Библиотекарь Гримуаров: Запретная Секция

Вадим подошел к настенному умывальнику, сменил фильтры в защитных очках, ополоснул лицо холодной водой и взглянул на себя в небольшое мутное зеркало над полкой.

Бледное лицо, темные круги под глазами от вечного архивного полумрака, цепкий, колючий взгляд человека, привыкшего ежесекундно ждать удара из темноты. Но теперь на дне этих зрачков тлел едва заметный отблеск лазурного пламени — след коснувшейся его первозданной пустоты.

Где-то далеко в коридорах вновь проснулся механический колокол катакомб.

*ДОМ-М-М…*

Второй удар. Прошло два часа смены.

Впереди лежали неизведанные сектора, тысячи взбесившихся томов, голодные хищные кодексы и древние тайны, погребенные под тяжестью веков. Но теперь Вадим был не просто уборщиком с метлой и склянкой клея.

Теперь у него было оружие, способное заставить замолчать даже богов.

Поправив ремни с инструментами на поясе и проверив надежность защелок на наручах, младший чистильщик Вадим шагнул к выходу из лаборатории. Бронзовая дверь скользнула в паз, выпуская его обратно в холодный, затаившийся лабиринт Запретной Секции.

Глава 4. Проверка Инспектора

Микроскопические частицы пыли, парящие в воздухе, казались крошечными застывшими искрами в тусклом люминесцентном свечении мховых светильников. Воздух за пределами реставрационной лаборатории был тяжелым, холодным и пропитанным многовековым осадком сырости, кислого распада пергаментов и терпкого, щекочущего ноздри озона. Каждый вдох отзывался в легких металлической горечью — характерным привкусом дикой, неконтролируемой маны, сочившейся сквозь трещины в монолитных базальтовых плитах.

Бронзовая дверь лаборатории с глухим лязгом встала на место, запечатав за спиной Вадима островок относительной безопасности. Защитные руны на створках вспыхнули тусклым багрянцем и угасли, переходя в дежурный режим охраны.

Вадим остановился на верхней ступени широкой винтовой лестницы, ведущей в центральную галерею Сектора Ноль.

Перед ним расстилалась Запретная Секция.

Это не было обычной библиотекой с рядами аккуратных стеллажей и тихими читальными залами. Это был исполинский склеп забытых мыслей, циклопический колодец, уходящий в недра земли на многие мили. Вверх и вниз, насколько хватало взгляда, тянулись бесконечные галереи из черного зачарованного железа и обсидиана. На полках, закованные в цепи из холодного серебра, дремали тысячи гримуаров. Некоторые из них слабо пульсировали, словно живые сердца; другие тихо исходили белесым ядовитым паром, разъедавшим железные прутья решеток; третьи шептали на языках, от которых в ушах звенело, а перед глазами начинали кружиться рваные багровые пятна.

Но прямо сейчас вокруг царила непривычная, неестественная для этого гиблого места тишина.

Шорохи, обычно наполнявшие коридоры — скрежет костяных застежек, яростное биение кожаных крыльев-обложек и шипение голодных паразитических страниц — затихли. Стоило Вадиму сделать шаг вперед, как полупрозрачная лазурная рябь, струящаяся вокруг его пальцев, едва заметно всколыхнула ткань реальности. Гримуары на ближайших полках синхронно втянулись вглубь своих каменных ниш, стараясь стать как можно меньше и незаметнее.

Они боялись его.

Точнее, они панически страшились той бездонной, вымораживающей Пустоты, крупица которой теперь намертво спаялась с душой простого землянина, волей чужой магии заброшенного в это проклятое подземелье.

Вадим мысленно активировал системный интерфейс. Перед внутренним взором немедленно развернулась лаконичная серо-стальная таблица.

***

**[Внимание: Вы находитесь в зоне повышенной энтропийной опасности: Сектор 0-A («Катакомбы Шепотов»)]**

**[Текущий статус: Младший чистильщик Архива (Ранг 1)]**

**[Энергетический резерв: 110/110 (Печать Пустоты пассивна)]**

**[Хроно-стабильность тела: 99.8% (Эффект восстановления успешен)]**

**[Активные навыки:]**

*— «Взгляд Архивариуса» (Уровень 2): позволяет видеть узлы плетения, возраст и степень повреждения артефактов.*

*— «Рука Безмолвия» (Уровень 1): подавление магических возмущений низшего порядка силой Первозданной Пустоты.*

*— «Реставрация низшего ранга» (Уровень 3): базовые навыки работы с фолиантами до IV класса опасности.*

***

Вадим удовлетворенно хмыкнул, поправил на плече широкий кожаный ремень, на котором покачивался запечатанный базальтовый тубус с восстановленным Свитком Хроно-распада, и не спеша спустился по ступеням.

В его руках была простая уставная метла из сушеных веток громового вереска и ведро с раствором нейтрализующей щелочи. Для стороннего наблюдателя он по-прежнему выглядел всего лишь жалким смертным без искры истинного чародейства, которого верховные маги Академии отправили сюда на верную и мучительную гибель. «Пушечное мясо для утилизации фолиантов», как презрительно бросил в спину распорядитель гильдии, когда захлопывал тяжелый засов внешнего лифта.

Но утилизироваться Вадим категорически не собирался.

Внезапно сверху, с высоты главного транспортного ствола, донесся тяжелый механический стон. Загудели огромные противовесы, заскрежетали шестерни лебедок, отлитые из белого чугуна. Огромная цепь, звенья которой были толщиной с бычье туловище, с лязгом дернулась, сбрасывая вековые наросты ржавчины.

Спускная клеть. С верхних ярусов кто-то спускался.

Вадим даже не вздрогнул. Он спокойно подошел к высокому пюпитру из мореного мореного дуба, стоявшему в центре перекрестка галерей, аккуратно поставил ведро на плиты пола, опер метлу о край перил и посмотрел на круглую шахту подъемника.

— Два часа сорок минут с начала смены, — тихо пробормотал он себе под нос, глядя на наручный медный хронометр. — Пунктуально. Господа архимаги не любят ждать, когда речь заходит о подтверждении чьей-то смерти. Им же нужно закрыть табель и списать пайки.

Тяжелая железная клеть, окруженная мерцающей сферой защитного барьера десятого ранга, с шипением коснулась приемной площадки. Защитные чары с гулом рассеялись, осыпавшись наземь снопом бледно-голубых искр.

Створки разошлись в стороны.

Первым из клети появился не сам гость, а плотное облако благовоний — смесь сушеной горной лаванды, толченого солнечного янтаря и очищающего солириума. Этот аромат аристократы использовали, чтобы перебить смертоносное зловоние нижних секторов и защитить легкие от проникновения мелких спор спонтанной некромантии.

Следом ступил и сам визитер.

Это был молодой мужчина лет тридцати, облаченный в роскошную многослойную мантию из шелка цвета ночного индиго. По плечам и подолу вилась сложнейшая золотая вышивка — рунические круги поглощения стихий, герб знатного дома Валь-Рейн и знак Младшего Архимага третьей ступени: серебряный феникс, держащий в когтях раскрытый свиток.

Его холеное, аристократически бледное лицо выражало смесь брезгливости, скуки и снисходительного любопытства. В тонких пальцах, унизанных кольцами-накопителями с чистейшими сапфирами, маг держал полированный жезл из белой кости виверны, навершие которого непрерывно пульсировало защитным полем.

Младший архимаг Кассиан Валь-Рейн. Тот самый человек, который лично подписал приказ о назначении «бесполезного иномирного отброса без дара» на самоубийственный пост в нулевом секторе.

За спиной архимага испуганно жались двое служек в грубых холщовых балахонах, с ног до головы увешанные защитными амулетами, масляными фонарями и запасными свитками изгнания скверны. В руках одного из них были тяжелые носилки из огнеупорной ткани — инструмент, предназначенный исключительно для переноски изуродованных останков.

— Осторожнее, недоумки, — процедил сквозь зубы Кассиан, прижимая к носу надушенный шелковый платок. — Не наступайте за пределы круга освящения. Если спора гнилостного кодекса коснется ваших сапог, мне придется испепелить вас прямо на месте вместе с обувью. Я не намерен тратить целебные зелья на чистку плебеев.

— Да, ваша милость… Слушаемся, господин архимаг, — испуганно забормотали служки, втягивая головы в плечи.

Кассиан сделал несколько шагов по направлению к галерее, небрежно покручивая костяной жезл. На его губах играла холодная, сытая усмешка человека, пришедшего зафиксировать неизбежное.

— Ну и где этот упрямый дурак? — громко, с явным расчетом на эхо, произнес маг. — Надеюсь, гримуар хроно-распада оставил от него хотя бы кости или зубы. По уставу Отдела Утилизации, чтобы признать смертного ликвидированным при исполнении и списать казенный инвентарь, мы обязаны предъявить инспектору фрагмент скелета массой не менее трех сотен гран…

Его голос внезапно оборвался.

Кассиан вышел на пересечение центральной оси сектора и замер.

Его взгляд, до этого лениво блуждавший по стенам в поисках луж крови, обгоревших ошметков плоти или следов отчаянной агонии, наткнулся на фигуру у пюпитра.

Вадим стоял прямо, заложив одну руку за спину, а второй опираясь на черенок вересковой метлы. Его рабочий комбинезон из толстой брезентовой парусины был безукоризненно чист, защитные очки аккуратно сдвинуты на высокий лоб, а лицо выражало исключительную, профессиональную вежливость рядового служащего, дождавшегося визита начальства.

— Доброго времени суток, господин инспектор, — ровным, спокойным голосом произнес Вадим. Эхо его слов отчетливо и сухо раскатилось по спящей галерее. — Смена протекает в строгом соответствии со статьей двенадцатой Архивного Регламента Империи. Рад видеть вас в добром здравии.

Служки позади Кассиана остолбенели. Один из них от неожиданности выронил деревянные ручки носилок, которые с глухим стуком ударились об обсидиановые плиты.

Сам младший архимаг застыл на месте, словно получил в грудь полновесный парализующий разряд. Его глаза, подведенные тонким слоем сурьмы по столичной моде, медленно расширились. Надушенный платок в пальцах опустился.

— Ты?.. — выдавил Кассиан. Высокомерный, бархатный тембр сменился растерянным сипом. — Ты жив?!

— Никак нет, господин архимаг, в смысле — так точно, жив и исполняю свои прямые обязанности, — с легким намеком на армейскую выправку отозвался Вадим. — Смерть сотрудника во время выполнения реставрационных работ первой категории сложности является грубым нарушением трудового договора и влечет за собой штрафные санкции, о чем вы лично изволили предупредить меня перед спуском.

Кассиан судорожно моргнул, словно надеясь смахнуть наваждение. Затем его лицо исказила гримаса ярости и подозрения. Он стремительно вскинул костяной жезл, и на его острие соткался сложный многоярусный магический круг лазурного пламени.

— Иллюзия! — рявкнул аристократ. — Призрак! Демоническая проекция низшего круга! Эйдолон, созданный паразитическим текстом из остатков его сожранного разума! Отрекись, тварь! *«Светом Истины — обнажи суть!»*

Волна ослепительно-белого диагностического света сорвалась с жезла и ударила прямо в грудь Вадима.

Обычный человек от такого импульса как минимум отлетел бы назад на десяток шагов с ожогами второй степени, а любая нечисть или иллюзорная сущность с визгом распалась бы на эктоплазму.

Но Вадим даже не пошевелился.

В тот миг, когда белое чародейское пламя коснулось его брезентовой куртки, на дне его зрачков на сотую долю секунды полыхнуло темное, ледяное лазурное сияние. Бездонный колодец пустоты внутри него просто втянул в себя весь направленный поток маны, как сухая губка втягивает каплю росы, не оставив даже легкого дуновения.

Системный интерфейс перед глазами Вадима вежливо звякнул:

***

**[Обнаружено внешнее сканирующее воздействие: Заклинание «Око Разоблачения» (Школа Света, Круг 3)]**

**[Пассивный навык «Печать Пустоты» нейтрализовал направленный импульс.]**

**[Поглощено: 45 единиц рассеянной маны.]**

**[Энергетический резерв временно увеличен: 155/110.]**

***

Заклинание архимага развеялось в воздухе без малейшего следа, оставив лишь легкий ветерок, шевельнувший прядь волос Вадима.

— Позвольте доложить, господин архимаг, — невозмутимо продолжил Вадим, словно ничего не произошло. — Использование боевых и диагностических чар третьего круга в радиусе пятидесяти ярдов от секции особо опасных кодексов строго запрещено пунктом «Б» свода правил пожарной и магической безопасности Архива. Подобные всплески могут спровоцировать пробуждение спящих артефактов класса «Мор» и выше. Прошу вас воздержаться от резких магических манипуляций.

Кассиан опустил жезл. Его рука заметно дрожала. Он смотрел на Вадима так, словно перед ним стоял оживший дракон древности, предлагающий выпить чаю.

— Это невозможно… — прошептал архимаг. Он повернулся к своим служкам, которые жались друг к другу, едва ли не скуля от страха. — Вы… вы видите его? Сканирующие амулеты что-то фиксируют?

Один из служек торопливо поднес к глазам сложную медную линзу, закрепленную на длинной костяной ручке, взглянул сквозь нее на Вадима и сдавленно пискнул:

— Никакой эктоплазмы, ваша светлость… Живая плоть. Пульс… девяносто ударов в минуту. Дыхание ровное. Аура… аура почти отсутствует, как у любого безмагического дикаря с нижних окраин. Он… он действительно жив, милорд!

Кассиан сделал шаг вперед, и его сапог из тончайшей кожи виверны скрипнул по камню. Архимаг огляделся по сторонам, и с каждым взглядом его высокомерная уверенность таяла, сменяясь полным, ошеломленным ступором.

Только сейчас он начал по-настоящему замечать то, что творилось вокруг.

Сектор 0-A всегда был местом кошмаров. Сюда ссылали приговоренных к смерти магов-отступников, чтобы они перед казнью хоть немного расчистили проходы от наросшей протоплазмы и паразитической плесени. Никто из них не выдерживал дольше часа. Хроно-миазмы сводили с ума, иссушали тела, превращая цветущих юношей в дряхлых стариков за считанные мгновения, а безумные фолианты вырывались из цепей и сдирали плоть с костей любого, кто осмеливался подойти слишком близко.

Но сейчас…

Обсидиановые плиты пола были вымыты до зеркального блеска. Ни единого пятна кислотной слизи, ни клочка трупного мха. Вдоль плинтусов тонкой, идеальной линией лежал рассыпанный порошок извести, смешанной с солью — канонический барьер против ползучих буквоедов.

А полки… Кассиан медленно поднял голову, и его рот непроизвольно приоткрылся.

Стеллаж номер семь. Там веками содержался печально известный «Клыкастый Бестиарий Третьей Эпохи» — свирепый полуживой фолиант в переплете из шкуры пещерного троглодита, обладавший скверной привычкой откусывать руки любому, кто приближался на расстояние взмаха плети. Архимагия Академии признала его неремонтопригодным и постановила держать на тройной цепи из адамантия.

Сейчас «Бестиарий» стоял на специальной деревянной подставке. Цепи были сняты. Его кожаный переплет был тщательно смазан костяным маслом и блестел благородным матовым блеском. Сам кодекс… тихо посапывал. Из щели между страниц вместо ядовитой слюны высовывался аккуратный шелковый лоскут закладки.

Когда Вадим сделал шаг в сторону, слегка скрипнув подошвой, грозный фолиант вздрогнул, подобрал уголки переплета и забился поглубже в тень стеллажа, словно нашкодивший пес, боящийся хозяйского тапка.

— Что… что ты с ними сделал? — севшим голосом спросил Кассиан, отступая на полшага назад к клети. — Чем ты их опоил? Какое запретное зелье ты использовал, тварь?! Ты осквернил архив темным ритуалом?!

Вадим тяжело вздохнул, выражая всем своим видом глубокое терпение опытного чиновника, которому приходится объяснять элементарные вещи некомпетентному начальству.

— Никаких зелий, ваша светлость. Обычное хозяйственное мыло с добавлением соды, три капли уксусной эссенции для нейтрализации щелочной среды и строгая воспитательная беседа с использованием уставного архивного регламента. Фолианты низших категорий обладают рудиментарным эмоциональным интеллектом. Они прекрасно понимают, когда к ним подходят с целью реставрации, а когда пытаются тыкать в них боевыми жезлами, вызывая понятную агрессивную реакцию.

Служки за спиной архимага переглянулись с выражением священного ужаса. Заявить Младшему Архимагу, выпускнику Высшей Цитадели Чародейства, что он просто «неправильно воспитывал» древние проклятые книги — это было неслыханной, умопомрачительной дерзостью.

Кассиан побагровел. Кровь прилила к его бледным щекам, благородная спесь вновь попыталась взять верх над накатывающим животным страхом.

— Чушь! Несусветная, наглая ложь дикаря! — взвизгнул он, взмахнув руками, отчего шелковые рукава взметнулись, как крылья летучей мыши. — Ты увиливаешь! Ты просто прятался в дежурной каморке все эти два часа! Ты даже не прикасался к заданию! Где Объект 0-A-001?! Где Свиток Хроно-распада?! Признавайся, ты испугался его печати и бросил реликт гнить во тьме! Это саботаж! Измена Императорской Короне! За это тебя сдерут кожу живьем и…

— Прошу прощения, что перебиваю, господин инспектор, — Вадим спокойно снял с плеча базальтовый тубус и сделал два шага вперед.

Кассиан инстинктивно отшатнулся, вскинув жезл в оборонительную позицию:

— Стой там! Не приближайся!

— Слушаюсь, — Вадим послушно остановился в пяти шагах от мага и опустил тубус на гладкую полированную поверхность дубового пюпитра.

Базальт с глухим стуком коснулся дерева. На крышке футляра ровным, чистым изумрудным светом сияла выведенная руна завершения протокола.

— Объект 0-A-001 подготовлен к сдаче и консервации, — четко отрапортовал Вадим. — Первичный очаг энтропийного распада локализован. Структурные трещины пергамента купированы армирующей шелковичной паутиной. Текст стабилизирован, золотое напыление закреплено ладанным воском. Вторичные временные флуктуации снижены до безопасного нуля.

Кассиан замер с открытым ртом. Его взгляд приковался к изумрудной руне на крышке тубуса.

Зеленый цвет. Руна абсолютного покоя.

Этого не могло быть. Этого просто, во имя всех первородных стихий, не могло происходить на самом деле!

Свиток Хроно-распада был реликтом пятого класса опасности. Его доставили из руин темпоральной крепости две недели назад. Трое старших мастеров-реставраторов Академии отказались даже приближаться к нему, заявив, что свиток нестабилен и взорвется хроно-волной при любой попытке коснуться полотна. Именно поэтому его спустили сюда, в Нулевой Сектор. Кассиан лично позаботился о том, чтобы смертному чужаку выдали именно это задание — идеальный способ избавиться от бесполезного иномирца без лишних вопросов со стороны Надзорной Палаты. Тот должен был превратиться в прах за первые сорок секунд работы!

Дрожащими руками Кассиан потянулся к поясу, отстегнул от золотой цепочки массивный монокль из горного хрусталя, оправленный в звездную медь, и дрожащими пальцами вставил его в правую глазницу.

— Открой, — хрипло приказал архимаг. — Немедленно открой футляр.

— Согласно регламенту, вскрытие тубуса разрешено только при наличии действующего защитного купола класса «Шторм», — предупредил Вадим, слегка приподняв бровь. — Если ваша светлость не уверена в стойкости своих чар…

— Я сказал — открой! — сорвался на визг Кассиан, оскорбленный до глубины души сомнением в его могуществе. — Открой, или я испепелю тебя прямо здесь!

Вадим пожал плечами:

— Как вам будет угодно.

Он протянул руку в грубой рабочей перчатке, коснулся зеленой руны и плавно повернул крышку тубуса против часовой стрелки.

Раздался тихий щелчок освобожденных замков. Металл скользнул по полированному камню. Воздух вокруг пюпитра на мгновение замер.

Кассиан инстинктивно сжался, готовясь активировать аварийный амулет телепортации, если из тубуса вырвется серый шквал временного гниения. Служки позади него упали на колени, закрывая головы руками.

Но ничего не произошло.

Никакого взрыва. Никакого стона умирающей реальности. Ни единой серой искры хроно-распада.

Вместо этого по галерее разлился тонкий, невероятно чистый аромат свежего пчелиного воска, меда и благородного церковного ладана.

Внутри базальтового ложа, на подушке из черного бархата, покоился тугой, идеально ровный свиток. Древняя кожа, которая еще три часа назад крошилась от малейшего дуновения, теперь выглядела плотной, напитанной и живой. Она была аккуратно обвязана беленой льняной лентой, а узел — строгий, канонический двойной полупетлевой узел Имперского Архива — лежал ровно по центру, без единого перекоса.

Сквозь монокль Кассиана хлынул поток диагностических рун. Архимаг смотрел на артефакт, и его зрачок судорожно пульсировал, пытаясь осознать увиденное.

Магические линии, пронизывающие свиток, больше не напоминали клубок ядовитых гадюк, готовых разорвать носитель. Они были выстроены в безупречные, гармоничные замкнутые контуры. Энергия времени текла внутри них плавно, как вода по мраморным желобам фонтана.

Перед глазами Вадима тем временем всплыло системное уведомление высокого приоритета:

***

**[Внимание! Внешний наблюдатель проводит углубленную оценку отреставрированного объекта]**

**[Объект: «Манускрипт Временных Печатей Иллариона»]**

**[Качество реставрации: Совершенное (Ранг SSS)]**

**[Остаточный риск спонтанной детонации: 0.00%]**

**[Срок консервации продлен на: 3 400 лет]**

**[Идентификация наблюдателя: Младший архимаг Кассиан Валь-Рейн. Психоэмоциональное состояние: Глубокий шок, когнитивный диссонанс, подавленный ужас.]**

***

Монокль с тихим стуком выпал из глазницы архимага. Кассиан едва успел поймать его дрожащей рукой у самой груди.

— Нет… — шептал он, переводя ошалелый взгляд со свитка на Вадима и обратно. — Этого не может быть. Такой уровень… Такая филигранная привязка паутины… Это работа Гранд-мастера! Нет, даже лорд-архивариус Первого Ранга возился бы с этим свитком не меньше лунного месяца, требуя дюжину помощников и три кристалла маны высшей чистоты! Кто… кто тебе помогал?! Кто прячется здесь, внизу?! Выходи, мерзавец! Выходи, предатель ордена!

Кассиан в панике закрутил головой, дико озираясь по сторонам. Ему казалось, что за каждым стеллажом, в каждой тени прячется могущественный заговорщик, решивший выставить его полным идиотом.

В приступе нарастающей истерики архимаг резко взмахнул костяным жезлом, позабыв обо всех предосторожностях. Из навершия сорвалась слепая дуга искрящейся синей маны и с треском хлестнула по верхнему ярусу стеллажей — прямо по сектору редких манускриптов Бездны.

Раздался тяжелый, налитый свинцовой злобой гул.

— Ваша светлость, не делайте этого, — спокойно, но с едва заметным холодом в голосе произнес Вадим.

Но было уже поздно.

На высоте третьего яруса, в глубокой нише, оплетенной толстыми цепями из черного метеоритного железа, зашевелился огромный, массивный том.

Это был «Кодекс Агонии Бездны» — гримуар шестого класса опасности, реликт, созданный сектантами Забытого Бога Боли. Переплет из дубленой кожи казненных еретиков затрещал. Цепи, потревоженные слепым магическим импульсом Кассиана, не выдержали многовековой усталости металла и с оглушительным звоном лопнули.

*ГКХ-Р-Р-РА-А-А!*

Из щелей между страниц вырвался фонтан густого, липкого багрового тумана, пахнущего свежей кровью и горелой плотью. В воздухе материализовались сотни полупрозрачных когтистых рук, тянущихся во все стороны. Сам кодекс распахнулся, обнажив пасть из сотен кривых, желтых человеческих зубов, и с диким, сводящим с ума воем ринулся вниз — прямо на архимага!

— Демоны Преисподней! — взвизгнул Кассиан.

Все его столичное хладнокровие и надменность испарились в одну секунду. Он в панике вскинул жезл, пытаясь активировать боевое заклинание «Огненный Серп», но от страха сбился в произношении формулы. Энергетический контур жезла захлебнулся, выдав лишь жалкую вспышку сажи.

Служки у подъемника с истошными криками повалились на пол, зажимая уши и корчась от ментального давления вопящего кодекса.

Огромная зубастая книга, объятая кровавым пламенем, неслась сверху вниз, целясь сомкнуть свои челюсти прямо на голове застывшего в ужасе аристократа. Расстояние сократилось до трех ярдов. Воздушная волна от падения гримуара ударила Кассиану в лицо, обжигая кожу запахом серы.

Архимаг зажмурился, инстинктивно втянув голову в плечи и готовясь к чудовищной боли.

— Тихо, — негромко произнес голос.

Звук был не громче шелеста переворачиваемой страницы. В нем не было ни ярости, ни крика, ни пафоса боевых магов.

Но от этого звука сама ткань пространства в галерее пошла мелкой ледяной рябью.

Вадим даже не сдвинулся с места. Он лишь слегка повернул голову в сторону падающей твари и сделал простое, ленивое движение кистью — короткий щелчок пальцами в воздухе.

В его глазах на мгновение вспыхнуло бездонное, древнее лазурное пламя Первозданной Пустоты. Той самой силы, которая существовала до того, как зажглись первые звезды, и которая останется, когда магия, боги и свитки обратятся в ничто.

***

**[Активирован навык: «Рука Безмолвия»]**