Исключительный: Перерождение

Глава 0. Ценный улов

Корабль летел внутри гиперпространства уже долгое время. В грузовом отсеке было тихо. Переоборудованные камеры для живых пленников были забиты. В каждой камере, за силовым барьером, одиноко лежал товар.

«Закройщик» — координатор этого контракта — стоял у пульта навигации и смотрел на маршрут. Координаты были уже внесены в систему, автопилот вёл самостоятельно. Ему оставалось только следить, чтобы всё шло по графику, и считать.

— Сколько за них дадут? — спросил молодой наёмник.

— Не твоё дело, — ответил «Закройщик», не оборачиваясь. — Твоё дело — доставить. Цену назначат наверху.

— Ну а примерно?

— Шесть нулей. Может, семь. Зависит от настроения заказчика.

Молодой присвистнул и вернулся к барьеру. Пленник не двигался. Но дыхание у него было ровное, глубокое. «Нить» периодически подходил и проверял состояние пленников. Они придерживались одного правила — нельзя портить товар.

Один из пленников на корабле был необычным существом. Но сейчас внимание привлекал другой. Тот, который был весь закреплён и зафиксирован энергетическими замками и в ошейнике.

Я очнулся резко, будто кто-то дёрнул меня за хвост. В горле пересохло, и тело пульсировало от боли из-за небольших ран, полученных при выбросе энергии. Я попытался встать, но сразу вспомнил, что не могу: тело удерживал энергетический замок, а на шее висел ошейник-глушилка. Сильно болела голова, от этого я плохо помнил что происходит. Но это продолжалось не долго, я начал приходить в себя и вспоминать.

— Точно, мы ведь теперь у «Канвы», — вспомнил я, продолжая слушать. И тут же, за полупрозрачным энергетическим экраном, услышал голоса.

— Хорошая сделка, — произнёс низким голосом «Нить», один из членов гильдии «Канва».

— Пираты боятся лишний раз лезть к Сувернам, поэтому они и отдали, так дёшево, такой улов, — поддержал разговор второй из «Нитей».

Я даже удивился этому. Слышал, что «Канва» вообще молчуны, а эти двое, не переставая болтали прямо возле пленника.

К ним подошёл ещё один и присоединился к разговору.

— У него в ауре столько необычных помех, будто внутри само пространство разрушается и восстанавливается бесконечное множество раз. Это очень странно и любопытно… — начал он, но его перебил другой наёмник, судя по всему, самый молодой среди них.

— Это не-важ-но. Ты всякую необычную хрень видел больше моего и знаешь, что нам плевать на всё это, ведь главное что? — заулыбался он, быстро переводя взгляд с одного на другого.

— Кредиты! — хором повторили наёмники «Канвы».

— Правильно, и за этих двоих Суверны заплатят очень щедро!

Как только наёмник сказал это, меня осенило. Я задёргался ещё сильнее и начал судорожно мотать головой и наконец увидел её.

— Элизабет! — попытался крикнуть я, но наружу вырвался лишь громкий звериный рык.

Нет… он ведь сломался! — я сжал зубы от злости, а потом внутри резко начала подниматься паника. Чёрт, Пол меня убьёт, когда узнает, — представил я злобный взгляд получеловека, инженера, который долгое время изучал, перенастраивал и ремонтировал чип-передатчик.

Но меня вдруг осенило, и стало невыносимо больно внутри.

Из-за моего рыка голоса за барьером смолкли, и в ту же секунду по отсеку пронеслась направленная на меня ударная волна — бесшумная, но от неё потемнело в глазах, и я снова потерял сознание.

Корабль вышел из гиперпрыжка. Пилот — «Нить» с позывным «Борзый», коротко стриженный и с татуировкой на шее в виде связки ключей — сбросил скорость и переключился на ручное управление. «Наконец-то», — думал он. Он любил этот момент: когда звёзды перестают тянуться в линии и снова становятся точками, а впереди, в пустоте, проявляется цель.

Они приближались к огромной планете. Мало кто мог сюда прилететь с разрешением. Ну а без разрешения, наверное, только сам Император галактики. Ведь правитель этой системы был не простым Суверном.

С орбиты планета выглядела как растрескавшийся каменный шар — серо-бурая поверхность, без океанов, без рек, без зелени. Только камень, расщелины и кратеры. Солнце системы — оранжевый гигант — палило беспощадно и светило очень ярко.

Единственное сооружение на планете — Арена — занимало почти четверть поверхности. Не построено, а вырублено: вертикальная воронка, уходящая глубоко под землю, ярус за ярусом, с трибунами и клетками.

Борзый повёл корабль на снижение. Стандартный коридор, проложенный между скалами, — единственный безопасный маршрут: вокруг Арены гравитационное поле было нестабильным, и корабль, отклонившийся от коридора, рисковал сесть на хвост, а не на посадочные опоры.

— Прибытие через семь минут, — сказал «Закройщик» по внутренней связи. — Проверить товар. Живые? Целые?

Молодой наёмник «Канвы» быстро проверил пленников. Первым делом подбежал к самому дорогому из них — к девушке. И начал разглядывать, не пересекая барьер. Она была опасна. Очень. Затем он подбежал ко второму, к Айронду, и, внимательно рассмотрев его, крикнул в ответ Закройщику:

— Да, дышат, никаких признаков порчи!

— Хорошо. Выгрузка по прибытии. Смотритель не любит ждать.

Борзый усмехнулся. Смотритель Бездны не «не любит» ждать. Он просто не ждёт. Опоздавшие к нему не попадают — не потому, что он их не пускает, а потому, что они не доходят. Суверны — разные, но Смотритель — особый. Другие играют в политику, интриги, сделки. Смотритель играет в охоту. Арена — его личный цирк, и всё, что туда попадает, — либо зритель, либо участник. Третьего не дано.

Я очнулся от запаха. Не привычного запаха гнилого мяса и крови, а запаха песка. Горячего, сухого, забивающегося в ноздри, словно кто-то сыпанул мне песком прямо в лицо. Не сразу открыл глаза, всё ещё чувствуя отдачу от ударной волны глушилки. Но шум вокруг становился всё громче и громче.

Лишь от резко ударившего по барабанным перепонкам громкого рёва толпы я наконец открыл глаза. И увидел, что лежу на какой-то огромной площадке. Вокруг — стены. Но крыши нет. Толпы вставали, прыгали и что-то выкрикивали. Рёв усиливался. Тысячи голосов сливались в один непрерывный гул.

Я лежал на каменном полу. Тело болело ещё сильнее, чем на корабле. Ошейник-глушилка всё ещё сжимал мне горло, но уже без энергетического замка. Конечности были свободны.

Привстал. Голова закружилась, и мир на секунду поплыл. Потом, придя в себя, я понял, где нахожусь.

Арена.

Не такая арена, как на планете Зеро, системы Квазар, о которой мне рассказывала Элизабет. Эта была другой. По центру было пусто. Точнее, там был обрыв. Трибуны, площадь, сама арена — всё было больше, гораздо больше. Она была огромной, вертикальной, уходящей вниз ярусами, как воронка, куда-то очень глубоко под землю. Этаж за этажом, уровень за уровнем — вниз, вниз, вниз, пока последние ярусы не растворялись в темноте, которую не могло осветить даже ярко парящее солнце над головой. Стены из серого, потрескавшегося камня. На вид — древнего, покрытого пятнами, которые я предпочёл не рассматривать. На каждом ярусе — клетки. Одни пустые, внутри других — силуэты за решётками: неподвижные и скорченные.

А наверху, на противоположной стороне арены, где стоял трон, сидел он.

Смотритель Бездны.

Я видел его впервые, но узнал мгновенно — по описанию и по ощущению. Так узнают приближающийся катаклизм, бурю: не глазами и телом, а всем своим естеством. Смотритель Бездны сидел на троне, который не подходил ему — слишком вычурный и величественный, из тёмного металла с золотом, с витыми подлокотниками и красивыми узорами на спинке. Каким-нибудь обычным Сувернам этот трон мог бы и подойти. Но не Смотрителю Бездны. Он не такой «бессмертный», как другие Суверны. Он другой. Он не аристократ. Он дикий зверь.

Он был крупным — не просто высоким, а массивным, словно кто-то взял обычного человека и увеличил в два-три раза, не заботясь о пропорциях. Лица отсюда не разглядеть — только силуэт, тёмный, неподвижный, и два огонька там, где должны были быть глаза. Не свет, не свечение — скорее, провалы, в которых что-то тлело. Он не двигался и не поворачивал головы. Ни с кем не разговаривал, не давал никому указаний. Просто сидел. И просто смотрел вниз — туда, где на дне этой каменной воронки сидел я.

— Ты на меня смотришь или сквозь меня, а?! — оскалился я. Нет. Я не сумасшедший. Просто уже привык. Теперь я был совсем не таким, как прежде: научился в любых сложных и, казалось бы, безвыходных ситуациях выглядеть уверенно.

— Элизабет! — снова попытался я, и снова только — рык. Гортанный, низкий, вибрирующий в груди. Чип-передатчик молчал. Точно — сломан. Без него я не мог говорить — только рычать, как животное, которым я, отчасти, и был.

Я осмотрелся. Ярус, на котором я сидел, был самым первым — на самой поверхности арены. Дальше — только «бездна»: тёмный провал, откуда не доносилось ни звука, но ощущался ужас, дикий, безумный, древний ужас. Что-то большое находилось внизу.

Я встал в полный рост. Руки дрожали — не от страха, а от адреналина. Как обычно, моё тело требовало действия, но мозг не давал команды, потому что анализировал — я не понимал, что происходит. Где Элизабет? На каком ярусе? Я поднял голову к трибунам, но расстояние было слишком велико — отдельные лица не различить, только массу: сотни зрителей, гудящих, возбуждённых, ожидающих чего-то.

Чего они ожидали?

Ответ пришёл сразу. Без промедлений.

Смотритель Бездны лишь слегка, лениво взмахнул рукой. И меня выбросило вниз с такой мощью, что не верилось в происходящее. Я многих сильных существ встречал в этом мире. Но такого — впервые.

Мне пришлось долго лететь вниз. Пока я падал, рядом со мной летели вниз десятки дронов-операторов: они снимали всё происходящее и транслировали на экраны по всей Планете-Арене. До дна оставалось немного, и из провала в бездну поднялась волна горячего воздуха, а с ней — звук. Низкий, утробный рёв — что-то среднее между криком Пола и гулом от звукового удара Элизабет, когда она злилась. От вибрации задрожали стены. Я, конечно, был готов ко всему, но на всякий случай решил перестраховаться. И совершил «прыжок». Пол подо мной треснул. Во все стороны от меня пробежали тонкие электрические линии. Пространство деформировалось, и по нему пошли трещины, как по льду.

Затем я отступил от места, на которое приземлился. Сделал один шаг. Затем ещё два. И в этот момент из темноты поднялось оно.

Сначала показалась рука. Огромная, из светящегося расплавленного камня, будто состоящая из лавы. Из этой лапы текли капли лавы, остывая на лету и падая во тьму бездны — дна этой арены.

Появилось — туловище. И большая голова. Существо шло медленно, как будто не торопилось, знало, что никуда я не денусь. Оно было огромным. В десятки раз больше меня. Если бы я встал ему на плечо, то не достал бы до головы. Тело — раскалённое, оранжево-красное, из трещин в коре выбивались струи пара и искр. Глаза — два белых пятна без выражения. Не злые. Не добрые. Никакие.

В правой руке — топор. Не простое оружие из металла. А гигантский энергетический топор: лезвие из чистого пламени, удерживаемого в форме полумесяца, рукоять из чёрного металла, который не плавился, хотя казалось, что должен был. В левой — дробовик. Силовой, судя по внешнему виду ствола, но размером со меня. У дробовика такого размера каждый патрон — снаряд.

Существо полностью выпрямилось. Свет от его тела заливал каменную площадку оранжевым. Тени запрыгали по стенам, и от этого мне показалось, что арена дышит — расширяется и сжимается.

Я стоял и смотрел вверх, на неизвестное существо. Хотел воспользоваться системой. Той, что встроена в моё тело, что оценивает противников и показывает уровни угрозы. Снова и снова пытался запустить её, используя привычные мысленные команды. Но ничего. Пусто. Система не работала.

— Именно в такой момент. Всё что было полезно, больше не работает. Супер. Отлично. Класс.

Существо медленно повернуло голову. Два белых пятна глаз мгновенно нашли меня и странно уставились. И я почувствовал то, чего давно уже не чувствовал. Это был не страх — азарт.

Толпа наверху взревела. Гул толпы передавался через устройства передачи звука по всем ярусам Бездны. Рёв стал громче, плотнее, и в нём я различил отдельные слова — слух у меня был более чем выдающимся.

— Бездна! Бездна! Бездна! — кричали немногие из толпы. Остальные просто визжали и стонали от экстаза. Для них это было невероятным шоу. Готовились к бою двое: один — неизвестный обладатель особой энергии, второй — колосс, огненный титан с энергетическим топором и дробовиком. То ещё зрелище.

— Бездна! Бездна! Бездна! — всё больше и больше зрителей начинали скандировать одно и то же.

Это было имя. Или название. Или приговор. Непонятно.

Существо из глубин бездны сделало шаг. Один шаг. И пол под его ногами потрескался, не выдерживая его массивного тела и исходящего от него жара. Топор в его правой руке загорелся ещё ярче — лезвие вытянулось и удлинилось. А дробовик в левой руке он поднял медленно, словно поднимал бокал с шампанским, как персонаж из знаменитой картины. Из картины, которая по рассказам Пола, висит в первом секторе галактики, в сердце империи, в величайшем музее искусства.

Дробовик поднялся. Ствол уставился на меня. Прицел навёлся. Но я просто стоял на своём месте.

Прогремел выстрел.

Ударная волна прошла сквозь то место, где я стоял мгновение назад. Каменная стена разрушилась и разлетелась крошкой. Воздух вокруг загустел от жара. От этого звука всё вокруг стихло, даже гул толпы пропал. Тишина. А потом — всё вернулось разом.

Я стоял уже в другом месте. Стоял без какого-либо оружия. Ничего, кроме собственных когтей и зубов. Обычно этого было достаточно. А теперь я не был уверен в своей победе. Вечно избегать урона тоже не выйдет. Нужно было что-нибудь придумать.

Существо снова шагнуло. Тяжело, размеренно. Оно не ненавидело меня по-настоящему. Я был для него лишь пылью, которую нужно было сдуть.

Я ослеп в том смысле, который важнее физического зрения: не видел параметров противника, не чувствовал его уровень, не мог оценить, насколько тот превосходит или насколько я проигрываю. Просто стоял перед горой огня и не знал, есть ли у меня шанс или нет вообще.

Ещё шаг. Топор медленно поднялся. Не из жестокости — из безразличия. Как человек показывает молоток гвоздю: не для того, чтобы напугать, а просто потому, что так надо.

Топор опустился. Снова промах. Я уже стоял совсем в другом месте. И всё думал, размышлял, как выйти из этого положения. Лезвие топора вошло в камень, как в масло, — без сопротивления и звука.

Думай. Думай. Думай.

У меня не было особого оружия. Не было и привычной системы. Противник — в десятки раз больше. И он не проявлял ни малейшего интереса к моему существованию, у титана была лишь одна цель — уничтожить.

Дробовик поднялся снова.

Я хотел использовать прыжок, но мне в этот раз не хватило энергии. Едва успел откатиться. Но меня всё равно зацепило. Болью накрыло всё тело. Спину, затылок, рёбра — всё сразу. Я сполз по камню, и мир погас, как лампа, которую выключили.

Титан приблизился практически вплотную. Для этого ему не нужно было долго идти — он сделал лишь два шага. Топор в его правой руке опустился, дробовик в левой — стволом смотрел вниз, прямо на меня. Я приоткрыл глаза и увидел.

Снова… Каждый раз одно и то же… Сколько можно! — зарычал я от злости. Всю мою жизнь надо мной смеялись и вот так избивали. В этот момент в моей голове пронеслась вся моя жизнь. Нет. Не нынешняя. А прошлая. Моя первая жизнь.

Ветер шумел негромко. Листва шелестела в ответ. А Айронд стоял одиноко. В том парке, где потух его свет.

Пролог

Запах страниц новой книги был для меня слаще любого парфюма. Пока одноклассники скидывали деньги на общие столы в прокуренных барах, обсуждая тачки и девчонок, я сидел на дальней скамейке в центральном парке. Под шумом слегка покачивающихся от лёгкого осеннего ветра веток на деревьях я аккуратно, не торопясь, перебирал страницы книги о приключениях одинокого охотника на чудовищ, а ноги в тяжёлых ботинках отбивали ритм по влажной брусчатке.

Так продолжалось уже много лет, с младших классов. В школе надо мной смеялись и издевались из-за того, что я вечно читал, упираясь носом в книгу. Дразнили «профессором» и «книжным червём». Когда дело доходило до драки один на один, я дрался дико, отчаянно, не обращая внимания на боль — сказывались гены отца, который научил меня держать удар.

Но чаще всего их было больше, и мне приходилось драться одному против толпы. Сваленный с ног, побитый тремя, а иногда их было и больше, мальчишками, и забитый ногами в школьных туфлях под дикий смех толпы — было для меня привычным финалом любой школьной драки. Я привык подниматься, сплёвывая кровь, и молча уходить.

Даже когда повзрослел, в моей жизни ничего не изменилось. На меня смотрели как на чужака, на белую ворону, как на изгоя. Всё из-за того, что чтение фэнтези в осеннем парке было для меня куда интереснее, чем пятничная тусовка в клубах и распитие алкоголя с друзьями. Это вызывало у окружающих смесь жалости и раздражения.

— Опять ты тут со своими сказочками, Профессор? — голос Кира, бывшего одноклассника, вырвал меня из мира книги. — Пошли с нами, хоть бабу живую увидишь. Или тебе бумажные больше нравятся?

После этого подкола Кир и его компания громко засмеялись. Они были пьяны и снова шли в какой-нибудь бар или клуб. Я лишь на мгновение бросил на них хладнокровный, спокойный взгляд и, проигнорировав, молча перелистнул страницу. Такое моё поведение раздражало их ещё сильнее.

В тот день в парке я заметил другого парня. Тот сидел на противоположной стороне аллеи, сгорбившись над книгой, словно пытался спрятаться в ней. По нему сразу было видно, что он такой же изгой. Но по сравнению со мной он не был закован в броню равнодушия и не мог дать сдачи, а этот парень просто дрожал от каждого шороха — худой, вечно сутулившийся и не способный никому противостоять.

В один из дней я задержался в парке за чтением очередной книги, и мне пришлось возвращаться домой поздно — и то лишь потому, что начал мелко моросить дождь: я не хотел испортить книгу.

Пока я медленно шёл, заметил, что фонари в парке странно моргали — казалось, они отбивают какой-то определённый ритм. Но особого значения этому не придал и двинулся дальше без остановок.

На выходе из парка у старого здания тускло горел одинокий фонарный столб. У кирпичной стены этого здания я заметил какие-то движения. Подойдя чуть ближе, увидел, что там трое ребят лет по двадцать зажимали того самого паренька у стены. Один держал вырывающегося парня за волосы, второй шарил по его карманам, третий лениво, играючи бил ладонью по лицу. Жертва только тихо скулила, закрывая голову руками.

Внутри меня что-то коротнуло. Я не думал о последствиях. Не прикидывал шансы. Просто сорвался с места. Добежав до заварушки, я, недолго думая, ввязался в потасовку.

Первому хулигану я сразу ударил коленом в пах, а когда тот согнулся, добавил локтем в затылок — коротко, экономно, как научили школьные драки. Второй успел развернуться, но получил тяжёлым ботинком в коленную чашечку. Третий оказался самым резким. Он бросил жертву и схватил с земли кусок надломленного кирпича и замахнулся.

Я успел перехватить его руку, отводя удар в сторону. Мы сцепились, рыча и топчась на мокрой листве. И в этот момент кто-то из поверженной шпаны очухался, подошёл вплотную ко мне и с большим размахом ударил по голове чем-то тяжёлым и твёрдым.

Глухой звук удара камнем по затылку заставил мир накрениться. Ноги перестали слушаться, я упал вперёд и врезался лбом в асфальт.

Я стоял на коленях, уткнувшись головой в асфальт, не в силах подняться или даже пошевелиться. Перед глазами проплывали чёрные мушки, а кровь горячей струйкой стекала из затылка к шее и втекала за воротник пиджака.

Я слышал звуки ругани впереди и думал: «Кажется, хулиганы испугались и собираются бежать, оставив своего корчившегося на земле приятеля. Значит, парнишку больше не тронут». И от этой мысли мне стало легче. Ради этого стоило получить камнем по голове.

— Глупо вышло, — сказал я, пока угасало моё сознание.

Мне не было страшно умирать. Мне было невыносимо грустно от того, что этот мир так и не смог меня принять. Было до боли обидно, что такой добрый и безобидный человек, как я, закончит свою жизнь здесь — в грязном городском парке. Я думал о своей маме, и от этого стало ещё больнее.

В голове пронеслась мысль о том, что было бы, если бы я родился не в этом мире. Мне хотелось туда — в те миры, где не власть и деньги решают всё. Где магия течёт в жилах. Где интеллект ценится выше пустой бравады. В мир книг и игр.

Последним, что я увидел перед тем, как веки сомкнулись, был чужой спокойный взгляд, в котором не было ни ужаса, ни жалости — лишь тихое, равнодушное созерцание моих мук. Этот наблюдатель выглядел знакомым.

На меня смотрел седой старик в рваной и грязной одежде. В его глазах застыла глубокая пустота. Но у меня уже не было ни сил, ни времени для поиска информации о нём в своей угасающей памяти. Этот старик мягко улыбнулся и беззвучно произнёс что-то, а потом мир для меня окончательно погас.

Затем пришла боль. Нет, не физическая — её я уже не чувствовал. Пришло давление. Чудовищный, ослепительный свет ударил по сетчатке глаз, которых физически у меня больше не было. Вспышка… ещё одна… и ещё. Этот поток пронзал сознание насквозь, начисто стирая прошлое, личность, память. А потом свет просто выключили.

Наступила глухая, пугающая тьма. В ней не было ни звуков, ни мыслей, ни самого времени.

Реальность вернулась вместе с диким холодом. Всё тело сильно, безостановочно дрожало над каменным полом. Воздух пах озоном, серой и чем-то гнилым.

Затем вернулись звуки. Послышался свист холодного ветра в скальных расщелинах. Собственное частое дыхание, вырывающееся из пасти. И далёкий, вибрирующий рёв какого-то жуткого зверя.

Я открыл глаза. Всё вокруг было окрашено в тёмно-серые и чернильно-синие тона. А небо над головой было залито багровым цветом.

Попытка поднять руку для проверки затылка закончилась тем, что перед глазами показалась чёрная когтистая лапа.

— Что за… Что это такое?!

Я ужаснулся, увидев лапу вместо руки. Попытался позвать на помощь — но вместо крика из горла вышло громкое рычание. Я опустил взгляд и не узнал собственного тела. Вместо рук и ног у меня были лапы. Вместо пальцев — когти, а вместо кожи — густая чёрная шерсть.

Накатила паника, и с каждым вдохом и выдохом сердце начинало биться всё быстрее и сильнее. Я начал судорожно размахивать лапами, будто это поможет вернуть привычные руки. Но из-за этого упал лицом вниз. Точнее теперь уже — мордой.

Это сон. Такое просто невозможно. Сейчас я проснусь, — повторял я про себя и сильно укусил себя за лапу до крови.

— Ай, больно! — зарычал я, и от этого накатило новой волной дикого страха. И послышался зов. Внутри меня глухо рычал зверь. Он требовал бежать.

[Умение «Осколок Земли» заблокировало панику.]

Но так же стремительно вся паника ушла, сердце перестало бешено биться. Боль от укуса собственной лапы тоже чуть стихла. Пришло спокойствие, и я начал хладнокровно оценивать ситуацию.

Я лежал на краю огромного плато, уходящего вниз отвесной пропастью. Попытался встать на ноги, но конечности подвели. Четыре лапы, увенчанные чёрными, острыми как хирургические скальпели когтями. Короткая иссиня-чёрная шерсть. Тяжёлая голова.

Мысли оставались трезвыми. И то, что произошло потом, заставило переключить всё моё внимание на это.

Перед глазами всплыло чёткое полупрозрачное окно синего цвета — как в лучших RPG, в которые я любил играть.

[ПОЛНЫЙ СТАТУС ПЕРСОНАЖА

Имя: Айронд

Вид: Малый Чешуйчатый Волк

Уровень: 1 / 10 (Опыт: 0 / 100)

ОЗ (Очки Здоровья): 25 / 25

ОМ (Очки Маны): 40 / 40

ОЭ (Очки Энергии): 25 / 25

Характеристики: Сила: 4; Выносливость: 5; Ловкость: 7; Интеллект: 8; Мудрость: 6

Уникальные навыки: «Осколок Земли» (Пассивный, макс. уровень), «Оценка» (Активный, уровень 1)

Врожденные расовые навыки: «Чешуйчатая броня» (Пассивный, уровень 1), «Ночное зрение» (Пассивный, уровень 1), «Острые когти» (Пассивный, уровень 1)

Сопротивления: «Сопротивление страху» (Пассивный, Уровень 1)]

Я смотрел на появившуюся информацию. Характеристики, очки, умения и навыки. И на самое главное.

— Волк.

Затем вспомнил парк. Вспомнил тот самый удар камнем, который разбил мне затылок. Вспомнил страх в глазах своего убийцы.

Но здесь ничего из этого не было. Были только когтистые лапы, чешуя на спине и тёмная ночь чужого мира.