Мастерская одинокой смерти

Мастерская 1

Сон Ёндаль, одинокая смерть начинается сегодня

Сон Ёндаль возвращался с работы домой на метро, когда ему по Airdrop пришла загадочная картинка с приглашением от неизвестного отправителя. «Что за ужас? Кто это прислал?» Сперва он подумал о коллегах, с которыми он буквально сегодня вечером выпивал после работы. «Кто бы это мог быть из них?» Сон Ёндаль достал из кармана карандаш и стал ещё раз внимательно читать сообщение: «Смерть-на-чи-на-ет-ся-се-год-ня». Он оторвал взгляд от телефона и осмотрелся, однако не увидел вокруг ни одного знакомого лица. Тут же он вспомнил слова своего начальника:

– Представьте себе, Сон Ёндаль сидит в офисе и тут вдруг, не говоря ни слова, резко достаёт карандаш и изо всей силы втыкает его себе в глаз, – посмеиваясь, сказал начальник, смотря прямо на Сон Ёндаля проницательным взглядом. Кто-то из присутствующих посмеялся, а кто-то сделал вид, что ничего не слышал.

Сон Ёндаль работал во втором политическом отделе Ассоциации по защите животных, но так как он был единственным сотрудником второго политического отдела, никто не знал, как к нему следует относиться – как к руководителю или же как к части команды. Поэтому все просто игнорировали его. В любом случае, надобности делить с ним задачи или сотрудничать у остальных не было. Ведь деятельность второго политического отдела была крайне секретной и не разглашалась. Остальные подразделения не знали, чем конкретно занимается второй политический отдел. Хотя нет, вообще-то все всё знали: как именно неправительственная общественная организация получает прибыль, как выплачивает зарплаты двенадцати сотрудникам, как используются дополнительные средства из пожертвований. Все всё понимали, но делали вид, что не понимают. Сон Ёндалю не нужно было внимание, ему нужно было, чтобы люди не задавали лишних вопросов.

«Шутка плохая, не принимайте на свой счёт», – сказала сотрудница рекламного отдела Ким Инсон и похлопала Сон Ёндаля по плечу. Поздно, дорогая Ким Инсон, Сон Ёндаль это запомнил. И уже разозлился. Однако он умел улыбаться совершенно искренне в ответ даже на крайне оскорбительную и пренебрежительную шутку – так, будто она ему понравилась. Что ж, не у всех есть такая способность. Оскорбление не считается обидным, если не вызывает у человека ярких негативных эмоций. Всё это было затеяно для того, чтобы вывести обычно кроткого и пугливого Сон Ёндаля на эмоции. Но почему Ким Инсон? Потому что на самом деле зачинщицей всех издевательств над Сон Ёндалем была именно она, а не руководитель. Иногда человек выражает свою ненависть и отвращение к другому напускной и даже неловкой добротой.

Сон Ёндаль начал тыкать себе в палец тупой стороной карандаша. Его чувства обострились. С давних пор Сон Ёндаль всегда носил в кармане карандаш. Сначала это был стандартный карандаш от фирмы «Стэдтлер», который затачивался складным ножиком «Опинель», а теперь – мини-карандаш из оливкового дерева. Потому что Сон Ёндаль понимал: если он начнёт носить вместе с карандашом в кармане ещё и нож, обратного пути уже не будет.

В отражении стеклянной двери поезда метро Сон Ёндаль увидел мужчину чрезвычайно заурядной внешности в медицинской маске. Его лицо выглядело настолько обычным и блёклым, что его было бы невозможно запомнить, даже если бы пришлось изо дня в день смотреть на него по пути на работу и обратно. Взглянув на мужчину, Сон Ёндаль вновь вспомнил шутку начальника и в очередной раз восхитился его проницательностью. Зло заурядно. Найти одарённого сотрудника трудно, но, как говорится, рыбак рыбака видит издалека.

Однажды в пятом классе Сон Ёндаль ткнул карандашом в глаз своему однокласснику по имени Чон Гюсок. К счастью, Сон Ёндаль промахнулся и оставил шрам от карандаша под глазом мальчика, а не на нём. Их классная руководительница, которая тогда только-только устроилась работать в школу, подошла к Сон Ёндалю и влепила ему пощёчину, вопя, что Чон Гюсок мог лишиться зрения. Буквально через секунду, вероятно, от шока, учительница вдруг начала плакать, а Сон Ёндаль расплакался вслед за ней. Так, они оба стояли посреди класса и, глядя друг на друга, рыдали, не в силах остановиться. По прошествии лет Сон Ёндаль не мог вспомнить, почему он тогда это сделал. Может, в тот день одноклассники снова смеялись над ним из-за нервного тика, которым Сон Ёндаль страдал в детстве, или из-за выражения его лица, которое дети всегда считали жалким. Так или иначе, Сон Ёндаль действительно был тем человеком, который мог бы выколоть глаз однокласснику карандашом за что-то совершенно незначительное, даже за то, о чём бы сам потом забыл. Этот инцидент дал Сон Ёндалю возможность понять его потребности и инстинкты, которые он с тех самых пор запрятал глубоко в себе, отрицая истинную суть своего существа.

Вернувшись домой из школы в тот день, Сон Ёндаль заточил все шесть карандашей, которые лежали у него в пенале, до такой степени, что в точилке уже не осталось места для стружки. Затем он встал перед зеркалом и стал бить себя остро заточенным карандашом в область глаза. Он тыкал, тыкал и тыкал, пока в итоге три карандаша не сломались пополам. Тем не менее нанесённые собственноручно раны показались Сон Ёндалю не такими глубокими, как у Чон Гюсока. Данное зрелище, вернувшись с работы, застала бабушка, она подбежала к нему и попыталась вырвать карандаш из его рук, однако Сон Ёндаль изо всех сил сжал его в ладони и ещё раз ударил себя в область глаза. К счастью, обошлось без серьёзных травм. Вечером, во время умывания, Сон Ёндаль посмотрел на себя в зеркало, и единственное, что он видел – это шрам. С тех пор шрамы на лицах людей стали восприниматься им совершенно иначе. Не он выбирал, с каким носом, глазами и губами ему родиться, но этот шрам он сотворил сам. Так в их классе стало теперь двое людей со шрамами в области глаза. Всего двое. В тот день перед сном Сон Ёндаль лежал на кровати и ощупывал пальцами полученную рану. Утром следующего дня произошла его первая поллюция, однако Сон Ёндаль не увидел никакой связи между двумя этими событиями.

В школе он случайно пересёкся с мамой Чон Гюсока, и она, увидев у него под глазом шрам, аналогичный шраму своего сына, сразу начала задавать вопросы:

– Кто это тебя так?

– Я.

– За что?

– За плохое поведение. Наказание. Я хочу быть таким же. Хочу быть похожим на него, – на ум Сон Ёндалю пришло несколько ответов, но ни один из них не был полным, поэтому он замешкался и в итоге так ничего и не ответил.

Мама Чон Гюсока обхватила руками лицо Сон Ёндаля и аккуратно потрогала шрам. Она тяжело вздохнула и спросила:

– Родители знают?

– Мама – нет.

– А папа?

– А папа в тюрьме.

После этих слов мама Чон Гюсока вновь тяжело вздохнула. Её зелёная блузка со сложным узором обтягивала выпуклую грудь, которая сильно вздымалась от её глубокого дыхания. «Стоило придумать более симпатичную ложь, чем эта правда», – подумал Сон Ёндаль.

Два раза в год отец отправлял ему посылки из тюрьмы в Хэнаме. Подарок на февральский день рождения Сон Ёндаля доходил до него только в марте, а подарок на Рождество – в январе. Посылки отца всегда были запоздалыми, и не только из-за длительности доставки. Так, например, в очередной раз распаковывая подарок от отца, Сон Ёндаль обнаружил, что кроссовки от фирмы «Проспекс» подошли бы ему по размеру два года назад, а набор для научных экспериментов пригодился бы в прошлом полугодии. Бабушка говорила Сон Ёндалю, что его папа работает надзирателем в тюрьме и что колония в Хэнаме – это просто папино место службы. Сон Ёндалю очень нравилось говорить, что его папа находится в тюрьме, когда кто-то интересовался, где его родители. В такие моменты взрослые переставали докучать ему вопросами, а дети начинали бояться и даже как будто трепетать перед ним. Сон Ёндалю нравилось некое чувство свободы, которое давал ему этот ответ: окружающие тут же отстранялись и больше никогда не переходили проведенную им черту. Это был лёгкий способ отбить у людей любое желание общаться с ним и тем самым защитить своё личное пространство. Сон Ёндаль был язвителен и холоден с теми, кто пытался нарушить его границы, но благосклонен и даже добр к тем, кто боялся его и держался на расстоянии. Во многом показателями этого страха для Сон Ёндаля были попытки обидеть или задеть его. Поэтому доброе отношение Чон Гюсока сыграло с ним самим злую шутку. Сон Ёндаль объяснял дружелюбное отношение к себе жалостью и глубоким внутренним презрением.

Мама Чон Гюсока вкусно пахла. А Чон Гюсок пах так же, как она. Иногда, сидя за соседней партой, Сон Ёндаль вдыхал аромат его волос и одежды, к которым не мог прикоснуться. Аромат мягкого, нагретого солнцем полотенца и тропических фруктов. Сон Ёндаль же ничем не пах, и, наверное, поэтому от аромата Чон Гюсока у него начиналось усиленное слюноотделение и зуд в нижней части живота. В такие моменты он изо всех сил сжимал карандаш в руке, начинал бить себя по голове и агрессивно рисовать что-то в тетради. Эти картинки Сон Ёндаль хорошо помнил даже по прошествии многих лет. На них были изображены мужчины и женщины, которые при этом не являлись мужчинами или женщинами, потому их тела покрывали блестящие чешуйки или перья.

Однажды друг Сон Ёндаля Юн Сохён увидел, как тот рисует такие картины:

– Что это за чудовища? – спросил он.

Ни секунды не колеблясь, Сон Ёндаль ответил:

– Ангелы.

– Ангелы? Но они же некрасивые и странные.

– Да, это уродливые ангелы, похожие на монстров.

Вернувшись в школу в шестой класс после летних каникул, Сон Ёндаль увидел, что место рядом с ним теперь пустует. Оказалось, Чон Гюсок перевелся. И с тех пор Сон Ёндаль больше никогда его не видел.

Такое спонтанное и агрессивное нападение на Чон Гюсока с карандашом повлияло на некоторые повседневные привычки Сон Ёндаля, например, на степень отточенности его карандашей – если раньше он затачивал их до идеально острого состояния, то теперь оставлял немножко притуплёнными; если раньше он прокручивал ручку механической точилки семь раз, то теперь останавливался на четвёртом провороте. Сон Ёндаль не знал, когда в следующий раз ему захочется воткнуть карандаш кому-то в глаз, а тупым карандашом гораздо сложнее нанести серьёзные увечья. Теперь весь его дневник и тетради заполонили тупые буквы, написанные тупым карандашом. Тупые буквы складывались в тупые мысли, создавая тупой день. Тупой ум – тупое сердце. Сон Ёндаль больше не злился, когда ему наступали на ногу в коридоре, влезали вперёд без очереди, кричали ему вслед грубые и необоснованные оскорбления или несправедливо с ним обращались. Он был уверен – зло в человеческой природе, и с этим просто нужно научиться жить.

Однажды в университетские годы, стоя в очереди в кассу кинотеатра, Сон Ёндаль увидел молодую девушку в платье в горошек, с таким же шрамом, как у него и у Чон Гюсока. Они купили билеты на один сеанс, и когда фильм закончился, а девушка вышла из кинозала, Сон Ёндаль, сам не зная зачем, последовал за ней. В тёмном, не освещённом фонарями переулке девушка почувствовала, что за ней кто-то идёт, она обернулась и посмотрела по сторонам, а затем сорвалась на бег. «Я не представляю никакой опасности. У меня нет плохих намерений. Не стоит обращаться с людьми так, будто они преступники – это очень грубо», – подумал Сон Ёндаль. Его разозлило, что девушка так невоспитанно повела себя с ним, и поэтому он рванул за ней. Когда Сон Ёндаль почти догнал её, она закричала. И тогда его осенило: у него есть плохие намерения, он просто сам себя пытался убедить в обратном. Его действия с самого начала были продиктованы плохими намерениями. Внезапно всё произошедшее показалось ему очень смешным, и он расхохотался. Девушка тихо выругалась и выбежала из переулка на освещённую улицу. В тот момент Сон Ёндаля напугал его собственный смех, и он решил впредь стать ещё более трусливым. Лучшее, что он мог сделать для этого мира, – превратиться в труса, который из-за страха не совершает того, к чему стремится его природа, природа злого монстра.

Через некоторое время девушка, которая в начале отношений с Сон Ёндалем говорила, что ей нравятся спокойные люди, сохраняющие самообладание в любой ситуации, в итоге заявила, что ей надоело спокойствие, и бросила его. Сон Ёндаль, конечно, погрустил, но несильно. Он давным-давно забыл, что такое от всего сердца грустить, от всего сердца радоваться и от всего сердца проживать любые другие эмоции. Он ограничил их амплитуду, взяв пример с рукоятки механической точилки для карандашей, которая всегда приостанавливается на второй трети оборота. Теперь в глазах Сон Ёндаля мир выглядел однообразно и скучно, словно был нарисован тупым карандашом. Эта картинка всецело его устраивала.

На работе все считали Сон Ёндаля хорошим сотрудником и рациональным человеком, который даже в проблемной ситуации остаётся беспристрастным и спокойным. В целом коллеги оценивали его как добропорядочного и дисциплинированного работника, и лишь некоторые из них – те, кто позволял себе пересечь незримую черту в общении с ним или проявлял слишком явную доброжелательность, – в итоге признавались, что обожглись о его непоколебимую холодность и столкнулись с полным непониманием его мыслей и чувств. А кто-то из коллектива, в частности новый начальник, вовсе открыто заявлял о том, что у Сон Ёндаля никогда не бывает хорошего настроения. К подобному выводу они приходили не из-за того, что Сон Ёндаль совершал или, напротив, не совершал каких-то конкретных действий, а просто из-за того, что он был Сон Ёндалем.

Каждый день приходя с работы, он брал в руку 72-миллиметровый складной нож № 6 от «Опинель», который идеально лежал у него в ладони, и затачивал карандаши. Двенадцать, двадцать четыре или тридцать шесть раз подряд. Затем он собирал стружку в пустую банку из-под клубничного джема и начинал чертить в своём блокноте линии, чтобы грифель карандаша вновь стал тупым. Он рисовал сотни и сотни линий, изображая густой чёрный берёзовый лес, сквозь который не пробивается и лучика света, чёрный корабль, дрейфующий по чёрному морю, и чёрный-чёрный город без электричества, по улицам которого, забыв дорогу домой, блуждает чёрная слепая собака. Иногда он рисовал разбитый экран телевизора, на котором изображал пару влюблённых, а иногда – чёрную радугу, чёрное солнце и чёрных снеговиков.

Когда лезвие ножа начинало ржаветь, Сон Ёндаль доставал его из буковой рукояти, которую помещал в пустую банку из-под маринованных слив, приготовленных тётей, и менял его на новое. Острые предметы, такие как лезвие ножа, следовало плотно заворачивать в газету или плотную бумагу и только потом выбрасывать, чтобы люди, которые управляются с мусором, не поранились. Однако иногда Сон Ёндалю не хотелось этим заниматься, и его посещала мысль сразу выбросить ржавое старое лезвие в урну. Не из-за лени, усталости или безответственности, а из-за внутренней злобы и желания причинить кому-нибудь вред. Сон Ёндаль не знал, отчего в нём развилась такая злоба, поэтому он прятал её глубоко в себе, как острое и ржавое лезвие в толстой бумаге, обёрнутой синим скотчем. В такие моменты он испытывал, как ему казалось, те же тревогу и страх, которые испытывает кровожадный преступник, пряча орудие преступления, хотя на самом деле он затачивал только карандаши. Но Сон Ёндаль обманывал сам себя, он прекрасно понимал, откуда взялась в нём та внутренняя злоба, над которой подшучивал новый начальник.

После Нового года Сон Ёндаля уволили, так как широкой общественности стало известно, какие махинации проворачивает их Ассоциация по защите животных. Если первый политический отдел действительно занимался решением вопросов ненамеренного оставления животных без присмотра, – в результате случайной ошибки хозяина, его невнимательности или смерти, – то второй политический отдел, в лице Сон Ёндаля, не нёс ответственность за спасение брошенных питомцев и поиск новых семей для них, как это заявлялось, а помогал людям избавляться от своих животных и усыплять их. Оказалось, что за услугами к Сон Ёндалю обращались те хозяева, которые не хотели собственноручно отправлять питомца на усыпление и боялись столкнуться с чувством вины и стыда за то, что им стало трудно ухаживать за своим животным или они просто захотели избавиться от него. Таким образом, брошенные животные, которых регистрировала ассоциация, отправлялись на усыпление, если в течение шести месяцев они не умирали от естественных причин или не пристраивались к новым хозяевам.

В январе неизвестный инсайдер опубликовал секретные ранее документы, связанные с деятельностью второго политического отдела. В результате спонсоры отказались от сотрудничества с организацией, а всем лицам, чьи имена были указаны в этих документах, предъявили обвинения. Председатель ассоциации ушёл в отставку, а руководство заявило, что проведёт внутреннее расследование, однако критики в их адрес меньше не стало. Ассоциация начала искать инсайдера, раскрывшего секретную информацию, и так по компании стали ходить слухи о том, что доносчиком был сам Сон Ёндаль, ведь он один работал в этом отделе и, очевидно, знал больше остальных. Но в таком случае неясным оставалось, зачем Сон Ёндалю распространять эту информацию, если с самого начала было понятно, что козлом отпущения сделают именно его. Так или иначе, распространение секретных данных о компании, а не деятельность в рамках политического отдела, стало главной причиной увольнения Сон Ёндаля.

С тех пор он только и делал, что сидел в интернете, а точнее, в различных группах по интересам. Особенно ему нравилось сообщество любителей папоротников. Сам Сон Ёндаль мало что знал об этих растениях, но ему нравилось читать старые легенды о папоротниках и узнавать истории людей, которые испытывали к папоротникам самые настоящие романтические чувства. Время от времени Сон Ёндаль загружал в сообщество любителей папоротников записи об этих растениях, бо́льшую часть которых он копировал из книги «История папоротниковидных»:

– «Весной коровы и лошади едят молодые побеги растений. Однако если таким образом в организм животного попадёт орляк обыкновенный, может произойти отравление. В частности, поэтому этот вид называют папоротником-отравителем. В орляке содержится тиаминаза – фермент, разрушающий витамин B1, который, в свою очередь, обеспечивает нормальную работу нервной системы. Животные, получившие отравление орляком, испытывают трудности с координацией, страдают от судорог или вовсе теряют способность передвигаться. В случае, если животное продолжит поедать растение, оно может умереть». Сам автор книги – Роббин Крейг Морран – называет орляк обыкновенный Лукрецией Борджиа[5] из мира папоротниковидных.

В тот день, когда Сон Ёндаль нашёл в книге «История папоротниковидных» этот фрагмент и выложил его в сообщество любителей папоротников, он пошёл в магазин и купил три упаковки орляка. Одна пачка стоила четыре тысячи вон[6], но за три штуки со скидкой он отдал всего десять тысяч вон[7]. По возвращении домой он приготовил рис, добавил к нему орляк, перечную пасту и яйцо, а затем всё перемешал. Блюдо получилось очень вкусным. В тот же день Сон Ёндаль нашёл в интернете рецепт приготовления орляка, где было сказано, что в сыром виде это растение токсично и для употребления в пищу его необходимо готовить особым способом, например, залить кипятком, чтобы все ядовитые вещества вышли и остались в воде. В субботу Сон Ёндаль пошёл в магазин и купил уже 800 граммов орляка. Как было сказано в рецепте, он залил папоротник горячей водой, а потом попробовал выпить её, но она оказалась горькой и невкусной. Тогда Сон Ёндаль приготовил в этой воде рис, после чего смешал одну его часть с соевым соусом, а другую – с перечной пастой. Так он съел по две тарелки каждого из видов риса и поправился на два килограмма, в связи с чем, по собственному мнению, стал выглядеть лучше.

Рецептом риса с орляком обыкновенным Сон Ёндаль также поделился в сообществе любителей папоротников, где его пост с цитатой из книги Роббина Крейга Моррана «История папоротниковидных» стал самой популярной и обсуждаемой записью. Одним из комментаторов оказался очень известный в сообществе пользователь под ником Тэд, который работал в дендрарии в провинции Кёнгидо, а на досуге занимался плотничеством, о чём и рассказывал на своей странице. Сон Ёндалю также понравилось, как Тэд выражал свою любовь к папоротникам, описывая, как красивы цикличные и самоподобные фрактальные узоры на их листьях. И даже нотка самолюбования в этих признаниях Тэда не оттолкнула Сон Ёндаля, а лишь сильнее очаровала его, поэтому он решил ответить Тэду, сказав, что тоже увлекается плотничеством.

Тэд часто публиковал фотографии своего профессионального оборудования и созданных им деревянных изделий. Сон Ёндаль купил почти все товары, которые Тэд изготавливал и продавал на своей странице: стеллаж, книжную полку и даже детский стульчик. Вскоре он связался с Тэдом и заказал ему полноценный большой стол ручной работы. Сон Ёндаль был чрезвычайно счастлив, несмотря на то что отдал внушительную сумму за этот стол, в первую очередь потому, что смог почувствовать себя избранным. Половину общей стоимости Сон Ёндаль отправил в качестве предоплаты, а вторую половину должен был отдать, когда стол уже будет готов. Ежемесячно Тэд присылал ему фотографии, отчитываясь о проделанной работе, а в конце концов и вовсе решил доставить стол лично. За неделю до даты доставки Сон Ёндаль сходил в парикмахерскую, а за два дня – сделал уборку в квартире. Единственным местом в его доме, где бы мог поместиться такой большой стол, была кухня, поэтому он выставил свой старый стол, рассчитанный на четырёх человек, в интернет-магазин уценённых товаров под названием «Морковь» – в надежде продать его и оплатить вторую половину стоимости нового стола. Но старый стол так никто и не купил, поэтому Сон Ёндалю пришлось выбросить его и смириться с мыслью, что платить за новый стол ручной работы ему придётся из собственного кармана. За день до знаменательной даты он купил голубую футболку и парфюм с древесными нотами. Однако ни в день доставки, ни через неделю Тэд с Сон Ёндалем так и не связался. Оказалось, Тэд обманул его, как и несколько десятков других людей. Пострадавшие даже обратились в полицию, но Сон Ёндаль к ним не присоединился. Ему было достаточно того месяца переписки с Тэдом и фотографий стола, на котором мелькали большие и грубые руки Тэда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Надгробная плита, посвящённая вкусу «Ореховая помадка», на кладбище магазина мороженого Ben&Jerry`s. – Прим. автора.

2

184 000 рублей. – Здесь и далее, за исключением специально оговоренных случаев, примечания переводчика.

3

Схема долгосрочной аренды жилья, распространённая в Южной Корее, при которой арендатор вносит залог в размере 50–80 % от стоимости жилья и оплачивает лишь коммунальные платежи. А впоследствии при выселении получает всю сумму обратно.

4

Коммерческие помещения в офисных центрах, переоборудованные под жилые и чаще всего представляющие собой двухуровневые квартиры-студии.

5

Незаконнорожденная дочь папы римского Александра VI и его любовницы, получившая известность роковой красавицы и отравительницы.

6

230 рублей.

7

574 рубля.