Погибель верховного инкивизитора

Глава 1. Камень

Вера терпеть не могла, когда экспонаты в музей подкидывали безо всякого предупреждения. Особенно если этот экспонат весил около трёхсот кило, был покрыт засохшей глиной и на вид выглядел, как обычный булыжники с улицы. Царь-Булыжник прикатил в музей на грузовике вместе с двумя угрюмыми мужчинами в грязных сапогах и оранжевых робах.

— Куда его? — спросил тот, что постарше, вытирая лоб рукавом.

Вера заправила за ухо рыжий локон и с неприязнью посмотрела на камень. Тот лежал себе на деревянном поддоне и выглядел так, словно его только что выдернули из земли вместе с корнями. Серый, широкий, неровный. В середине виднелось углубление, по краю тянулся почти стёртый узор.

«А вот это уже интересно!»

— Для начала во внутренний двор, под крышу, — распорядилась Вера. — Там хоть отмыть его можно. Но пока не будет акта приёма-передачи, в фондохранилище я его не приму.

— Нам сказали — прямо вам! — тупо сказал второй.

— Кто сказал?

Грузчики переглянулись. Старший заученно буркнул:

— Начальство.

Вера терпеть не могла это слово. Оно не только сочетало в себе удивительное свойство заменять фамилию, должность, документы и здравый смысл, но ещё и автоматически снимало всю ответственность с человека. А взгреют потом опять её. Поэтому вежливо оскалилась в ответ:

— Ваше начальство моим музеем не заведует.

— Как хотите, — равнодушно пожал плечами старший. — Только каменюка-то тяжёлая. Второй раз не потащим. Я себе грыжу зарабатывать не собираюсь.

Вера вскипела, мысленно пожелав им обоим всего самого недоброго. Через двадцать минут проклятый камень стоял в коридоре регионального отдела, начисто перегородив половину прохода. Грузчики уехали, оставив после себя комки глины и бланк без половины нужных подписей. Ну, к этому делу Вера Белова, руководитель регионального отдела краеведческого нижнекушарского музея, была привычная. Поэтому немедленно отправила по электронной почте запросы сразу в четыре инстанции вместе со сканом акта. И мстительно приписала: «срочно».

Потом сфотографировала находку с четырёх сторон, записала примерные размеры и присела на корточки возле узора, подсвечивая камерой с мобильного телефона. Это было любопытно. Камень явно обрабатывали вручную. Неглубокая выемка в середине казалась слишком правильной для природного происхождения. По краю чаши шли символы, похожие одновременно на языки пламени, древесные корни и женские фигуры с поднятыми руками. Такого она ещё не видела.

— Что это ещё за мегалит? — спросил из-за спины реставратор Стас, почёсывая густую бороду. — Интересное что-то?

— Не знаю, — Вера пожала плечами. — Может, жертвенник. Может, основание чего-нибудь. Не могу понять, что за символы такие…

— Место находки указано?

— Угу. В акте написали, урочище Вдовий Лог.

— Да ну, — он с интересом глянул ей через плечо. — Разве у нас есть такое?

— Никогда не слышала.

— Вот и я тоже. Проверю по карте. Может, напутали что.

Конец ознакомительного фрагментаОзнакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

— Как всегда! — фыркнула Вера. — Хочешь сделать что-то хорошо: сделай это сама!

Она выпрямилась и почувствовала, как заныла поясница.

— Я ещё запросы всем направила. Чтобы уточнили и провели экспертизу нормальную. А не как в прошлый раз… И ещё завтра буду звонить археологам. Сегодня поздно уже. Домой хочу. В пиццерию бы заехать… — она зевнула.

В пиццерии готовили самую вкусную пиццу с сыром в городе. А варить суп для себя одной не хотелось. С тех пор, как они с Андреем разошлись, Вера жила одна и привыкала снова готовить понемногу, а не на три дня вперёд.

Вера задержалась у зеркала, чтобы поправить выбившиеся из шишки на затылке медно-рыжие пряди. Её большие зелёные глаза сверкнули в темноте старого здания: рядом с санузлом всегда было плохое освещение. Тонкие черты белого лица заострились, зато ушли чёрные круги под глазами, как раз после того, как она перестала сидеть с детьми Жанки, бывшей подружки. На мгновение в зеркале отразилась будто бы она, но в элегантном вечернем платье с зелёным отливом, а волосы, уложенные на правый бок, золотой волной лились на грудь. Вера моргнула и видение исчезло. Опять проклятая «интуиция». Иногда такое с ней случалось: то ощущение, что сегодня не надо идти за хлебом по потёмкам, а потом в криминальной хронике обнаруживалось, что нашли женский труп в её дворе. То неодолимое желание купить крутой ноутбук по бешеной скидке, а потом ноутбуки этой марки начисто пропадали с маркетплейсов. То приспичивало пойти на какую-то встречу или выставку: так она устроилась на любимую работу в музей. Впрочем, на одной такой же встрече познакомилась с Андреем, поэтому своей интуиции Вера не особенно доверяла. Она вздохнула и пошла заканчивать рабочие дела.

Вера задержалась в музее до полдесятого: надо было доделать статью по недавней выставке деревянных прялок и доделать презентацию по подносному промыслу для высокого начальства. Директор уехал ещё с обеда, охранник Сергеич смотрел свой чемпионат мира в своей комнате с камерами, а за высокими арочными окнами моросил холодный октябрьский дождь. В полутёмных залах от лёгкого сквозняка тихо поскрипывали старые витрины.

Как ни парадоксально, но Вера любила музей именно таким: без посетителей, экскурсий и школьников, пытающихся незаметно потрогать скелет мамонта, а то и отколупать от него что-нибудь. В тишине вещи переставали быть экспонатами. Становились тем, чем были когда-то: шкатулками с ожерельями, серебряными монетами, сапогами с загнутыми носами, опасными кинжалами – предметами, у которых были хозяева. Компьютер опять завис, не сохранив половину каталожной карточки. Вера раздражённо перезагрузила программу, кое-как добила описание и накинула пальто.

Когда она шла через коридор, вдруг заметила, что камень тоже изменился. Теперь он казался почти чёрным, как антрацит, а узор по краю чаши поблёскивал, словно в бороздках осталась вода.

Вера включила верхний свет. Блеск исчез.

— Устала, в глазах уже рябит, — сообщила она камню. — А всё из-за тебя! Зараза.

Свет в коридоре вдруг мигнул. Потом ещё раз.

Из комнаты охраны донеслось:

— Вера Петровна, вы уходите? Я двери закрываю!

— Подожди, Сергеич! Иду! Уже иду!

Она выключила настольную лампу, подхватила сумку и зашагала к выходу. Из окна лился жёлтый свет уличного фонаря. Камень отбрасывал на пол неровную густую тень.

Вера ещё успела подумать, что завтра нужно потребовать, чтобы его немедленно переставили. А потом зацепилась носком ботинка за край поддона.

— Да чтоб тебя!

Сумка вылетела из руки. Вера взмахнула руками, как птица, крыльями, и приготовилась удариться коленями о проклятый камень. Но стоило ей его коснуться, как время будто остановилось. Перед глазами ярко вспыхнул белый свет. В ушах зашумело, словно она падала с огромной высоты. Её два раза перевернуло вокруг себя. Холодный воздух обжёг лицо, а затем Вера всё-таки рухнула спиной, но не на камень, а на влажную землю.

Какое-то время она лежала неподвижно, приходя в себя. Сначала вернулось обоняние. Пахло мокрой травой, золой и прелыми листьями. Потом пришёл холод. Стуча зубами, Вера поднялась на локтях и увидела перед собой камень. Тот же самый — и при этом совершенно другой. Он возвышался на низком круглом постаменте. По его поверхности текли, переливаясь, тонкие золотистые жилы, свиваясь в уже знакомые символы, а углубление в центре было наполнено светом. Не огнём, как это обычно бывает в ритуальных жертвенниках при алтарях, и не водой. Именно светом — густым и тёплым, как молок с мёдом. Свет медленно вращался в чаше, как маленькое солнце, и очень хотелось коснуться его. И Вера бы коснулась, если бы не огляделась.

Она охнула и села, моргая и не веря своим глазам: вместо привычного музейного коридора вокруг поднимались облезлые, влажные от дождя, каменные стены. Несколько великанских колонн ещё поддерживали остатки свода, но большая часть здания давно обрушилась и густо заросла плющом. Сквозь провалы в крыше виднелось тёмно-синее небо с непривычно яркими звёздами.

— Какого чёрта? — спросила Вера.

Ответом ей стало эхо. Вера нащупала сумку в траве. Телефон уцелел, но сеть не ловила. Экран показывал полдесятого и пятнадцать процентов заряда, батарея сдыхала давно, но вот сейчас это было вообще некстати. Вера выругалась, включила фонарик и обошла камень. Оказалось, что за алтарём сохранился фрагмент стены. На нём проступала фреска: женщина в длинном красном одеянии держала на ладонях солнце и луну. У её ног стояли мужчины и женщины. Фигуры протягивали к ней руки, а в их руках смутно угадывались какие-то колосья, чаши и маленькие человечки – дети.

Черты лица богини было кем-то старательно соскоблено. У кого-то были личные счёты с этой дамой.

Вера приблизила телефон. Под изображением тянулась надпись. Буквы казались незнакомыми, но стоило присмотреться, как их смысл сам собой сложился у неё в голове: «Всякая жизнь возвращается к Матери. Всякая дорога начинается у её порога».

Вера отступила, потирая висок.

— Да ну нафиг... Это что за спецэффекты?

Камень мягко вспыхнул жёлтым, уютным светом. По руинам волной прошёл порыв тёплого ветра. На мгновение Вере показалось, что кто-то огромный и невидимый склонился над храмом. Будто не голос, не слово, а только ощущение. И будто этот кто-то довольно прошептал:

«Наконец-то».

Вера с визгом бросилась к выходу. Выскочила наружу, побежала по упругой траве, рискуя сломать шею на каблуках ботильонов, и, наконец, застыла, тяжело дыша у края дороги. Она была довольно широкой и начиналась сразу за храмом. Вдалеке мерцали разноцветные огни города. Между деревьями медленно плыли машины, разгоняя тьму светом фар, и от этого привычного зрелища Вере немного полегчало.

«Значит, где-то там есть люди. Где-то есть связь… Телефоны… Полиция… Кафешка на худой конец… Что угодно, способное поставить этот мир обратно с ног на голову».

Вера пошла на свет, как бабочка, летящая ночью к фонарю. Она не заметила, как за её спиной на камне погасли золотые жилы. А в углублении проступил знак раскрытого глаза.

Глава 2. Дом с красными окнами

Дорога вывела к окраине города. Города, увы, совсем незнакомого. Сначала Вера увидела уличные фонари, стилизованные под старинные газовые: со стеклянными окошками на гнутых чугунных креплениях. А потом уже – и автомобили, многоэтажки, уходящие высоко в ночной туман, вырвиглазные рекламные вывески «Лекарства» и «Напитки». Где-то далеко за домами ярко светился бело-синим купол какого-то храма с со странной конструкцией вместо креста, больше всего она походила на ладонь.

Вера подошла к остановке общественного транспорта, обшитой прозрачным пластиком и обклеенной сотней бумажной рекламы, но та была пуста. Рядом наклонилась на креплениях металлическая зелёная урна, переполненная до краёв.

«Где же все? — гадала Вера. — Может, все жители уже разъехались по домам? Неужели никто не работает в ночную смену?»

В домах гасли и зажигались окна, видны были тёмные силуэты людей, которые, наверняка, ужинали. По широкой улице белым китом плавно проехал автобус. Над лобовым стеклом светилась надпись зелёными буквами: «Кафедральная площадь — Северные ворота».

У Веры упало сердце. В Нижнекушарске таких остановок точно не было. Да не могло быть. Какая ещё «Кафедральная площадь»? Какие «Северные ворота»?

На пластиковой стене остановки поверх всех объявлений выделялся плакат с благообразным седовласым старцем в белом одеянии. Он простирал руку над головами коленопреклонённых людей. Подпись гласила: «ДАР ВСЕОТЦА ХРАНИТ ПОРЯДОК. О ЖЕНСКИХ АНОМАЛИЯХ СООБЩАЙТЕ В БЛИЖАЙШУЮ ПАЛАТУ НАДЗОРА». Ниже был указан короткий номер.

Вера перечитала объявление дважды. И похолодела.

— Женских чего? Куда ж я попала…

Навстречу прошли две девушки, обе в обычных джинсах, куртках и синих шарфиках. Одна держала телефон, почти не отличимый от Вериного. Только Вера рванулась к ним, чтобы попросить позвонить, как девушки бросили на неё опасливый взгляд, стремительно ускорились и поспешили дальше так, будто за ними гнался маньяк.

Вера в отчаянии достала свой телефон. Сети по-прежнему не было. Она попыталась набрать экстренный номер, но вызов даже не шёл, обрывался сразу. Она начала мёрзнуть, изо рта шёл пар. А ещё жутко хотелось есть. Надо было срочно найти место, где можно позвонить. Ну хотя бы Стасу… Больше было некому. Не звонить бы бывшему или этой гадине Жанке. Вера стиснула зубы и решительно сказала:

— Нет уж, я отсюда выберусь!

Ближайший двухэтажный дом с яркой вывеской, похожей на приглашение поужинать, бросался в глаза на другой стороне улицы. Вера пересекла пешеходный переход и прочитала: «Роза и пламя. Номера. Отдых». Фасад был старым, местами облезлым, а из зашторенных окон лился красноватый свет. Но последнее слово на вывеске очень обнадёживало. Вера решительно толкнула дверь.

Внутри было тепло и приторно пахло духами, а ещё — кофе и ментоловыми сигаретами. Вера поморщилась: не выносила запах табака и даже мимо комнаты охраны шла быстрее, а то от Сергеича вечно несло табачищем. Из динамиков, встроенных в стены в алых тонах, лился легкомысленный джаз. Вдоль коридора в горшках-кашпо вился многолетний плющ, ветки его местами почернели, Вера машинально отметила, что надо бы их обстричь, дома у неё был похожий плющ. Красные светильники-бра в ажурных чёрных абажурах на стенах создавали какую-то хищную, неуютную атмосферу.

За широкой пластиковой стойкой по-царски восседала полная дама лет пятидесяти в зелёном платье. В глаза Вере бросился её слишком яркий макияж и густо наклеенные ресницы. Женщина листала что-то на тонком планшете и затягивалась тонкой сигариллой, которой несло на весь холл. Она заметно нервничала: пальцы дрожали, а взгляд то и дело убегал в сторону длинного коридора с блестящими бисерными шторками, откуда доносился приглушённый мужской голос и музыка. Увидев Веру, она подняла глаза от планшета и вытаращилась на неё.

— Ты кто? Ты к кому?

— Ни к кому. От вас можно позвонить?

Женщина нахмурилась и внимательно осмотрела Веру: испачканное пальто, мокрые колени, растрёпанные волосы. Снова бросила быстрый взгляд в сторону коридора. Тупо переспросила:

— От нас перезвонить?

— Да. Я заплачу. И... где-то у вас можно поесть?

Вера положила на стойку несколько купюр. Хозяйка взяла одну и нахмурилась.

— Это что такое?

Вера заморгала:

— Деньги.

— Чьи?

— Г-государственные, — от отчаяния она стала заикаться. Что-то было не так. Что-то было конкретно не так, но она не понимала, что.

— Какого такого государства? — хозяйка угрожающе поднялась на кресле, но тут же снова бросила взгляд в сторону коридора и тоном ниже прошипела. — Ты что мне тут голову морочишь?!

Вера растерянно открыла рот и снова закрыла. Что-то надо было делать, а она не понимала что. Да что тут происходит-то?!

В коридоре появилась молодая женщина в ультракоротком серебристом платье. Увидев Веру, она остановилась, покачивая бёдрами. и Вера увидела, какое у неё под толстым слоем макияжа напряжённое и усталое лицо. Незнакомка упала в кресло, закинув ногу на ногу, жадно затянулась сигаретой и подмигнула Вере.

— Новенькая?

— Чего?! Нет, — резко сказала Вера. До неё стало доходить, где она оказалась: задёрнутые шторы, красные свет, макияж, короткое платье…

Хозяйка проворно выбралась из-за стойки, склонилась к подружке и осторожно спросила:

— Шарина, ну что, он выбрал?

Та мрачно покачала головой и хозяйка тяжело вздохнула, сделав какой-то непонятный знак у груди:

— Помоги нам Всеотец… — а потом помахала перед носом Шарины Вериной купюрой: — Смотри-ка, Шарина, что это такое! Я таких денег сроду не видела!

— Слушайте… — Вера заговорила, тщательно подбирая слова, чувствуя, как кружится голова. — Я заблудилась. Мне бы позвонить… или хотя бы в полицию… или… не знаю… в консульство какое-нибудь.

Шарина поперхнулась сигаретой и закашлялась. А хозяйка угрожающе зашипела:

— С каким ещё консульством? Ты что несёшь, дура! Откуда у тебя эти бумажки? Какой кретин тебе их нарисовал?

Из глубины дома донёсся мужской смех. Зазвенели бокалы. Вера наконец поняла, что это за место: публичный дом. Она ни разу в таких заведениях не была, и поэтому так долго сомневалась в том, куда попала.

— Господи, — чуть не плача, проговорила она. — Только этого не хватало... Ну помогите мне, ну, пожалуйста! Скажите хотя бы, где я. И я уйду.

Верина реплика пришлась на момент, когда смолкла музыка, и у хозяйки аж волосы дыбом встали. Она снова бросила опасливый взгляд в глубину коридора, будто оттуда в любой момент могло вырваться многоголовое чудовище. А потом стала быстро теснить Веру к выходу массивной грудью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.