Элементарная Магия. Книга 2. Погружение

Глава 5

12 сентября

Когда Магия лишила детей Элементарного состояния и наделила их человеческой стороной, она явно не рассчитывала, что один из сыновей окажется крайне чувствителен к малейшему переохлаждению. Простуда у Водных может затягиваться на недели, а в запущенных случаях длится и все два прохладных сезона.

Спустя две недели собрание все же состоится, а Кай все еще не выздоровел. Он смотрит на сопящую носом Аяну в кожаной куртке поверх футболки, на Ану в одной рубашке с расстегнутым воротом. Их внешний вид усиливает дрожь и заставляет проклинать прародительницу. Младший Поло уже вовсю носит свитеры.

«А ведь еще и потеплело немного…»

Голова тяжелеет и кружится от насморка. Он звонко чихает, когда дверь штаб-квартиры отворяется.

С каждым собранием обмен приветственными рукопожатиями случается все реже, на смену приходят сдержанные кивки. Эдвард садится во главе т-образного стола. Путь от двери до кресла занимает у него непривычно много времени для Воздушных.

Кай готовится абстрагироваться от шума, который создадут бурлящие кровяные сосуды коллег. Все-таки есть у простуды сомнительный минус: уши немного заложены и звуки доносятся с приглушением.

Верховный сутулится и складывает ладони в замок.

– Я не читаю. Начинайте, кто хочет.

От такого непрофессионального начала собрания все присутствующие впадают в недолгий ступор. Тамил поправляет рукава джемпера, откашливается и первым решается прервать молчание.

– Эдвард, с чем связано столь длительное ожидание сбора? Ты вроде не купался в холодных водах и простыть не мог.

Кай морщится от типичной манеры отца иронизировать без выделения иронии интонацией.

– По-твоему, это смешно? – низко произносит Эдвард, поднимает взгляд и прожигает им Тамила. – На мою свадьбу проник шпион, моя беременная жена в шоке, компромат на меня и Ану подан Равану на блюдечке с серебряно-золотой каемочкой… Попробуй побыть на моем месте.

Кай снова чихает. Эдвард щелкает пальцами и показывает на него:

– Вот, правильно говорю. Будь первым Водным, кто откопает в себе чувство эмпатии.

Три смешка раздаются на обеих сторонах стола. Ана поднимается с кресла и ставит руки на стол. Пламя без тени стеснения выглядывает из-под ногтей.

– Что с Далями, Эдвард? Есть план?

Напряжение между бывшими возлюбленными накаляется до предела и пульсирующими волнами передается другим.

– Вот именно, – Аяна тоже поднимается. – Дали посягнули не на кого-то, а на мою родню. На родню Элемента. Напоминаю, что по Элементарному своду закона родственники Элементов являются неприкосновенными, за исключением случаев, если они не совершают преступления. А Вали – не преступник, он жертва. Ты же не предлагаешь пустить это на самотек?

Эдвард потирает подбородок.

– Он же все помнит, так? Как делал все своими руками. Теоретически, он подверг Совет и Солено опасности. В состоянии измененного сознания, конечно, но это отягчающее обстоятельство.

Кай шумно выдыхает и кашляет. Тамил выпрямляется, выкатывает глаза и роняет челюсть. Кресла девушек с грохотом падают на пол. Дерево стола подрагивает от негодования Аяны. Кусочек металлического подлокотника отлетает в дальний угол, скрипя по кафельной плитке.

Огненные вспышки появляются за спиной Аны. Она подлетает к Эдварду и замахивается пламенной ладонью.

Кай ищет молекулу воды между ними и расширяет ее до размеров плазменного экрана.

– Мы же разумные! – кричит он, перебарывая першение в горле. Насилие на собрании недопустимо, как бы один Элемент ни довел второго. – Давайте… без драк.

Ана переводит горящий взгляд с Кая на Эдварда, с Эдварда на Кая. Золотая кровь как бешеная бежит по венам, оглушая его. Она скалится, обнажая белые зубы, трясется от гнева и с громким рычанием прячет пламя. Только после этого Кай сводит водную преграду до состояния капли, которая мягко приземляется на колено Эдварда и впитывается в ткань брюк.

– Скажи честно, – цедит Огненная, не теряя зрительный контакт с Воздушным, – это Воздух говорит?

Эдвард возвышается над ней, макушкой Ана едва дотягивается до его плеч. Она отходит на пару шагов назад. Он ставит ногу на стол, осенняя пыль сыпется с подошвы кед. Экхарт закатывает штанину, демонстрируя черный браслет с переливающейся серебряной полосой.

– На второй такой же.

Внешние блокираторы Элементарных сил.

Тишина повисает в воздухе, но не в голове Кая. До него доносятся сумбурные биения сердец, взволнованное кровообращение и звуки сжимающихся желудков.

Таких браслетов всего двадцать штук. Десять пар, которые по историческим меркам изобрели относительно недавно. Если точнее – двадцать пять лет назад. В ночь, ознаменованную внезапным звездопадом, когда Майлз Экхарт разбился о купол. После его столкновения с барьером на поверхность упало тело. Метеориты в Солено явление редкое, но всегда кстати. Иноземный материал неподвластен Земле, и ученые не упускали шанса использовать его в назидание Элементам.

Цвет полосы зависит от носителя – по тоненьким трубкам, прячущимся во внутренней стороне браслета, его кровь циркулирует по ним, разнося по венам особый раствор, который и парализует неугомонную стихию. Эти же браслеты используют в суде, чтобы нарушитель не пользовался преимуществом более сильной стороны естества, соединив их между собой прутом. В том случае, если Элемент признается виновным, кандалы сменяются на внутривенную капсулу, которая вводится в шейную артерию – чтобы самовольное извлечение пресекалось под страхом смерти.

– Ты… настолько потерял контроль? – через силу выговаривает Кай, пока пальцы нервозно трясутся возле губ.

Эдвард обращает к нему взгляд. Глаза Воздушного сияют нагретыми каплями янтаря на стволе абрикосового дерева, когда он спокоен и радушен. В моменты злости и неистовства они угрожающе темнеют, в отчаянии становятся блеклыми и прозрачными. А когда Воздух заявляет свои права на человеческую оболочку, то радужки пронзают серебряные всполохи.

Кай ежится. Янтарь ведет себя странно. Кажется одновременно темным, мутными и грязным.

– Я почти обрел Элементарное состояние. Стал Воздухом. – Рот кривится в издевательской усмешке. – В таком случае, три таблетки. Если успеваешь.

Стихия всегда сильнее человека. Уязвленная, обиженная, лишенная первоначальной мощи, она ищет бреши в сосуде, чтобы выйти из него исступленным ураганом, воинственным пламенем, беспощадным наводнением или всеобъемлющем землетрясением. Элемент проходит через ту же боль, через которую проходили стихии, когда Магия запечатывала их в человеческой оболочке. Когда это получается, Элемент теряет все, что делает его человеком, становясь формой чистой энергии, и прощается с этим навсегда, если сдается и не сопротивляется.

Приобретение Элементарного состояния является чуть ли не главной угрозой Солено. Стихия, не обладающая здравомыслием и полным спектром эмоций человека, почти убивает носителя, лишается контролирующего звена и несет разрушения миру, который призвана защищать – и пропадает в небытие, в бесславной кончине. Кай сглатывает, не переставая трястись от ужаса и осознания, как близок оказался конец всему, к чему они привыкли. Разрушительное вытеснение Эдварда, Воздуха, обособленного и практически не имеющего слабостей перед другими детьми Магии, в финальной стадии, дошло до грани безопасного и почти перешагнуло через нее. Почти соприкоснулось с реальностью, где родной остров становится пылью бывалого величия и сломанным памятником прогрессу и стремлению к комфортному существованию.

– Как… до этого дошло?

Коллеги молчат. Младший Поло оказывается единственный, кто может говорить. Любопытство оказывается выше первородного страха.

Эдвард агрессивно протирает лицо руками, громко дышит, удары сердца отдаются эхом в ушах Кая.

– Тебе всю правду выложить?

– Естественно! – отвечает за сына Тамил несвойственным ему высоким голосом – он почти визжит. – Ты ставишь под угрозу всех нас, утаивая истинное положение дела!

Кая корежит от истерического, задыхающегося смеха Экхарта. Он смахивает капельки воды с кожи: Вода волнуется.

– Вкратце не получится, но постараюсь, – Эдвард утирает выступившие слезы, присвистывает и продолжает: – Воздух выбрал Ану. Я тоже. Потом пришло время расстаться. Больно, неприятно, все дела… я пытался мириться. Пару раз даже получилось, Кейт оказалась удивительно хороша.

Он косо глядит на омертвевшую, дымящуюся Огненную и подмигивает ей. Она не реагирует.

– А вот Воздух мириться не хотел. Протестовал. Требовал все вернуть. Он давил на больное, я соглашался, потому что тоже этого хотел. Ах, да. Я с ним очень многоговорю. С ним у меня, пожалуй, самые долгие и постоянные отношения… хоть и токсичные. – Эдвард омерзительно хихикает со своей же шутки, которая смешна ему одному. – А Ана… ну вы знаете, что с ней произошло. Стоило появиться парню без загонов, как тут же прыгнула на него. Как хорошо, что я сейчас не могу тебя прочитать, боюсь, умер бы от передоза сладостью.

Жар становится ощутимее. Дуновения тепла дотрагиваются до щек Кая и проникают между обрубков отрастающей щетины.

– Оказывается, ты говнюк не из-за Воздуха!

– Ты с этим говнюком почти два года трахалась, – парирует Эдвард, облизывая сухие губы. – Рада, наверное, что на Вали не приходится практиковать иллюзии? Его же Огонь не обжигает? Жаль его тут, конечно, самый кайф не прочувствует.

– Эдвард! – Тамил ударяет кулаками по столу, разряды молний колючими искрами летят по обе стороны от него. – Это собрание! А не кружок любителей обсасывать порно-мелодрамы! Говори по делу!

Отец часто зол, недоволен, груб и этого не скрывает. Но крайне редко выражается и использует непристойные слова. Особенно в присутствии сына, все еще думая, что ему лет восемь, а не восемнадцать.

Эдвард заливается скрипучим хохотом. Кай поражается тому, как при таком благозвучном голосе можно настолько отвратительно смеяться.

– Сюр в том, Тамил, что порно-мелодрама стала причиной, по которой Воздух чуть не вышел наружу. Без нее не обойтись…

Семечко материализуется перед Экхартом, врастает в столешницу и два жестких темно-коричневых корня стремительно обвивают его запястья. Третий вырастает между ними, тянется к лицу Воздушного, упирается в подбородок и раздваивается на отростки, которые фиксируют его голову. Эдвард пытается вырваться, сопротивляется, хочет подняться, но дети природы быстрее и действуют сплоченно – живые кандалы обвивают лодыжки чуть выше внешних блокираторов. Еще один стебель привязывает его к спинке кресла.

Он обездвижен.

– Прекрати! – вопит Экхарт, когда сталкивается с зелеными огнями в глазах Аяны.

Она сжимает кулак. Корни сжимаются вместе с ним, царапая кожу Эдварда и оставляя на ней вмятины.

– Есть еще что сказать? – рокочет Земная. Ее темные волосы колышутся и сворачиваются в тугие косы. – Выбирай слова тщательнее.

– Отпусти! Я все еще Верховный Элемент!

– Отпущу, когда закончишь.

Кай хватается за голову и закрывает уши.

– Твою Магию, Эдвард, говори!

Он глохнет от собственного крика и реакции тела Экхарта на происходящее. Вода бурлит под кожей, просачивается сквозь поры наружу. Наученный горьким опытом, Кай достает из кармана джинсов таблетки и принимает два кругляша. Нет желания стать обезумевшей стихией.

– И вы все… успокойтесь.

Отец обеими руками берет его ладонь и осторожно сжимает. Сидящая по правую сторону Ана делает то же самое. Два контрастных прикосновения. Руки Тамила холодные, плотные, грубоватые, у Аны – тонкие, мягкие и теплые. Отец и…

Кай сомневается, что Ану можно назвать просто коллегой. С первого дня стажировки утекло много воды. Его жизнь перевернулась с ног на голову, а ожидания не совпали с реальностью. Он рассчитывал на монотонное кураторство и поддержку отраслей, где требуются мощности Воды, а столкнулся с интригами, шпионажем, кровавым противостоянием и разбитыми представлениями о Совете, отце и самом себе. Он вспоминает, как нелестно отзывался об Ане Тамил – саркастичная и капризная выскочка. И радуется, что это лишь спорная часть портрета.

Она шутила с ним на фестивале. Подарила футболку из гидрофильных нитей, чтобы она работала как естественный регулятор тепла и холода. Унимала его тревожность в день перед онлайн-созвоном с Дуалом, первая протянула руку солидарности, когда Вода почувствовал слабину и почти завладел человеческой оболочкой. Спасла отца в столкновении у Камня Слез и выдергивала Кая из панического омута. Готова пойти с ним в архив, хотя он до сих пор скрывает причину, по которой ему необходимы книги, справочники и файлы, хранящиеся в нем. Ана… хорошо к нему относится.

Нос оттаивает, содержимое стремится вылиться наружу. Кай отнимает руку от отца и тянется за платком.

Он к ней привязался. Не как привязываются, как он думает, к партнеру – как к другу. Или даже сестре, которой ему не хватало. Воистину странный дуэт, Вода и Огонь, тем не менее, оказалось, отнюдь не мифический.

Во главе стола связанный Эдвард чуть заметно качает головой. Будь Воздух свободен, глаза сменили бы цвет на серебряный.

– Это уже походит на манипуляцию, Кай. В следующий раз не проканает.

Младший Поло шмыгает, ощущая подступающие слезы, и содрогается от обиды.

– Я только в твоем присутствии схожу с ума! Будешь говорить по существу – никаких, как ты выразился, манипуляций не будет! – крик оказывается слишком долгим для простуженного горла.

Не в пример Ане, Кай с каждым днем проникается мнением отца об Эдварде. Он не забывает, что тот спас его из водяной ловушки, пострадав при этом сам. Но на этом положительные моменты их взаимодействий заканчиваются. Эдвард – бесконтрольный Элемент, высокомерный человек, наглый чтец, рядом с которым становится душно. Кай счастлив, что Воздушный самостоятельно отважился надеть блокираторы и не слышит его, но, с другой стороны, жалеет, что не может утопить его в своей ненависти и наглядно показать, что стало основной ее причиной.

***

28 августа

Перед свадьбой Эдвард устраивает мальчишник, на который приглашен и Кай. Хоть и место проведения, парк-отель с баром и стриптиз-клубом, вызывает в нем сомнения, он решается принять приглашение – в надежде, что пьяное веселье и наблюдение за красивыми гибкими девушками помогут снять напряжение.

Так и происходит. Реки алкоголя и горы деликатесов, бильярд, боулинг, пошлые шарады и звездные гости – музыканты, актеры, художники, все, кто сопряжен с культурой и искусством Солено, которые курируют Воздушные. Стереотипно они считаются самыми творческими и глубоко чувствующими натурами и абсолютно оправданно лучшими музыкантами – с их слухом иначе и быть не может. Песни с разных уголков острова сменяют друг друга – безобидный поп-рок Березовой Рощи, рейв и техно Неона, акустика и электроника Зеркального, заливистый фолк из Южных Окраин, истеричный металкор из Солнечного, самого близкого к Далям района, и сами Дали, с беспринципной и прямолинейной альтернативой. Разнообразие поражает воображение и трогает даже самые предвзятые умы отъявленных снобов. Приглушенное освещение преимущественно в красных и розовых оттенков играет Каю на руку – никто не считывает по лицу, как ему это все непривычно и какую неловкость он испытывает.

Постепенно Кай привыкает, во многом благодаря алкоголю – Водные под ним не пьянеют, но расслабляются. Он участвует в конкурсах, порой выдавая стыдные перлы и шутки, но гости проникаются. Пробует играть в бильярд. Выбивает страйки в боулинге, после каждого обнимаясь и прыгая с напарниками по команде. Набивает брюхо до отказа и много пьет, часто на брудершафт – с людьми, которых видел на экране и слушал через наушники. То и дело он обновляет соцсети, выставляя фотографии с ними, ощущая себя подростком, который наконец дорвался до кумиров и порадовал свои гиперфиксации.

После огненного шота, выпитого на пару с Эдвардом, Воздушный увлекает его за собой на диван перед сценой, заискивающе шевеля бровями.

– Поздравляю, сейчас ты увидишь женщин в белье не на экране.

Кай навеселе и даже не вспоминает про тот случай, когда Эдвард прочитал его на пути к Камню Слез и увидел, чем он занимался накануне.

Девушки у пилонов двигаются под музыку, их плавные движения сменяются резкими акробатическими. Кай восхищается их выносливостью, блестящими развевающимися волосами и пластичными телами, к изгибам которых хочется прикоснуться. Он погружается в эту красоту, не до конца понимая, что же за него говорит – эстетическое наслаждение или нечто знакомое ему лишь со слов других.

– Экхарт, а эта тебе! Что за последний день холостяцкой жизни без танца на коленях? – кричит кто-то за ними, смеясь подобно гиене.

Одна из танцовщиц грациозной походкой двигается по подиуму по направлению к Эдварду. Внезапный всполох желтого подсвечивает ее веснушчатую кожу, тонкую фигуру, аккуратные кукольные черты лица и цвет волос. Рыжий.

«Красивая».

Кай представляет, как разговаривает с ней наедине и обнимает, проводя пальцами по линиям татуировки крыльев во всю спину, и упускает момент, когда она оказывается на коленях Эдварда.

Он замирает. Колеблется. Не отвечает на ее прикосновения и воздушные движения. В глазах – серебряные вспышки. А Кай не может отвести от нее взгляд. Он кладет ладонь на низ живота, ощущая усиленный приток крови к паху.

– Извини, – Эдвард выдыхает и откидывается на спинку дивана. – Нет настроения.

Плечи девушки мягко поднимаются и опускаются.

– Как скажешь, Верховный.

«И голос у нее такой… обволакивающий».

Кай крепче прижимает ладонь к животу и сглатывает. Слезая с Эдварда, девушка замечает его и наклоняется.

– А кто здесь такой симпатичный? И совсем молодой?

Он только открывает рот. Алфавит вылетает из головы.

– Кай. Тоже Элемент. Не переживай, он совершеннолетний, – Эдвард спасает его.

Они пересекаются взглядами. Воздушный подмигивает и обращается к девушке:

– Ты ему понравилась.

«Твою Магию».

– И твоя татуировка. Может, присоединишься к празднику в качестве гостя? Я поговорю с твоим боссом.

– Я стриптизерша, а не шлюха, – девушка недовольно складывает руки на груди, но не уходит.

Эдвард поджимает губы.

– А я заставляю тебя с ним трахаться? – он примирительно выставляет перед собой ладони. – Ты же… на ветеринара учишься, да? И зовут тебя… Ви? – девушка удивленно округляет глаза. Чтец ухмыляется и продолжает: – Ну вот, а Кай юный фаунист. Уже есть общее. Выпейте, поболтаете. Ничего неприличного, еще и денег за просто так заработаешь.

Ви мнется. Смотрит на Кая. Он отводит взгляд и не может достать язык из одного места. По-хорошему, надо остановить Эдварда. Но когда младший Поло все же решается вступиться за честь, свою и девушки, Ви соглашается.

Она ненадолго удаляется, чтобы переодеться в повседневное черное платье и кеды с белыми носками. В простой одежде, без туфель на высоченном каблуке и платформе, без ярко накрашенных губ, на полголовы ниже Кая, она кажется совсем юной, чуть старше его самого. Младший Поло пытается перед ней оправдаться, чувствуя вину за непроявленную им жесткость по отношению к Эдварду и доставленное ей неудобство.

Ви кладет руки ему на предплечья:

– Все хорошо. Я ради тебя согласилась.

– Серьезно? – ответ крайне ошарашивает Кая. – Почему?

Она смотрит куда-то в сторону и надувает губы.

– Ты симпатичный, во-первых, и создаешь впечатление приличного парня. Во-вторых, и без слов понятно, что тебе с ним некомфортно. Он же мысли читает? – она дожидается утвердительного кивка, вздыхает и устало улыбается. – Давай возьмем пива, выйдем на балкон и просто поговорим. Без его суперслуха.

Так они и поступают.

Вечера уходящего лета с каждым разом становятся все холоднее, но из-за алкоголя и напряжения непонятного ему происхождения Кай практически этого не чувствует. Пар прозрачными облачками выходит изо рта, смешиваясь с сигаретным дымом. Ветерок играет прядями волос, темно-коричневыми и насыщенно-рыжими.

– Ты всегда такой молчаливый?

– Понимаешь, я… долгожданный ребенок у отца. Он сильно переживает за меня, из-за чего… мне сложно строить с кем-то общение. Он как будто никого не одобряет.

Слишком открыто. Не подобает носителю самой загадочной стихии. Но алкоголь развязывает язык.

– А против него пробовал действовать?

– Он моя единственная родня. Единственный, кому на меня не все равно.

Ви сжимает его ладонь и сочувственно кивает.

– У тебя он хотя бы есть, – она вздыхает и с теплотой, от которой все внутри сжимается и трепещет, смотрит на Кая. – Иногда надо идти против убеждений родных – иначе не приобретешь собственные.

Она сама выводит его на разговор, что нравится ему. Тревога отпускает. Кай говорит о том, как ныряет и фотографирует подводных обитателей, показывает собеседнице результаты погружений. Ви делится интересными историями из университета и ветеринарной практики. Спустя полчаса и две пинты пива они ведут себя как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.

Ви первая его целует. Прикосновение ощущается как робкий взмах крыльев бабочки. Кай не может отвести взгляд от ее глаз – голубых как дневное небо. Он подносит ладонь к ее щеке, хочет прикоснуться, но замирает. Пальцы дрожат.