КАК ЯГА НА МОРЯ ЛЕТАЛА
— Красиво.
Яга провела ладонью по белой ткани.
— Не говори Лебеди.
Он не спросил, кто такая Лебедь, и не стал осыпать Ягу комплиментами. Только отодвинул для неё кресло. Но, когда она проходила мимо, его взгляд снова задержался на ней — чуть дольше, чем требовалось.
Яга слишком хорошо знала мужские взгляды, чтобы не почувствовать разницу. В этом не было ни обычной жадности, ни откровенного желания. Джин смотрел спокойно и сосредоточенно, словно хотел запомнить её именно такой. Впрочем, мысль промелькнула и ушла. Женщина для того иногда и надевает красивое платье, чтобы мужчина хотя бы ненадолго забыл, что собирался сказать.
Стол стоял почти у самого края, за прозрачным ограждением начинался вечерний город. Воздух уже остыл, но сохранил дневное тепло, и море внизу пахло солью. На столе было много всего, однако впервые за день Яга не почувствовала желания подсчитать излишества. Еда оказалась прекрасной. Джин тоже. Во всяком случае, пока. Он не спрашивал о кандидатах, не напоминал, что когда-то сам входил в их число, и не интересовался, передумала ли Яга. Рассказывал о городе, спрашивал о дороге, смеялся там, где действительно было смешно, и ни разу не попытался превратить ужин в продолжение старого разговора. Это обезоруживало сильнее ухаживаний.
После еды они долго сидели на террасе. Где-то далеко внизу двигались машины, море почти исчезло в темноте, а облако время от времени проходило ниже верхних этажей башни. Яга смотрела на облако сверху, и ей нравилось. К ночи Джин проводил её до комнат и пожелал спокойного сна — без попытки войти следом. Вот это понравилось особенно.
Утром Яга проснулась от солнца. Оно било прямо из моря, и вся комната была залита тёплым светом. Несколько секунд она лежала, не понимая, где находится, потом увидела за стеклом город и вспомнила: отпуск. Слово наконец начало приобретать смысл. В ванной обнаружилось столько приспособлений, что половину Яга предпочла не трогать. Вода шла откуда угодно и любой температуры, зеркало не запотевало, полотенце оказалось тёплым, а возле умывальника стояли флаконы с надписями, которые Яга читать не стала.
Туалет выглядел почти скромно. Это было ошибочное впечатление. Когда Яга закончила свои дела и поднялась, где-то внутри устройства тихо зажужжало. Она остановилась. Жужжание продолжалось, потом сбоку открылась маленькая золотая дверца, и на подставку выехал крошечный предмет. Яга наклонилась. Предмет был золотой. Туалет держался так, будто ничего не произошло. Рядом загорелась надпись на понятном ей языке:
НА ПАМЯТЬ О ПЕРВОМ УТРЕ
Яга некоторое время стояла неподвижно, потом взяла сувенир двумя пальцами. Что именно он изображал, выяснять не хотелось. За завтраком она положила его возле тарелки Джина. Джин даже не удивился.
— Подарок дома.
— Я догадалась.
— Каждому гостю.
Яга продержалась ещё секунду и всё-таки рассмеялась. Он тоже.
На этом история могла бы закончиться как одна из тех местных странностей, которые потом рассказывают бабцам за столом. Более того, к концу завтрака Яга уже почти решила, что именно так её и запомнит. Джин предложил показать город. Они спустились вниз, и день прошёл легко. Яга увидела море с земли, рынки, где пахло специями и кофе, огромные сады среди песка, старые кварталы, сохранившиеся между стеклянными башнями. Джин не водил её только по дорогим местам; он знал свой город и явно любил его, а это Яга всегда уважала. К вечеру она устала приятно, всем телом.
За ужином Джин спросил, куда она собирается дальше. Яга пожала плечами. Она ещё не решила. Возможно, утром полетит вдоль моря, а там посмотрит.
Джин немного помолчал.
— Останься ещё на день.
В просьбе не было ничего странного. Ей действительно некуда было спешить. Дома всё оставалось в порядке, впереди не существовало никакого маршрута, который можно было сорвать опозданием, а город она толком ещё не увидела. Она согласилась.
На следующее утро выяснилось, что ступу убрали с посадочной площадки. Яга заметила это за завтраком: площадка хорошо просматривалась через стекло, а пустое место между двумя белыми линиями бросилось в глаза сразу. Джин спокойно объяснил, что ночью обещали редкий для этих мест дождь и дерево могло пострадать. Ступу перенесли в закрытый гараж этажом ниже, где ей будет сухо и безопасно. Забота была разумной, и Яга даже поблагодарила. После завтрака она решила всё-таки заглянуть в гараж — не потому, что беспокоилась, просто ступа не любила, когда её трогали чужие. Гараж оказался огромным и прохладным. В нём стояли машины, несколько мотоциклов и что-то низкое серебристое, назначение чего Яга определить не смогла.
Ступу она увидела в дальнем конце. Та стояла под навесом, действительно сухая и целая. Яга подошла ближе. На борту не было ни царапины. Рядом аккуратно сложили её вещи, даже метлу прислонили так, чтобы не падала. Всё было сделано бережно. Только через край ступы была пропущена толстая золотая цепь, и другой её конец уходил к кольцу в стене. Яга остановилась. Цепь была красивой — тяжёлой, отполированной, с широкими звеньями и наверняка очень дорогой. Она коснулась одного из звеньев. Холодное.
— Чтобы не украли, — сказал за спиной Джин.
Яга обернулась. Он стоял у входа в гараж и выглядел совершенно спокойно.
Здесь, наверное, действительно воровали. В городе было полно приезжих, а ступа одна такая. Джин охранял вещь гостьи и, как всё остальное, делал это средствами, которые соответствовали его представлению о нормальном. Яга ещё раз провела пальцем по звену.
— Ключ у кого?
— У охраны.
Ответ был обычный. И всё-таки впервые с момента прилёта золото показалось ей холодным.
В это же время Тихон стоял возле яблони. Яблоня была большая, старая и очень убедительная. Под ветвями лежали краснобокие яблоки, пахло мокрой травой, а хозяин сада терпеливо ждал, пока незнакомый мужчина закончит осмотр. Тихон сорвал одно яблоко, повертел в руке и спросил:
— Молодильные?
— Антоновка.
— Жаль.
Хозяин некоторое время смотрел, как он застёгивает куртку.
— А кому молодильные-то нужны?
— Яге.
Тихон поправил ремень сумки, сверился с потрёпанной бумажкой, на которой было записано ещё три места, и пошёл к дороге.
Глава 3. Галерея
Утром Яга попросила вернуть ступу. Просьба была самой обычной. Она прожила у Джина несколько прекрасных дней, увидела город, погуляла по набережной, посмотрела на море, попробовала столько незнакомой еды, что половину названий уже перепутала, и теперь собиралась лететь дальше. Именно так она и представляла себе путешествие: приехала, посмотрела, пожила, захотела другого — двинулась дальше. Джин отложил чашку.
— Зачем?
Вопрос прозвучал без недовольства. Он действительно не понял. Яга сначала даже решила, что ослышалась.
— Лететь.
— Куда?
— Пока не знаю.
Джин улыбнулся, словно услышал что-то забавное, но не стал спорить. Он предложил сначала позавтракать, а со ступой разобраться после. Яга согласилась: спорить на голодный желудок она не любила, тем более что никакого спора пока вроде бы и не было.
За завтраком разговор ушёл в другую сторону. Джин рассказывал о новом районе у моря, Яга слушала вполуха и смотрела из окна на город. С этой высоты особенно хорошо было видно искусственный берег, уходивший далеко в воду огромной пальмой. На её ветвях стояли дома, между ними белели причалы, а по узкому стволу тянулась дорога к материку. Вчера с земли Яга не поняла масштаба и теперь долго разглядывала эту невозможную геометрию — сушу, которой даже в море придали нужную форму. Джин проследил за её взглядом.
— Не всё ещё видела.
— Всё и не увижу.
— Почему?
Яга повернулась к нему.
— Потому что тогда придётся здесь жить.
Он улыбнулся, но ответил не сразу.
— А это плохо?
Яга тоже улыбнулась и вернулась к кофе. Вот теперь вопрос был понятен.
После завтрака она снова напомнила о ступе. Джин предложил машину: водитель отвезёт куда угодно. Потом вертолёт — если хочется посмотреть побережье сверху. Если Яге наскучил город, можно перебраться в дом у моря или на несколько дней уехать в пустыню. Вариантов у него было много, и каждый решал какую-нибудь возможную проблему Яги, кроме той, которую она назвала. Она выслушала и сказала, что ей нужна ступа. На этот раз Джин посмотрел на неё внимательнее.
— Тебе здесь чего-то не хватает?
— Мне всего хватает. Поэтому и пора.
Он некоторое время молчал, словно в этой фразе была ошибка, которую он пока не нашёл.
— Хорошо. После обеда.
Это было уже не совсем то, чего она просила, но несколько часов ничего не меняли. Яга решила не устраивать войну из-за времени и отправилась гулять по башне. Большую её часть она до сих пор не видела. Нижние этажи занимали офисы и помещения, куда Яга не собиралась соваться. Выше были сады, бассейны, комнаты для гостей, залы с книгами и всякие места, назначение которых становилось понятно только после долгих объяснений. Джин присоединился к ней позже и повёл туда, где, по его словам, хранилось то, что он особенно ценил.
Галерея начиналась за высокими дверями. Внутри было тихо и прохладно. Свет падал сверху сквозь матовое стекло и ложился на стены мягкими полосами. Картины висели далеко друг от друга, между ними стояли скульптуры, старинная мебель, оружие, украшения под стеклом. Здесь не было ощущения магазина дорогих вещей: каждому предмету оставили достаточно пространства, чтобы его можно было рассмотреть. Яга задержалась у старого кинжала, потом у ковра, вытканного такой тонкой нитью, что рисунок менялся, стоило отойти на несколько шагов. Джин знал историю почти каждой вещи и рассказывал хорошо — без длинных лекций, только то, что действительно было интересно. Потом начались женщины.
Первая стояла возле окна, и Яга сначала приняла её за живую. Женщина была высокой, темноволосой, в длинном платье старого покроя. Одна рука лежала на груди, другая придерживала ткань у бедра. Даже складки на платье казались мягкими; только ровный золотой цвет выдавал материал. Яга подошла ближе. Работа была невероятной. Мастер сохранил тонкие линии вокруг глаз, отдельные пряди волос, ногти, ресницы и едва заметную складку возле губ. Казалось, женщина сейчас вдохнёт.
— Хороша, — признала Яга.
— Очень.
В голосе Джина прозвучала такая простая теплота, что Яга обернулась. Джин смотрел на статую.
Дальше стояла ещё одна, совсем другая: короткие волосы, открытые плечи, тонкие руки, лицо почти девичье. Потом женщина в тяжёлом платье с высоким воротом, женщина в широких штанах и с украшениями на щиколотках, женщина с длинной косой, переброшенной через плечо. Менялись одежда, лица, позы, даже золото казалось разным в зависимости от света. Яга перестала считать после седьмой.
— Один мастер?
— Нет. В разные времена.
Это объясняло одежду.
Она подошла к следующей фигуре. Та сидела на низкой скамье, чуть повернув голову, будто кто-то только что позвал её по имени. На губах осталась едва заметная улыбка. У Яги возникло неприятное ощущение, которое она пока не могла назвать: слишком хорошо. Скульптор мог сделать красивое лицо, мог поймать движение, скопировать руки, одежду, волосы. Но здесь было что-то другое — мелкие различия, которые обычно замечаешь только у живого человека. Одна бровь чуть выше другой, след старого шрама возле подбородка, неровный ноготь на мизинце.
— С кого делали?
Джин назвал имя, незнакомое.
— Жила здесь?
— Да.
Яга задержалась у статуи ещё немного.
— Красивая.
— Была необыкновенная женщина.
Он уже пошёл дальше, к следующей фигуре, и Яга двинулась за ним. Джин рассказывал о женщине, которая прекрасно пела и терпеть не могла драгоценности. Потом о другой, умевшей ездить верхом лучше любого мужчины в его конюшнях. Истории были короткими, почти тёплыми, и прошедшее время звучало в них естественно. Люди стареют, уезжают, умирают; галереи как раз и существуют затем, чтобы хранить то, чего больше нет. Яга слушала, рассматривая работу мастеров. У одной женщины на пальце было кольцо, у другой — тонкая цепочка на шее. Третья стояла босиком, и на золотой пятке сохранилась маленькая трещинка кожи. Слишком много ненужной правды для скульптуры.
У дальних дверей их ждали две служанки с водой и фруктами. Джин задержался у одной из статуй, а Яга взяла стакан и отошла к окну. Служанки за её спиной тихо переставляли поднос; одна из них, видимо, всё ещё смотрела в сторону сидящей женщины.
— Она как Амира, — сказала она почти шёпотом. — Жалко.
— Тише.
Несколько секунд слышно было только лёгкое звяканье стекла.
— Неплохая вроде.
— Они почти все были неплохие.
Яга не сразу обернулась. Слова были произнесены без тайны и без намерения напугать. Так могли обсуждать прежнюю хозяйскую собаку, уехавшую соседку, знакомую, которая давно не появлялась. Вторая служанка поправила стаканы, первая взяла кувшин, и обе продолжили работу, не подозревая, что их услышали. Только теперь Яга обернулась туда, где сидела золотая Амира. Была?
Слово вернулось уже другим. Джин стоял возле следующей женщины и ждал Ягу. За его спиной уходил в глубину зал — золотые лица, золотые руки, складки платьев, волосы, кольца, босые ноги. У каждой сохранилось что-нибудь своё, случайное и ненужное мастеру: шрам, неровный ноготь, чуть приподнятая бровь, трещинка на пятке.
Яга поставила нетронутый стакан на поднос и подошла к Джину. Он продолжил экскурсию так же спокойно, как прежде. Рассказывал, откуда привезён старинный ларец, показывал чашу, найденную при раскопках, остановился возле картины, которой особенно гордился. Яга слушала, задавала вопросы и даже один раз рассмеялась там, где от неё этого ждали. Спрашивать про женщин она не стала. Ей вдруг гораздо сильнее захотелось увидеть свою ступу. До обеда оставалось ещё больше часа, но ждать назначенного Джином времени Яга передумала. У выхода из галереи она сказала, что хочет немного отдохнуть, вернулась к лифтам и вместо своих комнат спустилась на этаж гаража. Двери открылись в знакомый прохладный коридор. В прошлый раз здесь никого не было. Сегодня возле входа в гараж стоял человек в белом. Он приветливо поклонился Яге.
Она сказала, что пришла за ступой. Мужчина снова поклонился и попросил подождать господина ибн-Хаттаба.
— Ключ у тебя?
— Нет, госпожа.
— У кого?
— У охраны.
Он и был охраной. Мужчина выдержал её взгляд совершенно спокойно, словно никакого противоречия здесь не существовало. Тогда Яга подошла к двери и положила ладонь на панель. В прошлый раз та открылась перед ней сама. Сегодня ничего не произошло. Она попробовала ещё раз. За стеклом в конце коридора сиял город. Далеко внизу суша правильной пальмой уходила в море, по дорогам двигались машины, на воде белели лодки. Всё было таким же красивым, как утром.
— Господин ибн-Хаттаб просил передать, что после обеда всё устроит, — мягко сказал охранник.
Яга убрала руку от двери.
Глава 4. Навсегда
Яга вернулась наверх. Охранник не пошёл следом, не попытался её задержать и даже не спросил, куда она направляется. В этом было что-то особенно неприятное. Человека, который собирается сбежать, обычно караулят. Ей же позволяли свободно ходить по башне, словно никто здесь не допускал самой возможности, что она действительно сможет уйти.
В своих комнатах Яга первым делом проверила, что у неё осталось. Расчёска, мешочек с травами и кошель лежали там, где она их оставила. Белое платье Лебеди висело на спинке кресла. Всё остальное находилось в гараже — вместе со ступой и метлой. Яга подошла к окну. С восемьдесят седьмого этажа море казалось совсем близким. Стоило смотреть достаточно долго, и возникало глупое ощущение, будто до него можно просто дойти. Внизу раскинулся город, за ним уходила в воду огромная пальма, а дальше до самого горизонта не было ничего, что могло бы остановить человека. Кроме высоты.
Яга отошла от стекла. До обеда она больше ничего предпринимать не стала. Джин обещал решить вопрос после обеда, и ей хотелось дать ему возможность выполнить обещание. Верить ему она уже не верила, но после обеда всё по крайней мере стало бы окончательно ясно. За ней пришли около двух. На этот раз Джин ждал в небольшом зале рядом с террасой. Стол был накрыт на троих, и третья гостья уже сидела там. Яга видела её впервые. Молодая женщина с густыми тёмными волосами смеялась над чем-то, что говорил Джин, и крутила в пальцах тонкий золотой браслет. Рядом стоял небольшой чемодан.
— Лейла, — представил её Джин. — Прилетела сегодня.
Лейла протянула Яге руку и тут же призналась, что слышала про ступу. Ей хотелось увидеть её своими глазами, потому что до сих пор она считала такие вещи сказками.
— Я тоже скоро улетаю, — сказала она. — Завтра утром. Если не просплю.
— Проспишь, — спокойно заметил Джин.
Лейла засмеялась. Джин улыбался. Обед прошёл легко. Лейла оказалась разговорчивой, смешной и совершенно счастливой. Она рассказывала о доме, о матери, которой обещала привезти местные сладости, о работе, где без неё наверняка уже всё сделали неправильно. Джин слушал с тем же вниманием, с каким несколько дней назад слушал Ягу. После еды Лейла ушла переодеваться. Джин проводил её взглядом.
— Красивая, — сказала Яга.
— Очень.
Слово отозвалось галереей. Яга поставила чашку и напомнила про ступу: они договаривались на после обеда. Джин вздохнул и посмотрел на неё с терпением человека, которому приходится возвращаться к вопросу, уже решённому в его голове. Он помнил. Но сегодня у него гости, поэтому завтра. Яга едва не спросила, какое отношение его гости имеют к её ступе, но остановилась. Утром она бы спросила. Сейчас ей было интереснее другое.
— Лейла тоже остаётся?
— Сегодня — да.
— А завтра?
Джин улыбнулся.
— Посмотрим.
Он сказал это без всякого второго смысла. По крайней мере, для себя.
Вечером Яга не пошла ужинать. Еду принесли в комнаты. Она поела у окна, наблюдая, как внизу загорается город. Около десяти на террасе этажом ниже появилась Лейла — даже отсюда было видно её зелёное платье. Через несколько минут к ней вышел Джин. Яга задёрнула штору. Спала она плохо. Несколько раз просыпалась от непривычной тишины, потом от света, потом просто так. Под утро всё-таки провалилась в сон и открыла глаза, когда солнце уже стояло высоко. Первой мыслью была ступа. Второй — Лейла. Яга натянула первое, что попалось под руку, — белое платье Лебеди с кресла — и вышла в коридор. Возле лифтов стояла вчерашняя служанка — та самая, которая в галерее сказала про Амиру: «Они почти все неплохие».
— Лейла улетела?
Служанка помедлила.
— Нет, госпожа.
— Спит?
Женщина опустила глаза, и этого хватило. Яга не знала, почему сразу пошла в галерею. Возможно, потому что уже знала ответ и всё равно нуждалась в том, чтобы увидеть его собственными глазами. Высокие двери были открыты. Внутри работали двое мужчин: один передвигал низкую подставку, второй протирал стекло витрины. Никто не остановил Ягу. Она прошла мимо первой золотой женщины, мимо Амиры, мимо босой с трещинкой на пятке. В конце зала вчера было пустое место. Теперь там стояла Лейла.
Зелёное платье стало золотым. Волосы, браслет, пальцы, ресницы — всё было золотым. Возле правого виска выбилась тонкая прядь, и Яга вспомнила, как вчера Лейла несколько раз заправляла её за ухо. На губах осталась улыбка. Яга подошла ближе. У основания статуи стоял тот самый небольшой чемодан.
— Красиво, правда?
Джин вошёл так тихо, что она не услышала. Яга не обернулась.
— Она собиралась домой.
— Все куда-нибудь собираются.
— У неё мать ждёт.
— Со временем перестанет.
Тогда Яга повернулась. На лице Джина не было жестокости. Он выглядел спокойным и даже немного счастливым, как человек, которому удалось сохранить что-то прекрасное от неизбежной порчи.
— Что ты с ней сделал?
— Сохранил.
Золотая прядь у виска так и не легла за ухо.
— Она жива?
Джин задумался над вопросом.
— Она останется такой всегда.
— Я спросила, жива ли она.
— Разве это важно?
Яга почувствовала, как холод медленно прошёл от живота к груди.
— Для неё — думаю, да.
Джин подошёл к статуе и поправил золотую прядь возле её лица. Та не сдвинулась, разумеется: он просто провёл пальцами по металлу.
— Люди боятся старости, болезней, смерти. Боятся потерять красоту, любовь, себя. А потом получают возможность ничего не потерять и всё равно недовольны.
— Она просила?
Он посмотрел на Ягу с искренним недоумением.
— Она осталась на ночь.
Вот оно. Яга перевела взгляд на ряды женщин. Всё сложилось сразу: разные века, разная одежда, Амира — «была». Служанки, которые знали, что женщины почти всегда были неплохими. И Джин, который ни разу не попытался войти в её комнату. Её собственный срок просто ещё не начался.
— А если женщина не остаётся?
— Уезжает.
— На своей ступе?
Джин улыбнулся.
— Опять ступа.
Яга тоже улыбнулась. Получилось плохо.
Она вышла из галереи спокойно. Первые несколько шагов прошла в обычном темпе, затем свернула за угол и прибавила ходу. У лифтов нажала кнопку нижнего этажа. Панель попросила приложить ключ гостя. Вчера не просила. Яга приложила браслет, который ей выдали при заселении, и на панели появилась надпись: ДОСТУП ОГРАНИЧЕН
Она попробовала лестницу. Дверь открылась, но через два пролёта упёрлась в другую — тяжёлую, без ручки с этой стороны. Яга вернулась в коридор. Телефон в комнате показывал сеть, но вызов не проходил. Сообщения висели неотправленными. Она попробовала внутреннюю связь, попросила соединить с выходом, потом с гаражом. Вежливый голос каждый раз обещал помочь и переводил её туда, где никто не отвечал. Тогда Яга разбила телефон о стену. Стало легче примерно на три секунды. Она открыла шкаф, нашла тяжёлую металлическую вешалку и попыталась поддеть панель возле двери. Панель выдержала, вешалка согнулась. Яга бросила её на пол.
Комната вдруг стала маленькой. Вчера стеклянные стены давали ей город и море. Сейчас они просто показывали, сколько вокруг пространства, до которого она не может добраться. Она подошла к стеклу и посмотрела вниз. Восемьдесят семь этажей. Даже для Яги многовато. Она вернулась к двери, несколько раз ударила ладонью по панели, потребовала открыть, потом поймала себя на том, что уже кричит. Ответа не было.
Яга остановилась посреди комнаты. Дышать стало трудно, и это разозлило её ещё сильнее. Она не собиралась бояться комнаты, двери, какого-то Джина и его золотых женщин. За свою жизнь она выбиралась из мест похуже. Нужно было только думать. Ступа внизу. Метла внизу. Лифт закрыт. Лестница закрыта. Связи нет. Окно не открывается.
Она прошлась от двери к стеклу, обратно, снова к стеклу. Попыталась вспомнить, видела ли снаружи технические площадки, выступы, что-нибудь, за что можно зацепиться. Ничего. Башня была гладкой. За дверью послышались шаги. Яга замерла. Шаги прошли мимо. Только тогда она заметила, что держит в руке тяжёлую вазу. Поставила её на стол. Через минуту снова взяла. Теперь она уже не пыталась убеждать себя, что всё под контролем. Паника пришла не криком. Она пришла руками, которые вдруг перестали слушаться. Яга дважды промахнулась мимо кармана, пытаясь убрать туда разбитый телефон, потом забыла, зачем вообще его держит. В голове вместо мыслей крутились куски: Лейла собиралась к матери; зелёное платье; чемодан у золотых ног; «она осталась на ночь».
Яга подошла к окну и прижалась лбом к стеклу. Снаружи было огромное синее небо. Что-то мелькнуло далеко справа. Яга моргнула — исчезло. Она закрыла глаза, заставила себя вдохнуть и снова открыла глаза. Из-за края башни показалась голова. Большая, зелёная. Потом вторая. Третья появилась снизу и недовольно мотнула рогами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов