближе, чтобы рассмотреть контур.

«Остановка сердца», — ответил Дэниел, стоя в нескольких шагах позади нее. «По крайней мере, так говорится в первоначальном отчете. Но это не имеет смысла».

Элли повернулась к нему лицом. «Почему бы и нет?»

«Потому что нет никаких следов борьбы, никаких доказательств того, что он подвергся воздействию чего-либо, что могло бы ее вызвать. И дверь была заперта изнутри».

Элли нахмурилась и начала ходить по лаборатории, ее острые глаза сканировали каждую деталь. Ее рука зависла над доской, заполненной нацарапанными уравнениями, затем переместилась к консолям, на каждой из которых все еще отображались спящие экраны.

«Запись с камер наблюдения?» — спросила она, и ее голос прорезал тишину.

Дэниел заколебался. «Это... странно».

«Дай определение странному».

«Я покажу вам», — сказал он, подойдя к консоли в углу комнаты. Он ввел несколько команд, и экран ожил, показывая зернистое видео с верхней камеры лаборатории.

Элли внимательно наблюдала. На кадрах было видно, как Кесслер один в лаборатории расхаживал взад и вперед, работая за компьютером. Он выглядел взволнованным, бормоча себе под нос, вводя команды. Затем, ровно в 3:42 утра, он остановился и уставился на ядро Эйдолона . Выражение его лица изменилось — сначала любопытство, затем тревога.

Внезапно видеосигнал исказился, каскад помех затмил изображение. Когда он прояснился, Кесслер лежал на полу, неподвижный.

«И это всё?» — спросила Элли, нахмурившись.

Дэниел кивнул. «Никаких признаков того, что кто-то входил или выходил. Искажение длилось всего три секунды, но к тому времени, как оно рассеялось…»

«Он был мертв», — закончила за него фразу Элли, в голове которой уже неслись всевозможные варианты.

«А как насчет внешнего вмешательства? Мог ли кто-то удаленно вмешаться в канал?»

Дэниел покачал головой. «Я проверил. Система изолирована — внешнего доступа нет. Что бы ни вызвало искажение, оно произошло внутри этой комнаты».

Элли повернулась к ядру компьютера, ее глаза сузились. «А это?» Она указала на Эйдолона . «Оно работало, когда он умер?»

«Да. Он проводил эксперимент — что-то крупное. Я не знаю подробностей; только у Кесслера был полный доступ к файлам проекта. Но я знаю, что это было связано с его исследованиями квантового моста».

Челюсть Элли напряглась. «Мост? Ты хочешь сказать, что он на самом деле его построил?»

«Я так думаю. Он держал это в тайне, даже от совета директоров. Но я видел достаточно, чтобы знать, что он был близок».

Элли обошла машину, ее пальцы слегка касались ее поверхности. Она почти чувствовала потенциал, гудящий под ее дремлющей внешностью. Идея квантового моста — доступа к параллельным мирам — была несбыточной мечтой, когда она покинула поле. Если Кесслеру это удалось, последствия были ошеломляющими.

Но следы ожогов на стене и помехи на кадрах намекали на что-то другое — на что-то опасное.

«А что насчет его заметок?» — спросила Элли.

Дэниел подошел к столу и вытащил потрепанный блокнот. «Это все, что я смог найти. Остальные его файлы зашифрованы».

Элли пролистала блокнот, ее глаза просматривали плотные уравнения и загадочные аннотации. Это было похоже на шаг назад в мир, который она пыталась оставить позади — мир вероятностей, волновых функций и теоретических невозможностей.

Ее внимание привлекла одна фраза, написанная жирным шрифтом в верхней части страницы:

«Эффект наблюдателя усиливается».

«Что это значит?» — спросила она, держа в руках блокнот.

Дэниел покачал головой. «Я не знаю. Но я думаю, это как-то связано с тем, что с ним случилось».

Элли закрыла блокнот и сунула его под мышку. «Мне понадобится доступ ко всему — к зашифрованным файлам, ко всем журналам безопасности и ко всем данным эксперимента, который он проводил».

«Я посмотрю, что смогу сделать», — сказал Дэниел, хотя вид у него был неуверенный.

Элли снова повернулась к контуру на полу, ее мысли лихорадочно скакали. Смерть Кесслера не была просто несчастным случаем или простой остановкой сердца. Что-то произошло в этой комнате — что-то, что не поддавалось объяснению.

И она собиралась выяснить, что именно.

Глава 3: Уравнение

Элли сидела на углу шумного кафе, резко контрастируя со стерильными, тихими коридорами института, который она покинула всего час назад. Запах свежесваренного кофе смешивался с легким привкусом мокрого от дождя тротуара, проникавшим через открытую дверь. На столе перед ней лежал блокнот Кесслера, его потертые края и загадочные каракули были резким напоминанием о мире, который она считала покинутым.

Напротив нее доктор Маркус Хеллер откинулся на спинку стула, выражение его лица было скептическим, но заинтригованным. Хеллер был ее наставником в дни ее аспирантуры, блестящий ум с ненасытным любопытством к теоретической физике. В то время как Элли отклонилась от академической среды, Хеллер остался прочно обосновался, теперь он уважаемый профессор, известный своей работой по квантовой запутанности.

«Вы говорите мне, что Адриан Кесслер мертв», — сказал Хеллер, его голос был тихим, пока он рассеянно помешивал кофе. «А это», — он постучал пальцем по блокноту, — «связано?»

Элли кивнула. «Он проводил эксперимент, когда это произошло. Что-то с участием Эйдолона . Дэниел сказал, что это мог быть… квантовый мост».

Рука Хеллера замерла на полпути, и его взгляд метнулся к ней. «Мост? Ты имеешь в виду...»

«Параллельные вселенные», — закончила Элли.

Хеллер наклонился вперед, его скептицизм сменился любопытством. «Дай-ка мне взглянуть на блокнот».

Элли двинула его через стол. Хеллер открыл его, его глаза просматривали плотные уравнения и аннотации. Он нахмурился и пролистал страницы, время от времени бормоча себе под нос.

«Это... замечательно», — сказал он после долгого молчания. «Некоторые из этих уравнений на десятилетия опережают все, что было опубликовано. Этот раздел здесь, — он указал на страницу, заполненную волновыми функциями и матрицами. — «это не просто теория. Это практическое применение квантовой запутанности в масштабе, который я не считал возможным».

«Какого рода заявление?» — спросила Элли.

Хеллер сделал паузу, тщательно подбирая слова. «Представьте, что у вас есть две частицы, запутанные в разных состояниях. Все, что происходит с одной, мгновенно влияет на другую, независимо от расстояния. Теперь уравнения Кесслера предполагают, что он пытался запутать не только частицы, но и целые квантовые системы. Если бы ему это удалось, это могло бы означать мгновенную связь — или даже передачу материи — между параллельными вселенными».

Элли откинулась на спинку стула, ее мысли лихорадочно бродили. «То есть ты говоришь, что мост может сработать».

«Теоретически», — сказал Хеллер, кивая. «Но одни только потребности в энергии были бы астрономическими. А стабильность…» Он замолчал, его лицо потемнело. «Вот этот раздел — «Усиленный эффект наблюдателя» — он вызывает беспокойство».

Элли вспомнила фразу, которую она заметила ранее. «Что это значит?»

Хеллер провел рукой по своим седеющим волосам. «В общих чертах эффект наблюдателя относится к идее, что акт наблюдения за квантовой системой может изменить ее состояние. Но заметки Кесслера показывают, что он усиливал этот эффект — превращая наблюдение во взаимодействие».

«Ты хочешь сказать, что взгляд на что-то может… изменить это?» — спросила Элли, и в ее голосе прозвучало недоверие.

«Не просто изменить его», — ответил Хеллер. «Манипулировать им. А если он имел дело с параллельными вселенными, то последствия ошеломляют. Что, если наблюдение за одной вселенной может дестабилизировать другую? Что, если мост был не просто соединением, а разрывом?»

В голове Элли промелькнули следы ожогов в лаборатории. «Ты думаешь, это то, что случилось с Кесслером?»

«Это возможно», — признал Хеллер. «Если бы мост дестабилизировался, то последующее высвобождение энергии могло бы вызвать... ну, что угодно. Локализованный квантовый коллапс, физическую ударную волну или даже...» Он колебался.

«Даже что?» — настаивала Элли.

«Даже слияние двух реальностей», — тихо сказал Хеллер. «Уравнения здесь предполагают, что он экспериментировал с высокими уровнями запутанности. Если что-то пошло не так, возможно, он не был готов к тому, что пересекло мост».

У Элли все перевернулось в животе. «Думаешь, что-то прошло?»

«Это теория», — сказал Хеллер сдержанным тоном. «Но меня беспокоят не только уравнения. Посмотрите на это». Он перевернул страницу ближе к концу блокнота, где почерком Кесслера был нацарапан ряд дат и времени.

«Что это?» — спросила Элли.

«Журналы экспериментов, я думаю», — сказал Хеллер. «Но этот...» Он указал на последнюю запись, датированную ночью смерти Кесслера. «...неполный. Что бы он ни испытывал той ночью, он не закончил это записывать».

Элли наклонилась вперед, ее пульс участился. «Можем ли мы понять, над чем он работал?»

«Возможно», — сказал Хеллер. «Но мне понадобится доступ к его данным — необработанным файлам с Эйдолона . Без этого это просто пазл, в котором не хватает половины деталей».

Элли откинулась назад, ее мысли метались. Она подумала о зашифрованных файлах, о которых упоминал Дэниел, и о видеопотоке, который исказился в критический момент.

«Я предоставлю вам данные», — сказала она твердым голосом. «Но если уравнения Кесслера так опасны, как кажутся, мне нужно точно знать, с чем я имею дело».

Хеллер закрыл блокнот и вернул его ей. «Будь осторожна, Элли. Если Адриан работал над тем, что я думаю, это не просто опасно. Это беспрецедентно».

Разговор остался с Элли, когда она пошла обратно к своей машине, крепко сжимая блокнот под мышкой. Слова Хеллера звучали в ее голове на повторе: Разрыв. Слияние реальностей. Что-то прорвалось.

Она скользнула на водительское сиденье и посидела некоторое время, глядя на свое отражение в залитом дождем лобовом стекле.

Уравнения намекали на возможности, которые она не могла полностью осознать — возможности, которые убили Адриана Кесслера и теперь могли подвергнуть ее опасности. Но пути назад не было. Если Кесслер перекинул мост между мирами, она должна была выяснить, что он выпустил на волю.

И ей нужно было остановить это, пока это не произошло снова.

Глава 4: Свидетель

Утренний воздух был свежим, неся запах сырой земли от вчерашнего дождя. Флинт-Вэлли была необычно тихой, туман скатывался с холмов, словно саван. Элли поправляла куртку, поднимаясь по изношенным каменным ступеням старого таунхауса на окраине долины, ее разум лихорадочно терзали вопросы.

По словам Дэниела, кто-то вышел вперед после смерти Кесслера — анонимный звонок, который утверждал, что видел его живым через несколько часов после его официального времени смерти. Наводку отклонили как шутку или ошибку, но Элли научилась не игнорировать аномалии.

Она постучала в дверь.

Ответила женщина средних лет, ее настороженные глаза смотрели из-за толстых очков. У нее был усталый вид, как будто тяжесть невысказанного бремени истощила ее дух.

«Мэрилин Вон?» — спросила Элли, сохраняя вежливый, но твердый тон.

Мэрилин помедлила, прежде чем кивнуть. «Кто спрашивает?»

«Меня зовут Элли Уорд. Я частный детектив, расследующий смерть Адриана Кесслера». Элли показала свои документы. «Я понимаю, что вы могли что-то видеть».

Мэрилин крепче сжала дверной косяк и быстро покачала головой. «Я уже сказала им. Я ошиблась. Я ничего не видела».

Элли прищурилась, почувствовав беспокойство женщины. «Мэрилин, я не из полиции и не из института. Я просто пытаюсь понять, что произошло. Если ты знаешь что-нибудь — что угодно — это может помочь».

«Я ничего не знаю», — отрезала Мэрилин, отступая назад, словно собираясь закрыть дверь.

Элли поймала его прежде, чем он успел защелкнуться. «Ты бы не позвонила, если бы не считала это важным. Пожалуйста, дай мне пять минут. После этого я оставлю тебя в покое».

Мэрилин колебалась, ее губы сжались в тонкую линию, а затем она вздохнула и отошла в сторону.

Внутри таунхаус был скромным, но уютным, с полками, заполненными книгами, и слабым запахом лаванды. Мэрилин жестом пригласила Элли сесть на потертый диван, а сама беспокойно устроилась в кресле напротив.

«Я не уверена, что, по-вашему, я увидела», — начала Мэрилин дрожащим голосом. «Но было темно, и на мне не было очков. Это мог быть кто угодно».

«Вы сказали, что это был Кесслер», — настаивала Элли. «Вы узнали его».

Мэрилин неловко поерзала. «Я так и думала. Я имею в виду, я его уже где-то видела. Здесь все знают, кто он».

«Расскажи мне, что ты видела», — мягко сказала Элли.

Мэрилин колебалась, ее руки нервно теребили колени. «Было поздно — около 4:30 утра, я думаю. Я только что закончила смену в закусочной и шла домой. Я срезала путь через заднюю дорогу около института, и вот тогда я его и увидела».