Последняя ветвь

Глава 1

Когда-то, если верить старикам, оно было таким огромным, что его крона закрывала собой половину луга, а в самые ясные дни тень от ветвей доходила до самой кромки реки Вересовки. Теперь от былого величия остался только толстый, изломанный ствол да несколько тяжёлых ветвей, торчавших в ночное небо. Кора осыпалась крупными серыми пластами. Некоторые корни выступали из земли и уходили к реке, словно старческие пальцы, пытающиеся удержаться за край берега. Иногда Мяте казалось, что стоит только приложить ухо к коре, и она услышит голоса.

За спиной хрустнула сухая ветка. Девушка обернулась. На берегу никого. Она снова посмотрела на Древо. И тогда увидела свет. Сначала совсем маленькую золотистую точку. Мята нахмурилась, соображая, что бы это могло означать. Точка исчезла и появилась снова, но на этот раз чуть выше. Ветки старого Древа одна за другой начали наполняться мягким золотым сиянием. Свет шёл снизу, от корней, медленно поднимался по стволу, пробегал по высохшим ветвям и добирался до самых тонких сучьев. Древо светилось не так, как светится огонь или свеча, скорее, словно внутри него просыпалось что-то живое.

— Что же ты хочешь? – спросила она пустоту, но ответа не последовало.

Только где-то в ветвях прошелестели листья. Золотой свет разлился над рекой, вода заблестела. Корни Древа словно ожили, выступая из земли, а затем раздался глухой и тяжелый звук. Мята стояла неподвижно, пока золотые отблески не начали угасать. И когда всё вокруг снова погрузилось в обычную ночную темноту, она услышала очень тихий скрежещущий голос. Он пришёл словно из самой земли, из корней, из глубины старого Древа.

Он произнёс всего одно слово, её имя.

— Мята...

Даже во сне сердце застучало где-то у самого горла, девчонка проснулась. Снова это старое дерево не дает её покоя во снах. Тело покрылось липким потом, а дыхание сбилось, точно она бежала с полными ведрами воды. Мята села и огляделась, но ни древа, ни реки, ни странного свечения вокруг не было и в помине. Только старый сеновал, служивший ей кровом в летние теплые деньки, ответил ночной тишиной.

Глава 2

Утро в деревне начиналось задолго до восхода солнца.Сначала где-то в дальнем конце улицы лениво перекликались петухи, будто каждый считал своим долгом напомнить соседям о наступлении нового дня. Потом начинали хлопать двери, скрипели ворота, звенели вёдра у колодца, и над крышами один за другим поднимались тонкие столбики дыма.

Мята просыпалась раньше остальных. Так было почти всегда. Она лежала на старом тюфяке, набитом сухой травой, и несколько мгновений смотрела в потолок, пока сон окончательно не отступал. В памяти ещё оставалось ночное видение: тёмная река, золотой свет между ветвями и чей-то голос, произнёсший её имя. Мята не любила эти сны, они были тяжелыми и слишком реальными.

Она села, откинула с лица длинные чёрные волосы и прислушалась, пока на улице было еще было тихо, домочадцы спали. Мята быстро оделась, скоро непременно кто-нибудь начнет искать её.

Платье девушки давно потеряло первоначальный цвет. Когда-то ткань, наверное, излучала ярко-синий цвет, теперь же от синевы остались лишь выцветшие островки на рукавах. Подол был несколько раз аккуратно заштопан, а одна из лямок держалась на тонкой полоске кожи.

Она посмотрела окинула взглядом свой незатейливый наряд и грустно вздохнула.

С улицы донесся чей-то топот и Мята поняла, что начинается очередной суматошный день..

— Мята! — раздался недовольный голос и дверь сарая распахнулась. — Воды ещё нет!

Это конечно же был дядька Афанасий. Муж её тетки и самый главный бездарь в их большом семействе. Ни разу Мята не видела что бы он делал что-то по дому, но исправно напоминал всем об их обязанностях.

— Сейчас принесу.

Она взяла два терпеливо дожидавшихся ведра на крыльце дома и вышла во двор.

Утро встретило её прохладой. Над крышами только начинало светлеть. На траве блестела роса, а за плетнём тянулся тонкий туман. Мята поставила вёдра возле ворот и на мгновение задержалась, глядя на небо. Вчерашний сон снова всплыл в памяти: Древо, золотой свет, голос. Мята потерла ладонью грудь, словно могла таким образом прогнать непонятное чувство.

— Глупости, — тихо сказала она себе, и пошла к колодцу.

К полудню дом уже гудел. В семье было столько людей, что Мята иногда сама путалась в их именах. Кто-то был младше, кто-то старше, кто-то приходился дальней роднёй, а кто-то появился в доме ещё в те времена, о которых она помнила лишь по рассказам бабушки. Она давно перестала пытаться разобраться. Её место в семье определилось само собой.

Мята была той, кого звали, когда требовались лишние руки.

- Эй Мята! Принеси воды!

- Эй Мята! Наколи щепы!

- Эй Мята! Почисти овощи!

-Эй! Эй! Эй!

Иногда от этого «Эй!» Мята в страхе подпрыгивала на месте, работы хватало всегда. Когда девчока была маленькой, ей казалось, что однажды всё изменится. Она станет старше, бабушка перестанет смотреть на неё как на лишний рот, а остальные дети привыкнут к ней настолько, что она станет настоящей частью семьи. Годы шли, но ничего не менялось. Мята давно научилась не ждать, особенно от людей, зато у неё был Ромашка.

Старый козёл пасся обычно на самом краю деревни, там, где последние дома уступали место лугам. Его шерсть давно свалялась клочьями, один рог был слегка искривлён, а взгляд всегда казался таким важным, будто Ромашка знал о жизни куда больше всех местных стариков. Где он жил зимой – девушка не знала, но исправно каждое лето старый козел появлялся на лугу и был рад её компании. Мята приходила к нему почти каждый день. Иногда просто садилась рядом, иногда рассказывала всё, что накопилось за день, а Ромашка слушал. По крайней мере, Мята казалось, что слушал.

— Знаешь, что мне сегодня приснилось?

Козёл продолжал щипать траву.

— Древо.

Он поднял голову и Мята улыбнулась.

— Вот видишь. Даже ты заинтересовался.

Ромашка продолжил медленно пережевывать траву.

— Оно светилось.

Козёл снова опустил морду.

— Я серьёзно.

Мята ткнула его пальцем между рогами.

— И голос меня звал.

Ромашка недовольно мотнул головой.

— Что?

Он отошёл на несколько шагов.

— Ромашка!

Козёл остановился и посмотрел на неё через плечо. Мята прищурилась.

— Ты ведь всё понимаешь.

Ромашка неопределенно моргнул.

— Я тебе не верю.

Он снова принялся есть и Мята рассмеялась.

— Ладно. Молчи. Всё равно ты мой лучший собеседник.

Она легла на траву и посмотрела в небо - облака медленно плыли над деревней. Отсюда дома казались совсем маленькими, за огородами начинались луга, дальше темнела полоса леса, а ещё дальше, за холмами, лежала река Оливка. Мята закрыла глаза. На мгновение ей снова показалось, что она слышит голос.

Мята...

Она резко открыла глаза. Над ней было только небо.

— Наверное, я схожу с ума, — пробормотала она.

Ромашка перестал жевать и посмотрел на неё очень внимательно. Но девушка этого не заметила.

В тот день в деревню приехал купец. О его прибытии стало известно ещё утром. Сначала по улице прошёл слух, что у старой мельницы остановились две телеги. Потом кто-то видел лошадей с колокольчиками на сбруе. К обеду уже знали, что купец привёз ткани, специи, посуду, сушёные фрукты и какие-то заморские сладости, которых в деревне никто раньше не видел. Дети сбежались к дому старосты, где был негласный центр деревни.

Мята тоже хотела посмотреть. Но едва она вышла из дома, бабушка окликнула её:

— Куда собралась?

— К дому старосты, там говорят купец приехал.

— Дел много.

Мята посмотрела на неё.

— Я всё сделала.

— Значит, найдёшь ещё.

Она замолчала. Старшая девушка из семьи Деляна, стоявшая неподалёку, тихо усмехнулась.

— А чего ей там делать? Всё равно денег на покупки нет.

Мята ничего не ответила и вернулась во двор. Через некоторое время шум от дома старосты стал слышен даже здесь. Детский смех, ржание лошадей, голоса торговцев. Мята мыла деревянные миски, когда во двор вошла одна Милява, еще одна старшая сестрица. На ней было новое платье. Мягкая зелёная ткань красиво ложилась по фигуре, рукава были украшены вышивкой, а в волосы вплетена синяя лента. Мята невольно задержала взгляд.

— Красиво, — сказала она.

Девушка улыбнулась.

— Купец привёз.

Она покрутилась перед маленьким окошком.

— Завтра, говорят, ещё привезёт украшения.

Мята снова посмотрела на платье. Ей тоже хотелось красивой одежды, такой, в которой можно было бы выйти на улицу и не думать о том, что люди смотрят на потёртые рукава. Однако ни одежды, ни даже возможности побывать на деревенской армарке, одним глазком взглянуть на торговцев – у неё не было.

Вечером купец зашёл к ним во двор. Мята как раз несла корзину с дровами. Она увидела его у ворот и остановилась. Мужчина был широкоплечим, лет сорока пяти, с ухоженной бородой и тяжёлым золотым перстнем на правой руке. Одежда выдавала человека, привыкшего жить богаче деревенских жителей: добротный кафтан, кожаные сапоги, широкий пояс. Он разговаривал с бабушкой. Мята хотела пройти мимо, но купец посмотрел на неё мельком. Мята почувствовала себя неловко и опустила глаза.

— Это кто? — спросил он.

— Мята.

— Дочь?

Бабушка помолчала.

— Живёт у нас, дальняя родственница.

Купец снова посмотрел на девушку. Мята поставила корзину возле стены.

— Работаешь много?

Она пожала плечами.

— Работаю.

— Послушная?

— Наверное.

Бабушка усмехнулась.

— Работящая. Для своего возраста особенно.

Купец что-то тихо сказал ей, но Мята его не расслышала. По лицу бабушки девушка поняла, что речь идёт о ней, и груди неприятно похолодело.

— Мята, иди в дом, — сказала бабушка.

Она послушалась, у двери девушка обернулась. Купец всё ещё смотрел ей вслед.

Ночью Мята долго не могла уснуть. В доме все давно уснули – она это поняла по тишине, воцарившейся в ночи. Девушка лежала на своём тюфяке в сарае, и смотрела в темноту, ощущая смутную тревогу. Сама она не могла объяснить почему. Может быть, дело было в купце, может, в его взгляде, а может, в том странном ощущении, которое появилось после того странного сна.

Мята повернулась на бок, закрыла глаза и почти сразу услышала знакомый шёпот.

Мята...

Она резко села - сердце забилось, но голос больше не повторился. Девушка спустила ноги на пол, подошла ко входу в сарай. Деревня спала, только где-то далеко лаяла собака, а за домами, за полями и холмами, в темноте стоял лес.

Мята вдруг совершенно ясно поняла – то Древо из сна зовёт её. Она ещё долго стояла у, не решаясь признаться самой себе в том, что где-то там, за Оливкой, ждало что-то, чего она пока не могла назвать. И почему-то впервые в жизни Мяте захотелось узнать — где же её настоящие родные на самом деле, где её место.

Глава 3

На следующий день девчушка проснулась с тяжёлым ощущением, будто за ночь в доме что-то изменилось - она ещё не понимала, что именно.

Утро было таким же, как всегда: старый сарай с ароматным сеном, ледяная вода в ручье, где Мята умывалась, тетушка ворчала у печи, младшие дети спорили из-за куска хлеба, во дворе кричали куры, а из соседнего дома доносился стук топора. Всё оставалось на своих местах, только Мята почему-то всё время озиралась и прислушивалась, так бывает, когда люди чувствует на себе чьё-то незримое внимание.

Купец появился у них во дворе вскоре после завтрака. Он снова стоял у ворот и разговаривал с бабушкой. Мята остановилась в дверях в надежде услышать что-нибудь интересное.

— Подойди, — позвала бабушка.

Девушка медленно вышла во двор. Купец улыбнулся, но улыбка его вышла жадной и неприятной.

— Вот и она.

Мята промолчала.

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать.

— Совсем девочка.

Он произнёс это так, словно размышлял о чём-то своём. Мята почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Работать умеешь?

— Умею.

— А грамоте обучена?

— Немного.

— Считать?

— Да.

Купец кивнул.

— Хорошо.

Бабушка стояла рядом и вид у неё был отстраненный, словно и не было её тут. Мята бросила на купца самый дерзкий взгляд, который только мог себе позволить ребенок в её положении.

— Зачем вы спрашиваете?

Купец рассмеялся.

— Любопытная.

Он достал из кармана маленькую монету и покрутил её между пальцами.

— Я человек практичный. Мне нужны помощники в доме. Молодые, здоровые, работящие. У тебя как раз подходящий возраст.

Мята почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я никуда не пойду.

Бабушка неодобрительно посмотрела на неё.

— Мята, ты бы хорошо заработала там, помогла бы семье, купила себе много сарафанов.

Девушка замолчала, соображая, что придумать лишь бы только остаться. Здесь её кров и кусок хлеба, да родные не ласковы к ней, но другого дома Мята не знала. А что ждало её там? В неизвестном и далеком доме купца, не станет ли там еще хуже, чем здесь?

Тем временем купец спрятал монету.

— А я пока и не говорил, что куда-то надо идти.

Он улыбнулся.

— Поговорим вечером.

С этими словами мужчина вышел за ворота.

Мята смотрела ему вслед с недоверием.

— Что у него работников не хватает?

— Раз просит – стало быть не хватает.

Мята молчала.

— А если я не хочу?

Бабушка поставила на лавку тяжёлую деревянную миску.

— Много ли тебе выбирать?

Эти слова прозвучали равнодушно, почти буднично, оттого они оказались еще страшнее.

Мята отправилась к зеленым сочным лугам, где мирно паслись коровы и козы. Она шла быстро, пока дома не остались позади и не превратились в маленькие точки.

Девушка села на богатый зеленый ковер разнотравья рядом со своим несменным другом – Ромашкой, обняла колени. Ей хотелось плакать, но слёзы почему-то не шли.

— Вот скажи мне, Ромашка...

Козёл стоял неподалёку и щипал траву.

— Что мне делать?

Ромашка поднял голову.

— Вот уйду я к этому купцу, а вдруг там будут меня бить и обижать. И взгляд-то у него какой нехороший. Не нравится мне купец Ромашка, не могу понять.

Он продолжал смотреть.

— Бабушку я не уговорю, она как что-то себе решила то всё.

Козёл фыркнул.

— Что же делать Ромашка?

Мята вздохнула и разрыдалась, милые еще совсем детские слезы текли по её щекам. Так бывает когда юному человеку предстоит совсем не простое решение. Она не знала сколько просидела так, утирая капли грусти с загорелых щек и вглядываясь в горизонт. Там куда ни погляди возвышался величественный лес, где-то едва заметно голубела горная гряда, такие дали – что и вообразить сложно. И над всем этим великолепием летал могучий, свободный Орлан. Мята и Ромашка проводили его задумчивыми взглядами.

— Завидую я ему, летает где хочет и никто не указ. – прошептала Мята завороженно.

Она раскинула руки и ноги на изумрудных травах, над головой лениво проплывали белоснежные барашки-облака, покачивались зеленые полевые колосья.

— Может, сбежать ночью?

Ромашка перестал жевать. Мята вдруг подскочила как ошпаренная.

— А что и правда! – воскликнула она и зажала себе рот, заозиралась, проверяя не услышал ли кто. Побег из дома – великий позор для любой семьи, и для девушки, которая сбежит из дома –обратно дороги нет. Бывали у них в деревне такие случаи, и все они заканчивались не хорошо. Зато она будет свободна, но как же страшно – где брать еду, где брать воду, а одежду где, а вдруг её кто обидит на дороге, и куда она пойдет?

Мысли ворохом пронеслись в её голове и Мята испугалась, ни на один вопрос не знала она ответа. Больше всего на свете захотелось ей отогнать эту идею, но неизвестный купец пугал еще больше.

Мята посмотрела на Ромашку.

— Ты бы пошёл со мной?

Козёл отвернулся.

— Эй.

Она поднялась и подошла к нему.

— Я серьёзно.

Ромашка демонстративно занялся травой.

— Вот неблагодарный.

Мята обняла его за шею.

— А ведь ты единственный, кому я всё рассказываю.

Козёл замер, несколько мгновений стоял совершенно неподвижно, потом тихо вздохнул. Мята отстранилась.

— Что?

Ромашка посмотрел ей прямо в глаза и в этот момент девушке показалось, что он хочет сказать что-то очень важное.

— Ладно, — пробормотала Мята. — Разговаривать ты всё равно не умеешь. Ромашка медленно моргнул в знак согласия.

К вечеру купец вернулся. На этот раз он пришёл с двумя помощниками. Бабушка встретила их во дворе. Мята чистила тыкву в доме, собираясь готовить тыквенную кашу для младших детей. Она слышала приглушённые голоса.

— Девушка здоровая, — говорил купец. — Работы не боится.

— Она упрямая.

— Это пройдёт.

Мята перестала дышать.

— Сколько?

Несколько секунд было тихо, потом бабушка назвала сумму. Купец ответил и по голосу было слышно, что названная сумма его более чем устраивает. Мята поняла, что решение уже принято, её цена была определена. Она прижала ладонь ко рту и слёзы хлынули сами. Дверь в дом открылась - на пороге стоял купец.

— Выходи.

— Я не хочу.

— Тебя никто не спрашивает.

Купец сделал шаг вперёд, но девушка попятилась.

— Я сказала, что не хочу!

Купец схватил её за руку, пальцы сжались выше локтя. Мята дёрнулась, пытаясь вырваться из стального захвата, но у неё ничего не вышло.

— Отпустите!

Он раздражённо нахмурился.

— Тише.

— Бабушка!

Ответа не было. За дверью слышались голоса. Купец потянул её к выходу. Мята упёрлась ногами в пол.

— Пожалуйста...

Впервые в жизни она почувствовала настоящий страх: не тот, что приходит ночью в лесу, не страх перед грозой или чужой собакой. Мяту испугал страх неизбежности, неотвратимости, вот так легко и просто уведут её из родного дома и никто не остановит, не заступиться за неё.

И тут с улицы раздался оглушительный крик.

— МЕ-е-е-е-е!

Купец вздрогнул от неожиданности, следом что-то тяжело ударилось о дверь и она с шумом распахнулась. На пороге стоял Ромашка, с опущенной головой, выставленными вперед внушительными рогами.

Мята посмотрела на него сквозь слёзы.

— Ромашка...

Козёл сделал шаг вперёд. Купец опешив отпустил её руку. Ромашка рванулся вперед, предпринимая вторую попытку тарана, но на этот раз он целил совсем не в дверь. Купец едва успел отскочить. Козёл пронёсся через комнату, сбил табурет, опрокинул корзину с бельём и с победным видом выскочил обратно во двор.

—Усмирите своего козла. Завтра утром я заберу её. - рявкнул купец. Он посмотрел прямо на Мяту.

— И советую не заставлять меня связывать тебя.

Дверь с грохотом захлопнулась, с улицы раздались возмущенные голоса и какая-то ругань. Но Мята уже не обращала на это внимания, в голове её зрел план. Она поняла, что ждать ей здесь нечего и если она сама сейчас не позаботится о себе – то утром купец и правда заберет её.

В ту ночь Мяту оставили спать в доме, на полу у кухни, что было ей несомненно на руку. У домочадцев были свои комнаты и тут ей никто не мешал подумать и собраться в дорогу. Она дождалась, пока дом стихнет. Обычно в это время она уже спала на своем удобном соломенном тюфячке в сарае, но сегодня лежала неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку. Сначала уснули младшие, потом перестала скрипеть кровать в соседней комнате. Бабушка несколько раз прошла по полу, проверила печь и наконец закрыла за собой дверь. Тишина. Мята осторожно села. Много вещей ей было ни к чему. Чем легче будет узел, тем дальше она сможет уйти. Она, стараясь двигаться бесшумно – схватила старую тряпицу, которой протирали полки, эта вещь послужит ей узлом. Мята решила собрать то что было под рукой, что бы быть как можно тише и быстрее.

Положила в тряпку кусок вчерашнего хлеба, несколько сухих лепёшек, а вот для воды у неё ничего не было. Буду пить из ручьев – решила она. Потом долго думала над одеждой, осень была не так далеко и ночи становились прохладными.

Мята решила взять тонкую телогрейку, в которой бабушка любила топтаться во дворе прохладными летними вечерами. Затем она очень тихо выскользнула из дома, не оставив после себя никаких следов. Мята заглянула в свой старенький сараячик, служивий ей летним жилищем. Там в тряпице, за старой доской нашлись две медные монеты — её единственные сбережения. Когда-то она получила их за помощь соседке, а потом берегла, сама толком не понимая зачем.

Монеты легли в карман - больше брать было нечего. Мята подошла к двери, остановилась, обернулась - это был её дом. Вернее, место, где она прожила всю жизнь. Она вдруг почувствовала такую тоску, что захотелось всё бросить и остаться. Может быть, утром купец передумает. Может быть, бабушка всё-таки не отдаст её. Может быть...

Мята закрыла глаза. Нет. Она сама знала, что этого не случится.

Девушка тихо открыла дверь – двор был пуст. Она прошла в задний двор, стараясь не наступать на сухие ветки. Ворота она открывать не стала. Слишком громко. За домом был старый пролом в плетне. Когда-то его собирались починить, но так и не добрались. Мята пролезла через дыру, зацепилась рукавом за прутья и едва не упала. Она замерла – возню могли услышать, но никто не проснулся. Тогда девушка побежала. Сначала быстро, потом ещё быстрее. Дома остались позади. Деревня закончилась, начинались луга и пастбища, полные травы, темноты и еще неизвестно чего, что может бродить по ночам в таких местах.

Мята посмотрела назад - никого. Впереди лежала тёмная дорога. Она понятия не имела, куда идти, но домой возвращаться не собиралась.

— Только бы подальше, — прошептала она.

И сделала первый шаг. В этот момент позади раздался знакомый звук.

— Ме-е-е...

Мята обернулась - на дороге стоял Ромашка.

— Ты?!

Козёл смотрел на неё совершенно спокойно.

— И как ты тут очутился?

Ромашка фыркнул, а Мята покачала головой.

— Нет. Ты со мной не пойдёшь.

Козёл сделал шаг вперёд.

— Ромашка...

Ещё шаг.

— Тебе обратно надо.

Козёл снова шагнул к ней, а Мята тяжело вздохнула. Такая компания могла принести ей лишь кучу проблем, но с другой стороны с Ромашкой ей было бы не так страшно идти в темноте.

— Вот упрямый.

Она присела и погладила его между рогами.

— Ладно. Только далеко от меня не отходи.

Над деревней висела огромная луна, Где-то впереди темнел лес. А за лесом, если верить старым деревенским рассказам, начинались места, которых она никогда не видела. Мята крепче сжала свой неказистый узелок. И двинулась вперед. Ромашка, подобно верному псу, последовал за ней.

А далеко-далеко, за рекой Оливкой, в глубине старого леса, сухие ветви Древа тихо зашевелились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.