Исповедь смертного греха 6

— Паспорт действителен, — произнёс он ровно, будто зачитывал. — В розыске не числитесь. Цель приезда?

— Работа. Поставки упаковочного оборудования. — Я кивнул на пакет у стены. — А сегодня у меня, можно сказать, выходной.

Он снова опустил взгляд на экран и что-то там пролистал. Пауза затянулась на пару лишних секунд, и я видел, как у него едва заметно сдвинулись брови.

«Он запустил полную проверку, — доложил Каин. — Запрос ушёл в общую базу перемещений. Ответа пока нет».

— Система перегружена, — наконец сообщил человек с планшетом, обращаясь скорее к бойцу, чем ко мне. — Сверка по перемещениям встала в очередь. По всему городу сейчас такие хвосты.

— Ну так что с ним? — без интереса уточнил боец.

— Ставим на контроль до результата, — пожал плечами тот и развернул планшет экраном ко мне.

Я увидел на нём лицо торгового агента, номер паспорта и строку, которая горела жёлтым.

— Ваши данные отправлены на повторную сверку, — принялся объяснять он. — Результат будет к утру. До этого времени ваш визор регистрируется в системе контроля. Стандартная мера на время чрезвычайного положения. Ваше перемещение по городу отслеживается, покидать город запрещено. Рекомендую до утра оставаться в отеле.

— А если мне нужно выйти? — Я изобразил искреннее недоумение. — У меня такси через пять минут. Клуб, друзья...

Человек с планшетом посмотрел на меня как на ребёнка.

— Выходить можете. Но мы будем знать, где вы. А если попытаетесь пересечь кордон, вас задержат на месте. Повернитесь ещё раз.

Я снова подставил шею. На этот раз прибор держали дольше, и я почувствовал лёгкое покалывание за ухом.

«Плохо, — коротко отметил Каин. — Они сняли аппаратный номер визора. Тот, что зашит в саму плату при производстве. Его нельзя сменить вместе с личностью. Пока визор работает, он отмечается в городской сети каждые несколько секунд, и любая станция пишет его координаты в их систему».

— Готово, — бросил человек с планшетом. — Хорошего вечера.

Бойцы развернулись и пошли к следующей двери. Я закрыл свою, прислонился к ней спиной и только тогда позволил себе выдохнуть.

«Насколько всё плохо?»

«Хуже, чем кажется. Номер теперь у них в базе. Под какой бы личностью ты ни прошёл следующую проверку, сканер снимет тот же номер и свяжет её с торговым агентом. А утром придёт результат сверки, и они узнают, что агент на планету не прилетал. Любое твоё лицо на Норд-Прайме сгорело в тот момент, когда он поднёс прибор».

«А если ты заглушишь визор? Или полностью удалишь с него всё, как сделал Саня в "Орионе"?»

«Тогда метка в их системе пропадёт. Человек под контролем, который исчез из сети в день облавы, вызовет тревогу быстрее, чем любой результат сверки».

Я постоял у двери, глядя на пакет с бутылкой. Ещё десять минут назад я радовался, что всё прошло гладко. А теперь сидел на поводке, и куда бы я ни пошёл, служба безопасности будет знать всё. Включая адрес «Пояса», который ещё только предстояло найти.

Я открыл меш-сеть. Она работала на низкой частоте, напрямую между нашими визорами, мимо городских станций, и к поводку отношения не имела.

«Есть проблема».

Изложил всё коротко. Повторная сверка к утру, аппаратный номер, контроль перемещений. Последней строкой написал главное: пока на мне этот поводок, к «Поясу» мне идти нельзя. Я приведу СОБ прямо к ним.

Пауза тянулась несколько секунд.

«Значит, пойдём без тебя», — первым ответил Санёк.

«Сань...»

«Подожди, дослушай. Ты сейчас для них просто подозрительный приезжий. А я — тот самый Кравцов, которого служба безопасности на весь город объявила человеком "Пояса". Ячейка сейчас сидит и гадает, кто это такой и почему работает под их флагом. Если к ним придёт кто-то с ответом на этот вопрос, то это я. С тобой они могут даже не начать диалог».

«Он прав, — отозвалась Карина. — И тебе лучше всего сейчас делать ровно то, что от тебя ждут. Ехать в клуб, сидеть там до утра и светиться на их карте. Каждая минута, пока ты гуляешь по легенде, это возможность, когда они не смотрят в нашу сторону».

Я ещё раз перечитал окно чата и почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Злился я на себя, на этот прибор у шеи, на то, что в самый важный момент оказался там, где от меня ничего не зависит. Но мои друзья были правы.

«Кто идёт?» — написал я.

«Я, Карина и Лёха, — ответил Санёк. — Я говорю, Карина прикрывает и командует на месте, Лёха остаётся у входа. Марта держит связь и считает, если что-то пойдёт не так. Мишка готовит отход. Дашка с Шуриком ищут сам адрес. Ты координируешь, связь у тебя никто не забирал».

«Хорошо. По месту командует Карина», — начал раздавать указания я.

Повисла пауза, и я почти услышал, как она хмыкнула на своём конце города.

«Принято», — коротко отозвалась она.

«И ещё, Карин, постарайся без самодеятельности. Если они начнут стрелять первыми, просто уходите, разговор отложим. Сделка с Ковтун дороже одной ночи».

«Знаю, Кость. Не первый раз командую», — ответила она, и по тону я понял, что она улыбается.

Я взял пакет с бутылкой и вышел из номера. Внизу у отеля уже ожидало такси. Я сел на заднее сиденье, назвал клуб и откинулся на спинку. Где-то в базе службы общественной безопасности мигала жёлтая точка и неторопливо ползла через центр, туда, где по легенде меня ждали весёлые друзья.

Клуб гремел на два квартала. Низкий зал, мигающий свет, толпа у стойки, басы, от которых дрожали стёкла. Охранник на входе мельком глянул на моё лицо и забрал бутылку, пообещав вернуть на выходе. Я протиснулся к дальнему краю стойки и поймал взгляд бармена.

Пить мне было нельзя, а сидеть в клубе с пустыми руками — значит, сразу выделяться. Я пробежал глазами по меню, которое висело в воздухе над стойкой, и ткнул пальцем в первое, что выглядело достаточно безобидно.

— Мохито. Безалкогольный.

— Лайм кончился, — бросил бармен, уже потянувшись за бокалом. — Будет без него. Пойдёт?

— Вполне.

Он ловко набил бокал льдом, растёр между ладонями пучок мяты, бросил её сверху, плеснул лимонного сока, сыпанул тростникового сахара и залил всё минеральной водой. Через минуту бокал стоял передо мной. Запотевший, с зелёными листьями между прозрачных кубиков.

Я сделал глоток, просто чтобы держать легенду, и неожиданно замер. Холодно, свежо, чуть кисло. Почти никакого вкуса, зато в голове будто открыли окно. После этого дня, гари, крови и пыли руин это оказалось ровно тем, что нужно. Я сделал ещё один глоток и поймал себя на том, что больше не делаю вид. Мне действительно нравится то, что находится в этом стакане.

Я откинулся на стойку и начал наблюдать за танцполом. Люди двигались в такт музыке, при этом их лица выражали радость. Особенно приятно было наблюдать за девушками. Я даже задержал на одной из них взгляд дольше, чем требовалось, и она это заметила. Улыбнулась мне, после чего принялась извиваться с ещё большей отдачей.

«Нашёл, — пришло от Шурика через двадцать минут. — Тот же почерк, что у Асанова на Таргоне. Склад на юге промзоны, снят на трое суток, оплачен тремя переводами с разных счетов. Туда же дважды за вечер доставляли еду, каждый раз оплата поступала с нового счёта. Они там».

«Адрес сбрасываю Карине», — добавила Дашка.

«Получила, — отозвалась Карина. — Выдвигаемся. Сорок минут».

Я посмотрел на свой бокал. Лёд уже начал таять, а я поднял руку и жестом попросил бармена повторить. Тот без вопросов поставил передо мной второй бокал, и почти одновременно Каин развернул на визоре мультиэкран. По краю зрения встали три окна, каждое с картинкой чужого визора: Карина, Санёк, Лёха. Четвёртое, поменьше, показывало карту, по которой три точки ползли к югу промзоны. Звук Каин приглушил до шёпота. Так что даже сквозь басы клуба я различал, как у Лёхи под ботинками хрустит щебёнка.

Последние два квартала Санёк прошёл уже с лицом Кравцова. Колония перестроила основу ещё в машине, остальное он довёл гримом, пока Карина следила за улицей. Идти с этим лицом через центр он бы не рискнул: его сегодня крутили по всем каналам. Но здесь, на краю промзоны, где фонари горели через один, смотреть на него было некому. Кроме тех, ради кого он его и надел.

Склад стоял на отшибе. Длинная коробка из профлиста, ворота под фуры и узкая дверь сбоку с тусклой лампой над ней. Снаружи ни охраны, ни машин. Обычное место, которое сняли на трое суток под мелкий груз.

«Двое на крыше соседнего корпуса, — отметил Каин и подсветил на картинке Карины два тёплых пятна. — Ещё один в кабине грузовика через проезд. Ведут их с того момента, как они свернули с главной».

Карина их тоже заметила. Я понял это по тому, как её взгляд скользнул по крыше и вернулся к двери, ни на чём не задержавшись. Она шла первой, спокойно, с руками на виду, и оружия при ней не имелось, как и у Сани с Лёхой. Это решение подруга приняла сама ещё по дороге, и я его одобрил. Трое вооружённых незнакомцев у двери людей, которых громят по всей планете, дают повод стрелять сразу. Трое безоружных дают повод хотя бы открыть.

Дверь распахнулась раньше, чем Карина подняла руку. В проёме стоял парень лет двадцати пяти в рабочей куртке, за его плечом в полумраке маячил второй, с коротким автоматом.

— Заблудились?

— Нет, — ответил Санёк и шагнул под лампу, чтобы свет упал ему на лицо. — Передай старшему, что пришёл Кравцов. Тот самый, которого служба безопасности объявила вашим человеком.

Парень вгляделся, и я заметил, как он изменился в лице. Он явно узнал Саню, точнее того, под чьей личностью он сейчас стоял на пороге. Охранник обернулся, коротко бросил что-то в темноту склада и снова повернулся к нам.

— Руки на стену. Все трое.

Обыскивали их быстро и со знанием дела: плечи, пояс, голени, швы на куртках. Потом второй достал из кармана плоский сканер и поднёс его к шее Карины, за ухо.

«Ищут активную передачу наружу, — пояснил Каин. — Визоры у всех в городской сети, это нормально, но исходящих потоков нет. Меш-сеть на их частотах не видна».

Сканер прошёлся по Сане, по Лёхе и замолчал. Парень кивнул напарнику.

— Двое внутрь. Третий останется здесь, со мной.

Лёха пожал плечами, отошёл к стене и встал так, чтобы видеть и проезд, и дверь. Об этом тоже договорились заранее, и спорить он не стал.

Внутри склад оказался наполовину пустым. Штабеля коробок с упаковочной плёнкой вдоль стен, в глубине погрузчик с поднятыми вилами, а посередине, под единственной лампой, стол из сдвинутых поддонов. За ним — седой мужчина лет шестидесяти в старом свитере. Ещё двое стояли в тени у коробок, и руки у них лежали там, где обычно держат оружие.

Я заострил внимание на ладонях старшего, сложенных на поддоне перед ним. Пальцы испещрены чёрными трещинами, особенно на костяшках, тёмная кайма вокруг ногтей, серый налёт, который въелся в кожу так глубоко, что уже стал её частью. Такие руки я видел в детстве на Осколке у каждого второго взрослого. Порода не отмывается до конца жизни.

— Садитесь, — произнёс он и кивнул на два ящика напротив. — Твоё лицо сегодня показывают на каждом экране этого города. Человек «Пояса», сбежал из-под конвоя, особо опасен. Я знаю всех наших людей на Норд-Прайме. Тебя среди них нет.

— И никогда не было, — согласился Санёк, усаживаясь. — СБ решила так сама, а мы не стали её разубеждать. Комплекс сегодня брали тоже не ваши. Это мы.

— Что не наши, я знаю. Мне интересно, кто вы такие.

— Люди, которые заключили сделку с Ниной Ковтун на Таргоне.

Старший молчал несколько секунд. Один из тех, что стояли в тени, переступил с ноги на ногу.

— Нина корпоративных к себе не подпускает.

— Нас подпустила, — пожал плечами Санёк. — Потому что мы пообещали найти её сына. И нашли.

Он говорил быстро, короткими блоками, как всегда, когда чувствовал, что собеседник проявил интерес. Он рассказал, как вошёл в «Орион» под лицом Кравцова. Как его взяли и повезли в комплекс СБ, и что он успел увидеть, пока его держали внутри закрытого контура. Подробностей про колонию он, разумеется, не дал, и со стороны всё выглядело так, будто он просто смотрел и запоминал.

— Андрей жив, — закончил он. — Его держат на Гарте.

— Где конкретно на Гарте? — медленно произнёс старший.

— Это я расскажу, когда мы окажемся за пределами планеты. Место, охрану, подходы, — всё, что знаю. Здесь и сейчас вы получаете только название.

— А если я решу, что названия мне достаточно?

— Гарт большой, — спокойно отозвался Санёк. — Ледяная пустыня... Искать там вслепую можно годами. Нам нужно уйти с Норд-Прайма. Город закрыт, космопорт тоже. Вы умеете ходить мимо «Рудкофф», мы нет.

Старший откинулся на спинку стула и некоторое время разглядывал Саню так, как разглядывают породу на сколе, прикидывая, есть ли в ней что-нибудь стоящее.

— Хорошо. Тогда и у меня к вам встречная просьба. После той истории в «Орионе» здесь разнесли три наших ячейки. Семерых взяли живыми, они сидят в изоляторе СБ. Вы сегодня взяли комплекс, значит, умеете. Вытащите моих людей, и я вывезу ваших.

Санёк не ответил сразу, и я видел, как у Карины на картинке чуть сузился угол обзора: она смотрела на старшего, не отрываясь.

Я набрал в канал, не отводя взгляда от танцпола:

«Отказывай. Он прощупывает. Тот, кто сейчас согласится, либо врёт, либо подставной».

Санёк чуть заметно кивнул, будто соглашался с собственной мыслью.

— Нет, — вслух произнёс он.

Двое в тени шевельнулись. Старший даже не моргнул.

— И даже могу объяснить почему, — продолжил Саня. — На комплекс мы шли за своим человеком. Мы к этому готовились, знали, куда и как уйдём. Сейчас весь город ищет нас. В изоляторе после сегодняшнего удвоили охрану, а у нас нет ни оружия, ни времени на подготовку. Если мы полезем туда этой ночью, вы потеряете своих семерых, мы потеряем себя, а Нина потеряет сына, потому что никто больше не знает, где он. Человек, который пообещает вам сейчас этот штурм, либо врёт, либо работает на СБ.

Уголок рта у старшего едва заметно дёрнулся.

«Проверку прошли, — отметил Каин. — Пульс у него не изменился, а мышцы шеи расслабились. Он ждал отказа».

— Тогда мне не о чем с тобой разговаривать, — произнёс старший, но с места не поднялся.

— Есть о чём. Вытаскивать ваших людей я не стану. Зато могу дать вам то, с чем вы вытащите их сами, когда сочтёте нужным.

Санёк положил ладони на поддон.

— Во время подготовки операции мы установили маршрутизатор на пятидесятом этаже. Через него можно войти в общую сеть здания. Камеры фойе, проходная, лифты для посетителей, двери, пожарная сигнализация, вода, климатика. Закрытый контур СБ туда не входит, предупреждаю сразу. До него не дотянуться и нам. Но всё остальное в «Орионе» будет вашим.

В складе стало очень тихо. Даже те двое в тени перестали переминаться.

— Ловушка, — бросил наконец старший. — СБ сама подсовывает вам этот отвод. Мы подключаемся, и нас берут тёплыми.

— Пока меня держали в комплексе, я видел на их терминале список того, что проверили по Кравцову. Отвода в нём нет, — ответил Санёк. — Но на слово мне не верьте. Подключитесь, когда захотите, с чужого терминала, и посмотрите, придёт ли кто-нибудь по адресу. Пользоваться им сегодня вас никто не заставляет. Вы ничего не теряете.

— Предлагаешь поверить вам на слово?

— Я предлагаю просто посмотреть на то, что окажется в ваших руках. Дайте планшет. Без сети, с одним открытым адресом.

Старший помедлил, потом кивнул парню, который стоял ближе. Тот вынес из темноты потёртый планшет. Санёк продиктовал строку, и я сразу продублировал её в канал.

«Даш, покажи им фойе».

«Уже», — отозвалась Дашка.

На экране планшета проступила картинка. Просторный холл «Ориона», стойка охраны, двое бойцов у турникетов и уборочный дрон, который медленно полз вдоль стеклянной стены. В углу кадра бежал таймкод. Старший посмотрел на него, потом на свои часы, и снова на экран.

— Это могли записать заранее.

— Скажите, что сделать, — предложил Санёк.

Старший подумал секунду.

— Лифт. Пусть поднимется на седьмой и вернётся.

«Сделаю», — написала Дашка раньше, чем я успел передать.

Двери лифта для посетителей на экране закрылись, хотя в кабину никто не заходил. Табло над ними поползло вверх: три, пять, семь. Задержалось на седьмом и пошло обратно. Охранник у турникета поднял голову, посмотрел на пустую кабину, которая открылась перед ним. Он поднялся, подошёл к кабинке, заглянул внутрь, затем почесал макушку и вернулся к прежнему занятию.

Старший долго смотрел на экран. Потом аккуратно положил планшет на поддон экраном вниз.

Я сделал глоток из бокала. Этот мохито показался мне более горьким, чем первый. Отвод на пятидесятом этаже оставался нашим последним входом в «Орион». Всё это время он лежал у нас в кармане на чёрный день. Теперь же он отходил «Поясу». Если когда-нибудь нам снова понадобится это здание, придётся начинать с нуля. Но ничего дороже у нас сегодня не имелось, а за выход с планеты меньшим не платят.

— Своих мы вытащим сами, — наконец произнёс старший. — И сами решим когда. Согласен, это лучше, чем ваш штурм вслепую.

Он помолчал, глядя на свои чёрные руки.

— А с Ниной я спорить не стану. Если она допустила вас к своему сыну, отменять это не мне. Сколько вас?

— Восемь, — ответил Санёк.

Старший повернулся к парню с планшетом.

— Что стоит в грузовом порту?

— «Кервель». Каботажник «Северной транспортной», ждёт обратного груза. Экипаж двенадцать человек.

— Годится. — Старший снова посмотрел на Саню. — Мелкая контора, возит по подрядам для того же «Рудкофф». Корабль сел с экипажем, и он прошёл стандартную регистрацию на прилёте. Вы займёте их места в судовой роли. Личности будут вписаны в реестр компании, с отметкой о прилёте и допуском в порт. Лица под фотографии подгоните сами.

Я почувствовал, как внутри что-то разжалось. Именно этого не хватало нашим запасным личностям: истории на планете. И сейчас, подделывать её не требовалось, её передавали из рук в руки вместе с местом в экипаже.

«Проверка на вылете увидит людей, которые прилетели на этом корабле и на нём же улетают, — отметил Каин. — Самая скучная запись за сутки».

— Когда вылет? — уточнил Санёк.

— Как загрузим. Документы будут к утру.

— Есть сложность. У одного из нас время только до утра. Его вечером проверили в отеле и поставили на контроль. Сняли аппаратный номер визора, и теперь каждая городская станция пишет, где он находится.

Старший нахмурился впервые за весь разговор.

— Железо?

— Его, — поморщился Саня.

Представитель «Пояса» постучал чёрным пальцем по поддону.

— Личность сменим, место в экипаже дадим. Но если на вылете его сунут под контактный сканер, номер всплывёт, а вместе с ним на дно пойдёт весь экипаж. Номер с личностью не сменишь. Это решайте сами. Не решите до погрузки, он остаётся здесь.

— Решим, — отозвался Санёк.

Старший поднялся, и его люди в тени впервые за весь разговор убрали руки от оружия.

— Про Андрея расскажешь всё, как только окажетесь на борту.

— Договорились.

Я поставил бокал на стойку. Лёд в нём почти растаял. Семеро из моих людей утром получат новые лица и чистую дорогу с планеты. А я сидел в клубе на чужих глазах, и каждая станция в городе исправно отмечала, у какой стойки я пью свой мохито.

Я ещё смотрел на тающий лёд, когда в канале вспыхнула строка от Дашки.

«Кость, не хорони себя раньше времени. Решение есть. Мы с Шуриком начали над ним работать, как только ты написал про номер».

«Слушаю».

«Номер зашит в плату, и личность его действительно не трогает. Но это не значит, что его нельзя сменить вовсе. Плату можно перешить целиком, на уровне железа. Да, это долго и для этого нужен прямой контакт и наше оборудование. Но потом визор останется пустым, как с завода. Все личности, архивы, ключи доступа сотрутся. Зато номер будет новый, и ни одна база в этом городе его не знает».

«Каин?»

«Колонию это не затронет, — тут же отозвался интерфейс. — Саня прошёл через ту же процедуру, и память осталась при нём. Потеряешь только то, что хранилось в самом визоре. При желании, часть важной информации можно перенести».

«Есть нюанс, — написал в чат я. — Перешивать долго, а метка в их системе должна где-то жить всё это время. Если она пропадёт, они примчатся быстрее, чем вы закончите».

«Поэтому первый шаг другой, — ответила Дашка. — Твой номер не должен пропасть. Он должен переехать. Ты сейчас в клубе, вокруг сотни людей с визорами. Каин глушит твой, а мы прописываем твой аппаратный номер в визор какого-нибудь человека рядом с тобой. Станция теряет метку на мгновение и тут же находит её снова, в том же зале, в двух шагах от старого места. В клубе, где сотни сигналов лезут друг на друга, такой провал выглядит как обычный сбой».

Я посмотрел на зал. На толпу у танцпола, на диваны вдоль стены… и отыскал парня, который уже минут двадцать спал в углу, уронив голову на подлокотник.

«Код я напишу, но залить его издалека не смогу, — продолжила Дашка. — Чужой визор я через городскую сеть не вскрою, это слишком громко. Заливать будет Каин, напрямую, на короткой дистанции. Тебе придётся подойти к этому человеку почти вплотную».

«А потом?»

«А потом ты исчезаешь. С этой минуты твоя метка останется в клубе до утра, как и положено по легенде. А ты уходишь без сигнала, с другим лицом, и прячешься там, где мы с Шуриком сможем спокойно тебя перешить. Лучше всего на том же складе. Там уже Саня с Кариной, и мы собираемся туда же».

«Есть риск, — добавил Шурик. — Утром придёт результат сверки, СОБ поедет за торговым агентом и найдёт вместо него человека, чей визор отдаёт чужой номер. Он, конечно, ничего не вспомнит и ничего не поймёт, зато поймут они. После этого облаву только усилят. Не исключено, что все транспортники начнут проверять более тщательно».

«Значит, улетать нужно раньше, чем они до него доберутся», — подвела итог Дашка.

Я прокрутил всё в голове ещё раз. Дыры в плане имелись, но я их видел, и они были из тех, которые можно закрыть.

«Саня, — набрал я. — Мне нужно на склад. Спроси старшего».

На картинке Сани старший как раз поднимался из-за стола. Санёк остановил его коротким жестом и заговорил вполголоса. Я видел, как у старшего снова сходятся брови.

— Вы хотите привести сюда человека на поводке, — медленно произнёс он.

— Без поводка, — поправил Санёк. — Его метка останется в центре города, а сам он придёт с мёртвым визором. Ни одна станция не увидит, куда он идёт. Здесь мы перешьём ему железо, и к вылету он будет чище любого из вас.

Старший долго смотрел на Саню, потом перевёл взгляд на Карину, будто проверял, не сошли ли они оба с ума.

— Если он приведёт хвост, я узнаю об этом раньше, чем он дойдёт до двери. И тогда разговаривать уже не стану. Надеюсь, не нужно объяснять, что вас ждёт в случае провала?

— Справедливо.

— И ещё. — Старший повернулся к парню с планшетом. — Узнай, можно ли загрузить «Кервель» ночью. Раз у них время до утра, значит, и у нас тоже. Не хочу рисковать каналом и людьми.

Парень кивнул и исчез в темноте склада.

«Мишка, — написал я. — Мне нужна машина, примерно в двух кварталах от клуба. Без вызова и следов».

«Уже стою, — отозвался Мишка. — Как будто знал, что командир без меня не обойдётся. Северный переулок, за прачечной, серый фургон».

Я допил мохито, провёл запястьем над платёжным терминалом, оставляя очередной след об агенте в клубе, и не спеша двинулся вдоль стены, будто искал туалет. Парень на диване спал крепко, с открытым ртом. Рядом с ним на столике стояли три пустых бокала и недоеденная закуска. Такие обычно остаются в клубе до закрытия, а иногда и после, пока охрана не вынесет их на воздух.

«Этот подходит, — отметил Каин. — Визор работает в обычном режиме, сигнал стабильный. До закрытия клуба он отсюда не уйдёт, а значит, и метка никуда не денется. Сократи расстояние, нужно меньше метра».

Я остановился у дивана, наклонился, будто хотел проверить, дышит ли он, и положил руку ему на плечо.

— Эй, приятель. Ты живой?

Парень что-то промычал и попытался отмахнуться.

«Глушу, — коротко произнёс Каин. — Заливаю».

На мгновение мир вокруг стал тише. Интерфейс визора погас, исчезли окна мультиэкрана, исчезла карта. Я остался в клубе один, с басами в груди и тёплым плечом пьяного человека под ладонью. Потом Каин вернулся.

«Готово. Его визор отдаёт в сеть твой аппаратный номер. Станция потеряла метку на ноль целых восемь десятых секунды и снова её нашла. Твой визор с этой минуты молчит. Для городской сети тебя не существует».

Я похлопал парня по плечу и выпрямился.

— Спи, спи, — с ухмылкой произнёс я. — Утро у тебя будет весёлое.

В туалете я заперся в дальней кабинке, сел на крышку унитаза и закрыл глаза. Каин уже работал. Скулы тянуло, будто их кто-то вдавливал внутрь, нос медленно вытягивался, кожа на лбу пошла мурашками. Каждая такая перестройка вытягивала из меня силы, а сегодня я и так держался на последнем запасе. Через несколько минут из зеркала на меня смотрел незнакомый мужчина постарше, с усталым лицом и тяжёлыми веками. От торгового агента не осталось ничего, что камеры у выхода связали бы с человеком, который зашёл сюда час назад.