Право на оттепель

— Для посланника тоже.

Адриан посмотрел на неё с удивлением, потом опустил голову.

— Я ревную. И говорю несправедливо. Но я боюсь, что однажды ты научишься оправдывать всё, что он делает.

— Я этого тоже боюсь, — ответила она честно. — Поэтому мне нужны рядом люди, способные возражать. Не выбирать за меня.

Он взял её ладонь, здоровую, правую, ту, на которой зелёный камень поблёскивал в сером свете. Она не отняла. Его пальцы были тёплыми, знакомыми, обнимали бережно, и она вдруг подумала, что с этим теплом можно жить всю жизнь и никогда не замёрзнуть. И что почему-то именно это пугает. Как будто тепло, которое ничего не просит, однажды попросит всё.

У двери послышались шаги. Рейнар остановился на пороге, держа папку с новой хартией. Он был с улицы: на плечах таяли снежинки, а от одежды веяло холодом, и стеклянный зал, полный лимонных запахов, вдруг показался Элиане тесным.

Взгляд его задержался на их соединённых руках. Задержался надолго. Потом поднялся к лицу Адриана, и Элиана ощутила, как воздух между мужчинами натянулся, как тетива.

— Господин посланник, — сказал Рейнар. — Зимний сад в ноябре. Какая романтичная точка зрения на международные отношения.

— Лимоны не воюют, ваше величество, — ответил Адриан, не выпуская её ладони. — С ними легче договориться.

— Я заметил. Они даже не просят пошлин.

— Просят только света и заботы.

— Как многие. — Рейнар помолчал. — Беда в том, что света и заботы им требуется постоянно. Лимон, который поливают раз в полгода, умирает. Даже если поливают очень красиво.

Адриан побледнел. Пальцы его на руке Элианы сжались.

— Зато лимон, которого держат взаперти под стеклом, никогда не узнает, что бывает солнце, — сказал он.

— Стекло защищает его от мороза.

— Или от выбора.

На стекле над их головами медленно, от рамы к центру, пополз иней, хотя в оранжерее было жарко, как летом. Садовник, возившийся в дальнем углу, уронил лейку. Элиана хотела отнять руку и не смогла сразу: это значило бы признать, что в этом жесте было что-то, что нужно прятать.

— Довольно, — сказала она. — Оба.

Они замолчали. Одновременно, как солдаты по команде, и в другой день Элиана, наверное, рассмеялась бы.

— Я оставлю документы у секретаря, — сказал король.

— Я сейчас приду.

— Не торопитесь.

Он ушёл. Слова были вежливыми, голос холоднее обычного, и дверь он притворил так тихо, как закрывают дверь за покойником. Элиана услышала, как за стеклом скрипнул снег под его сапогами, быстро, неровно.

Адриан проводил его взглядом и неожиданно улыбнулся, коротко, хищно.

— Он ревнует.

— Он раздражён тем, что я не подписала хартию.

— Лина. Я видел его лицо. Так смотрят на то, что боятся потерять.

— А ты рад.

— Я человек. Мне позволено радоваться.

Он провёл пальцем по зелёному кольцу на её руке.

— Ты ещё носишь его.

Элиана осторожно освободила пальцы.

— Ношу. Но это не ответ на все вопросы, Адриан. И не смей больше говорить с ним так. Про стекло, про выбор. Ты нарочно.

— Да, — сказал он, и в голосе его не было раскаяния. — Нарочно. Потому что он тоже нарочно. Ты думаешь, он случайно пришёл в оранжерею именно тогда, когда я здесь? Во дворце сорок слуг, и каждый из них докладывает ему, где королева. Он пришёл посмотреть. И увидел. Пусть.

Вернувшись, она нашла на столе хартию. Все её условия были внесены. Внизу стояла только подпись короля. Место для её подписи оставалось пустым, и белая полоса бумаги выглядела как протянутая рука, которую никто не спешит пожать.

* * *

После разговора о Пределе Элиана три дня читала архивные бумаги.

Ей выделили стол в северной библиотеке, у высокого окна, выходившего на внутренний двор. Там паж учил щенка приносить перчатку; щенок уверенно осваивал лишь первую половину задания: забирать. Снег за стеклом падал крупными мокрыми хлопьями, и от холода по подоконнику бежали тонкие морозные узоры, похожие на буквы незнакомого алфавита. В библиотеке пахло воском, старой кожей и пыльной бумагой, и от этого запаха клонило в сон и одновременно хотелось читать до утра.

Из документов следовало, что семья Вейров когда-то поддерживала не камни, а соглашения между хранителями. Их дар не мог заставить дракона произнести истинное имя, но мог вплести добровольно сказанное имя в общую сеть. Разница была принципиальной, хотя поздние переписчики старательно её стирали.

На полях одной хроники Элиана нашла заметку, выцветшую до цвета ржавчины: «Связь, не допускающая ухода, рано или поздно начинает питаться пленником».

Ниже стояло имя её прабабки.

Она переписала фразу и долго смотрела на неё, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Потом, сама не зная зачем, посмотрела на своё обручальное кольцо. Потом на зелёное. Ни одно из них не было связью, не допускающей ухода. Но оба почему-то весили больше, чем полагалось серебру.

К вечеру в библиотеку пришёл Адриан с северным словарём под мышкой.

— Мне сказали, ты исчезла среди мёртвых авторов.

— Они задают меньше неудобных вопросов.

— Зато не умеют приносить пироги.

Он поставил на край стола свёрток, от которого пахло яблоками и корицей. Элиана улыбнулась и подвинула ему свободный стул.

Они разобрали несколько страниц вместе, склонившись над общим листом, как в юности. Адриан хорошо знал договорный язык, но магические термины понимал хуже неё, и ей понравилось это новое равенство: раньше он всегда был человеком, который объясняет внешний мир, а теперь мог спросить и выслушать.

На одной странице он задержался.

Там перечислялись старые условия расторжения династических браков. Обязательства перед двумя народами могли сохраняться независимо от союза супругов, если их подтверждали советы и свидетели.

— Значит, это возможно, — сказал он тихо.

Элиана положила ладонь на лист.

— Теоретически.

— Не только. Если я добьюсь поддержки авернских земель…

— Ты не можешь обещать мне это сегодня.

— Я могу начать работать.

Она смотрела на него, и прежнее будущее, которое казалось наглухо закрытым, вдруг снова обрело дверь. Не открытую, но настоящую. Дом с водяным колесом. Жизнь, где её выбор не стоил бы мешков зерна. Адриан смотрел на неё так, как смотрят на огонь после долгой дороги: боясь поверить, что он настоящий.

И она вдруг поймала себя на том, что не чувствует того, что должна была почувствовать. Не было ни радости, ни облегчения. Было что-то другое, похожее на испуг: как будто ей показали дверь из дома, в котором она только начала обживаться, и сказали, что выходить можно в любую минуту. Она отогнала эту мысль. Она была нелепой.

— Не делай этого за моей спиной, — сказала она.

— Я расскажу тебе всё, что узнаю.

Он произнёс это уверенно. Элиана поверила: не бездумно, а потому, что всё ещё хотела верить.

Когда он ушёл, она заметила пропажу одной страницы. Не той, о браках. Листа с описанием боковых ответвлений Предела.

Сперва решила, что сама переложила его. Проверила папки, заглянула под стол, перетряхнула стопку книг. Потом позвала библиотекаря. Тот сообщил, что днём бумаги смотрела Нерилис: Саэль попросила уточнить древние названия.

На следующий день Саэль сказала, что никого не просила.

* * *

Рейнар пришёл поздно, когда Тора уже закрывала комнату для посетителей. Он вошёл один, без свиты и без короны, в тёмном жилете, застёгнутом не на те пуговицы. Две пуговицы вошли в чужие петли, и жилет перекосило. Элиана заметила это раньше, чем взглянула ему в лицо, и почувствовала, как к горлу подкатывает невозможная, дурацкая нежность: король, который проверяет каждую подпись, не смог застегнуть жилет одной рукой. Вторая была в бинтах, и он, конечно, не позвал камердинера.

— Я слышал о странице.

— Она исчезла.

— Вы подозреваете Нерилис?

— Пока я подозреваю того, кто взял её без разрешения. Это точнее.

Он положил на стол лист с собственными заметками: список людей, имевших доступ, и время каждого посещения.

— Я не прошу вас передать расследование мне. Хочу лишь, чтобы у вас были те же сведения, что у меня.

— А если мои выводы приведут к вашему канцлеру?

— Тогда я буду обязан проверить их.

— И если подтвердятся?

Рейнар не ответил сразу. Свеча чертила на его скулах тени, и в этих тенях лицо казалось старше.

— Тогда должность станет меньше имени.

Элиана встала, обошла стол и, прежде чем успела передумать, протянула руки к его жилету. Он замер. Она расстегнула две неправильные пуговицы и застегнула их как следует, медленно, по одной, не поднимая глаз. Ткань под её пальцами была тёплой, и под ней ровно и тяжело билось сердце. Ей казалось, что она слышит его сквозь собственные пальцы.

— Вот, — сказала она. — Теперь вас можно пускать в совет.

Он не шевелился. Она чувствовала его дыхание у себя на волосах и не смела поднять голову, потому что знала: если поднимет, то не сможет сделать вид, что ничего не случилось.

— Спасибо, — сказал он хрипло.

— Это пустяк.

Он услышал свои собственные слова и тихо рассмеялся, и смех этот прошёл через неё, как тепло проходит через замёрзшие руки, болезненно и сладко.

Уходя, он оставил заметки на столе, но подвинул их так, чтобы они не касались её бумаг.

Она ощутила неприятное узнавание, когда снова села за стол. Исчезнувшая страница была именно той, где отмечались места, с которых легче всего услышать след её дара.

Она сообщила Торе, но имени Адриана в перечне посетителей не скрыла.

Тора перечитала запись и поставила подпись. Имя Адриана осталось в списке.

* * *

Поздно ночью, возвращаясь к себе через малую гостиную, Элиана увидела, что в камине ещё тлеют угли. На решётке, у самого края, лежал полуобгоревший лист. Бумага была плотной, казённой, с тиснёной печатью канцелярии: Элиана узнала её сразу, такую же печать ставил Кельт на ведомостях. Огонь съел большую часть, но край уцелел, и на нём ровным писарским почерком было выведено:

«…в задней комнате книжной лавки на нижнем рынке. Посланник Орсин. Встреча продолжалась около часа. Наблюдатель через окно засвидетельствовал, что её величество и посланник…»

Дальше бумага обуглилась. Но одно слово, на самом краю, огонь пощадил. Оно было почти чёрным, но читалось.

«…поцелуй…»

Элиана стояла над камином, и лист дрожал у неё в пальцах. Она не помнила, как его взяла. Помнила только, что в гостиной стало очень холодно, а угли в камине больше не давали тепла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.