Наказание для вора

Ты! – прошипела Феланэ, приближаясь уверенным быстрым шагом.

– Мы, наверное, пойдем, – пробормотал Дель, утягивая за собой обнимающегося с книгой Мэла.

Глянув вслед друзьям – как бы он хотел также спокойно развернуться и уйти, оставив позади всех эльфиек, – Лен вопросительно посмотрел на пышущую злостью Феланэ. Та, не говоря ни слова, схватила его за руку и поволокла в сторону леса. Хватка на запястье была стальной, не вырвешься. И вот как? Лен, пусть и невысокий и субтильный, но все же покрупнее эльфийки, да и у мужчин сил больше по природе. Хотя, учитывая, что эта конкретная остроухая пять минут назад уложила на лопатки здоровенного бугая, то все вопросы снимаются.

Протащив его недалеко в сад, едва их скрыли деревья и стих шум спешащих домой студентов, эльфийка резко толкнула его на землю. Не успел Лен дернуться от боли в затылке (нормально его так приложило о корни), как у горла оказался кинжал, а золотые волосы упали по обе стороны от лица, отрезая от всего остального мира.

– Это было не смешно, лисенок, – прошипела по-настоящему злая Феланэ. Кажется, он все же смог зацепить ее.

– А мне понравилось, – брякнул Лен, прикидывая, что с ним сделает разъяренная эльфийка. Нет, убить не убьет, но калечить может долго и со вкусом, а он все же не мазохист.

Однако Феланэ в очередной раз его удивила. Резко убрала кинжал, оставив на шее неглубокую царапину, и поцеловала.

Это был далеко не первый поцелуй в жизни Лена. Чего уж там, они вообще с Ребом не были хорошими мальчиками, и частенько, пока Дель с Мэлом корпели над учебниками, с бутылкой дешевого вина отправлялись прошвырнуться по низкосортным кабакам, цепляя случайных подружек на одну ночь. Но впервые у него снесло крышу от простого поцелуя. Хотя нет, простым как раз и не был. Страстным, глубоким, горячим, чувственным, но не простым.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, а по слегка припухшим губам эльфийки гуляла довольная улыбка.

– А я-то думала, что не нравлюсь тебе, – поддела его эта языкастая дрянь.

Лен мгновенно оттолкнул девушку, и уже теперь она приложилась затылком о близлежащую корягу. Лис подскочил на ноги и поморщился от прострельнувшей боли в спине. Спасибо остроухой! Той самой, которая сейчас с недовольным лицом потирала затылок.

– Ты сбрендил?

– Я сбрендил? Это не я бросаюсь на незнакомых оборотней с ножами и поцелуями!

– Почему незнакомых? Ты – Ален Крейл.

Лис мученически закатил глаза, поморщившись уже от боли в шее. Список "благодарностей" эльфийке все увеличивался.

– Ну да, а ты – Феланэ, вот и познакомились, можно в койку теперь.

Остроухая звонко рассмеялась, и от ее смеха Лен немного смутился, потому что ему ее смех нравился, а потом разозлился, потому что ему ее смех нравился!

– Я – Мила, – представилась эльфийка, отсмеявшись. Лен фыркнул:

– Да хоть Таунтвингильдер!

Остроухая – Мила! – вновь рассмеялась.

– Спасибо за сравнение! – эльфийка поднялась с земли и подошла к лису. – Так что там насчет койки?

– Это была ирония, – ядовито заметил Лен. – Если леди известен данный термин.

– Известен, но, – Мила резко ухватила его за ремень и притянула к себе, так что их губы вновь разделяло не больше нескольких сантиметров. Лен невольно отметил, что девушка лишь на полголовы ниже его и ей не нужно будет сильно задирать ее для поцелуя. Удобно. – Я ведь чувствую, что тебе нравлюсь.

Лис глубоко втянул носом холодный осенний воздух. По телу прокатывались волны жара, и он бы соврал, если бы заявил, что ему не нравится Мила. О нет, физически он испытывал такое сильное влечение, практически звериную жажду, жажду насладиться моментом близости с ней, что в его голове тут же родилась фантазия, как он склоняется к ее шее, оставляет на ней влажную дорожку поцелуев, кладет руки на бедра, разворачивая и прижимая к ближайшему стволу, отводит в сторону золотой водопад, чтобы припасть губами к нежной коже, одним рывком расстегивает ее ремень, тянет вниз, она вздрогнет, когда он…

– А вы, леди Феланэ, пореже грудью к мужикам прижимайтесь, меньше "нравиться" будете, – с кривой ухмылкой бросил Лен, отшатываясь и исчезая среди листвы.

***

Лазарет Академии занимал отдельное крыло. Здесь проходили практику студенты с целительского факультета и сюда же обращались за помощью остальные учащиеся. Небольшая пристройка в два этажа содержала в себе два зала с койками для больных и несколько комнат целителей, где хранились эликсиры, травы и другие необходимые вещи. В лазарете всегда царила священная тишина, даже больные, их посетители (если таковые случались) и рядовые студенты-лекари разговаривали шепотом. Дисциплина здесь была идеальная. А все благодаря преподавателю и главе целительского факультета Алисии, обычной эльфийке и военному лекарю с многовековым опытом. Когда студенты шутили, что у Алисии все ходят по струнке, а дышат через раз, они были близки к истине. Суровая и молчаливая целительница могла поднять на ноги любого, но боялись ее больше, чем злого завхоза и всезнающего ректора вместе взятых. Под стать начальнице были и ее подопечные, даже самые веселые и жизнерадостные из них к концу обучения становились сдержанными и неразговорчивыми.

Ребора никогда не привлекало это царство трудолюбия и уныния, он даже на девочонок-целительниц не засматривался, опасаясь гнева чокнутой эльфийке, опекающей их. Поэтому всегда обходил палаты Алисии стороной, благо драконья регенерация решала все проблемы, которые у неспокойного нравом Реба всегда было много. Но сегодня он все же отправился в лазарет, и причиной тому был не только порез голубой сталью, с которым даже драконья кровь не справится, но и еще кое-что. Это "кое-что" упертый Реб нашел на верхнем этаже в полупустой палате. Пройдя мимо застеленных коек, дракон облокотился о стол, за котором сидела стройная высокая девушка с длинными светло-салатовыми волосами и зеленоватой кожей, явным признаком крови дриад.

– Не поможете мне, Соня? – бархатным баритоном поинтересовался Ребор, наклоняясь еще ближе к дриаде. Та подняла на него свои салатовые глаза с ромбовидными зрачкам и, молча встав, отошла к шкафу со склянками. Дракон, как верный пес, последовал за нею.

– Все еще обижаешься?

– Как вы догадались, милорд? – холодно поинтересовалась Соня, даже не пытавшись скрыть сарказм.

– А я умный, – парировал Ребор. – Так ты настолько серьезно обиделась?

– Вы назвали меня продажной девкой, это оскорбительно для любой женщины, – сдержанно ответила дриада, укладывая на полках мешочки с травяными сборами.

– Но ты раньше в борделе работала, как я должен был тебя назвать? – совершенно искренне удивился дракон. Дриада резко обернулась, ее ромбовидные зрачки настолько сузились, что превратились в две вертикальных щелочки. А в следующий момент левую щеку обожгло легкой болью.

– Давай сюда запястье, – скомандовала Соня как ни в чем не бывало. Реб рефлекторно выполнил приказ, и дриада покачала головой: – Это чем тебя?

– Голубая сталь.

– Тогда садись, зашивать буду, магия здесь бессильна.

– Я могу и постоять, боль для меня привычна, – бахвалясь заявил Реб, окидывая Соню, а в особенности, ее фигуру жадным взглядом

– Мне так удобнее. Сел, – тоном Алисии приказала дриада, дракон тут же повиновался и только потом мысленно возмутился.

Глава 6. Ночные беседы

В свое время Тара, чердак в чьем доме арендовали друзья, была женой трактирщика. Дагдах вел дела из рук вон плохо. Его маленький трактирчик стоял на улице Слепых, расположенной совсем рядом с Проклятой окраиной, и популярностью не пользовался. А страсть хозяина к собственному элю была сильнее, чем деловая хватка его жены, поэтому лет двадцать назад Дагдах отравился прокисшим элем и умер, оставив своей вдове разваливающийся трактир, большие долги и пустой кошелек. Кое-как расплатившись, Тара решила и без того убыточное заведение закрыть и сдавать помещения в нем для жилья. Брала она мало, столько, сколько могли заплатить люли и нелюди, не побоявшиеся селиться рядом с Проклятой окраиной. Такие, как четверка друзей. Хотя, тот же Мэл активно выступал против такого соседства, пока Лен с Делем, всю жизнь прожившиеся в Квартале Бедняков, на пальцах не объяснили, что Проклятая окраина далеко и магией своей не дотянется до них. На этом моменте Реб, вовсю хохотавший над наивным простаком, остановился и серьезно поинтересовался у друзей, чего они такого выпили, что такие байки травят. И только после того, как лис отвел дракона к тому месту, где начинался тот самый проклятый туман, до того дошло, что никто не шутил. Белесый непроницаемый туман стелился по земле и его не могли развеять ни сильный ветер, ни дождь, ни, даже как рассказал Лен, магия. Расположенные в сотни метров от него покосившиеся деревянные дома не были пусты: там, забившись в угол, сидели люди и нелюди, уже не разобрать, все, как один, худые, заламывающие руки и шепчущие что-то невнятное.

– Уж убили бы их! – в сердцах воскликнул Реб. Он никогда не страдал милосердием, но считал, что безумцам не место в мире и их стоит отпускать, а не держать.

– Убивали, – криво и холодно ухмыльнулся Лен. – Только толку не было. Периодически сюда кто-нибудь из нищих или залетных забирается, ночку переждать или податься некуда. А наутро уже вот такой. Их туман с ума сводит, к нему близко нельзя подходить, полчаса-час и все, можешь прощаться с разумом.

– Ты пробовал? – не удержавшись, спросил Реб. Лен нервно передернул плечами.

– Нет, не рискнул.

Больше эта тема среди друзей не поднималась. Дом Тары стоял через пару улиц, говоря языком магов, в безопасной зоне. Но все равно здесь было малолюдно, холодно и одиноко, особенно, по ночам, когда северо-восточный ветер доносил до острого волчьего носа Деля запах смерти.

Пройдя мимо устроившегося с книгой на топчане (на самом деле, два сундука, накрытых тряпками) Мэла, ликан закрыл единственное окно. Ставни неприятно скрипнули, между ними оставалась достаточно большая щель, от которой продолжало тянуть холодом. Дель еще немного постоял у окна, смотря на серп луны. Он думал о матери: где она сейчас, смотрит ли на небо, на звезды, как он? Дель не знал, что с ней. С тех пор, как в десять лет он решил, что больше не вправе обрекать мать на подобное отношение к ней со стороны других, к ней, выносившей дитя ликана, он ушел и больше никогда не пытался найти ее. Пусть она живет своей жизнью, счастливой, а главное, без него. В темноте наступившей ночи он видел свое отражение в оконном стекле: длинные, как у эльфа, но серые, как у ликана, волосы; красивое лицо, как у матери, но серые глаза и звериные черты, как у ликана. Он раз за разом вглядывался в собственное отражение и все четче видел в себе дикого волка, готового рвать и убивать. Такого же, как тот, который дал ему жизнь, тот, кого он ненавидел так же сильно, как и себя. Хотел бы он стереть с собственного лица метку зверя, из вен – волчью кровь, а из памяти – ночные крики матери, задыхающейся в плену одного-единственного кошмара…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.