Извозчик душ 2. Беглец

Ливенфель задумалась.Платформа неспешно ползла ниже. Становилось все темнее. Именно там, на дне Храма располагались древние знания эльфов.

—Я расскажу тебе, как все было, — Вегарь снова посмотрел на меня. — От Начала Времен, от сотворения наших народов.

ГЛАВА 6

Культ Химеры

Последняя Война Титанов превратила весь мир в подобие Огненной Пустыни.

Жестокие атакующие заклинания вместе с килотоннами снарядов заставили большую и прекрасную планету умирать в агонии. Словно лес в пожаре.

Они сидели на пепелище погибшего мира. Среди оплавленного оружия, гниющих тел и остовов покинутых зданий, которые скоро похоронит время.

Сидели, держась за руки, под куполом, заполненным искусственной атмосферой и жизнью. Два последних выживших Титана.

Их имена практически непереводимы на людские языки, но в легенды на Землю их очень искаженная история дошла под именем Тифона и Ехидны.

Законсервированные Титаны, для которых время остановилось под их куполом. В их персональном, бесконечном Раю. В долгом, затянувшимся на годы, а может и сотни тысяч лет ожидании чуда.

Но это не было мучительным ожиданием. Под куполом им было хорошо вместе.

Тифон смотрел на Ехидну с надеждой и любовью. Отводя взгляд только на сладкоголосого змея, что стелился у его ног и давал советы. Практически его полный тезка. Пифон.

Он говорил, что пришел с далеких звезд, что его хозяева спасут их и помогут возродить погибший мир. И Тифон верил этому существу. Его большие глаза смотрели серьезно и были полны решимости делать все, как скажет гад.

Только Ехидне было не по себе. Змей не внушал доверия, и ей все больше казалось, что купол наполнен какой-то скверной энергией, которая непрерывно пронизывает их.

Но Тифон ее не слушал и продолжал верить змею.

Шли годы, дни сменяли ночи и однажды Ехидна снесла яйцо от последнего Титана. И почему-то единственное. Столько не бывает в кладке Титанов, но это не столь важно. На него было возложено столько надежд по возрождению их расы.

Черное как отполированный уголь яйцо. Вовсе не такие откладываются у Титанов.

Тифон не беспокоился, Пифон как-то объяснил ему почему так произошло, и что бояться нечего.

Но Ехидна боялась. Продолжала ухаживать за яйцом, но боялась его. Ей казалось, что она породила что-то страшное. Не будущую надежду своей расы, а жирную точку в истории ее существования.

И то, как Пифон жадно смотрел на яйцо и постоянно скручивал свои змеиные кольца вокруг него, лишь добавляло опасений.

Муж утверждал, что все в порядке. Он был как никогда счастлив, его глаза смеялись. Он с воодушевлением рассказывал Ехидне о будущем: как они вместе построят новый мир, в котором все будут счастливы, что в нем никогда не будет такой войны, которая превратила планету в пепел, и что их дитя будет расти в любви и мире.

Ехидна кивала, но знала, что так не будет. С ужасом она смотрела на полную луну в погибшем небе. Цикл закончился, и яйцо должно вот-вот проклюнуться.

Словно мир трескался на части, когда из яйца стало вылупляться… Оно.

Не мужчина и не женщина, не рептилия и не животное. И уж точно не Титан. Гермафродит с головой, полной кишащих змей!

Ехидну охватила паника. Ее худшие опасения подтвердились, глаза ее мужа наливались яростью, и только Пифон, приняв облик маленького относительно них, двуногого существа, закутанного в плащ, скрестил руки и прошипел:

— Прррревосходно.

Тифон бросился на него, но замер. Его взгляд застыл, а кожа заледенела и окаменела прежде, чемпоследний мужчина их расы покрылся трещинами и разрушился на тысячи осколков.

Следом и Ехидна почувствовала холод. Руки и ноги вросли в землю, а взгляд, прежде чем на вечность померкнуть, остался пронзительно смотреть на злобное существо в капюшоне.

Так родилась Химера.

Не зная своих родителей, маленькое, но чудовищно сильное и самостоятельное существо, отбрасывая сильными лапами скорлупу, вышло на свет.

Пифон изрядно потрудился над ним. Его генетический код похож на букет из сотен видов, включая человека, а кровь Титана дает великолепный потенциал к магии.

Это существо было способно к самооплодотворению, и готово было само породить все, что будет угодно хозяину.

Ради этого Химеру и создали. Ради воспроизводства.

Чудовище кормили, оберегали, Пифон занимался его воспитанием и рассказывал ей сказки уже о грядущем могуществе ее детей, и как весь мир будет цвести.

Но в этом случае мир действительно зацвел, а Химера рожала, заселяя его новыми существами.

Каждые роды проходили под контролем могущественных хозяев, поэтому Химера рожала в четкой последовательности: сначала сильного бессмертного бога, который навечно должен был стать Идолом народа и двух смертных существ, которые должны были дать начало этому роду, плодиться и размножаться.

Появились кентавры, вервольфы, фавны и сатиры, заселившие леса и степи.

Они жили в мире и процветании, но Химера рожала снова и снова. Этот конвейер не прекращался.

Ее заставляли производить. И она рожала все более совершенных существ, в которых было все меньше от животных и все больше от человека.

Взамен неудавшихся рептилоидов появились могучие орки, а также каменные люди, из которых впоследствии произошли гномы.

Цивилизации всех этих созданий развивались сумасшедшими темпами. Не без помощи Высших Сущностей и любящей матери Химеры они учились говорить, сочиняли языки, отстраивали города.

Вскоре такому количеству разумных существ стало мало места на одной планете. Они развивались, расширяли границы и уже начинали наступать друг другу на пятки, и в этот момент Химера рожает последнюю, наиболее совершенную расу.

Эльфы. Под предводительством Духа Леса.

Их поселили прямо в бесконечных лесных массивах, где уже главенствовали рогачи и кентавры. Полностью единая с природой раса, обладающая врожденными способностями в магии, способная принимать любое обличие.

Эта раса стремительно плодилась, селясь на все новых и новых территориях. В какой-то момент даже их божество — Дух Леса решил, что его народу больше не нужен идол, и теперь эльфы сами могут выбирать свою судьбу.

Он растворился в природе, полностью пропитав лес своими чарами.

И тут неудержимое процветание всех вышеперечисленных рас закончилось.

Внезапно.

Сначала эльфам запретили распространяться и изолировали их в пределах своего леса, затем другие расы ограничилив техническом и магическом прогрессе, и полностью лишили их возможности занимать новые территории.

Химера пришла в бешенство. Ее родовые нити, которые так стремительно росли и развивались, оборвали, не дав полностью раскрыться.

Пифон пытался ей что-то объяснить, мол, так необходимо, что для них так будет даже лучше, но Химеру было не остановить.

Она поняла, что ей и ее детьми просто воспользовались.

В той страшной битве кучу первых демонов пострадали от чудовища прежде, чем на помощь пришли Высшие Сущности и утихомирили свое творение.

Никто не знает, уничтожили ли тогда Химеру, усыпили, спрятали в другое пространство, но ясно, что сотворили что-то ужасное. А память... Память о ней по-прежнему живет в глубине души каждого живого существа с разумом.

На планете Таогар. Ту, что люди называют Миром Мертвых...

ГЛАВА 7

— И с тех пор мы потеряли связь с хозяевами нашей Матери, —завершил свою историю Вегарь.

— И какие они? — продолжала расспрашивать Ливенфель. Платформа опускалась ниже. Здесь было темнее: вместо лилий питали знания какие-то чуть мерцающие лишайники. Никаких светящихся "котят с флейтами" тут не было, поэтому царила гробовая тишина. Ее нарушал лишь шелест крыльев тех знаний, которые пролетали вплотную.

Ни черта общего они уже с бабочками не имели. В полумраке летало какое-то жуткое подобие гигантских стрекоз, толи комаров.

— Они контактировали, в основном, с Химерой, но... Они страшные.

— Не то, чтобы страшные. Они меня раздражают, — эльфийка вспомнила о визите Вольных Демонов и последующем "обыске" от обычных демонов.

— Я не про людей, а про их хозяев, эльфийка! Бывших хозяев Химеры. Они всемогущие воплощения тьмы! Им подвластно ВСЕ! — Вегарь даже сорвался на свой оглушительный рев. — Добро и зло, жизнь и смерть, поэтому я и хочу возродить Химеру. Только она сумела повергнуть их в ужас, и с ее помощью мы сможем победить.

Платформа опустилась практически на самое дно колодца. На секунду Ливенфель нахмурила брови, словно что-то напряженно вспоминала.

— Хейль! — позвала она.

Из полумрака, держа фонарь в вытянутой руке, вынырнуло нечто совсем непохожее на то, во что эльфы привыкли превращаться.

Фея ростом с человека, какие летали наверху, но ее крылья сморщились и потускнели, а фигура была старческая, скрюченная и.… одеревеневшая?

Да, она сама выглядела как деревянная статуя старухи. Притом скульптура выглядела совсем не ново: дерево посерело и покрылось пятнами мха.

— Оооо, Ливенфель, — закашлявшись, проскрипела старуха, разглядывая эльфийку. — Ты так выросла, стала такая красивая, такая важная! А я помню, как ты еще совсем маленькая сбегала от родителей в Храм. Ты прилетала сюда маленькой синичкой, а затем превращалась в девочку с рыжей кожей и веснушками, — она умиленно заулыбалась. — Я тогда поила тебя настойкой из ягод...

— Хейль, я по делу.

— Что у тебя на голове? Ты получила какой-то титул? — большие глаза деревянной эльфийки с театральной заинтересованностью пялились на королеву из-под круглых приспособлений. «Вроде их называют очки», —подумал Вегарь.

— Хейль, я теперь наша королева, и нам нужна твоя помощь.

— Королева?! Это что ж, Фаралькон женился на тебе?! — почти пищала фея. — Так и знала, что он на малолеток заглядывается, старый извращенец!

— Хейль, — терпеливо говорила Ливенфель. — Фаралькон умер несколько столетий назад.

— Что?! — воскликнула старушка и выпучила глаза. Из-за очков они вообще казались как блюдца. — Фаралькон умер? — и тут из ее глазищ брызнули слезы. Как не бывает в жизни, струйками. — Умер, родной! Наш кормилец, наш спаситель! — она быстро для своих потрепанных крыльев подлетела к Ливенфель вплотную, кинула куда-то фонарик болтаться в воздухе как в невесомости и впилась в эльфийскую королеву, заливая ее слезами. — Одна ты, одинешенька осталась, Лива, как же ты теперь одна править-то будешь? Как же мы от кентавров защищаться-то будем? — причитала храмовница, обнимая ее все крепче. — Осиротели мы с тобой без Фаралькона, осиротели.

— Хейль. Это... Было давно, — едва удерживаясь от того, чтобы не толкнуть старуху, выдавила королева. Она чуть отодвигает ее за плечи от себя и искренне глядя в круглые глаза, говорит: — Все хорошо, моя родная, я справляюсь.

Она грустно закивала, глядя на Ливенфель, но тут ее взгляд упал на очень массивного персонажа рядом.

— Ай! — вскрикнула Хейль и, громко застрекотав крыльями, упорхнула с лужка. Она сняла очки, снова надела их, затем снова сняла быстро протерла и опять надела. Слезы высохли, а глаза выпучились от испуга. — Это же... Это же Идол кентавров, Вегарь! Ливенфель, что он делает в нашей обители?! Ты его пустила сюда?! Они нас захватили?!

— Хейль...

— Что ж творится-то? Пока я тут была, всех нас поработили! Что же делать? Что же делать?!

— Хейль! — Ливенфель прикрикнула на нее, и крылатая присмирела. — Все изменилось, теперь они наши союзники! Мы объединились против более могущественного врага. И нам, — королева пристально смотрела на нее и чуть ли не по слогам говорила: — Всем. Чтобы наши народы выжили. Нужна. Твоя. Помощь.

Хейль помолчала, затем как-то встрепенулась и с серьезным видом спросила:

— Что вы хотите узнать?

— Нам нужна информация по Химере.

— Химере? Сейчас поищу, — храмовница лихо застрекотала крыльями и скрылась где-то в темноте.

Вегарь вопросительно посмотрел на Ливенфель.

— Вы их из этого дерева, что ли, никогда не выпускаете?

— Выпускаем, — вздохнула королева. — Но этой особе, похоже, и тут хорошо. С самого моего детства отсюда не выходит.

— Хорошо, что мы не строим домов, — глубокомысленно заключил Вегарь.

— Нашла, — Хейль вылетает из темноты. Ее деревянные руки скрипят от напряжения того предмета, который она держит. — Вот, — и роняет на лужайку чудовищных размеров фолиант. Под толстым слоем вековой пыли даже не видно, из чего сделана обложка. По всей видимости, эта книга написана еще на древнеэльфийском, еще до того, как знания стали хранить в бабочках. — Три тысячи пятьсот семьдесят девятая страница. Как сейчас помню! — гордая за себя, произнесла фея.

— Спасибо, моя дорогая, — Ливенфель вежливо улыбнулась ей, нащупала плавающий в воздухе фонарь и пододвинула к книге. Затем эльфийка склонилась над фолиантом, толщина которого была ей почти до колена и двумя руками открыла том. — Вегарь, похоже мы тут надолго.

ГЛАВА 8

Наши дни…

Водитель "Роллс-Ройса" не выбирал маршрут. Проехать здесь было указание свыше. Оно и понятно: после нападения Вольных демонов и бесчинств жуков-Титанов эльфы и гномы готовы палить из всех орудий, едва завидят черную машину. Головорезы Луция разнесли в пух и прах их королевства.

Проезд через сатиров был относительно безопасен. Как правило, эти лесные гибриды человека и животного больше увлечены своими плясками и редко вступают в контакт с черными телегами, что молниеносно проносятся мимо их селений. Добродушные одиночки фавны с козлиными рогами вскоре подружились с горячими и темпераментными сатирами (существами с бараньими рогами) и образовали вечно пьющий и веселящийся интернационал.

Хотя, кто знает, как они поведут себя после того, как жуки-Титаны высвободились из горы и навели шороху даже в их селениях...

Через пару часов по сделанным наспех шалашам и массовым хороводам у костров Извозчик понял, что достиг их селений и притормозил, чтобы случайно не сбить зазевавшееся парнокопытное.

Веселились все. Вокруг больших костров носились в хороводе сотни особей мускулистых сатиров с большими гениталиями и бараньими рогами, и крепких волосатых фавнов с козлиными рожками на головах.

Казалось, что гулянка растянулась на километр и вовлечены в нее все жители селения.Кто-то, сидя на ветках редких деревьев, стучал в барабан или играл на флейте, кто-то, обнявшись, пел задорные песни, останавливаясь на то, чтобы отпить медовухи из глиняных кувшинов, кто-то совокуплялся или испражнялся прямо на улице.

Рядом с маленькими кострами, через которые прыгали дети, взрослые не стеснялись устраивать массовые оргии.

Если присмотреться, в водовороте тел фавнов и сатиров можно увидеть крошечные обнаженные тела гномих и грациозные эльфийские силуэты. А если присмотреться еще лучше, можно увидеть, что их руки связаны.А если еще и прислушаться, то можно услышать истошные вопли о помощи сквозь веселую музыку. Все-таки вечный кутеж и праздность этих похотливых существ стоят на чьих-то страданиях.

Сатиры и фавны готовы предаться блуду со всем, что шевелиться. Под песни и фонтаны хмельных напитков один козлоголовый крепко обхватил молодую лань и с идиотской улыбкой совокуплялся с ней, из бараков выводили связанных кентаврих и тоже пытались пристроиться под их конские хвосты.

— О, господи! — вскрикнула девушка, поднеся руки к губам. — Какой ужас! Это уже Ад?

— Еще нет, — равнодушно ответил Извозчик. — Местные обитатели развлекаются.

— Мы должны что-то сделать! Их надо спасти! — кричала шокированная девушка.

— Я Извозчик, а не Ангел, мне нет дела до местной фауны. Даже ангелы в нее не вмешиваются, — холодно отрезал водитель.

Машина медленно проезжала через поселение лесных содомитов.

— Черт, — процедил водитель сквозь зубы. Веселящаяся толпа обступила машину со всех сторон, один фавн подошел с кубком вина и постучал в окно.

Извозчик нехотя опустил стекло, сунул в ухо что-то похожее на гарнитуру и произнес на незнакомом для девушки языке:

— Тебе чего?

— Выходи, повеселись с нами, милый человек, — лыбилась придурковатая харя фавна с козлиной бородкой.

— Я спешу. Прошу разойтись, — отрезал шофер, его правая рука аккуратно опускалась на кобуру с пистолетом.

— Боже мой! Какая прелесть! — воскликнул фавн, завидев девушку на заднем сиденье. В его глазах тут же загорелась влюбленность и животная страсть. — Отдай нам ее! Я дам тебе все вино, что у меня есть!

— Рядом есть лес, там найдешь, к кому пристроиться, это мой пассажир. Отойди от машины. — фавн грязными мохнатыми руками оставил два отпечатка на стекле Роллс-Ройса.

— Хорошо, — полуживотное убрало руки, но девушку на заднем сиденье завидело еще несколько похотливых морд.

Звериная толпа замычала о своих грязных намерениях, хватая машину в надежде поближе подобраться к объекту вожделения.

— Брат, ну давай мы тебе ее подменим на кого-нибудь, твои там не заменят, и бочку вина тебе в придачу отдадим, — дипломатично попытался договориться фавн, сдерживая своих брызжущих слюной друзей.

—Последнее предупреждение, — водитель наставил на него дуло пистолета. —Разойдитесь, или я открою огонь.

Фавн испуганно отпрыгнул от машины и показал открытые ладони, мол, без проблем, проезжай. Процессия нехотя разошлась, дав дорогу Роллс-ройсу.

Спрятав пистолет, Извозчик усмехнулся и уже собрался победоносно вдавить педаль в пол, как вдруг лесная толпа с ревом бросилась на автомобиль. Шофер резко ударил по газам, но машина не двинулась с места: мотор рычал, фары сверлили чащу впереди, кузов трясся, но что-то удерживало зверя из двух тонн магического сплава и энергии.

Пьяная нечисть подняла его на руки, и колеса бессмысленно вращались в сантиметрах от земли. Извозчик быстро потянулся за оружием, но тут перед глазами все круто развернулась, а его голова больно ударилась в потолок. Машина перевернулась, а улюлюкающая толпа уже пыталась оторвать дверь.

Элитный автомобиль лежит на крыше, кругом чудовища, сзади кричащая девушка, которую не спасти. Другого выхода нет. Извозчик принял единственно правильное для себе решение: он кое-как открыл дверь, выкатился из машины и, распугав выстрелами из пистолета кучу лесных чудовищ, бросился наутек.

Сатиры еще с минуту провожали водителя тупыми овечьими взорами, прежде чем он скрылся в темноте чащи, и снова переключились на машину.

Его они нагонят позже.

Девушка в ней оцепенела от ужаса. Она осталась одна в черном саркофаге, который уже начинали вскрывать десятки грязных волосатых лап.

Она металась по салону, стараясь куда-нибудь забиться, но тщетно.

Монстры недолго боролись с машиной, а с ней еще меньше. Несколько рук с легкостью вытащили кричащую девушку из машины. Она отчаянно билась ногами, вопила о помощи и пыталась выцарапать глаза рогатым насильникам, но калейдоскоп из тупорылых вонючих рож лишь улыбался и улюлюкал. Две ручищи больно сжали ее запястье, две ноги, а одна нахально трогала ниже талии.

«Кажется, я попала в Ад раньше», — успела подумать она, когда хохочущий смердящий старикашка с рогами попытался стащить с нее одежду.

— АЖ КХА МЕТУ МАХХГА! —что-то большое и очень сильное загремело за спиной.Фавны с сатирами, заблеяв как овцы, испуганно бросили девушку, словно раскаленный уголек.

Недоуменно она посмотрела на своего спасителя, и увидела, как к селению приближается… Пан! Она хорошо знала мифологию и ни с кем не могла его спутать.

Мохнатое лесное божество, высотой как три взрослых мужчины, громовой поступью внушительных копыт шагало к ним.

В Пане было мало человеческого: практически все тело заросло мхом и шерстью, вытянутое лицо больше походило на козлиную морду, два громадных желтых глаза светились в темноте словно прожекторы, а тяжелые рога в половину его роста то и дело цеплялись за ветви.

Неужели сам бог дикой природы пришел ее спасти?

Лесные содомиты прижилась друг к дружке и дрожали, созерцая своего повелителя.

— ХА! ХА! ХА! ХУТАКХА! — захохотал он, завидев кучку напуганных слуг. Он достал внушительную самодельную бутылку из ствола дерева, отпил из нее и громоподобно рыгнув, прогудел: — ВОТУГА НА МАГАК? ХА БЫ КЕРШ! — Пан достает из-за спины трепыхающийся мешок и осторожно высыпает содержимое. На землю падают несколько обнаженных женских тел: эльфийки, кентаврихи, гномихи и даже редкие горные феи: прекрасные юные девушки человеческого роста с яркими волосами и крыльями бабочек. Пьяная толпа животных зааплодировала и запрыгала на месте от счастья, видя такой улов. — ХА ХАКИ-ТА! — довольно объявил он. Ядовитой иглой вонзилось осознание того, что это никакое не спасение. Просто лесной бог предложил им что-то получше. — ГА ПАЧИ-ЧИН-ХА! — он указал пальцем на нее, подтвердив опасения.

Оцепеневшая жертва, чудом избежавшая насилия, едва заметила, как упитанные самки панов, у которых от коз были только хвост над пышными задницами, копытца и маленькие рожки, взяли ее под руки, дотащили до какого-то сарая, швырнули в него и закрыли.

Сегодня ей удалось избежать досрочного попадания в Ад. А что будет завтра? А послезавтра? И доедет ли она вообще до настоящего Ада?

Она лежала в куче сена и не шевелилась. Крики жертв, вопли фавнов и сатиров под леденящий душу смех Пана невыносимой стеной страха вдавливали ее в землю, заставляя все ближе прижиматься к ней: пытаться зарыться, исчезнуть.

ГЛАВА 9

После перевозки я не спал, а сидел у себя дома на кровати. Пес Рекс смотрел на меня с опаской, принюхивался каждую минуту. Словно меня подменили.

Я встаю и открываю дверь.

— Уходи, —тихо говорю собаке.

Он встает и недоуменно поворачивает жуткую голову.

—Уходи, тебе больше не нужен хозяин.

Вопросительное скуление слышится от кошмарного черного пса.

— Уходи, ты мне тоже больше не нужен.

Пес колеблется, смотря мне в глаза своими багровыми искорками, а затем опускает голову и, поджимает хвост.

— Пошел! — толкаю его ногой, и только после этого, он обреченно ковыляет из квартиры.

Я не помнил этого пса, не помнил чувств к нему. Не знаю, зачем он последовал за мной в Мир Мертвых. Без него мне будет лучше.

Снова сажусь на кровать и смотрю в серую пустоту стены. Уже один.

Мое каменное одиночество, без движений, без мыслей могло продолжаться бесконечно долго, пока я не увидел на столе выпуск DeathDaily, который машинально взял у мальчишки пару дней назад.

Бледными холодными пальцами я взял выпуск. Первая полоса вещала:

ВЕРНЫМ СЛУГАМ — СИЛЬНЫЙ ГОРОД

После восстановления Город Суда станет еще крепче, а жителей ждут прибавки к жалованию. Об этом сообщил вчера корреспонденту "DD" пресс-секретарь Господина Смерть, Владо Танески.

Город стремительно оправляется от удара, нанесенного всечеловеческим преступником, Азазелем.

В пресс-службе аппарата Смерти сообщили, что Город восстановлен уже на 70 процентов, но строительство на этом не закончится.

— Чтобы впредь пресекать подобные инциденты, вокруг плато будет выстроена мощная заколдованная стена с дополнительными орудийными башнями, — сообщил Владо Танески, глава пресс-службы Смерти. — Президент Мира Мертвых лично будет контролировать ход работ, чтобы впредь ничто не угрожало жителям Города.

Также в загробной канцелярии отметили, что вместе со строительством стены для Слуг построят дополнительные фабрики по производству эмоций. Новые рабочие места, и приток инвестиций даст возможность увеличить жалование для каждого жителя Города...

Воспоминание. Оно есть. О моем первом прочтении DeathDaily. Около года назад я уже видел нечто подобное об увеличении жалования Слугам, если верить старожилам, такое печатается постоянно, но больше оболов выдавать не стали. Про инвестиции. Чьи инвестиции? Какие еще инвестиции, когда все делается за счет магии Смерти?

Я прекратил спрашивать себя. В Городе Суда не принято задавать вопросы.

Но что-то мне казалось, что и строительство дополнительных фабрик эмоций до конца не доведут...

Читаю дальше.

... что позволит повысить уровень счастья наших жителей.

Данные опросов показывают, что уровень удовольствия от существования работников Города Суда возрос на двадцать процентов.

«Вопреки всему в Городе становится лучше и лучше существовать», — считает скандинавская богиня Смерти. — И этому мы обязаны именно вам, наши дорогие Слуги. Вы отважно встретили угрозу в лице Азазеля и не было зафиксировано ни единого случая добровольного дезертирства на его сторону...