Баба Яга всё порешает

Глава 7

Складываю официальный отказ “Лукоморья LTD“ вчетверо, прячу в карман фартука и смотрю на компанию. На лицах у всех усталая покорность.

Прямо-таки узнаю лица родителей и бабушек с дедушками – они тоже постоянно терпели, ещё и нам велели. Но мы – поколение Z, не такие. Пусть терпят другие, а мы не будем!

– Ну-ка, не вешать носы, – хлопаю ладонью по столу так, что сковородка подпрыгивает. – Это не конец. Это только первый раунд.

Бурман косится на меня одним глазом:

– Ягуня, какой раунд? Какая такая инспекция по труду? Разве такая существует?

– Я тоже сомневаюсь, – качает головой Кикимора. – Это же Межмирье. Здесь всё не так, как в мире людей.

– А ничего, что мы тоже люди? Наёмные между прочим! – складываю руки на груди и хитро подмигиваю. – Уверена, что в Межмирье тоже есть кто-то, кто обязан следить, чтобы нас не обижали. Просто мы об этом не знаем. Либо нам забыли сообщить, либо сделали это специально, чтобы сидели и молчали в тряпочку.

– Если бы сидели, – хмыкает Леший. – Только и успеваем то после стихийников разгребать, то за драконами тушить. Иной раз без еды и сна по трое суток за ними по другим мирам бегаешь. И хоть бы кто спасибо сказал. Только жалуются да выговоры лепят.

– То есть, кроме того, что они нормы СанПиН нарушают, так ещё командировочными не обеспечивают, – делаю вывод я. – И сверхурочные не выдают. И молоко за вредность. Замечательный букет.

Нависаю над столом и решительно произношу:

– А найдите-ка мне, уважаемый, инспекцию по труду Межмирья. Или надзорный орган по условиям службы Хранителей. Или хоть что-нибудь со словом “инспекция“.

Затаив дыхание, следим за столешницей. А потом там появляется листок, на котором неровным почерком накалякано:

– А вам это зачем?

В смысле, зачем? Ну нет, дорогие воробушки, так не пойдёт.

Ставлю руки в бока и грозно произношу:

– А с кем я сейчас разговариваю? Не хотите ли представиться?

Листок исчезает, и на его месте появляется новый. На нём всего одна строчка, выведенная тем же корявым почерком:

“Автоматизированная справочная система Межмирья. Версия 3.7bt“.

Вот чего врут, а?

– Уважаемая “справочная система“, не стыдно вам обманывать Хранителей? А если я сейчас на вас жалобу напишу?

“За что?“ – проявляется ниже.

– За то, что вы нам врёте.

“Это чем же?“

Они там сейчас реально не понимают? Им же хуже.

Хмыкнув, отвечаю:

– Автоматизированная система потому и называется так, что не умеет писать неровными прописными буквами. Это робот. Бот, если хотите. Ну что, будете дальше в несознанку уходить и дурачков из нас делать, или поговорим по-взрослому?

У Кикиморы округляются глаза, Леший прячет в кулаке нервный смешок, кураторы не издают ни звука, но и глаз со стола не сводят.

Несколько минут ничего не происходит, а потом приходит ответ:

“Простите. Меня зовут Аннабель. Я работаю только третий день. Чем могу помочь?“

Вот так бы сразу!

Переглядываюсь с остальными.

– Ну и чем может нам помочь Аннабель? – хитро подмигиваю Картану и склоняюсь над листком. – Уважаемая Аннабель, нам бы хотелось знать, какие надзорные органы существуют в Межмирье, которые защищают права Хранителей?

Маленькая врунишка некоторое время молчит.

– Может, запрос слишком сложный? – предполагает Кикимора.

– Ага, – грозно щерит усы Бурман. – Как врать, так у неё сотня слов в минуту, а как на простой вопрос ответить, так сразу сложно стало.

– Не зуди, – отмахиваюсь я и пробую снова: – Скажите, Аннабель, есть ли в Межмирье орган, который проверяет условия труда?

На этот раз на листке появляется короткая строчка:

“Инспекция по соблюдению условий труда и быта сотрудников на пограничных и мобильных объектах. Статус: действует“.

Торжествующе оборачиваюсь к компании:

– Я же говорила!

– Действует, – задумчиво читает Кикимора. – Странно. Никогда о такой не слышала. А я тут тридцать лет.

– Я тут почти полвека, и тоже не слышал, – хмурится Леший.

– Девять веков, – лаконично добавляет Бурман. – И ни разу никто словом не обмолвился.

– Вот именно! – я тычу пальцем в потолок. – Ни разу за девять веков к вам не пришла инспекция. Ни разу не проверила условия проживания. Ни разу не спросила, почему Хранители работают без выходных. Это нормально?

В избушке повисает тишина. Даже Икуня перестаёт поскрипывать.

– Думаете, они просто про нас забыли? – тихо спрашивает Миранда.

– Или забили, – добавляет Картан и щёлкает клювом.

– А вот это мы сейчас и выясним, – я снова наклоняюсь к столу. – Уважаемая Аннабель, не могли бы вы организовать нам запись на приём в Инспекцию по соблюдению условий труда?

“Записи нет, – тут же строчит дама. – Для приёма необходимо явиться лично в кабинет № 3, здание Инспекции. При себе иметь удостоверение Хранителя и три экземпляра жалобы. Также, если требуется, приложить данные о влажности воздуха и температуре в помещении (не старше трёх суток)“.

– Очень даже требуется. Только где мы им возьмём эти данные? – Кикимора возмущённо хлопает себя по бёдрам. – Или они думают, мне эту влажность местные пиявки хвостами измерят?

– И у меня тоже нечем мерить. Термометра нет, – поддакивает Леший.

– Вставляют нам палки в колёса, – хмуро заявляет Бурман. – Не на тех напали. Если что, будем брать наглостью.

Смотрю на куратора с уважением. Вон как общей идеей проникся. А то всё “аннулируют да аннулируют“. Всё-таки есть в объединённости своя сила!

Хмыкнув, поворачиваюсь к столу.

– А где находится здание Инспекции?

“Отправляйтесь в крайний овраг. Вход между двумя соснами“, – приходит ответ.

Так, крайний овраг я знаю. Это прямиком на границе моей территории, там где она примыкает к территории Кикиморы. Вот только сосен я там на карте не видела. Ладно, найдём. И если Аннабель нам снова соврала, то не видать ей четвёртого рабочего дня. Уж я заморочусь.

– Ну что, кто со мной? – спрашиваю, оглядывая коллег.

– Я, – Кикимора первой поднимается с чурбачка. – У меня уже сил нет терпеть эту сырость, а платьев всего два. Если первое не высохнет, придётся в бересту заворачиваться. Пиявки со смеху помрут, если увидят. А они у меня и так в Красную книгу занесены.

– И я пойду, – Леший с чувством лупит кулаком по столу, отчего керосинка подпрыгивает и едва не падает на пол. – Не верю я этим бюрократам, но вдруг правда помогут.

Поправляю единственный источник света и поворачиваюсь к кураторам.

– А вы?

– Мы с вами, – синхронно кивают Миранда и Картан.

– Пропадать так с музыкой. Сразу всех не аннулируют, иначе кто тогда работать будет? – с усмешкой добавляет белка.

– Я тоже с вами, – сурово заявляет Бурманчик. – Как же я брошу свою Ягуню?

Икуня тихонько поскрипывает, готовясь к спринтерскому бегу.

– Держитесь крепче, – сажусь на кровать, хватаюсь за края одеяла, – помчимся с ветерком. Икуня, на старт, внимание… Полетели!

Икуня не подводит. Доставляет нас до места в считанные минуты, а потом словно заправский спортсмен, прыгает на дно оврага, мягко пружинит и тормозит.

Выходим на улицу немного взбудораженные тряской, с интересом оглядываемся и действительно видим две одинокие сосны. А я ведь хорошо изучила карту – не было там никаких сосен. И вообще никаких деревьев не было.

Шифруются, значит. Вот жуки!

Подходим к деревьям, между которыми проявляется табличка со словом “Инспекция“ и тут же прямо в воздухе возникает дверь с номером три. Выглядит она так, будто её вырезали из плотного тумана и покрасили чёрной краской.

– А ничего так, готичненько, – хмыкаю и, не теряя времени, громко стучу прямо в чёрный туман.

– Войдите, – доносится до моего слуха. – Только ноги вытирайте. А то ходють тут всякие, грязь носють.

Грязь, значит, носим? Ну-ну.

Открываю дверь, и мне хочется одновременно и плакать, и смеяться.

Ожидала увидеть что угодно – от небесной канцелярии до современного МФЦ. Но по факту передо мной предстаёт кабинет, который напоминает сельсовет времён моей бабушки – старый, лакированный, местами облупленный стол, в углу открытый шкаф-стеллаж, доверху забитый бумажными папками, которые вот-вот вывалятся, деревянное окно с занавесками в красный горох, на стене плакат с надписью “ЧОП Лукоморье – с нами границы на замке!“

За столом, полностью заваленным бумагами, кутается в вязаную кофту сухая морщинистая дама с крючковатым носом, который венчают большие круглые очки в роговой оправе. Выражение лица у дамы такое, что совершенно иррационально хочется развернуться и выйти вон, пока нас всех здесь не сожрали.

“Вот уж кого бабой Ягой нужно было ставить. Чистейший образчик истинной славянской мифологии, только бородавки на носу не хватает“, – усмехаюсь про себя.

Но вслух, конечно же, ничего не говорю – я не за этим пришла.

– Здравствуйте, – прохожу к столу, сажусь на деревянной скрипучий стул. – А мы к вам.

Женщина спускает очки на кончик носа, сверлит меня въедливым взглядом, после чего осматривает всех, кто вошёл следом, и недовольно поджимает губы.

– Вы по какому вопросу? И почему вас так много?

Ну, меня таким взглядом не проймёшь. Я подобный наблюдала в местном ЖЭКе, когда у меня в ноябре прохудилась труба отопления, а мне попытались скормить сказку об ушедшем на больничный единственном мастере, после чего предложили замотать трубу тряпкой и подождать планового ремонта в мае. А когда вода потекла на пол, всучили справку, что протечка находится в пределах допустимой нормы.

Судье эта справка очень понравилась, а вот начальнику ЖЭКа увольнение – не очень. Всё-таки залить четыре нижних этажа – это вам не шутки.

Расправляю плечи и говорю самым уверенным голосом, на какой способна:

– Мы – Хранители границ Межмирья. У нас коллективная жалоба на условия труда. А то, что нас много, это не наша проблема, а ваша. Могли бы и раньше проверить, как мы живём. Тогда бы мы к вам поодиночке ходили. Или не ходили, если бы нас всё устраивало.

Инспекторша поджимает губы так, что рот превращается в тонкую ниточку и молчит. Она явно не привыкла, что к ней вваливаются вот так нагло, ещё и без подобострастия.

– Жалоба? – переспрашивает она ледяным тоном, решив, что МХАТовской паузы достаточно. – На условия жизни и труда? И что же вам не нравится? Свежий воздух, физическая активность или отсутствие городской суеты? По-моему, вы работаете в идеальных условиях.

– Чего-чего? – переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась. – Тогда, может, вы к нам на недельку перебазируетесь? Посидите у Лешего без отопления, у меня без нормального света, поспите у Кикиморы в сырой постели? А я вам утром кашу сварганю, в обед овощной супчик, а на ужин яичницу. И так каждый день. И никакого мяса, потому что “бюджет данные излишества не предусматривает“. У меня куратор, между прочим, хищник. Ему без мяса нельзя. Он тогда становится очень нервным и начинает есть важные документы. Вот как сейчас, например.

Делаю страшные глаза и ногой легонько пихаю усевшегося рядом Бурмана. Кот тут же включается в игру. Запрыгивает на стол, издаёт утробный рёв и угрожающе скалится на стопку бумаг.

Инспекторша косится на Бурмана, и в её глазах на секунду мелькает что-то алчное. Она будто прикидывает, в какую графу внести “хищника, поедающего документы“. Но, видимо, шредер, который положено кормить три раза в день (мясом, а не только бумагами), в её кабинете не предусмотрен, потому что она недовольно поджимает губы, долго копается в ящике стола, а потом с видимым неудовольствием достаёт оттуда тоненькую стопку бланков.

– Слезьте со стола и заполните форму №17-М “Жалоба на условия службы на пограничных объектах“. В трёх экземплярах.

– У нас уже всё есть, – достаю из кармана сложенные вчетверо листы и торжественно кладу перед ней. – Коллективное обращение. Подписи почти всех Хранителей. И даже кураторов. Вот здесь, внизу, галочка – это белка, а крестик – ворон. Клювом ставил, между прочим. Очень старался.

Инспекторша берёт листы, разворачивает с пренебрежением, будто я ей внутрь змею вложила, и пробегает по ним глазами. Замечаю, как дёргается уголок её рта. Она тормозит на какой-то строчке, и её бровь ползёт вверх.

– “…условия нашего проживания не соответствуют не только XXI веку, но и элементарным представлениям о комфорте, принятом даже в пещерах каменного века…“ – зачитывает вслух.

Мы молчим. Инспекторша поднимает глаза и смотрит на нас поверх очков. Я жду, что сейчас она разразится гневной тирадой. Но вместо этого она вдруг спрашивает:

– А откуда вы знаете про комфорт в пещерах каменного века? У нас были Хранители из той эпохи, но они, знаете ли, на условия не жаловались. Им и костра было достаточно.

Я не теряюсь ни на секунду:

– Так это когда было? В каменном веке. А у нас на дворе давным-давно цивилизация. Вы бы ещё палку-копалку вспомнили. Или наскальные росписи.

Инспекторша издаёт странный звук – что-то среднее между кашлем и хрюканьем, после чего ставит штамп “Принято к рассмотрению“, прячет жалобу в папку и холодно произносит:

– Хорошо. Я назначу вам выездную проверку. Завтра в десять ноль-ноль будьте на месте. И подготовьте показания влажности воздуха и температуры окружающей среды в течение последних суток. Без них проверка недействительна.

– Да где я вам возьму эти показания? – возмущается Кикимора. – У меня болото, а не магазин электротоваров!

– Согласен, – гневно басит Леший. – И у меня термометра нет.

Инспекторша закатывает глаза, а потом достаёт из ящика гигрометр и термометр.

– Вот. Снимите показания. Вернёте завтра, – протягивает нам.

Кикимора берёт прибор дрожащими руками, будто это артефакт невероятной силы.

– Спасибо.

– Это не подарок, – сухо отвечает инспекторша. – Это инвентарь.

– А что по рациону хищника? – выпячивает усы Бурман под одобрительное щёлканье клювом Картана.

– Про хищников у нас отдельный регламент. Разберёмся позже, – обрывает его инспекторша. – А то ишь, всего и сразу им подавай. На сегодня приём закончен. Покиньте помещение. У меня санитарный час.

Ну ладно. Это я запомню. Молча прищуриваюсь и встаю.

Выходим из кабинета хмурой толпой. Только Леший да Кикимора более-менее спокойны. Меня же прёт во все стороны от зла на бюрократическую машину. Ну ничего, мы ещё поборемся.

– Знаешь, Ягуня… – оглядывается на меня Бурман. – Кажется, мы ей не понравились. Как бы не настрочила на нас кому следует. Будет нам потом проверка на профпригодность с отпуском в один конец.

– О, а это идея! – хищно улыбаюсь я, прикрывая дверь между сосен и подмечая, как она тут же исчезает. – В следующий раз потребуем оплачиваемый отпуск. И профсоюзные выходные. У нас же здесь есть профсоюз?

Вернувшись на поляну, где мы в последние дни ночуем, провожаю новообретённых друзей. Они спешат снять показания для инспекторши, а мы с Бурманом готовимся к завтрашнему дню.

Нет, я не собираюсь мыть Икуню по сотому разу или прятать керосинку… Пока Бурмаша с важным видом намывает свою шоколадную шкурку, я сижу и кропаю огро-о-омный список запросов.

А что они думали, в сказку попали?

Не-а. В сказку попала я. Вот только в какую-то противную и бюрократическую сказку, где считается, что раз ты – баба Яга, то обязана жить как жилось ещё при царе Горохе; раз ты Кикимора, то должна покрыться плесенью, пока спишь в мокрой луже. А уж если ты, не приведи Создатель, куратор, то и вовсе считаешься бесправным и безмозглым животным, которому из еды положена травинка, а из питья – маковая росинка.

Права отобрали (точнее, умолчали), а обязанности никто не отменял. И где здесь справедливость? То-то и оно.

Ух, ну я им задам жару! Попляшут они у меня! Будут голым по́пом жар загребать и в кузовочки складывать.

Сворачиваю листок, прячу его в карман рядом с предыдущим и

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.