Осколки Творца. Путь домой

— Всегда догоняли.

Она убрала блокнот в карман, накинула куртку. У выхода задержалась, оглянулась на матрас, на кружку с чаем, на единственный кристалл, освещавший их убежище.

— Скучаешь по дому? — спросил Альтер.

— Это и есть дом, — ответила Яна. — Пока ты здесь.

Она шагнула в портал, который Альтер открыл беззвучно — серебристая рябь в воздухе, не чёрная, как у носителей, а светлая, почти прозрачная.

Мир за порталом был другим — шумным, многолюдным, полным жизни. Город, похожий на земные мегаполисы, но с двумя лунами в небе. Яна огляделась, принюхалась. Сила пахла грозой и озоном.

— Свежий след, — сказала она. — Часа два.

— Они недалеко, — согласился Альтер.

— Тогда не будем терять время.

Она двинулась вперёд, и он последовал за ней — тень, которая не отставала. Вместе они шли по улицам, среди людей, которые не замечали ничего. Только иногда кто-то вздрагивал, чувствуя холодок, пробегающий по спине.

Яна улыбалась.

Охота начиналась.

***

Хлопок портала — и я вываливаюсь в комнату. Одежда, в отличие от моего тела, регенерировать не умеет, поэтому свисает рваными клочьями. Сил нет даже стоять, и я с облегчением валюсь на кровать.

Вторым хлопком приносит Аню. Вид у неё не лучше, хотя рваная футболка, лишь символически прикрывающая её спортивное тело, выглядит весьма провокационно.

— Куда это ты грязный завалился? — вяло возмутилась она, направляясь в ванную.

— Я не подписывался на такие гладиаторские бои.

— Да? Скажешь, я тебя заставляла? — послышался шум набираемой воды.

Аня тем временем избавилась от остатков одежды, выкинув их в мусорное ведро. Я поневоле залюбовался её фигурой. Получив полный контроль над телом, она в первый же день слепила из себя «заветные 90-60-90». Впрочем, после первой тренировки пришлось перейти к более удобным 85-60-80 — модельная внешность хороша для подиума, а не для боя с перегрузками.

Тренировались мы уже пятый день по местному времени. Правда, это слово слишком мягкое. Скорее уж — гладиаторские бои, разве что без Колизея, полного зрителей. Ну и вместо добивания, естественно, бежали помогать друг другу подняться.

Я вспомнил сегодняшнее: Аня полчаса долбила мои куполы, пока в одном не пошла трещина. Я в ответ поднял из земли стену — она продержалась три удара, потом рассыпалась. Аня злилась, я смеялся, и так по кругу, пока не выдохлись оба.

— Ну, так что скажешь? — Аня вышла из ванной, с полотенцем через плечо, встала посреди комнаты, уперев руки в бока. Вылитая Афина после победы над противником.

— Скажу, что ты замечательно выглядишь, — сделав усилие, я приподнялся на локте.

— Давай без подколов. У самого пресс читерский.

Заметила, значит. Конечно, я тоже воспользовался способностями, но старался не усердствовать. Чуть больше мышечной массы на руках, немного шире плечи. А вот с прессом, похоже, увлёкся.

— Сегодня твоя вуаль стала резче, — сказал я, меняя тему. — Я почти не заметил подмены.

— Почти? — она усмехнулась, садясь на край кровати. — Ты дважды отвёл удар в сторону, потому что видел меня справа, а я была слева.

— На третий раз понял.

— На третий я уже выдохлась.

Я хмыкнул, приподнялся и стянул через голову грязную, пропотевшую футболку. Аня прикрыла глаза, и я на цыпочках прошёл в душевую — холодная вода хлестнула по плечам, смывая песок, пот и остаточное напряжение. Через пару минут, на ходу вытирая волосы, я вернулся. Она всё так же лежала на подушке, глядя в потолок. Я опустился рядом, и кровать жалобно скрипнула под нашим общим весом.

— А у тебя стена из камня встала быстрее, чем вчера, — сказала Аня. — Но держалась меньше.

— Потому что я пытался сделать её толще. Энергия уходит в плотность.

— А ты пробовал не толще, а больше по площади?

— Да. Тогда она похожа на решето. Камни сыплются, не держат форму.

Аня замолчала, глядя в потолок.

— Нам нужно придумать что-то среднее. Чтобы и держало, и не жрало всё сразу.

— Завтра попробуем.

— Завтра, — эхом отозвалась она.

Я выключил свет. В темноте было слышно только её дыхание и далёкий гул чужого города за окном.

— Ань?

— М?

— Ты сегодня использовала сжатие на обломке. Тот камень летел так, что я едва успел щит поднять. Но с булыжником было что-то другое. Это связано?

Она немного помолчала.

— Нет. Сжатие — одно. А там я не толкала камень и не пыталась смять его. Я меняла само притяжение в небольшой области.

— То есть действительно гравитация.

— Похоже на то. Я попробовала увеличить её примерно втрое. Потом поменяла направление на противоположное. Камень поднялся сам.

— Звучит как полезная способность.

— Звучит. Только пока я контролирую её отвратительно.

Аня повернулась на бок, подложив ладонь под голову.

— Зона получается небольшая. На глаз я её не измерю, но по ощущениям — не больше четырёх кубометров. И удерживать её дольше пары секунд пока не получается. Чем дольше держу, тем хуже чувствую границы.

— А что будет, если границы сместятся?

— Всё, что окажется внутри, попадёт под воздействие. Не только тот предмет, на котором я сосредоточилась. Если рядом будешь ты, то можешь внезапно стать втрое тяжелее. Или полететь вверх вместе с камнями.

— Ты могла бы предупредить меня об этой детали до тренировки.

— Я сама узнала о ней сегодня.

— Успокоила.

Она улыбнулась, но тут же посерьёзнела.

— Пока это не оружие, Артём. Скорее эксперимент. Я не хочу использовать его в бою, пока не научусь точно чувствовать границы. Иначе могу задеть тебя или себя.

— Но если научишься…

— Тогда смогу менять условия вокруг противника. Прижать к земле, нарушить равновесие, заставить потерять опору. Или убрать притяжение на короткое время. Только не знаю, как это подействует на живое существо.

— Узнавать на мне не надо.

— Не переживай. Ты у меня для других экспериментов.

— Вот теперь я действительно переживаю.

Она тихо рассмеялась и закрыла глаза.

Я ещё долго смотрел в потолок, перебирая в голове сегодняшнюю тренировку. Мы привыкли думать о Силе как о чём-то, что можно направить, сжать, превратить в щит или удар. Аня, похоже, нашла способ менять само правило, по которому камень падает на землю.

Пока всего на несколько секунд и в крошечном участке пространства.

Но даже этого хватало, чтобы задуматься о том, насколько далеко она сможет зайти.

***

Следующее утро началось с завтрака. Мы сидели за столом, но спина моя была идеально прямой, а стул стоял так, чтобы я видел и дверь, и окно. Это вошло в привычку, от которой я не мог избавиться даже здесь.

Аня пила кофе, и я заметил, как она держит чашку: не обхватывая её ладонью, а касаясь кончиками пальцев. Минимальный контакт. Максимальный контроль. Так ей было проще в любой момент поставить чашку на стол и выставить щит, не теряя ни доли секунды.про

За окном хлопнула дверь.

Мы оба замерли. На долю секунды, прежде чем разум успел среагировать, я почувствовал, как в комнате сгустился воздух. Мой купол уже начал формироваться, невидимый, но плотный, а Аня инстинктивно сдвинула стул, готовая к рывку.

И так же быстро мы это подавили. Воздух стал обычным. Аня медленно, с усилием разжала пальцы, поставила чашку на стол. Звук керамики о дерево прозвучал слишком громко в тишине.

— Это ветер, — сказала она. Голос был ровным, но я видел, как напряжена её шея.

— Знаю, — я потянулся через стол и накрыл её руку своей, заставляя её расслабить пальцы. — Мы в безопасности.

— Я так устала быть начеку, Артём, — прошептала она. — Я хочу просто уронить чашку и не думать о том, как её поймать.

Я взял её ладонь в свои, сжал.

— Понимаю. Но мы не можем остановиться. Помнишь, что Уруз рассказывал про Творцов?

Аня подняла глаза. В них ещё теплилась усталость, но появилось и любопытство.

— Он говорил, что их много. Бесконечное множество. Каждый Планетарный Творец создаёт миры, заселяет их жизнью, оставляет Стражей и Основы, а потом переходит к новым планетам. Как садовник, который сажает деревья и идёт дальше.

— Именно. — Я отпустил её руку, пододвинул к себе остывшую чашку. — Наш Творец, тот, кто создал Землю, — один из миллионов. И он, скорее всего, понятия не имеет, что мы существуем. Мы для него как микробы в горшке с цветком, который он полил сто лет назад и забыл.

Аня усмехнулась, но безрадостно.

— А Творец, запертый в Свалке, — он вообще не наш. Он создал другой мир, другую цивилизацию, а оказался в ловушке случайно. Просто ещё один садовник, который упал в собственную яму.

— Да. Но он — наш единственный шанс. — Я наклонился ближе. — Уруз сказал: чтобы Творец заметил нас, нужно сделать что-то, что нарушит его порядок. Что-то настолько громкое, чтобы даже спустя тысячелетия он обернулся. Потому что у Творцов есть связь — не прямая, но через саму структуру реальности. Если один Творец создаёт мир, другой когда-то мог пройти рядом, оставить след. Это как ветви одного дерева — они не связаны, но растут из одного корня.

— И мы хотим тронуть одну из этих ветвей, — медленно произнесла Аня, обдумывая. — Украсть Основу у какого-то чужого мира, чтобы её Творец заметил пропажу. И когда он начнёт искать, его движение отзовётся в соседних слоях. Дрогнет вся структура. И тогда, возможно, наш Творец тоже почувствует вибрацию.

— Или, если не наш, — добавил я, — то хотя бы тот, кто сможет указать нам дорогу. Любой Творец, который заметит кражу, заинтересуется. Мы станем не просто беглецами, а вирусом в его системе. Он захочет нас найти, понять, что мы такое. А когда он заговорит с нами, мы попросим его помочь найти создателя Земли.

Аня молчала, переваривая. Потом покачала головой.

— Рискованно. Если Творец, у которого мы украдём Основу, окажется агрессивным или просто безразличным — он может нас стереть, даже не выслушав.

— Поэтому нам нужен мир без разумной жизни. Чем проще экосистема, тем слабее Страж и тем меньше ущерба от кражи. Творец, создавший такой мир, скорее всего, уже давно его покинул. Он не будет яростно защищать пустую планету. Но пропажу Основы он всё равно почувствует — и захочет проверить, кто посмел тронуть его сад.

Аня откинулась на спинку стула, глядя в потолок.

— Значит, мы ищем заброшенный мир. Без разума, со слабой Основой, но достаточно заметной, чтобы её отсутствие вызвало резонанс. И надеемся, что Творец, который придёт на зов, окажется достаточно любопытным, чтобы не убить нас сразу.

— Примерно так, — усмехнулся я.

Она перевела взгляд на меня. В глазах уже не было той выжженной усталости — вместо неё появилась холодная, расчётливая решимость.

— Ладно. Допустим, мы найдём такой мир. Как мы украдём Основу, если у нас даже нет точной карты слоёв?

— У нас есть сны, — ответил я. — Мы не просто так видим эти миры. Наша Сила резонирует с Основами, даже на расстоянии. Мы можем использовать это как навигатор.

Аня кивнула, медленно, обдумывая каждое слово.

— Хорошо. Значит, завтра мы погружаемся глубже. Я попробую рассмотреть те миры, что мелькали на границе сознания. Возможно, найдём подходящего кандидата.

— Я с тобой.

Она взяла чашку, отпила остывший кофе, поморщилась.

— Тогда нам понадобится больше времени. И тишина.

— Тишина у нас есть, — я кивнул на окно. — Чужой город, чужие люди. Никто нас не ищет, никто не знает. Пока.

Аня отставила чашку, потянулась.

— Согласна. Но сегодня — хватит. Я выжата досуха. Ты, кстати, тоже.

Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение начинает отпускать хотя бы на пару часов.

— Завтра начнём поиски. А пока — давай просто попробуем не думать о Творцах и Основах.

Она хмыкнула, ложась на подушку.

— Это вряд ли получится. Знаешь, что мне сегодня снилось?

Я устроился рядом, закрыл глаза.

— Что?

— Мир с жидким небом, — тихо сказала она. — Как будто океан наверху, а суша внизу. И в глубине что-то пульсирует.

Я открыл глаза, посмотрел в потолок.

— Основа?

— Похоже. Но очень глубоко. И очень холодно.

Я кивнул. С тех пор как мы научились управлять снами, поиск ускорился. Во сне восприятие расширялось, и мы могли видеть миры, недоступные в обычном состоянии. Не все, конечно, — только те, что резонировали с нашей Силой.

— А я видел каменные джунгли, — сказал я. — Город, вырезанный прямо в скалах. И в центре — золотистый кристалл. Охраняется чем-то серьёзным.

— Страж?

— Наверняка.

Аня задумчиво отпила кофе.

— Сны — это наводки. Но нам нужен мир, где Основа не слишком сильна, иначе не утащим. И где есть разумные, похожие на людей, чтобы затеряться.

— И где нас не сожрут в первые пять минут, — добавил я.

— Это само собой.

Мы замолчали, каждый думая о своём. Я представил карту снов — ту невидимую сеть, что плелась между нами каждую ночь. Мы ещё не нашли идеальный мир, но с каждым днём сужали круг. Где-то там, среди золотистых нитей, пульсировала следующая цель.

— Ладно, — Аня отставила чашку. — Давай ещё пару дней потренируемся, а потом — на дело. У меня предчувствие, что долго этот райский уголок нас не продержит.

— Согласен. У меня тоже мурашки по коже от этой их идеальной тишины.

Мы встали из-за стола и начали собираться. Впереди был ещё один день гладиаторских боёв — с выматывающими касаниями, обманными вуалями и обязательным восстановлением после. Но мы знали, ради чего это всё.

Ради шанса найти дорогу домой.

— Уже пятый мир видела, и вроде подходит по всем параметрам, но, блин, — Аня откусила бутерброд и продолжила с набитым ртом, — везде Основа лежит в другом слое. Я вот что подумала: может, получится вытащить её сразу после пробуждения? Пока сознание ещё на границе?

— Вряд ли, — я покачал головой, помешивая остывший кофе. — Сны — штука нетривиальная. Наблюдать не трудно, а вот взаимодействовать… Ты же помнишь: там мы работаем только с собственными образами. Чужое не схватить.

— И как тогда?

— Думать.

Аня вздохнула и доела бутерброд.

— А у тебя как, так же глухо?

— Да как сказать… Видел одну Основу, но она опять может быть скрыта пологом. Там явно кто-то постарался — то ли Страж, то ли сама реальность защищается.

— Надо проверить. Отсюда добьём?

— В том-то и дело, что нет, — я отставил чашку. — Но есть у меня одна безумная идея.

— Ну давай, делись, — она подалась вперёд, и в её глазах зажёгся знакомый огонёк азарта.

— В общем, если один из нас полностью выложится на подкачке, то второй сможет в пике смотреть дальше. Гораздо дальше. Мы это на тренировках косвенно проверяли — когда я пустой, ты чувствуешь слои острее.

— Потому что твой фон не глушит, — кивнула она. — Логично. Кто жертва?

— Давай я. У тебя наведение точнее.

Аня усмехнулась:

— Сказал он и добровольно лёг под выкачку.

— Ради великой цели, — я трагически прижал руку к сердцу.

Через час я лежал выжатым лимоном, обложившись пакетами со льдом из мини-бара. Перед глазами плавали цветные пятна. Аня тем временем радостно бегала по номеру, не переставая тараторить:

— Это просто отличное совпадение! Мир с одной только растительной жизнью — и уже с Основой! Представляешь, никаких хищников! Хотя стой, я же не досмотрела фауну…

— Ты издеваешься? — простонал я, переворачивая пакет со льдом на другую сторону.

— Нет, серьёзно! Если там только растения, то и Страж, вероятно, слабее. — Она на секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям. — Хотя… что-то там шевелится. Но крупного вроде нет.

— «Вроде» — это не аргумент.

— Аргумент — это то, что мы нашли подходящий мир за пять дней, а не за пять лет. Так что лежи, восстанавливайся. Скоро выходим.

Я только вздохнул. Спорить с ней, когда она в таком состоянии, было бесполезно.

Упаковав вещи в давно припасённую сумку, Аня слегка поморщилась и убрала её в свой пространственный карман. Я до сих пор не мог привыкнуть к этому фокусу — она просто складывала предметы в складку реальности внутри себя, и те исчезали до востребования. «Удобно», — говорила она. «Жутковато», — отвечал я.

Вообще, путешествовать между мирами оказалось не так уж и сложно. Самое главное — «навестись». Если знаешь, куда отправляешься, портал открывается быстро и без особых затрат. Вот и сейчас: мир находился в сотнях световых лет отсюда, да ещё и в другом слое реальности, найти его стоило нам огромных усилий — а портал к нему Аня открыла одним движением руки.

Воздух перед нами замерцал, разошёлся в стороны, открывая проход. За ним —густая, почти осязаемая тьма, пронизанная редкими золотистыми искрами.

— Доверься, — сказал я и шагнул первым.

Мир встретил нас влажностью, от которой сразу запотели купола. Воздух — тяжёлый, спёртый, с привкусом серы и гниющей растительности. Обычный человек загнулся бы здесь на третьей минуте. Ещё пару недель назад мы бы протянули до исчерпания кислорода в личных куполах. Сейчас же наши барьеры, переливаясь зеленоватым и синим, не только фильтровали воздух, но и выравнивали температуру — знания Уруза о структуре щитов не прошли даром.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось бескрайнее болото. Чёрная вода, кочки, покрытые склизкой зеленью, и редкие островки жёлтой, чахлой травы. Горизонт тонул в липком тумане, и только у самого края виднелись небольшие горы.

— Чувствуешь Основу? — голос Ани прозвучал глухо из-за купола.

Я прикрыл глаза, настраиваясь. Планета была больше Земли, но с меньшей плотностью — разница в гравитации почти не ощущалась. Множество растительной жизни и… несколько вкраплений животных. Крупных.

— Тут не только растительная жизнь, — сказал я с тоской. Если на планете развитый животный мир, то и Страж окажется сильнее.

— Вижу, — отозвалась Аня.

Сначала я подумал, что она, наплевав на договорённость распределять ближний и дальний обзор, тоже решила просканировать биосферу. Но глаза её были открыты и смотрели куда-то правее меня.

Я повернулся — и тело сработало быстрее разума. Купол перешёл в защитный режим, став плотнее и темнее.

Из тумана на нас надвигалась стая.

Можете представить, как атакует стая змей? Зрелище жуткое и отвратное. Но змеёй этих тварей назвать было трудно — скорее, крокодилы без лап, с длинными гибкими телами и пастями, полными игл. Чешуя переливалась чёрным и болотным зелёным. По две особи уже отклонились левее и правее, беря нас в настоящие клещи.

— Уходим? — спросил я. Мне совсем не улыбалось проверять, как поведёт себя купол при попытке прокусить.

— Секунду, я почти нашла! — Аня держала левую руку наполненной Силой, а правой перебирала что-то невидимое.

Хищники сокращали дистанцию. Сто метров. Восемьдесят.

— Что тут искать? Обратно надо прыгать!

— Нашла! — Аня открыла портал и втянула меня за собой.

Возмущённое шипение оборвалось с закрытием прохода. Последнее, что я увидел, — как передний хищник попытался прыгнуть. Извините, ребята, но вам же лучше, что охота не состоялась. Мы не вкусные и больно дерёмся.

Сначала мне показалось, что мы перешли в другой мир. Всюду, куда ни глянь, — горы и снег. Атмосфера разрежена, и только купола сохраняют вокруг нас относительно пригодное для жизни окружение. Хорошо, что мы додумались надеть защитные костюмы Красной Стали — стояли бы сейчас в летней обуви по колено в сугробе. Потрогав снег и присмотревшись к своему куполу, я понял: мы на той же планете, только в горах.

— Ты с перепуга координаты перепутала?— мысленно обратился я к Ане. Говорить сквозь два купола, разделённых метелью, не представлялось возможным.

— Сам ты перепутало, — пришёл ответ. — Основа там, — она показала на слабый золотистый отсвет вдали, на вершине соседнего хребта. — Ближе выйти не получилось — эта штука наводку сбивает.

Я прикинул расстояние. Чуть меньше километра — но это расстояние можно смело умножать на порядок, учитывая местность. Мы стояли на одном гребне, а Основа находилась на другом, более высоком. Аню переполняли те же чувства, что и меня: вот она, цель наших поисков, вроде бы близко, но п