НУЛЕВОЙ

Сегодня короткий путь домой всё равно пролегал в двух улицах от рынка, не ближе. Решил, что двух улиц достаточно.

Оказалось недостаточно.

Они стояли на углу, где переулок от двора выходил на более широкую улицу. Трое. Не рыночный обход с ящиками для сбора — что-то отдельное: налегке, при оружии открыто, так же как у людей на Кузнечной неделю назад.

Передний поднял руку раньше, чем я успел свернуть в сторону. Будто ждал именно этого момента, а не случайно оказался на пути.

— Стоять.

Остановился.

Не послушался. Просто бежать от троих на открытой улице глупее, чем стоять и разговаривать.

— Что делал у гаражей?

— Искал провод. Медный дефицит.

Ложь была наполовину правдой, а значит, звучала убедительно. Я давно понял: чистая правда врёт хуже, чем полуправда, потому что в чистой правде не остаётся места для сомнения слушателя в свою же пользу.

Средний из троих шагнул ближе, разглядывая меня так, как разглядывают вещь, которую взвешивают перед тем, как решить, брать её или нет.

— Третий раз за месяц кто-то шастает у того двора. Соседи жалуются.

Я не знал, что за мной следили соседи. Новый и неприятный факт, который стоило запомнить точнее, чем сейчас позволяло время.

— Пусто там. Я же говорю — провод искал.

— Обыщем, — сказал передний. — Тогда и поговорим, врал ты или нет.

Третий, до сих пор молчавший, обошёл меня по дуге, отрезая путь обратно к переулку. Профессионально, без спешки — так двигаются люди, которые проделывали это много раз и не ждут сюрпризов.

— В последнее время у нас много новых правил, — сказал передний, будто извиняясь, хотя тон не был извиняющимся ни на градус. — Зачистка через три недели. Начальство нервничает раньше времени.

Я промолчал. Отвечать на это было нечем — не согласием, не спором, ничем, что не выдало бы больше, чем я готов был выдать сейчас.

Я быстро прикинул то, что можно прикинуть на глаз без интерфейса: рост, стойка, инструменты на поясе у каждого. Ничего утешительного эта прикидка не дала. Трое взрослых мужчин против одного безоружного — арифметика, которую можно не проверять дважды.

Обыск здесь означал не карманы вывернуть. Означал прижать к стене и бить, пока не станет ясно, стоит ли дальше разговаривать. Я это понял раньше, чем средний договорил фразу до конца, и шагнул назад в тот же момент, когда его рука пошла к моему плечу.

Не успел уйти полностью. Зацепил плечом, развернул. Ударил под рёбра коротко, без замаха, привычно — как бьют человека, который заведомо не ответит.

Воздух вышибло разом. На секунду мир сузился до звука собственной крови в ушах, и в этой секунде я успел подумать только одно: если сейчас ударит второй раз, вставать будет некому.

Ответил.

Не ударом — не было ни сил, ни техники, сравнимой с его. Просто упал ниже, чем он рассчитывал, и вместо груди его кулак прошёл над плечом. Оказался у него между ног, оттолкнулся вбок, к простенку между гаражами, где трое сразу не встанут.

Средний бросился следом.

Тяжелее и медленнее, чем ожидал по его комплекции секунду назад. Крайний слева тоже сдвинулся, но по большой дуге — брал в клещи, а не напролом.

Между гаражами и стеной оставалось метра полтора. Достаточно для одного человека, тесно для двоих плечом к плечу — я это помнил с первого визита сюда и сейчас впервые порадовался мелочи, которую записал скорее по привычке, чем по надобности.

Крайний справа поднял руку ладонью вперёд — жест, слишком отработанный для простого замаха. Короткая вспышка на костяшках, будто навык заряжался за долю секунды до удара.

Вспышка застыла. Не погасла — именно застыла, как кадр, который не может решить, доиграть себя или нет. Сам он замер на те же доли секунды следом за вспышкой, и этого хватило.

Проскочил мимо него в щель между гаражом и стеной. Узкую, ту самую, которую обходил накануне, проверяя двор, и запомнил на будущее не по плану, а по старой привычке запоминать все щели подряд.

Плечо ободрало о край гаражного листа.

Не остановился.

Кто-то из троих закричал позади — не команду, а просто звук, который вырывается у человека, когда план ломается быстрее, чем он успевает построить новый.

За спиной что-то с грохотом упало — то ли один из них зацепил бак с мусором, то ли просто споткнулся о собственную злость. Не оглянулся проверить.

Позади заматерились коротко и слаженно. Не паника — рабочая злость людей, не привыкших терять контроль над ситуацией дольше чем на секунду.

Гараж кончился обвалившейся стеной, за ней двор с бельевыми верёвками, три ряда, натянутые низко. Пробежал под первой, пригнулся под второй, третью не успел — рванул через неё плечом, оставив на ней клок ткани с рукава и полосу жжения на шее.

Крики позади стали дальше. Двое, судя по звуку, а не трое — кто-то отстал, может, застрял в той же щели, что и я, только шире меня и не так удачно.

Хорошая новость. Первая за последние минуты.

Свернул в подворотню, знакомую с той стороны, с которой её не знал никто, кроме местных: короткий тупик, который тупиком не был, если знать про дыру в заборе на уровне колена.

Пролез, ободрав локоть об ржавую арматуру, торчащую из бетона. Не заметил боли до того момента, как оказался по другую сторону забора и перестал бежать.

За забором начинался ещё один двор, третий за последние минуты, и я нырнул в него так же слепо, как в предыдущий, полагаясь не на план, а на общее правило: чем больше поворотов между мной и погоней, тем меньше шансов, что кто-то из троих угадает следующий.

Три года топтания одних и тех же переулков наконец окупились разом, все вместе, за одну перебежку.

Не зря, значит. Хоть что-то не зря.

Досчитал до тридцати, не двигаясь. Шагов не было. Голосов не было. Только собственное дыхание, слишком громкое для того, чтобы доверять слуху ещё хотя бы минуту.

Локоть кровил несильно, но заметно.

Рёбра справа отзывались на каждый вдох тупой болью — не сломано, судя по тому, что дышать вообще получалось. Но не мелочь тоже.

Три минуты. Может, четыре — не засекал, только чувствовал, как внутри всё ещё трясётся то, что должно было остановиться раньше.

Вспышка на костяшках застыла на этот раз медленнее, чем я помнил по первому опыту, тогда, при демонстрации. Баг срабатывал резко, как обрыв провода. Сегодня — будто провод перетёрся наполовину и держит ток через раз.

Не факт. Один раз — не статистика, и делать вывод из одного применения так же глупо, как делать вывод из одного визита к мёртвому двору. Но записать стоило оба наблюдения рядом: если оба окажутся верны, совпадение перестанет быть совпадением.

Долго берёг этот трюк для того момента, когда без него точно не выжить. Сегодня момент настал сам, без спроса, и трюк сработал — но с задержкой, какой я не помнил по первому разу.

Система патчит тихие баги после применения — это я знал давно, теоретически, как знают про дождь, не выходя на улицу. Сегодня, кажется, вышел под этот дождь в первый раз и промок сильнее, чем ожидал.

Отряхнул с колен труху, поднялся, проверил карманы. Нож на месте. Блокнот на месте. Три года ношу с собой ровно то, без чего можно обойтись день, но нельзя обойтись неделю, и это по-прежнему работает.

Проверил ещё раз, тщательнее. Руки делали это сами, без команды, — тело, кажется, знало о случившемся больше, чем я успел ему сообщить вслух.

Идти решил не самым коротким путём. Самый короткий путь домой вёл обратно мимо угла, где всё началось, а туда не хотелось ещё довольно долго.

Мимо шли обычные люди по обычным делам, не замечая ничего необычного во мне, кроме, может, слегка неровной походки. Это тоже было частью привычной работы. Выглядеть так, будто ничего не случилось, даже когда случилось всё.

Мастерство, которому нигде специально не учат. Осваиваешь само, если условия достаточно настойчивы.

До дома добирался кружным путём, дольше обычного, проверяя тени за собой чаще, чем требовала ситуация. Привычка, которая сегодня хотя бы имела основание.

Дверь запер. Ниша за плиткой на месте, батарейки на месте — за последние дни это стало ритуалом важнее чая.

Промыл локоть остатками воды, которую берёг для другого. Рёбра перемотал полосой ткани, оторванной от старой рубашки, туго, но не настолько, чтобы дышать стало хуже, чем без повязки.

Рубашка была той самой, которую не выбрасывал давно, по той же причине, по которой Гоша не выбрасывает часы без стрелок. Хорошо, что нашлось применение получше, чем лежать в углу и напоминать.

Руки почти не тряслись, когда закончил. Почти — не то же самое, что совсем, и это стоило отметить без особого удивления.

Достал блокнот. Записал дату, слово «тройка», рядом — слово «люк». Между ними ничего не написал: связи ещё не было, только два факта, которые почему-то хотелось держать на одной странице.

Три года я был невидимым, потому что Система не видела в упор. Сегодня в первый раз подумал, что невидимость — не то же самое, что безопасность. Просто раньше разница между ними не имела значения.

Двадцать три дня из тридцати. Число само подставилось в голову, хотя я его сегодня не считал, — стало привычкой быстрее, чем хотелось бы.

Ужин пропустил. Голод почувствовал только сейчас, тупой и далёкий, будто принадлежал кому-то другому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.