Рыжая наложница на удачу. В его власти

— Когда умирают все члены семьи, — попыталась объяснить я, — женщина не может взять имя, пока не найдёт новую семью, которая ей его даст.

— Глупее ничего в жизни не слышал. Как тебя звали при рождении?

Я почувствовала, как немеют лицо и руки. После смерти близких нельзя больше называть себя старым именем — это может привести к страшному, к проклятию. Поэтому я решила придумать другое, чего делать тоже было нельзя, но это всё же лучше, чем ничего.

— Агна.

Мужчина усмехнулся, но эта ухмылка не имела ничего общего с весельем.

— Насколько же ты глупа… Агна? Скажи, зачем ты здесь?

Моё лицо снова залила краска, взгляд остекленел. Было страшно выдать любую из тех версий, что вертелись у меня в голове с того самого мгновения, когда я проснулась и увидела его.

— Рискну предположить, что у тебя есть пара идей на этот счёт, так? — Ответа он вряд ли ждал, но я всё же кивнула, испытав немного облегчения оттого, что не придётся озвучивать свои догадки. — Тебе посчастливилось остаться в живых из-за цвета волос. В Империи есть глупое суеверие о том, что рыжеволосые женщины приносят удачу. Забавно, правда? К сожалению, проходят столетия, а люди всё продолжают возвеличивать чушь и верить в неслучайность совпадений. Поскольку я так и не обзавёлся цифией за все мои пять лет на этом крейсере, мой понтий решил преподнести мне подарок в честь взятия Нарвиби и сокрушения Кри. Отказаться, к сожалению, я не могу.

Сказав это, он на мгновение замолчал, оценивающе оглядев меня. Нервно постучал длинными пальцами по столу и продолжил:

— Тебе важно запомнить правила, поэтому слушай внимательно — я никогда не повторяю. Я не хочу тебя слышать. Не хочу тебя видеть. Поэтому, когда я нахожусь здесь, ты должна занимать как можно меньше пространства и дышать как можно тише. Бываю я тут редко и недолго, так что это не составит для тебя большой проблемы. Ещё я не хочу о тебе думать, поэтому даже не начинай размышлять о побеге или прочей блажи. Это имперский крейсер — ты покинешь его только через люк для отходов. Ты должна понять, что жива до сих пор лишь потому, что тебе повезло родиться рыжей, и какой-то солдат решил: прежде чем смешать твой пепел с землёй, неплохо бы удостовериться, что ты действительно не представляешь ценности. Поэтому лучше считай себя почти что мёртвой. Если тебе удастся соблюсти все эти правила на протяжении нескольких последующих лет, я избавлюсь от тебя при первой же возможности. Поверь, именно этого я хочу на самом деле. Не доставишь проблем — уйдёшь живой. Но если решишь усложнять мне жизнь, я придумаю способ более практичный. Кивни, если согласна.

Я сразу же кивнула, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает руки. Это не было надеждой на жизнь, но всё же походило на неё!

— Ещё одно. Твои предположения верны — тебе всё же придётся быть цифией, хотя я и не вижу в этом необходимости. Но вас обслуживает персонал из медкорпуса, и я не хочу, чтобы понтий счёл, будто я недоволен его подарком.

Струна внутри меня натянулась и оборвалась. Он говорил о том, что будет со мной спать. Я не знала, что делают цифии и кем вообще являются, но разговор подводил именно к этому. Я посмотрела на него, и мой пунцовый румянец точно сменила бледность. Во взгляде мужчины не было ничего даже отдалённо похожего на то, как иные представители его рода смотрят на женщин. И да, у меня никогда не было хоть какой-нибудь связи. Единственным мужчиной в нашем поселении был надзиратель — старший распределитель, которому перевалило за семьдесят. Старого ворчливого мужика интересовало только выполнение плана да табак, что он против правил растил в делянке за своим домом.

— Мне не интересно, — сказал имперец. — И не думай, что интересна мне ты. Я считаю, что легионер любого порядка не нуждается ни в чём, кроме мундира, оружия и устава. А все эти позументы, — он брезгливо обвёл взглядом свою каюту, — все эти животные потребности не более чем пыль в глаза новобранцам и малодушным. А теперь раздевайся и ложись.

Теряя грань между реальностью и каким-то больным кошмаром, я поднялась на негнущиеся ноги и трясущимися руками принялась расстёгивать на себе одежду.