Том Корбетт. Приготовиться к полету на Марс!

Глава 4

Первые три недели жизни "сухопутного червя" в Космической академии наполнены непрерывной физической подготовкой и закалкой, необходимыми, чтобы выдерживать суровые перегрузки полета на ракете и жизнь на далеких планетах. Измотанные изнурительными четырнадцатичасовыми рабочими днями, заполненными тяжелейшими упражнениями и долгими изнурительными маршами, редкие парни мечтали о чем–то еще, кроме сна – глубокого, нескончаемого сна.

Под этим давлением трения в экипаже 42–Д становились всё сильнее. Роджер и Астро непрестанно изводили друг друга колкостями, а Том постепенно вживался в роль миротворца.

Возвращаясь после тяжелого дня с нескончаемым маршем под палящим солнцем и с перспективой вечерней борьбы в невесомости, трое кадетов уныло тащились по эскалатору, ведущему в их секцию, а их мускулы буквально вопили и умоляли об отдыхе.

– Еще один такой день, – вяло начал Астро, – и я растаю без остатка. У Маккенни вообще есть сердце?

– Ага, каменный астероид вместо него, – проворчал Том. – Он даже не представляет, насколько был близок к тому, чтобы получить космическим ботинком по физиономии, когда будил нас сегодня утром. Ох, мамочки! До чего же я устал!

– Кончайте скулить, а? – огрызнулся Роджер. – Только и слышу от вас, ползучих сухопутных, одно нытье и жалобы.

– Не будь я так измотан, Роджер, – отозвался Астро, – я бы дал тебе настоящий повод поныть. Выбил бы тебе пару зубов!

– Хватит, Астро, – устало проговорил Том. Роль вечного разделительного барьера между ними уже порядком ему надоела.

– Твоя беда, Астро, – продолжал поддевать его Роджер, – в том, что ты думаешь мышцами, а не головой.

– Ну да, конечно. А у тебя вместо мозгов – электронно–вычислительная машина! Стоит нажать кнопку, и готовый ответ тут же вылетает.

Они уже добрались до своей комнаты и сбрасывали промокшие от пота мундиры, собираясь освежиться под душем.

– Знаешь, Роджер, – продолжал Астро, – а ведь перед тобой стоит серьезная проблема.

– Любая проблема, которая способна родиться в твоей голове, для меня вообще не проблема, – последовал хладнокровный ответ.

– Нет, самая настоящая, – настаивал Астро. – Когда придет время твоей первой вылазки в открытый космос, ты просто не сможешь полететь!

– Это еще почему?

– Да потому что во всей Академии не найдут космического скафандра с шлемом, который налезет на твою раздутую от спеси башку!

Роджер медленно повернулся и обратился к Тому, даже не глядя на венерианца:

– Запри дверь, Корбетт!

– Зачем? – опешил Том.

– Не хочу, чтобы нам мешали. Я сейчас разберу эту кучу венерианского космического лома на запчасти!

– Давай, попробуй, мелкий балабол! – взревел Астро.

– Эй, хорош! – крикнул Том, вклиниваясь между ними и хватая Астро за руку. – Если вы, идиоты, не перестанете цепляться друг к другу, вас обоих вышвырнут из Академии! И меня вместе с вами! Черт меня дери, если я должен вылетать из–за ваших петушиных боев!

– Чрезвычайно любопытное заявление, Корбетт! – раздался басовитый, бархатный голос со стороны двери.

Все трое стремительно обернулись. В комнату входил капитан Стронг. Черно–золотой мундир Солнечной гвардии плотно облегал его широкие плечи, выдавая затаенную физическую силу.

– Смирно! Все трое!

Парни мгновенно вытянулись в струнку. Стронг не спеша смерил их взглядом, после чего вальяжно прошелся по комнате. Он поднял какую–то книгу, глянул в иллюминатор, отодвинул ногой ботинок и, наконец, сдвинул со стула промокший от пота китель Тома и сел. Кадеты замлели в неподвижных позах – спины выпрямлены, взгляд устремлен прямо перед собой.

– Корбетт! – отрывисто бросил Стронг.

– Я, сэр!

– Что означал этот пламенный спич, который я только что услышал?

– Я... э–э... не совсем понимаю, о чем вы, сэр, – запнулся Том.

– Прекрасно понимаешь, – отрезал Стронг. – Я хочу знать, что заставило тебя делать подобные заявления.

– Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос, сэр.

– Без фокусов, Корбетт! – рявкнул Стронг. – Я прекрасно знаю, что происходит в вашем экипаже. Мэннинг и Астро собирались драться?

– Так точно, сэр, – медленно ответил Том.

– Ладно. Вольно всем, – скомандовал Стронг.

Троица расслабилась и повернулась к офицеру.

– Мэннинг, ты вообще хочешь стать успешным кадетом Космической академии?

– Да, сэр, – ответил Роджер.

– Тогда почему ты ведешь себя как законченный идиотина? – спросил Стронг.

– Разве к моей успеваемости есть претензии, сэр?

Том заметил, как в голос Мэннинга возвращается его привычная скользкая самоуверенность, и подумал: неужели капитан Стронг поддастся на этот тон?

– В твоей успеваемости плохо абсолютно всё! – рявкнул Стронг. – Ты слишком умный! Слишком много знаешь! – Он осекся и добавил тише, с едким сарказмом: – И откуда же у нас такие глубокие познания, кадет Мэннинг?

Роджер замялся:

– Я очень много занимался. Годами зубрил материал, чтобы стать кадетом.

– Просто кадетом – или успешным кадетом и офицером Солнечной гвардии?

– И тем, и другим, сэр.

– Скажи мне, Мэннинг, у тебя вообще есть какие–то взгляды на жизнь?

– Это довольно широкий вопрос, сэр. Вы имеете в виду жизнь в целом или какую–то конкретную ее сферу?

"Фехтуют", – подумал Том. Он затаил дыхание, наблюдая, как Стронг разглядывает небрежно стоящего, уверенного в себе кадета.

– У настоящего космонавта должен быть только один взгляд на жизнь, Мэннинг. И этот взгляд – космос!

– Понимаю, сэр, – ответил Роджер, и в его глазах появилось отрешенное выражение. – Да, сэр, у меня есть мысли о жизни в космосе.

– Я бы хотел их услышать! – холодно потребовал Стронг.

– Что ж, сэр. – Роджер расслабил плечи и оперся о койку. – Я верю, что космос – это последний рубеж человека... землянина. Это последнее пространство, которое нам предстоит покорить. Это величайшее приключение всех времен, и я хочу быть частью этого приключения.

– Спасибо, Мэннинг. – Голос Стронга стал еще холоднее. – Но так уж вышло, что я тоже умею читать. Это прямая цитата из заключительного абзаца книги Джона Бюлкера о его путешествии к звездам! – Он сделал паузу. – Неужели не нашлось ни одной собственной мысли?

Роджер вспыхнул и стиснул зубы. Том едва сдержал смешок. Капитан Стронг уделал Мэннинга по полной программе!

Затем офицер Солнечной гвардии переключил внимание на Астро:

– Астро, скажи на милость, во имя Вселенной, с чего ты вообще решил, что можешь быть офицером Солнечной гвардии?

– Я могу управлять всем, в чем есть тяга, сэр! – Астро гордо улыбнулся.

– А про гипердрайв ты что–нибудь знаешь?

– Э–э... нет, сэр.

– Значит, ты далеко не всем умеешь управлять из того, в чем есть тяга! – отрезал Стронг.

– Э–э... так точно, сэр, – ответил Астро, и его лицо мгновенно омрачилось.

Воцарилось долгое молчание. Стронг подтянул одно колено, перекинул его через подлокотник кресла и пристально посмотрел на двоих полураздетых парней перед собой. На его губах заиграла ленивая ухмылка.

– Что ж, для пары "сухопутных червей" вы держитесь так, будто за плечами у вас по меньшей мере десяток межпланетных рейсов!

Он дал этой фразе опуститься на дно их сознания, пока перебирал на пальце массивное заветное кольцо Академии. Дав ему блеснуть в луче света из иллюминатора, он снял кольцо и бросил его Тому.

– Знаешь, что это? – спросил он кудрявого кадета.

– Да, сэр, – ответил Том. – Ваше выпускное кольцо Космической академии.

– Угу. А теперь дай его нашему другу с Венеры.

Том осторожно передал кольцо Астро.

– Примерь, Астро, – предложил Стронг.

Здоровяк–кадет попытался натянуть его на пальцы, но кольцо не проходило дальше первого сустава.

– Передай Мэннингу.

Роджер взял кольцо и взвесил его на ладони. На мгновение он уставился на него тяжелым взглядом, а затем выронил в протянутую руку офицера. Вернув кольцо на палец, Стронг заговорил будничным тоном:

– Каждый экипаж сам разрабатывает дизайн своих колец. Во всей Вселенной есть только три таких. Одно дрейфует где–то в открытом космосе на пальце Сэма Джонса. Другое пробивает трассу к звездам на пальце Эдди Гарсии. – Он поднял руку: – А это – третье.

Стронг поднялся и начал прохаживаться перед кадетами.

– Эдди Гарсия не знал ни слова по–английски, когда впервые переступил порог Академии. И целых восемь недель мы с Сэмом пот проливали, пытаясь разобрать, что он там лепечет. По–моему, мы провели больше сотни часов на кухне, вкалывая в наряде, потому что Эдди вечно всё путал и подставлял нас. Но нас это не волновало, потому что мы были экипажем. Экипажем тридцать три "В". Выпуск две тысячи триста тридцать восьмого года.

Стронг повернулся к притихшим кадетам:

– Сэм Джонс был во многом похож на тебя, Астро. Не такой огромный, но с той же фанатичной любовью к реакторному отсеку. Он умел выжимать из этих ракет пару лишних фунтов тяги там, где другие сдались бы. А вот всё, что он знал об астронавигации и управлении, можно было уместить на кончике булавки. В дальних рейсах он даже не поднимался на командный мостик – так и сидел в своей реакторной яме да орал нескладные песни про горы Арканзаса атомным двигателям. Он был настоящим человеком реакторного отсека. Но прежде всего он был человеком экипажа! И единственная причина, по которой я стою здесь и рассказываю вам это – он никогда не забывал о своем экипаже. Он погиб, спасая жизнь мне и Эдди.

В комнате стояла мертвая тишина. Далеко в конце коридора доносился оживленный гул голосов других кадетов, принимавших душ и готовившихся к ужину. Почти неразличимый, долетал глухой рокот движущихся тротуаров и гул испытательных пусков ракет на космодроме – далекий, приглушенный, могучий.

– Экипаж – это стальной хребет Академии, – продолжал Стронг. – Вся эта система создана для того, чтобы сформировать трех человек, способных вести ракетный крейсер Солнечной гвардии. Трех человек, которых научат думать, чувствовать и действовать как единый разум. Трех человек, которые уважают друг друга и на которых можно положиться без оглядки. Завтра начинается ваше настоящее обучение. За вами будут следить и обучать индивидуально.

– Множество людей внесли свой вклад в те знания, которые вы получите – храбрые, умнейшие люди, прорывавшие атмосферу на куске металла с огненным хвостом вместо ракетного двигателя. Но всё, чего они добились, пойдет насмарку, если экипаж не станет единой личностью. Он должен быть монолитом, иначе его просто не существует. Экипаж – это венец сотен лет исследований и прогресса. Но за то, чтобы выстроить его и сохранить, нужно бороться. Либо вы выкладываетесь на полную, либо выметаетесь из Академии!

Капитан Стронг на мгновение отвернулся, и Том с Астро выразительно посмотрели на Роджера.

– Смирно!

Трое парней снова вытянулись в струнку, когда широкоплечий капитан повернулся к ним:

– Завтра вы начнете учиться думать как единый мозг. Действовать с объединенным интеллектом как один человек. Либо вы настраиваетесь на это с завтрашнего утра, либо отправляетесь к командору Уолтерсу и пишете рапорт об отчислении. Индивидуалистам здесь не место.

Он сделал шаг к двери и добавил:

– И еще одно. Мне поручено сделать из вас настоящих космонавтов. Я ваш командир экипажа. Если завтра утром вы все еще будете здесь, я приму это как ваш ответ. А если думаете, что не выдержите... – он сделал паузу, – ...того, что я вам устрою, вы знаете, где дверь. Но если останетесь – вы станете лучшим экипажем, или я переломаю вас пополам в попытке сделать вас таковым. Экипаж... вольно!

И он исчез.

Трое кадетов стояли неподвижно, не зная, что сказать и как реагировать. Наконец Том сделал шаг к Астро и Роджеру:

– Ну что, парни? Наигрались в обиженок? Перестанете наконец грызть друг друга?

Астро густо покраснел, а Роджер лишь смерил Корбетта холодным взглядом.

– Ты правда купился на всю эту космическую чушь, Том? – Он повернулся к душевой. – Если да, то ты еще наивнее, чем я думал.

– Человек отдал жизнь, чтобы спасти друга, Роджер. Сэм Джонс. Я никогда его не знал. Но я знаю капитана Стронга и уверен, что он сделал бы то же самое для Джонса.

– Очень трогательно, – бросил Роджер из дверного проема.

– Но я вот что скажу тебе, Мэннинг, – проговорил Том, идя за ним и изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, – я бы не хотел оказываться в ситуации, когда моя жизнь зависит от тебя. И уж точно не хотел бы жертвовать своей жизнью ради твоей!

Роджер резко развернулся и впился взглядом в Тома:

– В уставе Академии написано, что старший на командном мостике – главный в экипаже. Но у меня есть личное мнение о том, кто занимает это место сейчас!

– На что это ты намекаешь? – спросил Том.

– Да вот на что, звездоплаватель. Внизу есть спортзал, где я с удовольствием разберусь и с тобой, и с твоим гигантским дружком – хоть вместе, хоть поодиночке. – На его губах заиграла ленивая усмешка. – И предложение действительно прямо сейчас!

Том и Астро переглянулись.

– Боюсь, – медленно проговорил Астро, – против меня у тебя нет ни единого шанса, Мэннинг. Так что если Том хочет взять на себя заботу запечатать твой паршивый фонтан – милости просим.

– Спасибо, Астро, – ровным голосом ответил Том. – С превеликим удовольствием.

Не говоря больше ни слова, трое кадетов вышли из комнаты.

Глава 5

– Здесь сгодится, Мэннинг? – спросил Том.

Трое парней находились в укромном уголке спортзала – просторного помещения на четырнадцатом этаже жилого корпуса. В другом конце зала группа кадетов только что закончила партию в меркурийбол и неспешно направлялась в душевые. Когда последний курсант исчез за дверью, в зале не осталось никого, кроме Тома, Роджера и Астро.

– Здесь вполне сгодится, Корбетт, – ответил Роджер.

Боксерский ринг разобрали еще на прошлой неделе, чтобы освободить место для строевой подготовки и физических упражнений "сухопутных червей", поэтому троице пришлось сооружать ринг импровизированный. Они сдвинули вместе четыре больших гимнастических мата, выложив из них квадрат, по размерам близкий к настоящему рингу. Астро подошел к одному из небольших шкафчиков под балконом и вернулся с двумя парами боксерских перчаток.

– Держите, – предложил Астро. – Надевайте.

– Перчатки? – переспросил Роджер с наигранным изумлением. – Я–то думал, у нас тут будет кровавая бойня.

– Как пожелаешь, Мэннинг. Мне без разницы, – ответил Том.

– Будете драться в перчатках, – проворчал Астро. – Не хочу, чтобы кто–то кого–то убил. – Он бросил каждому по паре. – Раунды по три минуты, перерыв – минута, – продолжал он. – Заступил за край мата – засчитывается нокаут. В остальном правила обычные. Вопросы есть?

– Мне всё понятно, Астро, – сказал Том.

– Погнали, – кивнул Роджер.

– И еще одно, – добавил Астро. – Надеюсь, Том прижмет твои уши, Мэннинг. Но я прослежу, чтобы всё было по–честному. Так что бить выше пояса – и вперед. Итак... Время!

Двое парней осторожно сошлись в центре импровизированного ринга, подняв руки в защиту. Астро стоял у края мата, следя за бегом секундной стрелки своего наручного хронографа.

Сближаясь, Том выбросил разведчика – левый джеб, затем попытался пробить правый кросс, но Мэннинг легко отступил назад и встретил его жестким левым в область сердца.

– Забыл сказать тебе, Корбетт, – бросил он, – я считаю себя контрпанчером. Я всегда...

Его речь прервал резкий левый в лицо, запрокинувший голову Роджера назад. Впрочем, его губы тут же искривились в снисходительной ухмылке.

– Хорошо... очень хорошо, Корбетт.

И тут же с молниеносной быстротой и кошачьей грацией Роджер проскользнул сквозь защиту Тома, нанося точные и тяжелые удары. Левый, правый и снова левый обрушились на корпус Тома, заставив того на мгновение отступить. Лицо Тома помрачнело.

Они начали кружить. Том работал левым джебом, влетавшим четко и ритмично, словно поршень, постоянно доставая соперника и выбивая Роджера из равновесия. Роджер же сосредоточился на взломе защиты Тома, методично обрабатывая его ребра и корпус, пытаясь вымотать.

– Время! – гаркнул Астро.

Соперники опустили руки и разошлись по своим углам. Они опустились на корточки, восстанавливая дыхание. Астро стоял посреди ринга, сердито переводя взгляд с одного на другого и качая головой.

– Хм–ф! Я–то думал, вы тут стерли друг друга в метеоритную пыль! Если будете так копошиться, мы до утра не закончим!

– Это ты Корбетту скажи, – ехидно бросил Роджер. – Похоже, он боится пойти в открытый обмен!

– Ты дерись так, как умеешь, Роджер, а я буду так, как умею я, – холодно и отстраненно ответил Том.

– Время! – снова гаркнул Астро и отступил с мата.

Двое кадетов вскочили на ноги и снова сошлись в центре ринга. С бычьим напором Роджер сменил тактику и обрушил на Тома град ударов по корпусу, но кудрявый кадет хладнокровно держал оборону, подставляя перчатки под одни удары и ныряя под другие. Затем, когда Роджер выдохся и замедлил темп, Том перешел в наступление: он методично вбивал левый джеб в лицо соперника, держа правую наготове, чтобы пробить при первой же открывающейся возможности в челюсть.

Роджер кружил вокруг него, следя за левой рукой Тома, точно за ядовитой змеей, и безуспешно пытаясь пробить его блок. Но хлесткие левые джебы раз за разом запрокидывали его голову назад, и его лицо наливалось краснотой – не только от жгучих ударов, но и от нарастающей злости из–за собственного бессилия.

Вдруг, когда Астро уже поднял руку, чтобы объявить конец раунда, Роджер рванулся вперед и выкинул еще серию невнятных ударов по плечам и блоку Тома. Но как только гигант–венерианец проревел "Время!", Роджер отступил, и Том расслабился, опустив руки. В то же мгновение Роджер вложил весь свой вес в коварный правый хук. Удар пришелся точно в челюсть Тома. Тот бесчувственно рухнул на маты и затих.

С довольной ухмылкой Роджер вальяжно проследовал в свой угол, пока Астро подскочил к упавшему кадету.

– Эй, без панибратства, Астро! – крикнул Роджер. – С каких это пор рефери принимает чью–то сторону? Оставь его! Если он не поднимется на следующий раунд, ты обязан засчитать ему нокаут!

Гигант–венерианец выпрямился и угрожающе двинулся к углу Роджера:

– Ты ударил его после команды, – прорычал он.

– О, так мне и с тобой драться? – Роджер вскочил на ноги. – Ну, давай, подходи, мешок с космическим газом!

– Погоди, Астро... погоди!

Астро резко обернулся и увидал, как Том слабо помотал головой, пытаясь приподняться на локтях. Он тут же подбежал к лежащему другу.

Роджер сердито крикнул ему:

– Оставь его в покое!

– Заткни дюзы! – огрызнулся Астро, склоняясь над Томом, который уже кое–как сел. – Том, ты живой?

– Да... да, – тихо пробормотал тот. – Но ты не вмешивайся. Ты рефери. Сколько еще времени?

– Двадцать секунд, – сказал Астро. – Роджер врезал тебе уже после гонга.

– Если и так, я ни черта не помню. Я отключился. – Том выдавил из себя сухую улыбку: – Отличный удар, Роджер.

– Десять секунд, – сказал Астро, отступая за край мата.

– Спасибо за комплимент, Корбетт. – Роджер окинул Тома оценивающим взглядом. – Но ты уверен, что хочешь продолжать?

– Меня спас гонг, разве нет?

– Ну да... конечно... но если ты хочешь сдаться...

– Время! – проревел Астро.

Том поднялся, качнул головой и поднял руки. И сделал это как раз вовремя: Роджер уже летел через весь мат, намереваясь всадить еще один убойный правый. Том успел подставить плечо, смазав удар, и одновременно ответил страшным левым крюком в открытую селезенку Роджера. Мэннинг сдавленно крякнул и тут же вошел в клинч. Том продолжал развивать успех, вбивая серии ударов по корпусу, и чувствовал, как спесивый кадет начинает сдавать. Вдруг Роджер прижал его к себе, развернул так, чтобы Астро оказался с противоположной стороны, и резко боднул Тома головой снизу в челюсть. Звон зубов Тома эхом разнесся по огромному залу. Роджер мгновенно отскочил и начал разрывать дистанцию, пока Астро не дал команду.

– Спасибо за урок, Роджер. Сегодня я научился у тебя двум новым фокусам, – проговорил Том, тяжело дыша, но с той же холодной ухмылкой на губах.

– Всегда пожалуйста, Корбетт. В любой момент, – отозвался Мэннинг.

– Каким фокусам? – подозрительно спросил Астро, глядя на согнувшегося пополам Мэннинга, с трудом переводившего дыхание.

– Ничего такого, с чем бы я со временем не разобрался, – ответил Том, глядя на Роджера.

– Время! – крикнул Астро и шагнул за край.

Двое парней медленно поднялись. Бешеный темп давал о себе знать, и теперь они боксировали куда осторожнее.

Соперники были равны по силе: Том постоянно отбрасывал голову Роджера хлесткими левыми джебами и добивал правым кроссом в голову или корпус, а Роджер мастерски контратаковал, уклоняясь и подныривая под длинные выпады Тома с боковыми ударами по печени и ребрам. Это был жестокий бой. Три недели адской физподготовки закалили парней на славу.

К концу двенадцатого раунда оба были сильно измотаны. Щеки Роджера от сотен прямых левых Тома алели, словно пламя дюз ракетного двигателя, а ребра и живот Тома покрылись сплошной гематомой от точных ударов соперника.

"Долго это продолжаться не может", – подумал Астро, давая сигнал к началу тринадцатого раунда.

Роджер взвинтил темп, подпрыгивая и уклоняясь, пытаясь поднырнуть под левую руку Тома, но неожиданно Том встретил его заготовленным прямым правым. Роджер пошатнулся и отступил, закрываясь блоком. Том ринулся дожимать, обрушивая град ударов по всем брешам в защите. В отчаянии, чувствуя, как подгибаются колени, Роджер прижался к нему в плотном клинче, резко выбросил раскрытую перчатку и ткнул большим пальцем прямо в глаз Тому. Том отшатнулся, инстинктивно прижав перчатку к травмированному глазу. Заметив это, Роджер немедленно воспользовался ситуацией и пробил мощнейший свинг справа прямо в челюсть. Том рухнул.