Книга Незнакомца

Именно в этот момент Дениэл на мгновение вернулся в сознание. Сквозь пелену боли он ощутил холод бетона, ужасную вонь и резкий рывок – Чот, схвативший священника за ногу, потащил его к ящикам с реагентами, стоявшим почти на самом краю технологической шахты. Взгляд бедняги зафиксировал «когтистую лапу» и край тёмной кольчуги существа. Весь этот мрачный силуэт был словно укутан Сиянием с внешней стороны, как в оболочку, и, делая тяжёлые шаги, рассыпал искры света неведомой природы, которые тёплым дождем летели прямо в лицо ещё плохо соображавшему монаху.

Увидев хорошо знакомый маркер, Хесус медлил с выстрелом – не то чтобы он испытывал какие‐то чувства, похожие на смятение или, не дай бог, симпатию к этому существу, нет, – он просто очень хорошо знал, что за этим последует:

«Маленький говнюк с крыльями определённо хочет удрать, он сейчас прыгнет в бездну шахты», – рассуждал про себя Зеро, – «…но если я сейчас шмальну точно в голову, тебе придётся покинуть донора, дружок. И ты попался…», – охотник выцелил голову.

Оставалась одна очень важная, но нерешённая задача: существа из ада, помимо чисто эстетических качеств, таких как жуткий запах или уродливый вид, обладали ещё целым букетом других неприятных практических особенностей. Во-первых, они убивали всё, что представляло для них интерес, и делали это чрезвычайно умело и, как правило, очень жестоко; во‐вторых, обладали просто уникальной способностью к выживанию – другими словами, убить Чота было крайне сложной задачей даже для хорошо вооружённого тяжёлого копа. Бывали случаи, когда выстрел в голову мутанту крупным калибром ещё не был гарантией того, что через мгновение вместо зубастой пасти в тебя не вцепится его нога с зубами; и в‐третьих, что было даже более неприятным, чем предыдущие два пункта, – Чотс всегда чувствовали смерть сородича и никогда не оставляли убийства своих без ответа. Они обязательно вернутся, и, учитывая складывающуюся обстановку, это могло стать серьёзной проблемой для Хесуса, и он это понимал.

Тем временем Чот-разведчик уже дотащил священника до ящика с реагентами, а сам сбросил оружие и приготовился прыгнуть в пропасть – более медлить было нельзя. Хесус нажал на курок. Точный выстрел пришёлся прямо в голову, и светящийся силуэт с едва заметным глухим звуком рухнул на бетон, не дойдя до края нескольких метров. Очевидно, пуля, пробив голову навылет, сорвала с него маску, которая, отлетев в сторону, ударилась о стену, издав характерный металлический лязг, и также звонко свалилась в желоб для сточных вод в пяти метрах от трупа.

Обычно Хесус не испытывал ни тени сомнения в том, что делал, но сейчас, когда на выстрел из глубин нижних уровней поднялось жуткое шипение, а ангел всё не покидал тело, он был в одном шаге от того, чтобы пересмотреть свои «старые привычки».

Он заметно беспокоился:

– Ну давай! Вылезай, – промычал он себе под нос.

Сливаясь с протяжным воем, звук шипения из преисподней повторился снова – без сомнения, Чотс заметили потерю, и это не предвещало ничего хорошего.

Зеро понимал, что если в скором времени «маленький крылатый говнюк» не покажется, ему вновь, как это уже было однажды, придётся вступить в неравный бой с превосходящим по силе противником, который, и это совершенно точно, уже что есть сил ползёт из глубин.

Единственное, на что мог рассчитывать мистер Зеро сейчас, – это на то, что многие из этих кровожадных упырей станут мишенью для охранных турелей нижних уровней. Но турели молчали, и эта тишина создавала ещё более гнетущее ощущение. Стоит отметить, что Хесус в принципе не выносил тишины, звуки выстрелов и боя всегда казались ему куда понятнее – он наслаждался каждый раз, когда звучала эта «симфония железа и крови», тем сильнее, чем чаще выступал её дирижёром.

– Ну давай! Вылезай, – снова полушёпотом произнёс Ликвидатор, выцеливая пространство возле трупа. – Чего ты ждёшь…?

То, что ничего не происходило, озадачивало его даже больше, чем факт отсутствия боекомплекта, которого явно не хватало для возможного противостояния. Густо приправленное тишиной бездействие на импровизированной сцене теперь ускоряло ход времени.

Впервые случилось так, что ангел не покинул тело донора: сияние, окутывающее тёмную кольчугу Чота фиолетово-лиловым заревом, не гасло, а лишь пульсировало, словно издеваясь над охотником.

«Неужели ты хочешь грохнуть меня?!» – внезапным озарением раздалось в голове у Зеро.

Ему ещё предстояло поразмыслить над этой загадкой, но на это уже не оставалось времени: турели упорно молчали, а «момент отхода» был упущен – любая ошибка в реагировании теперь означала явную гибель. На это, возможно, и рассчитывал херувим, что притаился в бездыханном теле.

– Ну, это тебе ещё придётся постараться, – с азартом выдавил из себя Хесус и впервые за долгое время улыбнулся, вернее, мог бы это сделать, если бы вспомнил как.

Он выбрал место в глубине тоннеля, закрытого сверху и снизу броней титановых стен, что в этих условиях давало ему наибольшее тактическое превосходство, обложил вход в него по границе всем, что могло служить пусть и скудной, но защитой, и на всякий случай проверил импульсную гранату, спрятанную как «последний аргумент» в карманах пальто.

Положение, в котором лежал Дениэл, было наиболее приемлемым: Чот успел затащить его за ящик с реагентами почти у самого края бездонной технологической шахты, что сейчас являлось, пожалуй, наиболее защищенным местом на всем периметре сухого дока.

На пультах диспетчерской Альянса вспыхнул «красный сигнал»:

– Диспетчер, это 3–1! У нас «красный»: слышна стрельба в 530‐м, в районе доков! Как приняли, приём… – прорезал эфир утомленный голос командира патруля Легковооружённых Полицейских (с herm. Light Armored Cops – L.A.C.).

– Диспетчер. Принято, 3–1. Внимание: Системы фиксируют высокую активность Чотс на нижних этажах периметра. Будьте внимательны, – ответил сухой голос диспетчера и через мгновение добавил:

– Всем постам в районе нижних уровней 5–3–0. Высокая активность Чотс. Повторяю: нижние уровни, 5–3–0. Высокая активность Чотс… 3–1, продолжайте патрулирование!

– Вас понял. 3–1, продолжаем…

Буквально через минуту синий броневик L.A.C. группы 3–1 замер у шлюзов, едва коснувшись кормой бронированных плит. Из десантного отсека высыпали четверо – «банда со значками», упакованная в лёгкую голубую броню. Командир 3–1, чей взгляд был привычно циничен, коротким жестом приказал рассредоточиться: пары разошлись по углам, короткими перебежками двигаясь к середине периметра.

– Глянь-ка, малой, – 3–1 взмахнул стволом в сторону, указывая на тела банды Семёрок. – Кто‐то их приложил так нежно, что они даже рта раскрыть не успели. По две пули в голову – щедро.

Его напарник, младший клирик-коп, внимательно посмотрел под ноги, затем слегка подогнул колено и поднял с земли тяжёлую пистолетную гильзу, лежавшую у правого ботинка здоровяка.

– Чисто сработано, сэр. Как скальпелем. Если бы вы так стреляли, ваш замечательный портрет красовался бы на доске почёта в отделении.

– Ещё не вечер, шутник. Глаз не спускать с того тоннеля! – и командир указал дулом винтовки на тёмный коридор.

В этот момент на пультах диспетчерской снова вспыхнул «красный сигнал». Система безопасности Альянса фиксировала небывалую аномалию: Чотс, неведомым образом обошедшие турели, уже ползли из глубин вентиляции верхних этажей. А их прыгающий авангард бесшумно занял балки аккурат над головой полиции. Ещё мгновение – и они сорвутся вниз верхом на своих пропеллерных винтовках, словно семена распушенного одуванчика, медленно опускаясь на землю, дабы, обильно политые кровью, прорасти кровавой травой.

Время вышло. Тишина, которую Хесус Зеро так ненавидел, лопнула. Из вентиляционных шахт и люков канализации повалили они – существа из ада, пахнущие сточной канавой и жаждой мести.

– Контакт! – взревел 3–1. – Всё, что двигается – в расход!

Лазерные прицелы копов заплясали по стенам, тишину прорвала стрекотня коротких очередей, но первые пули почему‐то уходили «сильно мимо».

– Чёрт, командир! Прицелы косят! Я в эту крысу и с трех метров попасть не могу! – заорал боец, когда первая долетевшая кассета из пропеллерной винтовки Чотс едва не вскрыла его шлем.

Паника, начинавшая захлестывать группу, ни к чему хорошему не вела. Без чёткого наведения L.A.C. могли начать палить без разбора, подставляя под «дружественный огонь» своих же товарищей.

– Сэр! Они прут из всех щелей! – орал кто‐то из отряда, видя, как из тумана выплывают искажённые морды Чотс.

Так, буквально с первых минут боя группа 3–1 (L.A.C.) во главе с командиром была прижата к ящикам с реагентами, стоявшими параллельно тому, за которым лежал Дениэл. Из-за ошибки наведения их огонь превращался в бесполезное световое шоу.

Медлить было нельзя, и 3–1 принял единственно верное решение:

– Кидаю импульсную! – прокричал он, выдергивая чеку. Поняв, в чём дело, группа синхронно вжалась в бетон. – Лови! – и точным движением запустил небольшую светящуюся зеленым болванку точно в эпицентр скопившихся на периферии Чотс.

Прогремел первый взрыв.

– Системы фиксируют высокую активность Чотс в периметре, будьте осторожны. Как слышно, 3–1, приём? – шелестел в эфире голос диспетчера. – Не понял вас, 3–1, как слышно, доложите, приём?

(Звуки стрельбы)

– Вот же гад, осторожнее! (Взрыв гранаты и помехи)

– Продолж… вест… бой, прицел…

– Система, у нас сбой связи, похоже на глушилки импульсных гранат, повышаю статус происшествия. Запросить связь с Высшим Оперативным Командованием Альянса. Держитесь, 3–1, к вам уже идет подкрепление! – последнее, что смог различить по рации 3–1.

Тем временем к шлюзам доков 530‐го периметра с рёвом подлетел тяжёлый броневик красно-белого цвета. Из десантного люка на бетон выплеснулась так называемая «вторая линия контроля» – более устойчивая к боли и вооруженная до зубов боевая четвёрка Средне Вооруженных Полицейских – Medium Armored Cops (M.A.C.). Их командир, офицер Варгас, чьи два лазерных прицела на шлеме горели как глаза демона, бегло прочитал информацию с экрана защитных очков и мгновенно оценил ситуацию.

– Слушаем сюда, джентльмены! – прорычал он на построении, поправляя коллиматорный «целевик» на винтовке. – Правила просты: всё, что пахнет как сточная канава и двигается быстрее, чем бабушка на Клириуме, получает маслину в лоб. Мы здесь не для того, чтобы прикрывать чьи‐то задницы, – в этом намёке ясно читалось пренебрежение к L.A.C., которые уже вели свой неравный бой, – мы здесь, чтобы зачистить периметр. Всем всё понятно?! – молчаливое согласие у «Профессионалов» (ещё одно неофициальное название Среднеэкипированных) ценилось больше красивых слов.

– Только посмотрите на этих «голубых щенков», – с усмешкой прорычал Варгас в эфир, выходя на границу периметра, когда увидел прижатых к земле бойцов L.A.C. – Группа 3–1, говорит Варгас, поднимайте свои задницы и все дружно приветствуем красно-белых! Если не умеете стрелять, работайте приманкой! Мы заходим «за ленточку».

– Варгас, у нас прицелы сбоят! – выкрикнул 3–1, перекатываясь за ящик. – Какая‐то ерунда с геометрией периметра!

– Меньше болтай, больше огня, 3–1! – командир М.А.С. вскинул свою винтовку, отправляя «жирную» гранату в подствольный гранатомет. – Профессионалы не паримся по поводу калибровки, работаем по площадям!

И красно-белые открыли шквальный огонь из подствольников, создавая заградительный кордон.

Взрывом мощной пехотной импульсной гранаты, заглушившим на время эфир и связь с диспетчером, разворотило внешнее покрытие нескольких ящиков, стоявших в середине, и гранулы реагента просыпались наружу. Балки, с которых работали наводчики Чотс, рухнули, добавив новых декораций этому театру горящего бетона и стали, и теперь вся эта бутафория разделяла пространство всего периметра как бы надвое и служила укрытием для накапливающего за ней свои силы противника. Тела бойцов Чотс, а вернее то, что от них оставалось после взрыва, уже растащили ликвидаторы, что было верным признаком: уже скоро «душегубы» начнут очередной накат.

Возникшая в результате успешных действий соединившихся отрядов оперативная пауза была использована их командирами на то, чтобы, перегруппировав имеющиеся силы, занять более удобные позиции для отражения второй волны натиска: Варгас и 3–1, вынужденные координировать действия, создали объединенную цепь.

– 3–1, твои парни кроют левый фланг, мы заходим с центра! – скомандовал Варгас. – Динамика устремленности в ад, джентльмены! – обратился он к своей тройке. – Погнали!

И тут же в эфире снова возникли помехи – на этот раз из-за разорвавшейся импульсной гранаты, брошенной со стороны Чотс. Ухнул мощный взрыв. Связь в очередной раз захлебнулась, и былой задор на лицах солдат был сбит неприятным известием: у Чотс тоже было чем отвечать.

– Чёрт, откуда у них импульсная?! – озадаченно захрипел в рацию Варгас, выбираясь из-под накрывшей его металлической пластины и продирая глаза от остатков очков, разбитых прилётом тяжёлого осколка в шлем.

Вдобавок ко всему в момент взрыва шальная очередь кого‐то из группы 3–1, пущенная «сильно мимо», полоснула по стальному тросу крана, который держал гигантский контейнер над их головами. Металл, изъеденный многолетней коррозией, не выдержал и лопнул. С оглушительным скрежетом, похожим на крик умирающего титана, многотонный грузовой контейнер сорвался с высоты. Он пропорол пелену пара и рухнул точно на перекрёсток технологических ходов, где в этот момент концентрировалась вторая волна Чотс. Удар был такой силы, что бетонное основание, уже изрядно покорежённое взрывами мин, дало трещину. Контейнер превратил авангард мутантов в жутко воняющее кровавое месиво, перемешанное с обломками титана, реагента и пластика.

Тишина, наступившая на мгновение, была прервана яростным воем из глубин. Очевидно, коллективный разум Чотс вновь содрогнулся от потери большого числа сородичей.

Явно поймав кураж от происходящего, 3–1 не мог упустить момент, чтобы не уколоть командира красно-белых, который, неуклюже барахтаясь в утяжелённой броне, чихал и кашлял в облаке пыли, накрывшей его с ног до головы.

– Похоже, они отобрали её у Святого Дедди, которого съели на Праздник Возрождения, Профессионал! – отшутился он в ответ на реплику Варгаса по поводу «импульсной», чем вызвал гомерический хохот своих ребят.

– Ну ты, умник…! – упёрся Варгас, намереваясь даже несмотря на обстановку проучить шутника, влупив ему по челюсти, но именно в этот «момент истины» эфир разрезал ледяной голос лейтенанта Монти:

– Говорит командир 4‐го подразделения L.A.C. Алекс Монти. Что у Вас, 3–1?

– Какая‐то проблема с прицелами, лейтенант. Парни даже в крысу с трёх метров попасть не могут.

– Приняла, 3–1, выясняю, – Алекс запустила модуль оценки оперативной обстановки и траектории полёта пуль.

В ответ система выдала сообщение с результатом:

«Ориентировочная погрешность аппроксимации прицеливания составляла в среднем 3 градуса относительно центра.»

«Святые угодники… Сама Монти!» – пока 3–1 передавал необходимую тактическую информацию высшему комсоставу, Варгас сидел неподвижно, глядя ему прямо в лоб; словно парализованный услышанным позывным, он так и замер с широко открытыми глазами, которым пыль, видимо, больше не мешала.

Тесно прижавшиеся броней друг к другу солдаты многозначительно переглянулись: только подумайте, сама Алекс Монти, словно Провидение, благодать Отца Всемогущего, спустилась с небес к ним на помощь в этот трудный час. Это был чертовски добрый знак для всех, кто когда‐либо давал присягу: «Где Монти – там Победа!» – гласило правило «управителей Безопасности», оставшееся ещё со времён подавления восстания Z-modulus, в те далёкие дни, исполненные доблести, когда, ещё будучи в добром здравии, сам Великий Магистр Кассий Монти вершил свой «Закон и Порядок» в Шестом Секторе «титановым кулаком».

– Всем постам – прекратить беспорядочный огонь. Группа 3–1 и группа Варгаса, внимание! Смещение системы 3 градуса по азимуту. Ввожу поправку через ваш канал управления. Проверяйте терминалы.

Лазерные лучи на шлемах копов синхронно дёрнулись, калибруясь под «архитектурную кривизну» периметра.

– Принято, лейтенант! – уже напрочь забыв об оскорблении, Варгас по-дружески подмигнул 3–1 и легко стукнул его перчаткой в щиток бронезащиты на плече.

Голос командира красно-белых теперь звучал с холодным азартом:

– Где Монти – там Победа! – зычно прокричал он и вскинул в воздух кулак в торжественном военном приветствии.

– Так точно, отче! – хором ответили ему воодушевлённые солдаты.

Сильный и стройный выкрик неполного десятка голосов из-за ящиков был настолько мощным, что казалось, им загудели не только стены периметра, но даже тоннель, в котором всё это время находился Зеро.

– Берегите себя, бойцы. Альянс благоволит живым! – очевидно, лёд профессионального равнодушия был растоплен поступком смелых вояк, и голос Алекс звучал «теплее».

– Слышали, что сказала «наша ласточка»? – обратился Варгас к своим здоровякам. – Всем вернуться живыми!

– Будет сделано, лейтенант! – параллельно с Варгасом ответил в эфир 3–1.

Безусловно, в этот момент он был горд, что имеет честь служить под командованием офицера, который ценит свои юниты и говорит им в пылу боя столь нужные слова. Кроме того, он мог сейчас гордиться вдвойне, ведь он, как и она, принадлежал к L.A.C.

После калибровки Монти лазеры копов обрели свою убийственную точность. Группы 3–1 и Варгаса переходили в контратаку.

Однако Чотс, к этому времени успевшие на собственной шкуре оценить болезненные укусы зубов ружей горстки бесстрашных людей, перешли к активной обороне. Умело воспользовавшись обстоятельствами, они превратили завал от рухнувшего контейнера в огневую точку, подтащили тяжёлый пулемёт на его вершину и, закрепив его за помятым титановым листом, открыли шквальный огонь. Незамедлительно свинцовый ливень калибра, способного вскрывать броню броневиков, ударил по позициям копов, выбивая искры из титановых пластин ящиков, за которыми прятались воины, обрушивая на их головы куски пластика, реагента и камней в тучах перемолотого в пыль бетона, тем самым снова прижимая оба отряда к земле.

Услышав «тяжёлую поступь пулемёта», головы бойцов инстинктивно втянулись в плечи.

Отец Дениэл, лежа за пробитыми ящиками с реагентами, чувствовал, как мир вокруг пульсирует и отдаёт в точку боли в животе. Контузия лишила его слуха, но он чётко зафиксировал тот момент, когда из темноты технологической шахты высунулось рыло крупнокалиберного монстра. На его лицо густо сыпались горячие искры взрывов и рикошетящих, казалось, от всего, пуль. Не до конца осознавая своё положение, он приподнялся над ящиком, чем привлёк к себе внимание и пулемётчика упырей, и 3–1, который, заметив голову гражданского над ящиками, заорал:

– Не высовывайся! – и резким жестом руки приказал прижаться к земле.

В этот момент пулемёт прочертил кривую линию по стене от группы Варгаса через ящик, за которым укрылась четвёрка группы 3–1, ровно до того ориентира, за который словно подкошенный свалился Дени.

Не заметив появления гражданского, Варгас исступлённо продолжал бой. Он положил тяжёлую винтовку на край ящика, как на бруствер, и огрызался короткими очередями в ритме подсказок своих бойцов, увлечённо выцеливавших то тут, то там высовывающуюся морду наводчика. Мины закончились, заряды для подствольных гранатомётов тоже. В целом, судя по характеру стрельбы, обе стороны перешли в режим экономии боекомплекта. Пехота залегла – шла азартная дуэль двух пулемётов.

Распластавшись на бетоне за остатками ящика, 3–1 осторожно подтянулся к самому краю своего укрытия – там валялась отброшенная Варгасом металлическая пластина. Приподняв её как щит, он расположился за ней и теперь из этого импровизированного пункта наблюдения внимательно следил за оперативной обстановкой на поле боя, стараясь отыскать слабые места в обороне противника. Пулемёт на высоте был достаточно сильным аргументом в руках врага, чем изрядно досаждал 3–1.

«Зачем вы прёте на нас, упрямые ублюдки?» – продолжая осмотр, рассуждал про себя командир. – «Что вас так тянет сюда: оружия нет, люди…» – он кинул косой взгляд на отряд Варгаса, который с лицами первобытных созданий шмалял в сторону пулемёта с улюлюканьем, швырялся ругательствами и другими непонятными звуками – ну, точные Чотс, разве что воняли ещё хуже, – «…люди – тоже так себе. И этот гражданский. Зачем вам живой гражданский, когда вы охотитесь на K.Y.D.?» – цепочка рассуждений в голове 3–1 прирастала новыми звеньями, пока сканер системы мониторинга прощупывал каждый метр территории, добавляя в отчёт даже самые незначительные детали происходящего.

И без систем аналитики опытный боец уже отметил для себя, что единственным местом, откуда чаще других совершались единичные попытки прорыва, была правая сторона импровизированных баррикад – в той самой их части, где в периметр выходил тоннель. Именно возле него сейчас лежало больше всего бездыханных тел Чотс, а те единицы, что делали вылазки в попытке их утащить, один за другим снова и снова падали, сражённые неведомой пулей.

«Кто у нас тут такой меткий?» – постаравшись занять более удобное положение для наблюдения за тоннелем, 3–1 слегка приподнялся над импровизированной перегородкой, но сделал это так же, как и Дениэл, чуть выше, чем следовало. И через мгновение пулемёт Чотс уже работал только по его позиции, сокрушая остатки ящика и осыпая 3–1 гранулами реагента вперемешку со вспыленным бетоном, кровью и мусором.

Едва увернувшись от первой очереди, потеряв при этом бронепластину и лазерный указатель со шлема, которые в щепки посекло прилетевшим свинцом, 3–1 понял, что оставаться на той же позиции – верная смерть, и резким манёвром рванул вправо. Уже через мгновение в два прыжка он достиг ящика, за которым сидел Дениэл.

Картина, которая его там встретила, была не менее удручающей: взявшись за голову, святой отец сидел на грязном бетоне словно в прострации; он прислонился спиной к стенке ящика, подобрал под себя ноги, обхватил колени свободной рукой и что‐то снова и снова усердно повторял про себя. Ряса его была похожа на лохмотья, а лицо – испачкано в спёкшейся крови и пыли. Едва разобрав, что перед ним не простой гражданский, а служитель церкви, 3–1 «на автомате» выдал шутку:

– Прошу прощения, отче, но в раю нам сегодня придётся потесниться!

Святой отец не расслышал слова 3–1 из-за контузии, он даже не заметил подобие улыбки на лице солдата и только молча смотрел на него потерянным взглядом:

– Я… я видел Сияние, – вдруг пробормотал он, пытаясь придать голосу достоинство, но вместо этого нелепо икнул. – Там был монстр… – не поворачивая головы, Дениэл указал рукой по направлению, где лежало тело убитого Хесусом Чота.

– Что?! Я не понял тебя… – громко переспросил его 3–1; сквозь грохот падающих на титановый корпус ящика пуль командир тщетно пытался разобрать сказанное.

– Он был окутан светом. Искры летели в мои глаза. Это был Боб! Боб прыгнул в него! – причитал святой отец, но за грохотом боя 3–1 не мог как следует ничего расслышать.

– Ничего не слышу… Да кто‐нибудь уберёт, наконец, этот долбанный пулемёт?! – перекрикивая раскатистый гром пулемётной очереди, в сердцах выкрикнул 3–1.

– Снайперы на позиции. Работаем! – коротко отозвался эфир.

Над ящиками, в направлении пулемётного гнезда, опережая звук выстрела, с характерным шипящим свистом разрываемой ткани воздуха пролетела бронебойная пуля с иридиевым наконечником, способная прошить титан на глубину до полуметра, превращая то, что было пулемётом, а вернее то, что было пулемётным звеном, в груду мяса и костей вперемешку с железом. И только затем уже раздался раскатистый, сдавленный туманным пространством звук выстрела тяжёлой снайперской винтовки на примерно километровом удалении, где‐то в районе дальних крановых опор.

Огневая точка Чотс была подавлена. А вместе с ней и сопротивление противника, который растворился так же внезапно, как появился.

Не поверив в реальность воцарившейся тишины, 3–1 ещё долго не решался высовывать голову. Ощущения от попадания в его амуницию тяжёлых пулемётных пуль не покидали его, а свет от прорезавших то тут, то там туман лазеров снайперской группы наводил на мысль, что противник, возможно, ещё активен.

Тем временем бойцы Варгаса и группы 3–1 уже в открытую отмечали победу:

Кто‐то из них только лениво поднимался из-за ящиков, стряхивая с себя бетонную пыль и ошмётки биомассы, а кто‐то, кто поактивнее и посмелее, уже победоносно выдвинулся к завалу от рухнувшего контейнера. Один герой из группы Варгаса, попутно поправляя всё время сползающий наплечник, бесцеремонно толкал стволом винтовки оторванную ногу Чотса в сапоге, а другой, из группы 3–1, над ним шутил, вызывая громкий хохот товарищей, которые уже вовсю ликовали в стороне, делая «уколы радости» – сбрасывая адреналиновый шок. Бронированный панцирь дисциплины дал трещину, и в «джентльменах», которые ещё минуту назад были готовы к гибели, проснулся тот самый ребяческий, а если быть уж совсем объективным, то откровенно варварский интерес к поверженному врагу. Осмелевшие бойцы обменивались остротами, курили и беспрестанно хохотали. Подобрав валявшуюся в луже вертолётную винтовку Чотс, младший напарник 3–1 теперь вращал её в руках на манер Профессионалов, да так мастерски, словно это был не кусок латуни, а священный артефакт «Великой Игры», чем вызывал одобрительные возгласы красно-белого «жюри». Наступил тот долгожданный миг спокойствия, когда бойцы, казалось, словно маленькие дети в песочнице, чувствовали себя её полноправными хозяевами, и пускай та «песочница» была полна бетона, железного лома и трупов, им сейчас на это было ровным счётом наплевать. Посему стало очевидным, что эта передряга явно сблизила юниты конкурирующих подразделений; их смех, усиленный акустикой «титановых джунглей», звучал как вызов самой смерти.