Тяжёлый Лондон

Следом троица забежала в заброшенное здание.

Чернорубашечники бежали следом. Четверо с винтовками и один офицер.

Офицер был в низкой фуражке и с вальтером, пока остальные с винтовками Ли-Энфилд. На их поясах были подсумки с патронами и кобуры со странной вещью, окрашенной в чёрно-жёлтый. Все с нагрудными фонарями, и один уже вызывал подкрепление по рации. Он зажал тангенту на своём плече, начав что-то туда говорить.

-Мисс, вы видели, куда побежали четверо людей?

Элизабет впала в ступор. Она понимала, что штурмовики ничего хорошего не сделают. Та, кто получила значок фашистов, хотела их сдать. Но она решила иначе.

-Они побежали в подворотню! И... они хотели спасти раненого, он... он... Важный! - девушка показала на переулок, куда тут же побежали офицер и двое чернорубашечников.

Это была полуправда. Один из чернорубашечников срезал сумку с него, а второй, держа его ногу, наложил жгут. Он был нужен им живым.

Из сумки выпали листовки. На них - Освальд Мосли, с кривым носом и бородой. И надпись, как вишенка на торте: «Нашей страной правит безумный старик!»

Парня моментально заковали в наручники, и приехавший фургон с мигалками тут же принял его в «пассажирское» отделение.

Элизабет даже не стали оформлять как свидетеля, видимо, настолько был важен этот парень. Она стояла парализованная осознанием, что она сделала.

Её кто-то втянул в здание, закрыв ей рот, и прижав к виску что-то холодное.

Глава 3: Знакомство

Её толкнули вглубь помещения.

-Руки, чтобы я их видел! - прозвучал грубый мужской голос.

Элизабет держала руки поднятыми, инстинктивно.

-Я... Я... Я не фашистка! Точнее... Ненастоящая.

-Да вы все ублюдки, хоть настоящие, хоть нет! - прозвучал сильно молодой, почти мальчишеский голос.

-Но она спасла нас. — голос был уже женским.

-Я...

-Заткнись! Парень, проверь её. - сказал вновь мужчина.

Сзади подошёл кто-то явно её комплекции, и чем-то щелкнул. Он снял с неё сумку, и обыскал её карманы.

Он вытащил паспорт, и отошёл обратно.

-Элизабет... Бриджер. 19 лет. Наполовину англичанка, наполовину шведка. По тебе видно, что не местная.

-Ха, ещё видно, что зачётная жо...

-Парень, не время для шуточек. - голос осадил мальчугана.

Элизабет стояла, всё ещё держа руки поднятыми.

-У неё в сумке карандаши... рисунки... блокнот... а, нашла! А нет, это удостоверение. - девушка, видимо, копалась в сумке.

-Дай сюда. О, младший иллюстратор. То есть ты пропагандистка, людям голову забиваешь?

Элизабет сглотнула.

-Я... Я только недавно приехала! Я... Я ничего не понимаю!

Потом последовало шуршание, и мужской голос скомандовал повернуться. Как только она выполнила команду, она наконец увидела, кого спасла. Высокий, небритый мужчина в пальто с поднятым воротником, в шляпе-федоре и перчатках. Ему около 45, однако, у него уже седая щетина. Он единственный, кто всё ещё держал пистолет.

Слева девушка в кожаной куртке. У неё рюкзак за спиной, её волосы собраны в небрежный конский хвостик. Она держала в руках сумку Бриджер.

Справа от мужчины был молодой, невысокий парниша, совсем юнец. В пиджаке, с заплатками на локтях, кепка-восьмиклинка, а также у него такая же сумка через плечо, как у пойманного. Он крутил в руках перочинный нож, смотря с ухмылкой на Элизабет.

-И... что... вы со мной сделаете?

-А всё зависит от тебя. Что ты сделаешь? - сказал мужчина, убирая пистолет в кобуру на ремне, за спиной.

-Сдашь нас, фашистка? - сказал паренёк, продолжая крутить нож.

Элизабет сглотнула.

-Н-нет... Я... я даже скорее вам помогу.

Мальчуган рассмеялся, но следом остановился, увидев серьёзный взгляд товарищей.

-Почему же?

-Мой... отец... работает в ИИУ. Я... я не хочу, как он, помогать всему, что происходит.

Мужчина и девушка явно удивились.

-Мы найдём тебя, когда будет нужно.

-А если нет...

-Если нет, это значит, что у тебя на хвосте наци и нам крышка, если мы с тобой встретимся. Жди письма.

Ей кинули сумку и паспорт.

-А почему не... Звонка? - Элизабет подняла взгляд на мужчину.

-Потому что они прослушивают звонки.

Мужчина поправил шляпу, и ушёл замыкающим.

Наступили выходные. Письма всё нет.

Субботнее утро началось с того, что она, вся сонная, спустилась вниз к родителям. Её мать готовила яичницу, а отец читал газету, надев очки. Всё как в Стокгольме, но не так одновременно.

-Доброе утро, милая. Завтрак почти готов. - Альма накладывала её порцию, а её отец перелистнул страницу. Элизабет зашла в ванную, и пока чистила зубы, услышала их диалог.

-Хм, пишут, что задержали члена какой-то террористической группы, которая расклеивала листовки. Его сегодня должны судить.

-Думаю, суд вынесет... справедливый приговор.

День шёл рутинно для выходного. Элизабет сидела за работой у себя в комнате, Генри играл с её младшим братом, Альма занималась домашними делами. Прозвучал звонок в дверь.

Альма открыла её, и Элизабет, спустившись, увидела, что это курьер почты.

-Вы мисс Бриджер?

-Да, это я.

-Вам письмо.

После получения женщина расписалась, и, увидев, что оно адресовано дочери, протянула письмо ей.

-Написали бы, что мисс Бриджер младшей... - фыркнула она, поправив фартук.

Уже в своей комнате, отложив очередную работу по плакату, она вскрыла письмо. Оно не было написано, скорее «склеено» из букв из разных журналов и газет.

«Нам нужны новые образцы листовок для копирования и печати».

На обратной стороне был заказ, изложенный в паре предложений. Они были написаны тем же методом, что и первая часть письма.

Элизабет закрыла дверь, и, включив светильник за столом, села за работу. Штрих за штрихом, одна деталь за другой, она приближалась к своей цели, но всё равно отправила в мусорку пару почти готовых эскизов.

Только поздним вечером она закончила работу, и, сложив несколько работ в конверт, убрала его в подотдел своей сумки, который закрывался на молнию.

Она вновь перечитала письмо, и переписала адрес в блокнот.

На следующий день она вышла из дома, одетая как обычно, шла тем же маршрутом, но её всё равно тревожил груз в её сумке. Хотя, с виду, обычная сумка через плечо.

Доехав до нужной остановки, Элизабет вышла, и достала блокнот, чтобы сверить описание.

Это был район на окраине города. Раньше, до войны, здесь была фабрика и небольшой жилой квартал. С приходом к власти фашистов фабрику закрыли, а дома постепенно потеряли жильцов. Теперь это достаточно тихое место. Пытаясь не привлекать внимание, она открыла дверь, и зашла.

Подъезд был освещён только солнечным светом. Нужная квартира была на первом этаже. Элизабет постучалась определённое количество раз, и дверь открылась. За ней был мужчина средних лет в очках, в брюках на подтяжках и рубахе с закатанными по локоть рукавами. На его ладонях, пальцах и даже запястьях были следы краски.

Он окинул Элизабет взглядом.

-Ты от Эдварда?

Девушка кивнула, хоть и не знала, кто такой Эдвард, но мужчина всё равно впустил её внутрь.

В квартире было немного неприбрано, обувь в прихожей стояла невпопад, на полу лежали стопки бумаги, коробки, внутри которых были банки с краской, и ещё какие-то печатные принадлежности. Мужчина прошёл на кухню. На плите стоял кофейник, а на столе была чашка с кофе и, кажется, телефонная или записная книга. Мужчина сел за стол, и взял чашку с кофе. Он отпил, и после вновь перевёл взгляд на Элизабет, которая сидела на стуле напротив, поджав ноги.

Она сразу вспомнила, зачем пришла, и вынула письмо.

Мужчина принял конверт, и, вскрыв его, просмотрел работы.

-Ты явно работаешь в Министерстве... - он поднял взгляд, и Элизабет сразу ответила.

-Пропаганды. Я художница-иллюстратор.

-Заметно. Стиль фашистских плакатов достаточно интересен. Бить врага его же оружием, да?

Элизабет пожала плечами, и мужчина встал. Он открыл книгу, и передал ей в руки запечатанный конверт.

-Это тебе от Эдварда.

Элизабет взяла в руки письмо. На одной стороне было послание, отпечатанное на рекламной листовке какой-то хозяйственной лавки.

«Средства для борьбы с вредителями со скидкой!

Только в эту среду, с 19:00 до 20:00!

Наш магазин расположен в дальнем углу оживлённой части улицы, рядом с пунктом оплаты проездных билетов!»

С другой стороны была отпечатана вырезка карты, с подписанным адресом, и рядом была обведена станция метро.

Начало смеркаться. Элизабет вышла из автобуса.

Это был один из многих жилых районов Лондона, застроенный типовыми домами, которые были в едином, нацистском архитектурном стиле - однотонные серые высотки, с выпирающими балконами и широкими окнами, между которыми были идеально вычищенные асфальтовые дороги и тротуары с зелёными островками.

Элизабет шла к станции метро. Надземный монорельс был не совсем монорельс - на единой бетонной балке шло два пути, по которым шли те же поезда, что и в подземке.

Она спокойно спустилась по лестнице, и навстречу ей шли разные люди - рабочие в комбинезонах и куртках сверху, клерки в костюмах, женщины в платьях, дети в школьной форме с портфелями. Вечер уже кончался, но жизнь ещё кипела.

Она шла всё дальше вглубь станции, по левую руку была белая стена с разными объявлениями и плакатами, а также она заметила проход в технические помещения. Но это не тот проход.

Девушка дошла до конца станции, и в самом углу была закрытая на замок решётчатая дверь. Рядом с ней стоял старый аппарат для покупки билетов. В её голове всплыла фраза из письма, и ребус сложился.

Она постучалась.

Неизвестная фигура открыла замок, и отошла обратно, в темноту, приглашая её внутрь.

-Здравствуй, Элизабет. Мы с тобой уже виделись, но встреча была неприятной. - мужчина протянул ей руку.

-Д-да... - проронила она, нерешительно её пожав.

-Эдвард.

Они шли по тёмному коридору, в котором уже давно не убирались.

Однако в одной из комнат горел тусклый свет. Это было уже неиспользуемое складское помещение. Посередине стоял стол, на котором лежала карта города и радиоприёмник. У стены стояли стеллажи со всяким: инструменты, пачки бумаги, печатная машинка, стопки одежды и всякое, всякое, всякое. За столом сидели две знакомые фигуры - паренёк в кепке-восьмиклинке и уже потасканном пиджаке, который что-то вырезал ножом на фанерке, а напротив сидела девушка, укладывавшая различные медикаменты в рюкзак. У стены стоял мужчина в коричневой кожанке и плоской кепке-хулиганке, который курил.

Паренёк и девушка сразу вскочили знакомиться.

-Я Джейкоб, или просто Джей.

-Я Иви. Просто Иви.

Элизабет не успевала им обоим отвечать на расспросы, и когда они усаживались за стол, она смогла услышать, что того загадочного человека кличут «Цепь». Она не поняла, что значит этот псевдоним, но сейчас это было не так важно.

Эдвард, опираясь на стол, и кашлянув, сказал:

-Сегодня в нашей группе пополнение, надеюсь, что ты, Элизабет, понимаешь, какую цену в случае чего придётся заплатить за наши идеи. За лучший, свободный мир.

Глава 4: Студенты

Это была лунная, ясная ночь. Элизабет ещё не спала, увлечённая чтением. Она хотела отвлечься после работы, и увлеклась чтением. Спустившись вниз, девушка услышала стук машинки из соседней комнаты.

Она заглянула, и её отец, Генри, занимался работой. На его столе лежали разные документы в папках, перед машинкой была книжная подставка с документом, а он перестукивал по образцу. На его носу были очки с круглыми линзами, которые он всегда надевал во время работы. На нём была привычная рубашка с расстёгнутым воротом и жилет. Элизабет облокотилась на косяк двери, и Генри поднял взгляд.

-Почему ты не спишь? - сказала она, подперев голову рукой.

-Не спится. Не знаю, просто не могу уснуть. А работы как всегда много...

Он снял очки, и протёр нос.

-А ты, доченька? Почему же ты не спишь?

-Я зачиталась, книга очень интересная.

-М... я заметил, что ты много работаешь. Тоже завал на работе?

-Да... надо сдать иллюстрации для учебника к октябрю.

-А нам отчёт... всё поменялось, да?

-Я немного скучаю по дому, здесь как-то всё иначе.

-Я тоже, доченька, я тоже. А ещё я скучаю по старому Лондону.

-В смысле?

-До фашистов. Когда я был молод, даже моложе тебя. Раньше он был... неоднородный. Неидеальный. Разнообразный. Я любил этот город. Он, конечно, стал чище и даже эстетичней, но я всё равно больше люблю старый Лондон.

Генри отпил воды, и вернулся к работе.

По его уставшему лицу она понимала, что он не спит не только из-за завала по работе, но и из-за самой работы. Элизабет замечала, что он выходил ночью на крыльцо, мог уходить погулять около дома, и его явно что-то волновало, даже мучало, но он сам не мог конкретно сказать, что ему не даёт покоя.

-Отец?

-А? Извини, я снова забил голову работой...

-Почему ты на них работаешь?

-На них? На кого? Ты о чём?

-На фашистов. Ты им помогаешь.

-Ну, дорогая, ты... ты же всё понимаешь, это просто работа... работа с бумагами. Как в Швеции. Я просто...

-Это неважно! Даже так, ты всё равно им помогаешь. Мы с мамой понимаем, где ты работаешь.

-Элизабет.

-Ты же не просто так ездил в шахты, да? Я слышала, как ты...

Её отец снял очки одним движением, и моментально сменился в лице.

-Хватит. Разговор окончен.

Она не попыталась что-то выпалить в ответ, развернулась, и ушла обратно к себе.

Пятничным, солнечным вечером, когда небо окрасилось в оранжево-красный закатный оттенок, Элизабет приехала на метро на ту станцию. На собрании Эдвард поставил на стол две пачки листовок. Элизабет взяла одну из них и прочитала.

«НЕ ВЕРЬ ЛЖИ РЕЖИМА!

Пока ты мирно живёшь, он хватает и бросает в тюрьмы, убивает и терроризирует мирных людей!

Он обирает всех и каждого, и распихивает богатство народа по карманам капиталистов-подпевал!

НЕ ВЕРЬ ЕГО КРАСИВОМУ ЛИЦУ, ИЩИ ЕГО УРОДЛИВОЕ НУТРО!»

-Эти листовки мы можем распространить среди студентов, у нас есть сторонники в одном из университетов. Нам надо лишь их передать. Придётся приехать прямо в общежитие, но тогда листовки сразу будут распространены.