Любовь с задержкой сигнала
— Я принёс кофе, который не претендует на медицинскую сертификацию.
— Тогда оставь его подальше от оборудования, — сказала Лея.
— Он обижен, но подчинится.
Риан поставил кружку на боковую полку и подался к экрану. Не стал расспрашивать, что уже проверили, — дождался, пока Лея сама развернёт схему. Ей нравилось, что он не пытался читать её мысли, когда можно было просто выслушать.
— Начинаем с внутреннего контура, — сказала она. — Внешнее зеркало отключено. Текущий фазовый кристалл оставляем на месте.
Дориан сверил номер модуля. Лея отправила стенду первый контрольный пакет. На экране появилась янтарная метка, следом — время записи и единственная отметка приёма. Второй пакет пришёл с синей меткой, третий — с белой. Каждый занял свою строку; ни одна отметка не раздваивалась.
Риан опёрся ладонью о край стойки.
— Значит, генератор не умеет дублировать пакеты из вежливости.
— Это мы и так знали, — заметил Дориан.
— Теперь знаем с протоколом.
Лея запустила серию заново. Кристалл прогрелся, на панели поднялась шкала устойчивости фазы. Показания оставались в пределах допуска.
— Пока это ничего не говорит в пользу моей версии, — сказала она, просматривая график. — Без внешнего канала угол «Паруса» не проверить.
— И кристалл ещё не испытан под нагрузкой, — ответил Дориан.
За его спокойным голосом проступила знакомая настороженность. Четыре года назад Лея получила от него сообщение о разрыве уже после его отлёта. С тех пор слова по каналу связи весили для неё меньше, чем простое присутствие человека рядом.
Сейчас Дориан стоял возле стенда и ждал результата вместе с ней. Он не просил верить ему на слово. Лея ничего не ответила и подключила нагрузочный контур. Внешнее зеркало по-прежнему было отключено; менялось только сопротивление тракта.
— Если кристалл нестабилен, сейчас он это покажет.
Они повторили серию. Янтарный, синий, белый — все три пакета вернулись по одной отметке. При увеличении нагрузки фазовая шкала дрогнула, но осталась в пределах допуска.
Дориан просмотрел последнюю серию, приблизил график и сравнил его с допустимым коридором.
— Кристалл держит фазу.
— Да. По крайней мере, в этом режиме он исправен, — сказала Лея.
— А внешний канал мы ещё не подключали, — напомнил Риан. — Не будем выдавать промежуточный результат за победу.
Она взглянула на него. Улыбка у Риана была всё та же — чуть насмешливая, словно любой серьёзности требовался небольшой прокол, чтобы не лопнуть. Но сейчас он говорил не ради шутки: всем версиям полагалось получить одинаковый шанс.
— Подключаем отражённый тракт.
Дориан выбрал внешний канал «Паруса». На стенде загорелся индикатор связи с зеркалом. Лея отправила янтарный пакет. На экране появилась знакомая метка, а следом — ещё одна, с тем же идентификатором и почти тем же временем. Белый пакет повторил её судьбу. Синий вернулся один.
— Это уже не генератор, — сказал Риан.
— И не кристалл, — произнесла Лея. Фазовая шкала оставалась в зелёном секторе.
Дориан открыл сравнение пакетов. Дублированные записи имели одинаковое содержимое, но различались временем приёма на долю секунды.
— Повторная выдача из кристалла оставила бы след на выходном сигнале, — сказал он. — Здесь фаза чистая. Повтор возникает позже.
Лея наклонилась ближе к экрану. Три пакета показывали одну закономерность: дубль появлялся только при подключённом внешнем зеркале. Чистый внутренний контур, даже под нагрузкой, его не давал.
— Значит, дело в отражённом пути.
— Круг подозреваемых сузился, — отозвался Дориан. — Но причина пока не названа.
Лея включила карту углов. Текущий расчётный наклон «Паруса» отличался от прежнего на небольшую величину, однако и малый сдвиг мог увести луч к границе соседнего окна. Она превратила цифры в графическое наложение, чтобы увидеть не только значения, но и путь отражённого сигнала.
Риан проводил взглядом линию от стенда к внешнему каналу.
— Можно вместо настоящего «Паруса» поставить калибровочное зеркало и менять только угол?
— Да. Если оставим тот же кристалл и ту же нагрузку.
— Тогда сделайте так.
Дориан поднял на него глаза.
— Ты предлагаешь повторить опыт с моделью.
— Я предлагаю не отправлять Лею наружу ради проверки, которую можно провести здесь.
В мастерской на миг стало тихо. Риан не посмотрел на неё, когда произнёс её имя, — будто хотел, чтобы решение оставалось рабочим, а не превращалось в просьбу о разрешении заботиться.
Дориан первым отвёл взгляд к стенду.
— Запускаем калибровочное зеркало. Сначала нулевой угол, затем воспроизводим смещение по свежей телеметрии.
Калибровочную отражающую пластину закрепили в рамке стенда. Лея проверила, чтобы крепление не шевелилось, пока Дориан подключал её к внешнему тракту. При нулевом угле пакеты вернулись по одному. Она записала результат и выставила значение, соответствующее смещению, замеченному на внешней ферме.
Первым прошёл синий пакет — чисто. Вторым, янтарным, на экране возникли две одинаковые метки. Белый последовал за ним с тем же сдвоенным следом.
Лея не тронула рамку. Только вернула угол на сотую долю градуса назад и снова пропустила через стенд три пакета. Дублей не было.
— Вот он. Угол выводит отражённый луч на границу окна, и приёмник захватывает соседнюю метку.
— Кристалл не менялся, — подтвердил Дориан.
— А когда внешний путь отключён, дубля нет, — добавил Риан. — Достаточно понятно даже пилоту.
— В данном случае это комплимент всем троим.
Риан чуть приподнял бровь.
— Запишу в судовой журнал.
Дориан внёс результат в протокол и поставил подпись. Лея добавила уточнение: смещение внешнего зеркала объясняло потерю синхронизации, но не показывало, почему «Парус» ушёл с расчётного угла. Причина самого сдвига оставалась открытой.
— Я ошибся насчёт кристалла, — сказал Дориан. — Он исправен. Моя версия проверку не выдержала.
Лея положила рядом две записи: чистый пакет без внешнего пути и дублированный с зеркалом. Разницу можно было увидеть без догадок и личных обид.
— Твоё замечание о нагрузке помогло исключить внутренний тракт. Если бы мы сразу решили, что виноват угол, могли бы пропустить дефект кристалла.
Дориан коротко кивнул. На миг в его лице мелькнуло что-то прежнее — не близость, а узнавание её профессиональной прямоты. Потом он снова стал официальным.
— Теперь нужно понять, что случилось с зеркалом физически.
— Для этого мы туда и летим, — сказал Риан.
Лея посмотрела на часы. Утро только набирало свет, а испытания уже отняли часть времени, отведённого на подготовку к вылету. Она закрыла протокол, сохранила копию и отключила внешний канал.
— Сначала скафандр.
— Наконец-то ты сказала что-то разумное, — отозвался голос из дверей.
В мастерскую вошла Мира Таль с медицинским планшетом под мышкой и термоконтейнером в руке. Тёмные волосы были собраны в узел, на рукаве формы темнел влажный след — вероятно, от гидропонного блока. Мира поставила контейнер на свободную полку.
— Тут суп, который не претендует на медицинскую сертификацию, — сказала она, заметив кружку Риана. — Кому-то из вас понадобится еда, если вы собираетесь героически забыть про тело.
— Я пила воду, — сказала Лея.
Мира посмотрела на неё, затем на Дориана.
— Ты считаешь воду едой?
— Нет.
— Хорошо. Значит, мы ещё способны разговаривать.
Мира повела Лею в медицинский отсек, где хранились скафандры для коротких выходов и инструменты для проверки уплотнений. Работала она быстро, без суеты: осмотрела наружный слой, провела пальцами по соединению перчатки с манжетой, подключила переносной тестер давления. Риан и Дориан остались за стеклом, рядом со стендом.
— Ты пойдёшь наружу? — спросила Мира.
— Если скафандр пройдёт проверку.
— Это ответ инженера. Я спрашиваю, уверена ли ты, что не полезешь к зеркалу раньше, чем Риан выведет «Сойку» на безопасную позицию.
Лея выдержала её взгляд.
— Не полезу.
— Хорошо. Я не собираюсь спорить с твоим умом, Лей. Я хочу убедиться, что он не считает кожу запасной оболочкой.
Тестер показал ровное давление. Мира перешла к перчаткам и попросила Лею согнуть каждый палец, затем захватить маленький металлический цилиндр. Лея выполнила движения, но левый мизинец запоздал на долю секунды.
— Манжета сидит туже, чем должна, — сказала Мира.
— Я бы заметила.
— Ты заметила, когда я уже спросила. Это разные вещи.
Мира ослабила застёжку и повторила проверку. Материал перестал тянуть кожу у основания большого пальца.
— Теперь?
Лея снова согнула пальцы и сжала цилиндр.
— Лучше.
— Вот и отлично. Даже самый точный инженер не чинит вакуум голыми руками.
— Я и не собиралась.
— Ты всегда так говоришь за минуту до того, как собираешься.
За прозрачной перегородкой Риан наблюдал за проверкой, не вмешиваясь. Когда Лея поймала его взгляд, он поднял термокружку в немом вопросе. Она качнула головой, и он не стал настаивать.
Мира убрала тестер и защёлкнула на рукаве Леи аварийный маяк.
— Допуск даю. Но выходишь только по страховочной линии, а возвращение подтверждает пилот. Если связь пропадёт — не геройствуешь. Тянешься к маяку и ждёшь команды.
— Принято.
Мира чуть смягчилась и протянула ей питательный батончик.
— А теперь хоть это съешь. Можешь назвать калибровкой внутренних систем.
Лея посмотрела на упаковку, затем на подругу.
— Ты ужасно обращаешься с техническими терминами.
— Зато прекрасно обращаюсь с людьми, которые забывают поесть.
Мира помогла ей снять скафандр и повесила его на стойку. Лея разорвала упаковку и съела батончик, пока они возвращались в мастерскую. На пороге она как раз смяла пустую обёртку в ладони.
Дориан уже открыл архив внешней фермы. На большом экране застыл увеличенный кадр «Паруса», снятый станционной камерой в момент захвата. Разрешение не позволяло рассмотреть мелкие царапины, но контуры креплений читались.
— Я сверил отражённый луч с сервисной схемой, — сказал он. — Здесь должна стоять керамическая призма настройки.
Лея подошла ближе. Под нижней балкой «Паруса» располагался узел с тремя удерживающими лапками. На схеме между ними сидела светлая треугольная деталь. На кадре осталось только тёмное пустое гнездо.
Пальцы Леи смяли обёртку сильнее. Тонкая плёнка тихо хрустнула.
— Увеличь соседние кадры, — попросила она.
Дориан перелистнул изображения. На одном лапки отражали слабый блик; на следующем оставались неподвижными. Призмы не было. Крепления не выглядели повреждёнными.
— Разрешение скверное, — произнёс Дориан. — На первом кадре деталь могла слиться с бликом.
— На первом — возможно. Но на остальных гнездо тоже пустое.
Лея сверила изображение с сервисной схемой. Угол балки совпадал с тем, который они только что воспроизвели на стенде. Если бы керамическая призма стояла на месте, отражённый луч возвращался бы в расчётное окно. Её отсутствие могло объяснить смещение, но не отвечало на вопрос, куда делась деталь.
На сервисной схеме рядом с внешней фермой значился малый ремонтный буй. Риан перевёл взгляд на его условный знак и перестал крутить крышку термокружки.
— Его положение сверяли по актуальным данным?
Дориан открыл соседнюю панель. Малый обслуживающий буй значился пристыкованным к внешней ферме, однако его маяк передавал нестабильные координаты. Станционная камера видела тонкую страховочную нить, уходившую от узла «Паруса» за край балки; сам буй частично скрывался за конструкцией зеркала.
— Последнее положение отмечено по старой схеме, — сказала Лея. — Текущая метка слишком смещена, чтобы считать её подтверждением.
— Призма могла отойти от гнезда и зацепиться за буй, — предположил Дориан. — Или её сняли при обслуживании и не внесли запись.
— Или она всё ещё рядом с зеркалом, но камера не берёт нужный угол, — добавила Лея.
— Все три варианта заканчиваются одинаково, — сказал Риан. — Нужно облететь «Парус», посмотреть на крепление с другой стороны и проверить буй. Пока ничего не трогать — сначала разберёмся, что на чём держится.
Мира взглянула на снимок, затем на скафандр Леи.
— И никаких самостоятельных прогулок по ферме. У вас есть «Сойка», страховочная линия и пилот, который хотя бы иногда слушает тех, кто отвечает за безопасность?
— Я слушаю, — сказал Риан.
— Ты слышишь. Это уже неплохо.
Лея сложила пустую обёртку и убрала в карман, потом снова посмотрела на экран. Керамическая призма должна была направлять отражённый сигнал; теперь её отсутствие превращало аккуратную схему в цепочку догадок. Ни одна из них не могла сказать, где деталь находится сейчас.
— Я пойду на внешнюю проверку. Риан будет держать «Сойку» на безопасном расстоянии. Дориан останется на канале и станет сверять телеметрию. Мира отвечает за моё состояние и страховку.
— Буду вести телеметрию, — подтвердил Дориан.
— А я удержу корабль там, откуда смогу вернуть тебя без импровизации, — сказал Риан.
— Только не называй безопасным расстояние, которое удобно лишь для разворота.
Он коснулся её запястья и легко поправил перекрутившуюся манжету рабочего рукава.
— Я назову его расстоянием, с которого смогу вернуть тебя без импровизации, — повторил он.
— Это звучит точнее.
— Я стараюсь соответствовать окружению.
На панели уже ждал бортовой план «Сойки». Лея внесла себя в список выхода, подтвердила допуск Миры и подписала страховочную процедуру. Риан добавил маршрут облёта, оставив участок вокруг буя незамкнутым до визуального подтверждения. Последней подписью закрепил за собой управление буксиром.
Он внимательно проверил каждую строку и только тогда отступил, освобождая Лее место у панели. Она приложила ладонь к сенсору и выдала разрешение на вылет.
— Готова? — спросил Риан.
— Теперь да.
Он направился к шлюзовому коридору, не оглядываясь и не торопя её. Следующий шаг оставался за ней. Лея сняла со стойки скафандр, проверила маяк и пошла следом.
У ангара их уже ждала «Сойка» с раскрытым шлюзом. Лея переступила порог первой и не оглянулась на мастерскую, где на экране всё ещё оставалось пустое гнездо. Впереди был «Парус», и до его тонкой страховочной нити им ещё предстояло добраться.
Парус на тонкой нити
Лея перехватила поручень у раскрытого шлюза, прежде чем магнитная подошва скафандра зацепилась за порог. Втянулась внутрь «Сойки», закрыла створку и вдохнула запах нагретой изоляции и старого кофе. Риан уже занял пилотское кресло и откидывал крышку панели связи.
— Вход зафиксирован, — сказал он. — Выход тоже. Осталось убедить корабль, что мы оба знаем, куда летим.
— Я внесла координаты.
— Корабль капризничает. Ему важно услышать это от меня.
Лея пристегнула скафандр к стойке, чтобы тот не качнулся при первом толчке, и забралась в кресло второго пилота. За иллюминатором, в распахнутых створках ангара, ждала пустота; далеко внизу мерцал световой обод «Маяка-12». Станция ещё держала их за рукав: доковые захваты обнимали корпус «Сойки», рукава питания тянулись к боковому разъёму.
— Контур герметичен, — произнесла Лея, проверив показания на своей панели.
— Принято. Доковый захват отходит.
Риан говорил ровно, не оставляя в голосе и следа беспечности. Он дождался зелёного сигнала и только тогда включил малую тягу. «Сойка» мягко отлипла от станции. Ни дрожи, ни рывка — лишь перемена в гуле вентиляции, словно корабль наконец вспомнил, что умеет дышать сам.
На внешнем экране поплыл «Парус»: тонкая ферма, развернутая зеркальная панель и вытянутый страховочный буй у дальнего края. Издали конструкция казалась хрупкой, будто её держали на нитке и добром слове. Лея знала: там были тросы, узлы и стальные крепления, рассчитанные на куда худшее, чем обычный дрейф. Но после пустого гнезда на записи слово «рассчитанные» вызывало у неё желание проверить каждую гайку собственными пальцами.
— Пойдём со стороны станции, — сказала она. — Сначала осмотрим буй и нижние крепления. Потом сместимся вдоль рамы к зеркалу. Не хочу пересекать плоскость отражателя, пока не увижу, как его ведёт.
— Согласен. Если дрейф разгонится, выхожу на обратный вектор. Твой трос остаётся со мной.
Она скользнула взглядом по схеме. Портовый шлюз «Сойки» был отмечен синим, точки крепления — белыми, путь к панели — тонкой жёлтой линией. Риан добавил на неё дугу отхода, оставив свободным участок возле буя.
— А если нижний узел окажется надорван? — спросил он.
— Тогда я не перехожу к зеркалу. Сначала фиксируем буй, потом отходим.
— А если буй целый?
— Проверяю натяжение и снимаю показания.
— План на редкость лишён желания устроить нам неприятности.
— Их отсутствие в плане не мешает им прилететь.
— Я как раз собирался предложить им посадочное место.
Он произнёс это без улыбки. Она появилась чуть позже — короткая и непривычно сдержанная. Его взгляд задержался на её плечах, проверяя, насколько они напряжены, а не ожидая ответной улыбки. Лея потянулась к защёлке шлема.
— Связь включу через корабельный ретранслятор, — сказала она. — Если пакеты будут задерживаться, сверяемся с метками времени. Никаких команд по одной фразе без подтверждения.
— Есть.
Риан повторил её формулировку почти торжественно и положил ладонь на рычаг тяги.
К моменту, когда корабельные часы показали 08:10, «Сойка» уже шла вдоль внешней фермы. Риан удерживал корпус по станции, носом к страховочному бую «Паруса». Панель оставалась справа и чуть ниже; её отражающая поверхность разбивала солнечный поток на длинные белые полосы. Вдоль рамы тянулись тёмные направляющие, за которые Лея собиралась держаться в перчатках. За внешним краем конструкции лежала открытая орбита.
Она затянула ремень кресла, когда «Сойка» сбросила скорость.
— Угол хороший. Сбавь ещё на две десятых.
Риан повернул кисть. В иллюминаторе буй перестал медленно увеличиваться и замер на месте.
— Так?
— Так.
Крепление личного троса защёлкнулось у неё на груди с тяжёлым щелчком. Лея проверила карабин, продёрнула ленту через страховочную скобу и вставила измерительный датчик в наружный держатель скафандра. Прибор был не крупнее ладони, с гибким щупом и матовым дисплеем; показания читались даже через запотевшее стекло шлема. Она коснулась перчаткой боковой панели, и на экране развернулась числовая сетка.
— Проверка связи.
В наушнике прошелестел шум, потом раздался голос Риана:
— Слышу. Уровень сигнала девяносто один. Голос — выше.
— Это не параметр.
— Для меня — вполне.
— Принято. Открываю шлюз.
Он не ответил сразу. Лея почувствовала, как «Сойка» сделала едва заметный коррекционный толчок; на корабельном экране жёлтая дуга подхода сместилась, обходя край панели.
— Я удерживаю позицию, — сказал Риан. — Твой трос по левому борту. До нижней направляющей — метр двадцать. Дальше веду тебя по показаниям.
— Если потеряешь визуальный ориентир, не подтягивай.
— Не подтягиваю без команды. Понял.
Лея отстегнулась, взяла датчик, и всё вокруг сузилось до точного набора движений: встать, найти поручень, не задеть шлемом дверной проём, перенести вес на внутреннюю площадку шлюза. Она сама закрыла за собой внутреннюю створку. Давление сошло по цифрам, медленно и ровно. Снаружи темнела ферма, а тонкая страховочная линия от «Сойки» уходила к ней, как нарисованная светом нить.
Наружная створка открылась.
Сначала Лея зацепила карабин за боковую скобу, потом ступила на внешнюю площадку. Магнитные подошвы удержали её, хотя тело по привычке ожидало падения. Корабль за спиной казался неподвижным лишь потому, что Риан выровнял тягу; на самом деле они скользили вокруг станции в едва ощутимом орбитальном танце.
— Вижу тебя, — сказал он.
— Вижу буй. Начинаю с троса.
Лея двигалась вдоль поручня, оставляя за спиной «Сойку». Крепёж страховочного буя выглядел целым. Она сняла первый набор показаний: натяжение в пределах нормы, колебания слабые, температурная разница между левым и правым узлами незначительная. Дождавшись, пока закончится цикл регистрации, она передала данные.
— Узел один: чисто. Температура ровная.
— Принял.
Буй висел за концом фермы вытянутым цилиндром с несколькими выцветшими полосами на корпусе. Ближе к креплению темнели следы старых ударов — мелкие круглые вмятины, едва заметные под слоем пыли. Лея зафиксировала их камерой скафандра и перешла к нижнему тросу. Изоляция выглядела потёртой, но целой. Она коснулась гибким щупом двух стыков, сняла показания и заметила, что один болт сместился относительно контрольной риски на несколько градусов.
— Узел два: крепёж держит. Риска смещена примерно на четыре градуса.
— Снять нагрузку?
— Не пока. Сначала проверю соседний.
— Если ответ «нет», не выкручивай его на весу.
— Я не собиралась.
— Хотел убедиться, что мы одинаково понимаем слово «соседний».
Лея перевела взгляд с болта на датчик. Четырёх градусов могло хватить, чтобы отметить обычную вибрацию, а могло быть следом рывка, пришедшегося на трос до того, как буй закрепили. Если бы изоляция треснула, она немедленно отступила бы. Если бы крепёж продолжил смещаться при прикосновении, приказала бы Риану увеличить расстояние. Пока узел держал нагрузку, трещин не было.
— Соседний держится, — сообщила она после проверки второго крепления. — Но у натяжения есть пульсация. Период чуть меньше минуты.
— Вижу на твоей телеметрии. Течение по орбите?
— Вероятно. Зафиксируй частоту. Я обойду буй по нижнему поручню.
— Не заходи за его ось, там у тебя на секунду пропадает связь.
— Поняла.
Лея обогнула цилиндр, держась за ручки на его опоре. Стоило ей скрыться за корпусом буя, как связь на миг пропала. Когда голос Риана вернулся в наушники, он произносил:
— ...слышу тебя. Повтори последнее слово.
— «Связь пропала».
— Теперь точно услышал.
— Это было последнее слово.
— Уточнил ради точности. Ты сегодня заразительна.
В наушниках коротко рассмеялся Риан, но за шуткой Лея слышала сосредоточенность человека, который отсчитывает паузу до следующего сигнала. Она проверила крепление с другой стороны. Второй болт был на месте, обмотка — цела; колебания не превышали допустимой амплитуды. Путь к зеркальной панели оставался открытым.
— Буй цел, — сообщила она. — Есть смещение контрольной риски, но сам узел держит. Перехожу к нижним креплениям рамы.
— Дуга отхода свободна. Смещусь на полметра вправо.
— Не надо. Текущая позиция лучше для троса.
— Принял. Остаюсь.
Риан удержал корабль там, где просила Лея, и дал ей возможность работать.
Она переступила с буевой опоры на направляющую фермы. Под ногами — если слово «под» вообще подходило к открытой орбите — растекалось синее свечение станции. Верхний край панели уходил под таким углом, что определить её плоскость без датчика было трудно. Лея отводила взгляд от отражателя, проверяла крепления, потом цифры и наконец камеру. Малейшее превышение расчётного расхождения — и она немедленно возвращалась к шлюзу.
Первое крепление зеркала встретило её чистым ребром и неповреждённой меткой. Второе оказалось таким же. На третьем датчик показал крошечную разницу температур, однако конструкция держала форму. Лея потянулась щупом к обратной стороне кронштейна и получила резкий скачок отражённого сигнала.
— Что там? — спросил Риан.
— Шум. Возможно, щуп задел край плоскости. Повторяю замер.
Она сместила датчик на несколько сантиметров. Цифры выровнялись. При повторной проверке с другого угла прибор показал то же самое: поверхность панели цела, стойка не гуляет, силовая рама без трещин. На шлифованной кромке виднелась полоса старого потемнения, но материал под ней оставался ровным.
— Крепление три держит. Незначительный шум отражения, не деформация. Дальше — узел у оптической головки.
— Я бы предпочёл услышать там фразу «всё идеально».
— Тогда не работай с реальными механизмами.
— Поздно. Подписал слишком много бумаг.
Он произнёс это легко, однако конец фразы прозвучал чуть ниже. Лея подняла глаза на иллюминатор «Сойки». До него было несколько метров; за стеклом виднелся только силуэт пилота и тёмный полукруг кресла.
— Трос не натянут, — сказала она. — Позиция у тебя хорошая.
— Я знаю.
— Тогда держи её.
— Держу.
Лея подалась вдоль направляющей. До оптической головки оставалось около двух метров. Панель здесь заметно меняла угол: узкая кромка отражателя уходила к ней, будто конструкция медленно поворачивалась. Она сверилась с телеметрией, записала отклонение и приложила датчик к силовому ребру.
Сигнал запаздывал. Вместо долей секунды задержка растянулась на несколько; отметки времени в углу дисплея сдвигались, словно канал складывал значения в очередь. Лея коснулась связи.