Невеста для демона

Глава 1

— Вы меня с кем-то путаете, — говорю я и ставлю чашку горячего рамена на столик.

Парень в капюшоне внимательно смотрит на меня. Достаёт телефон и делает фото со вспышкой.

— Что вы себе позволяете? — Прикрываю лицо руками.

— Это точно ты, Тася, — говорит он. — Я тебя всегда узнаю по твоей родинке. — Он немного склоняется и говорит шёпотом: — Признайся, что это ты. Я никому не скажу, но за моё молчание ты должна будешь сходить со мной на свидание…

— Я вас не понимаю, — отвечаю я и собираюсь уходить, как он хватает меня за запястье.

— Я всем расскажу, — шипит он, — что популярная блогерша работает в каком-то отстойном кафе. Что, денег не хватает? Тогда дам совет: чтобы больше донатили, показывай своё тело, — с усмешкой произносит он.

— Пошёл ты, — отвечаю я, и злость внутри меня закипает. Так и хочется врезать ему по его физиономии.

Я дёргаю руку. Он не отпускает, из-за чего, запнувшись за стул, падает.

— Ты что творишь? — кричит он.

Подходит управляющий Сергей Михайлов и помогает парню подняться.

— Что тут случилось? — спрашивает Сергей.

— Вы кого на работу берёте? — поправляет капюшон парень. — Она меня толкнула. Все это видели. Увольте её! — пищит он противным тонким голоском.

— Он приставал ко мне, — начинаю оправдываться.

— Хватит, — затыкает меня Сергей и поворачивается к парню. — Это блюдо за её счёт. Надеюсь, конфликт улажен?

Сергей, как всегда, вежлив. Хотя я уверена, он видел, что позволяет себе этот гад.

— Нет… — говорю я. — Он первый начал…

— Я всё сказал, — отвечает Сергей.

— Ладно, на этот раз я закрою глаза на выходки этой тётки, — лыбится парень. — Но, наверное, больше к вам не приду.

Какая ещё тётка? Мне всего двадцать пять! Вот же сопляк.

— Приятного вам аппетита, — едва не кланяется Сергей, берёт меня за руку, и мы спускаемся вниз на кухню.

Я не люблю, когда ко мне прикасаются, но терплю, потому что мне нужна эта работа. А ещё, как приду домой, Тася у меня получит люлей.

— Но и зачем ты так с посетителями? — спрашивает Сергей, скрестив руки на груди. — Хочешь, чтобы тебя уволили? Я могу это устроить, потому что не могу больше терпеть. Это уже пятый случай за месяц.

— Простите, но он первый схватил меня за руку и начал говорить какие-то глупости, — оправдываюсь я, хотя понимаю, что Сергей не поверит.

— Ладно, — он глубоко вздыхает. — На этот раз я всё видел, и он был не прав, так что прощаю тебя. Но чтобы больше такого никогда не было. Ты меня поняла? — Его указательный палец плавает перед моим лицом.

— Поняла, — киваю, и Сергей уходит.

Вот так всегда. Управляющий всё видит, но никогда ничего не делает. В моих глазах он самый настоящий трус. Ну а я — мямля. Сколько раз говорила себе быть немного строже и отстаивать своё мнение, но ничего не могу с собой поделать.

Я поднимаюсь на второй этаж и смотрю на полупустой зал. На мягкие диваны вдоль стен, живые растения в углах и деревянные перегородки, делящие пространство на уютные закутки. Я привыкла к этому месту. «Фуджи» стал для меня вторым домом. Тут всегда тихо и спокойно, за исключением таких вот инцидентов.

Находясь здесь, я словно попадаю в Азию. Только вот посетители наши, русские. И в основном женщины, которые балдеют от Японии.

Веду взгляд по залу. Натыкаюсь на это смазливое детское личико. Он ест рамен, смотрит на меня и улыбается. Наверное, думает, что я получила взбучку из-за того, что он тут устроил. Козёл.

Не задерживаю на нём взгляд. Чуть дальше от него за столиком сидит парень во всём чёрном, спиной ко мне, и смотрит в окно. Наверное, пришёл, пока меня не было.

Достаю блокнот и иду к нему.

— Здравствуйте, меня зовут Есения. Чего желаете заказать?

Парень медленно поворачивается. Чёрные, чуть взъерошенные волосы падают на лоб дерзкой прядью, подчёркивая резкие, будто выточенные черты лица. Он поднимает взгляд, и моё сердце замирает, когда он смотрит на меня своими жёлто-карими глазами. На секунду мне даже кажется, что я вижу в них пламя.

Уголок его правой губы чуть ползёт вверх, а я всё никак не могу оторвать взгляда от его глаз. Таких, как он, называют «красавчиками». И, как правило, они всегда в центре внимания. Такие никогда не будут одиноки, потому что любят внимание и женскую ласку.

Мне ловить нечего. Я «серая мышь», на которую даже обычные парни не обращают внимания. Вот будь здесь моя сестра, он бы, наверное, захотел узнать её получше.

— Я Глеб, — говорит он, продолжая сверкать своими глазами. — Принесите мне роллы.

— Какие будете? — выдавливаю я и чувствую, как щёки начинают гореть.

— На ваш выбор, — отвечает он. — Я впервые пришёл сюда. Но мне уже нравится это место. — На его лице появляется лёгкая улыбка.

Я, так и не записав заказ, иду на кухню. Быстро передаю шефу указания и возвращаюсь в зал. Глеб снова смотрит в окно на серое небо. И когда только погода успела поменяться? Пару минут назад светило солнце.

Вспоминаю, что совсем позабыла спросить про напитки. Но подходить ради этого не хочется. Решаю принести ему воды, пока ждёт: она хотя бы бесплатная.

Иду мимо того придурка со стаканом воды. Смотрю на спину Глеба и даже не замечаю, как этот упырь выставляет ногу. Запинаюсь и начинаю падать. Краем глаза замечаю уродскую усмешку. И ведь не докажешь, что из-за него упала. Камеры как по расписанию проходят какие-то проверки, поэтому не работают.

Зажмуриваюсь и… ничего не происходит. Щекой чувствую что-то твёрдое, а после запах, от которого кажется, что вот-вот закружится голова. Я даже не знаю, чем именно пахнет, — ещё не встречала таких ароматов.

Открываю глаза и вижу чёрную рубашку. Медленно поднимаю голову и вижу подбородок Глеба. Я быстро выпрямляюсь, и наши лица оказываются совсем рядом. Делаю шаг назад. Руки по швам, будто я солдат. И только сейчас осознаю, что стакана нет в моей руке. Он каким-то образом оказался у Глеба.

— Надо быть аккуратнее, — говорит Глеб. — И спасибо за воду. — Он немного приподнимает стакан и делает глоток.

— Простите меня. — Голос слегка подрагивает.

Глеб поворачивается к столику, делает шаг, но останавливается.

— Парень, следи за своими ногами, иначе однажды потеряешь, — спокойно говорит Глеб, но почему-то всё внутри обрывается. Внезапно становится жарко, будто рядом с Глебом включили печь.

— Тебя забыл спросить, — фыркает этот урод. Встаёт и идёт к выходу.

— Спасибо, что не дали мне упасть, — тихо говорю я.

— Ерунда, — отворачивается Глеб и садится за столик.

Я поднимаю взгляд на него, потом перевожу на окно. На улице моросит дождь. А я ведь даже зонтик не взяла. Хорошо, что живу рядом.

Возвращаюсь на кухню, беру заказ и отношу Глебу.

— Ваш заказ готов, — говорю я. — Это «Сяке Фрай Маки» — тёплый ролл в золотистой панировке: снаружи — хрустящая корочка, внутри — сочный лосось и сливочный сыр.

Я ставлю заказ на стол и делаю шаг назад.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Спасибо, — отвечает Глеб.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и вижу, как по лестнице поднимается моя сменщица Люба. Женщина чуть за тридцать, но такая элегантная, что забываешь про возраст. Она машет мне рукой с улыбкой на лице и спускается.

Смотрю на часы. Время уже 17:56. И как оно так быстро пролетело? Вроде совсем недавно я пришла на работу, а тут уже вечер? Ну да ладно. Пора домой.

— Приятного аппетита, — говорю Глебу и иду на кухню. Прохожу через неё и попадаю в «служебную гардеробную». Немного унылое помещение из-за слабого освещения, но мне нравится. Чем-то напоминает вечерние сумерки.

— Ничего не случилось на этот раз? — спрашивает Люба, снимая плащ.

— Опять меня с сестрой перепутали, — тяжело вздыхаю я. — Как же хотелось ударить этого сопляка. Представляешь, он меня тётей назвал. Ну вот скажи, неужели я так старо выгляжу?

Снимаю форму и тянусь за зелёным свитером. Люба смотрит на него и отвечает:

— В форме ты выглядишь на ура, но как только одеваешь этот свитер… — На лице Любы появляются морщины. — Аж блевать хочется. У тебя разве нет другой одежды, более молодёжной?

— Мне такое нравится, — бубню в ткань, натягивая через голову свитер. — Да и перед кем мне выделяться? Пусть лучше этим Тася занимается.

Люба вздыхает.

— Ты так себе никогда парня не найдёшь? Неужели до старости лет хочешь одна быть?

— Всему своё время, — отвечаю я. — Чуть не забыла… — Подхожу ближе. — Сейчас такого парня встретила… — Хватаю Любу за руку. — Я думала, таких только по телевизору показывают.

— И чего номер не взяла? — бесстрастно спрашивает она. — Вдруг время пришло?

— Я же на работе, — отвечаю и опускаю взгляд. — Да и не хотелось выглядеть глупо. Посмотри на меня… Даже если бы он из вежливости дал номер, то потом бы всё равно перестал писать.

— Вот всегда ты так. Напридумываешь себе всего. Пошли. — Она берёт меня за руку. — Он же ещё не ушёл?

Я сопротивляюсь, но Люба — женщина высокая и натренированная. Куда мне? Мы выходим в зал. Я смотрю на то место, но Глеба там уже нет.

— Ушёл, — отвечаю я, и внутри начинают сражаться чувства. Не пойму — мне грустно от того, что он ушёл, или я счастлива, что не придётся позориться?

— Профукала, — говорит Люба.

— Да ладно тебе. — Натягиваю на лицо улыбку. — Может, ещё придёт. Ну всё, я пошла.

— Зонт хоть возьми, — кричит мне вслед Люба.

— Тебе самой пригодится, — бросаю я через плечо и иду к выходу.

Я выхожу, и сентябрьский дождик тут же ложится мне на ресницы мелкими холодными точками. Дверь мягко щёлкает за спиной, отрезая уютный полумрак кафе. Накидываю капюшон, застёгиваю серую куртку чуть выше подбородка и иду по тротуару.

По пути мелькают знакомые вывески, и с наступлением вечера они будто становятся ярче, сочнее — словно кто-то невидимый выкрутил насыщенность города на пару делений. Ленинградская оживает: витрины магазинов загораются одна за другой, отбрасывая на мокрый тротуар тёплые прямоугольники света. Самара, днём казавшаяся сонной и будничной, теперь словно просыпается — но не ото сна, а от какой-то дневной скованности, будто только сейчас разрешает себе быть настоящей.

Машины плавно скользят по дороге, шины шуршат по влажному асфальту. Люди спешат мимо: кто-то прячется под зонтами, кто-то поднял воротник, кто-то в наушниках, в своём мире. На тротуарах то и дело мелькают пожелтевшие листья — они скользят по лужам, как маленькие бумажные кораблики.

Я иду и привычно любуюсь тем, как вечерний свет ложится на фасады зданий: тут — резной карниз, освещённый жёлтым фонарём; там — арка входной группы, за которой угадывается двор; выше — окна квартир, в каждом из которых горит своя жизнь, своя маленькая история. Город вокруг живой — дышит, шуршит, переливается, и в этот вечер кажется, что Самара знает о каждом, кто идёт по её улицам, гораздо больше, чем они сами.

— Какая встреча, — раздаётся голос из переулка.

Я поворачиваю голову и вижу опять этого урода. Он плюёт себе под ноги и подходит ближе.

— Я вообще-то недоволен, — говорит он. — Хоть и поел за твой счёт, но осадок остался. — Хлопает себя по груди. — Давай так… Я знаю, что ты Тася, но чтобы никто не узнал, ты должна мне поцелуй. Такой страстный, сочный…

Я отворачиваюсь от него и иду дальше.

— Постой! — хватает он меня за руку. — Я ещё не договорил! — Повышает голос, и я ловлю на себе взгляды прохожих.

Они наверняка думают, что тут очередная парочка ругается. Фу! Как же он меня бесит!

— На видео вся такая раскрепощённая, а в жизни серая мышь, — с презрением говорит он.

— Я уже сказала, я не она. Отцепись от меня. — Дёргаю рукой, но он не отпускает.

— Я видел твоё фото без макияжа, так что не ври мне. Иди сюда, поцелуй меня, и я уйду. — Он тащит меня за собой. Я сопротивляюсь и пытаюсь разжать его пальцы.

Он резко отпускает. Я падаю прямо в лужу. Синие джинсы в миг впитывают влагу. Вскакиваю. Смотрю, как он хватается за руку, которой только что держал меня. Зубы его стиснуты, ещё немного и закричит.

Поворачивает ладонь кверху, и я вижу его обожжённые пальцы.

— Ведьма! — кричит он, а потом начинает плакать от боли. И вот так, держась за руку, он быстро убегает.

Не понимаю, что с ним случилось, но да и ладно: поделом ему.

Я возвращаюсь к тротуару, и мой взгляд приковывает чёрный силуэт на противоположной стороне дороги. Там стоит Глеб и смотрит на меня. Руки его убраны в карманы, а на лице улыбка.

Мимо проезжает фура. Мгновение и его уже нет. Может, показалось? Не может быть. Я видела его несколько секунд. Он точно там был.

Чёрт! Не это сейчас меня должно волновать. Мои джинсы… Выглядит так, будто я не добежала до туалета. Вот и прохожие уже начинают смотреть.

Снимаю куртку, обвязываю её вокруг талии. Вроде не так сильно бросается в глаза. Сейчас приду домой и такое Тасе устрою… Она у меня работать пойдёт, а не в блогах своих развлекаться.

Я ускоряю шаг. На небе громыхает так, что я машинально прикрываю голову руками. Ладонями чувствую, как дождь начинает усиливаться. И что не так с этой погодой?

Бегу по тротуару, останавливаюсь перед светофором.

— Ну же, быстрее, — говорю я, глядя на светофор.

Загорается зелёный, и я перебегаю дорогу. Мчусь на всех порах, а дождь хлещет так, будто небо решило смыть с города все лишние краски: фонари расплываются в мутные жёлтые пятна, витрины дрожат в лужах, и даже вывески кажутся призрачными.

Сворачиваю с Ленинградской на Молодогвардейскую: здесь уже тише, улица будто прячется под тяжёлым серым небом. Ещё пара минут и вот она, улица Высоцкого: узкий проход между домами, знакомый до каждой трещины в асфальте.

Подъезд встречает меня полумраком и запахом сырого кирпича. Лифта нет, да он и не нужен. Я взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, пальцы скользят по холодному перилу. На втором этаже вставляю ключ в дверь — она привычно сопротивляется, будто не хочет пускать внутрь, но потом щёлкает и поддаётся.

Я стою в коридоре, а капли с одежды капают на пол.

— Тася! — кричу я.

Она выходит из кухни в пижаме и широко зевает.

— Чего тебе? — сонно спрашивает она.

— Из-за тебя у меня опять проблемы на работе, — пытаюсь говорить строго, но не очень получается. — Сколько раз я тебе говорила…

— Ну хватит уже, — перебивает она меня. — Я не виновата в том, что мы близняшки. И в том, что меня смотрят почти одни школьники. Ты бы лучше в душ сходила и пол за собой вытерла: вон какая лужа накапала.

— А ты бы лучше на нормальную работу устроилась, — говорю я, снимая кроссовки.

— Ты же знаешь, я хочу развиваться как личность. — Она прижимается спиной к стене. — Вот увидишь, однажды я стану настолько популярной, что тебе даже работать не придётся. Куплю нам квартиру с дорогим ремонтом…

— Хватит жить в мечтах. — Подхожу я к ней. — Я не могу одна тянуть нас. В этом месяце нам за квартиру платить, а от тебя никакой помощи. Всё, что зарабатываешь, тратишь на свои штуки.

— Они нужны мне для блога. — Встрепенулась Тася. — И трачу я не всё: вообще-то ещё и еду покупаю.

— Что я с тобой разговариваю! — Хватаюсь за голову и закрываю глаза. — Вот если меня уволят из-за твоих подписчиков, вместе запоём. Я сразу в Хрящёвку уеду, а ты живи, как хочешь.

Я поворачиваюсь и иду в ванную. Снимаю с себя мокрую одежду, смотрюсь в зеркало. На плечи ложатся две косы. Глядя на них, сразу вспоминаю те дни, когда папа с мамой заплетали мне косы. Тогда я чувствовала себя счастливой. Сейчас приходится самой заплетать, чтобы почувствовать, что они рядом.

Слезинка одиноко скатывается из глаза и катится по щеке. Я смотрю, как она медленно стекает и останавливается чуть выше уголка губ, прямо на родинке. Эта родинка — единственное отличие между мной и сестрой: у неё она слева, у меня — справа. Так родители различали нас.

Расплетаю косы и встаю под горячий душ. Воспоминания о родителях затмевают мысли о том парне, приставшем ко мне. Откуда на его ладони появился ожог? Может, я какая-нибудь ведьма?

Улыбаюсь, но улыбка тут же сходит с лица. Потому что если это так, значит, я виновата в смерти родителей.

Качаю головой, чтобы прогнать дурные мысли. Ведьм не существует, а тот пожар в доме — наверное, проводка закоротила, хотя точную причину я не знаю. Только помню, как какой-то незнакомец вытащил меня и сестру из охваченного огнём дома.

— Ты долго там ещё? — слышу голос Таси из-за двери.

— Выхожу, — отвечаю тихо, будто сама себе.

Вытираюсь полотенцем, накидываю халат и открываю дверь. Тася чуть ли не отталкивает меня, забегает внутрь и закрывает за собой дверь.

Я иду на кухню. Сестра, как обычно, ничего не приготовила: привыкла питаться бутербродами. А я так не могу.

Наспех делаю омлет, наливаю кофе и включаю сериал про вампиров на ноутбуке. Смотрю уже третий сезон, а всё из-за этого красавчика. А ведь поначалу он был злодеем и совсем мне не нравился. Лишь потом я увидела его настоящим и влюбилась.

Смотрю и вспоминаю Глеба. Он чем-то похож на него. Ну, наверное, красивые парни все на одно лицо. Или мне просто кажется.

Тася подходит и садится передо мной. Я поднимаю взгляд и смотрю, словно в зеркало.

— И кто этот парень? Кого мне заблокировать?

— Не надо никого блокировать, — отвечаю я. — А то будет считать, что это и правда была я. Просто старайся не публиковать фото без макияжа.

— А может, сделаем проще? — Она берёт вилку и тыкает в омлет. — Давай я покажу тебя на видео и скажу, что ты моя сестра. Тогда они перестанут…

— Нет, — отвечаю я и придвигаю к себе сковороду. — Потом точно будут ходить за мной по пятам и просить твой номер. И вообще, приготовь себе сама. Ты не маленькая девочка. Пора научиться готовить хотя бы такие простые блюда. Что ты будешь делать, если останешься одна?

— Не говори так, будто собралась умирать! — повышает она голос.

— Я же не буду вечно жить с тобой. Однажды у кого-нибудь из нас появится любимый человек, а там и семья…

— У тебя появился парень? — Она двигается ближе ко мне.

— Нет, — качаю головой. — Если такое случится, ты первая узнаешь.

— Вот и договорились. — Тася улыбается и встаёт из-за стола. — Я пойду готовиться для прямого эфира. В ближайшие несколько часов в комнату не заходи. Ну, если не хочешь стать популярной, — подмигивает она.

Я киваю, продолжая смотреть сериал. Ах, вот если бы я была вампиром, то не покинула бы сестру так скоро. И как мне рассказать, что я больна и осталось мне совсем немного?

Глава 2

Время за сериалом проходит быстро. Тася выходит из комнаты и садится рядом со мной.

— Представляешь, какой-то школьник писал мне, что я ведьма, — начинает она. — Говорит, якобы получил ожог из-за меня. А ещё... — она делает паузу. — Он сказал, что я работаю в кафе «Фуджи».

Я ставлю сериал на паузу и поворачиваюсь к сестре.

— Наверное, это тот, кто приставал к тебе. — Тася пытается улыбнуться, но получается коряво. — В комментариях собралось много парней, которые хотят увидеть меня. Сказали, что теперь каждый день будут ходить в кафе. Прости. Я говорила им, что не работаю там, но они твердолобые.

Я тяжело вздыхаю и хватаюсь за голову.

— Теперь меня точно уволят, — бубню себе под нос.

Это ещё повезло, что завтра у меня выходной.

— Ты меня в могилу сведёшь вместе со своими подписчиками, — говорю я и закрываю ноутбук. — Всё, пора спать.

Иду в нашу единственную комнату, где мы поставили две раздельные кровати. Спать рядом с сестрой — то ещё занятие. Она постоянно пинается во сне. Размахивает руками. Когда мы только начали снимать эту квартиру, я несколько раз получила от неё по лицу.

Я вхожу в комнату. В глаза сразу бросается оборудование Таси — слева, у окна. Всё в ярких тонах, в отличие от моего угла. У меня серые обои и такое же бельё. Я не стала ничего менять в своей половине.

Ложусь, закрываю глаза. Слышу, как Тася хлопает холодильником: опять бутерброды. Хоть бы раз что-нибудь приготовила. Только постоянные отговорки, что у неё на это нет времени. Зато спать до вечера — время есть.

Вот бы родители были живы.

Вспоминаю маму и папу. Слеза катится по щеке и сползает на подушку. Начинаю думать о том, что скоро умру. Представляю, как Тася стоит у гроба. Она ведь тогда останется совсем одна.

В комнату входит Тася. Я тут же переворачиваюсь на бок, лицом к стене.

— Опять плачешь? — спрашивает она.

— С чего ты взяла?

— Постоянно вижу твои слёзы перед сном. Вспоминаешь родителей? — Она ложится, кровать коротко скрипит.

— А разве ты о них не вспоминаешь? — спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает она. — Но прошло уже почти двадцать лет. У меня больше нет слёз. Да и родителей слезами не вернуть. Надо отпустить их, и тогда станет легче.

— Я не могу. До сих пор не понимаю, как такое произошло. Всё же было хорошо. Почему вдруг дом загорелся? В версию с проводкой я не верю. Ты же знаешь, наш папа был электриком.

— Не забивай себе голову, — говорит она.

— Слушай, — поворачиваюсь я лицом к ней. — Ты же хорошо запомнила лицо того мужчины, который нас спас. Можешь описать его ещё раз.

— Даже за столько времени я не могу его забыть. Точно помню его чёрные волосы и тёмную одежду. И глаза… в них словно горел огонь. Но это, наверное, лишь отблеск горящего дома.

Описание так себе, но мне почему-то вспоминается тот парень, Глеб. При первой встрече мне тоже на мгновение показалось, что в его глазах горит огонь. Но ведь он не может быть тем самым? Глебу на вид не больше тридцати.

— Давай завтра сходим в магазин, — говорит Тася. — Мне сегодня немало задонатили, хочу потратить часть этих денег на тебя. Прикупим тебе одежды, а то меня уже тошнит от твоих свитеров.

— Ладно. А теперь спи.

Я ложусь на спину. Несколько минут смотрю в потолок, пока глаза не слипаются и я не проваливаюсь в сон.

— Есения, какое прекрасное имя.

Я слышу знакомый голос и открываю глаза.

Рядом с моей кроватью стоит Глеб. Молния за окном то и дело на мгновение освещает его.

— Не бойся меня, — говорит он. — Это всего лишь сон.

Признаться, я ни разу не видела таких реалистичных снов.

Он делает шаг, садится на край кровати. Протягивает руку и пальцем убирает прядь волос со щеки.

— Ты мне понравилась, — говорит он тихо, а голос его словно звучит у меня в голове. — Станешь моей невестой?

— Ты, конечно, красивый, — наконец-то начинаю говорить. — Но я тебя даже не знаю. Кто ты? Откуда? Чем занимаешься?

Я никогда не знакомилась с парнями. В школе меня избегали и предпочитали дружить с Тасей. А я так и стояла в стороне, глядя, как веселится сестра.

— Это всё не важно, — отвечает он. — Если твоё сердце хочет вырваться из груди при виде любимого человека, всё остальное перестаёт иметь смысл.

Он медленно наклоняется ко мне. Проводит пальцем по моей шее, и внутри меня словно загорается огонь, который, подобно лаве, растекается по венам. Я чувствую его обжигающее дыхание на губах. Он целует меня. Сладость его поцелуя пьянит.

Я отвечаю взаимностью. Поднимаю руку и касаюсь пальцами его шеи.

— Ты чувствуешь? — шепчет он мне в губы и снова прикасается к ним.

Да, чувствую. Сердце так и хочет вырваться наружу. Внутри меня что-то происходит. В грудь словно залетели бабочки и теперь летают там. Их крылья касаются меня изнутри, дарят чувство, которого словами не описать.

Глеб медленно отстраняется от меня.

— Теперь согласна стать моей невестой? — шепчет он.

Я уже собираюсь сказать «да», но ощущаю странный жар на безымянном пальце, будто на нём кольцо, которое нагревается. Я подношу руку к лицу и вижу, как на пальце медленно проступает золотое кольцо.

— Нет! — выкрикиваю я и трясу рукой. Она моментально вспыхивает. Огонь ползёт по руке к лицу.

— Я заставлю тебя сказать «да», — говорит Глеб, и я просыпаюсь.

Смотрю на руку и не могу поверить своим глазам. На пальце — след от кольца.

— Тася! — вскакиваю с постели и подхожу к ней.

— Что такое? — сонно спрашивает она и поворачивается ко мне.

— Смотри. — Показываю ей палец.

Как только она видит, тут же поднимается и берёт меня за руку.

— Что такое? — Свободной рукой протирает глаза.

— Мне приснился сон… Или, может, это был не сон.

Смотрю на палец и вижу, как след исчезает на глазах. Через десять секунд палец снова выглядит как обычно.

— Как? Ты это видела? — смотрю на сестру.

— Ничего не понимаю, — качает она головой. — Может, мы до конца не проснулись?

— Бред какой-то! — вздыхаю я и иду к своей кровати. Сажусь и ещё несколько минут смотрю на палец, вспоминая сон.