Между мирами. Ручная кладь не включена

Фармацевтические компании полностью подчинили себе человека, завладев хорошей долей его заработка. Вирусов в природе не существует, все они созданы в лабораториях искусственно с целью продаж антивирусных препаратов, а также с целью контроля численности населения. Такой себе искусственный «естественный отбор», в результате которого выживает сильнейший. Разум и волю человека полностью подчинили пропаганде, которая работает через телевидение, радио, соцсети, инфлюэнсеров и звезд. Даже самые стойкие из людей, обладающие нетривиальными мозгами и светлым разумом, через десятилетия промывания мозгов поверят в то, что будет необходимо лидерам.

Все измерения во Вселенной могли свободно контактировать друг с другом и делиться своими знаниями и технологиями, передавать опыт и ценные ресурсы. Но все изменилось в один миг.

Глава 8.

Я вскочил с кровати в холодном поту. На улице только светало, часы показывали 4.47 утра. Брайан громко храпел в кресле, свесивши одну ногу на пол. Чертов дежурный!

Мне хотелось поскорее его расспросить, и я боролся с соблазном растолкать его сейчас или все же дать поспать до десяти утра. Вполне вероятно, что он заснул совсем недавно, и я все-таки решил, что пусть выспится, а поговорить еще успеем.

Сон ко мне совсем не шел. Я не знал, как уложить в голове всю новую информацию и что мне с ней делать. С какой целью Эмма рассказала мне все это? Почему наше измерение в опасности? И главное – как я могу помочь? С каждым моим перемещением вопросов было все больше и больше. И тут я вспомнил, что мы установили камеру наблюдения в моей комнате и я могу не дожидаться, пока Брайан проснется, а посмотреть все сам.

Я зашел через приложение в видеофайлы и начал просматривать все с момента того, как я лег спать. До двух часов ночи не происходило ничего примечательного – Брайан бродил по квартире то на кухню, то на балкон, то копошился в кресле. Вот он споткнулся на порожке перед холодильником и чуть не упал, но удачно пролавировал, да еще и спас от падения банку с мороженым, я еле сдерживался, чтоб громко не засмеяться. Но в 02:07 начались помехи в изображении, они усиливались с каждой секундой и в конце концов запись прекратилась. Я в ступоре, не могу понять, что произошло. Но далее в записи был лишь белый шум. Моему разочарованию не было предела. Теперь оставалась одна надежда на Брайана.

От досады я завернулся в одеяло и решил вздремнуть пару часов.

— Элиас, просыпайся! – прозвучал голос Брайана – вот держи, я сделал кофе. Аромат свежезаваренного кофе проник в мои легкие и сразу взбодрил меня.

— Я проснулся около 5 утра, ты уже спал! Камера перестала записывать после двух часов ночи! Рассказывай скорее, что ты видел!

— Эээээээ…

— Что ээээ?

— Я наелся мороженого и вырубился, прости – признался Брайан и виновато посмотрел на меня.

— Ну ты даешь! Ночь псу под хвост! Трейси будет в бешенстве, если ты останешься еще и сегодня. Она начнет подозревать неладное!

— Думаю, с Трейси я смогу договориться. Вот почему камера вырубилась??? Дай ее сюда!

Брайан начал крутить камеру, потом залез в приложение, проверил роутер.

— Ну все должно быть в порядке, я не знаю в чем может быть причина… Возможно, из — за твоего перемещения возникли помехи или произошел сбой в интернет соединении. – Брайан пожал плечами.

— Да уж, от этого не легче.

Мы спустились в кафе возле дома позавтракать. И в том момент, когда официантка принесла наш заказ, у меня зазвонил телефон.

На экране телефона высветился номер Джека, нашего химика, я взял трубку.

— Элиас! Срочно приезжай в лабораторию! Все расскажу при встрече!

Глава 9.

Я домчался до лаборатории за 15 минут. Пока я был в пути, я перебрал кучу вариантов, с чем могла быть связана такая срочность. На светофорах я умудрился доесть свой сэндвич, заказанный в кафе и допить кофе. Не скажу, что получил удовольствие от съеденного впопыхах завтрака, но главное, что голод был утолен и теперь сытый я был готов полностью отдаться работе.

Я влетел в лабораторию, где меня прям на входе уже ждал Джек. Вид у него был крайне взволнованный, и из-за этого я начал нервничать еще сильнее.

— Пойдем скорее! – выпалил Джек и устремился в экспериментальный зал.

— Что случилось? Ты можешь нормально объяснить?!

— Сейчас сам все увидишь!

Мы вошли в комнату с клетками, где жили наши экспериментальные приматы.

Джек подвел меня поближе, и я оторопел. Шимпанзе исчезли. Клетки были закрыты и пусты.

Я понимал, что задаю очень глупый вопрос, но больше сказать я ничего не мог:

— А где шимпанзе???

— Я, так же, как и ты, без понятия! Пересмотрел камеры наблюдения в лаборатории, они просто в один момент все вырубились, но камеры наблюдения на улице показали, что в лабораторию никто не заходил и не выходил!

— Во сколько вырубились камеры в лаборатории?

Джек отмотал на этот момент.

— 02:07.

Именно в это время вырубилась камера у меня дома. Но я проснулся у себя в кровати, а шимпанзе исчезли без следа! Теперь я не просто волновался, я был в панике!

— Джек, когда именно шимпанзе начали прием CoPi?

— Сейчас скажу точно – ответил Джек и открыл книгу записей.

— Сегодня 191 день. А что? Ты что — то подозреваешь?

— Помнишь я спрашивал на собрании, никто ли ничего не замечал странного в последнее время?

— Да, помню.

— Так вот. Со мной уже около недели происходят странные вещи.

— В каком смысле «странные»?

И я рассказал Джеку обо всем, что со мной происходило за последние дни.

В конце моего повествования Джек спросил:

— Сколько дней наша команда принимает CoPi? – вопрос был скорее риторическим, так как Джек знал на него ответ лучше меня.

— Сегодня 96 день.

— Если судить по шимпанзе, то мы, мой друг, исчезнем через 95 дней.

Мы оба молча посмотрели друг на друга. И я увидел, как вены на лбу у Джека вздулись и пульсировали в такт сердцебиению.

— И что теперь делать? Каков наш дальнейший план? – спросил я.

— Это провал, Элиас. Мне нужно подумать. – ответил Джек и взялся за голову.

— Почему путешествую только один я? Почему из всей команды больше никто?

Джек открыл ящик с документацией и вытащил оттуда стопку папок с медицинскими книжками всех участников эксперимента.

— Давай разбираться. Что-то должно тебя отличать от остальных, и мы должны выяснить что именно.

Мы просидели в лаборатории до позднего вечера, сравнивая физические показатели, результаты анализов и прочие данные. Все, что меня отличало от остальных — это отрицательный резус — фактор крови, остальное было относительно стандартным. Неужели дело было в этом? Исчезнет вся наша команда или только я один? Ведь никто больше не перемещался. И куда переместились шимпанзе? У Джека не было ответа на эти вопрос. И я понял, что ответы я могу получить только в одном месте – у Эммы.

Глава 10.

Наше исследование было строго засекречено и допуск к данным, кроме нашей команды из девяти человек, имели всего несколько лиц – высшее звено нашей компании – генеральный директор, президент и вицепрезидент. Первым делом нам нужно было сообщить о случившемся нашим коллегам. И нужно было это сделать как можно мягче, насколько возможно сообщить новость о пропаже испытуемых. Далее необходимо было рассказать все управлению. Все, над чем наша команда работала долгие годы рассыплется как карточный домик. Мне стало дурно только от одной мысли об этом. Все еще теплилась надежда, что сейчас мы найдем причину исчезновения шимпанзе… Или их вообще просто выкрали из лаборатории… Но клетки были закрытыми, значит их не открывали. И камеры показывали, что никого в периметре здания не было в это время.

Пока мы ждали нашу команду, я прокручивал в голове все, что мне рассказывала Эмма. Казалось, что ответ был где-то совсем на поверхности, но я не мог к нему прийти.

Вот один за одним начали приезжать взволнованные коллеги. Ведь мы собрали их поздно вечером.

Как мы и думали, реакция оказалась такой же, как и наша – ступор, непонимание, паника, вопросы… Не самое лучшее завершение дня. По итогу длинной беседы, было принято решение о прекращении употребления CoPi всех членов команды, кроме меня. Мне предстояло самое главное – выяснить все, что я не успел!

Теперь мои ночевки будут проходить в лаборатории с датчиками, а дежурить коллеги будут по очереди, чтоб на этот раз понять все-таки – перемещаюсь я физически или нет.

Наступало время сна. На дежурство затупили Джек и Николас, заместитель Джека. Еще двое – Эндрю и Джош, принимали вахту в 03.00.

Я надел шапочку с подключенными к ней проводами – энцефалограф, для детального изучения работы мозга в различных фазах сна. К пальцу был подключен датчик пульса и сердцебиения. Да уж, заснуть в такой обстановке оказалось очень нелегко. Я все ворочался и ворочался с боку на бок все не мог заснуть, слишком много потрясений для одного дня. Еще и эта дурацкая аппаратура мешала. А еще я осознал, что уже начал скучать за Эммой, так, что в солнечном сплетении ныло в те моменты, когда я о ней вспоминал. Заснуть мне удалось только когда на улице уже начало светать, вернее, не заснуть, а вздремнуть. Сон был поверхностный и не крепкий, сквозь него я слышал, как возятся мои коллеги, шум от проезжающих машин. И чем больше я заставлял себя заснуть, тем хуже мне это удавалось. В конце концов, я перестал себя мучать, встал с кровати и потребовал свою законную чашку кофе.

Весь день я проходил разбитый и расстроенный. Все, за что я пытался взяться, валилось из рук, продуктивность была на нуле. Поэтому, я пораньше закончил работу в офисе и поехал домой, чтоб немного отдохнуть и принять расслабляющую ванну. К 23.00 я должен быть снова в лаборатории с ночевкой.

Дома я включил свой плейлист, налил себе виски, набрал ванную и впервые за последние сутки смог по-настоящему расслабиться. Горячая вода обволакивала мое тело, прогревала уставшие спазмированные мышцы, голова становилась все тяжелее…