Люксора. Украденные имена
Девушка опустила глаза. Фир подошёл к ней, коснулся пальцами плеча.
Ардан поставил мешок.
— Если ты отказываешься от места, следующий не обязан будет принять твои условия.
— Я знаю.
— Сейчас тебе кажется, что знаешь.
Мать Фира обрезала нить и сложила рубаху. Несколько мгновений никто не говорил.
— Она готова, — сказала она наконец. — Примерь.
Фир хотел возразить, но взял рубаху. Рукава оказались немного длинны.
— Подвернёшь, — сказала мать. — Потом укоротишь сам.
Последний эпизод был у арки. Не у той, через которую Каэль вошёл утром: опоры здесь стояли дальше друг от друга, над порогом висел другой знак. За проходом шевелился красноватый воздух.
Коробку всё-таки нёс Фир.
Его мать поправила ему ворот. Потом крепко обняла, прижав лицо к груди. Отпустив сына, обняла девушку — сначала неловко, словно не знала, можно ли, затем уже обеими руками.
Ардан держался чуть в стороне.
Фир подошёл к нему.
— Я буду писать.
— Пиши матери.
— Тебе тоже.
Ардан взял коробку, поставил на землю и только потом обнял сына. На этой части запись дрогнула. Каэль уже не видел лиц: только руку на затылке Фира и другую, сжавшую складку его дорожной одежды.
Когда они разошлись, Ардан первым наклонился за коробкой.
— Дно перевяжи, — сказал он. — У тебя нижняя планка отходит.
Фир кивнул.
Каэль коснулся крепления собственных ножен. Память о Ваэре возникла так неожиданно, что он пропустил момент, когда двое вошли в арку.
Красноватый воздух сомкнулся. Родители остались по эту сторону.
Женщина стояла, прижав ладонь к шее. Ардан поднял с камня обрывок верёвки, который выпал при укладке, и намотал на пальцы.
Белизна вернулась не сразу. Ещё несколько мгновений под ногами Каэля оставалась плитка, затем исчезла и она.
— Куда они ушли?
— В Файрэль. Там жила её семья.
— И он больше не вернулся?
— При моей жизни — нет. Письма приходили. Несколько я сохранил.
Каэль взглянул на имена.
— Фир. Лор. Вар. Мор. Значит, он…
— Мой сын. Остальные связи внесены потом. Я могу прочесть их, но не рассказать о людях, которых не встречал.
— Откуда они внесены?
— Каждое признание родового носителя оставляет запись. Она соединяется с архивом, когда ключ возвращается к узлу. Тот, кто ведёт ячейку снаружи, может проверить время и происхождение отметок.
Каэль положил ладонь на рукоять.
— Это всё из него?
— Линия допусков — да. Твоя кровь подтвердила соответствие. Одного украденного оружия было бы недостаточно.
Он подумал о тёмной рукояти, которая много лет казалась просто привычной вещью. Где-то внутри неё оставалось то, чего не было в его собственной памяти.
— Ты правил здесь?
— В своё время.
— Тогда почему твой сын ушёл?
Ардан посмотрел туда, где только что была арка.
— Потому что возможность оставаться со мной стоила ему разлуки с человеком, которого он выбрал. Я долго считал, что этого недостаточно для отказа от долга.
— А потом?
— Потом он всё равно уехал.
Каэль ждал продолжения. Старик его не предложил.
— Значит, я наследник.
— Ты получил доступ к наследству. Что с ним делать, решают живые. Я не могу приказать им подчиняться тебе.
— И что мне с этим делать?
— Со мной не посоветуешься, — ответил Ардан. — Я даже не знаю, цел ли дом.
Каэль снова взглянул туда, где мальчик пускал лодку.
В прямоугольнике над креслом вспыхнула жёлтая полоса.
Ардан сразу повернулся к ней.
— Внешний хранитель предупреждает о нагрузке. Начнём упражнение, остальное останется в архиве.
— Я смогу вернуться?
— Если ячейка будет доступна и твоё состояние позволит.
Каэль отошёл от семейной записи. На нижней ветви оставалось его имя.
— Что делать?
— Выбери одно ощущение тела, которое сохранилось здесь.
Он подумал о проколотом пальце.
Боль сразу стала заметнее.
— Есть.
— Не усиливай. Позволь ей быть. Теперь назови себя без должности.
— Каэль-Мор.
— Ещё раз. Не мне.
Каэль повторил мысленно. Белизна не изменилась. Указательный палец сам потянулся к большому, как при проверке рукояти; он остановил движение.
— Ты помнишь порядок звуков, — сказал Ардан. — Попробуй удержать, к кому они относятся, когда перестанешь видеть руку.
Пальцы Каэля побледнели.
Он сжал кулак. Рука исчезла до запястья.
— Не сжимай.
Каэль попытался разжать то, чего не видел. Вместо руки из белизны выступил край эларийского стола. Затем — раскалённая плита. Жар ударил снизу, и он отступил.
— Не туда, — сказал Ардан. — Вернись к ощущению, которое выбрал сам.
Каэль искал прокол. Не находил.
Жар поднялся по ногам. Возникла тяжесть у груди, потом голос Крайяна: «Я рассчитываю на тебя». Он ухватился за знакомое, и несколько мгновений тело снова имело границы.
Ардан покачал головой.
— Чужой голос может помочь найти обратный путь. Но сейчас за него держится всё. Попробуй без него.
Каэль замолчал внутри себя.
Сразу стало страшно.
Не как перед ударом или падением. Он просто перестал быть уверенным, что после следующего движения останется тот, кто это движение начал. Кинжал исчез. Одежда тоже. Осталась точка боли в пальце — наконец нашлась, слабая, почти бесполезная.
Он удержал её.
— Каэль-Мор, — произнёс, не слыша голоса.
На мгновение вернулась ладонь.
Ардан наклонил голову.
— Вот. Теперь не прибавляй…
Каэль потянулся к ней слишком резко.
Пол провалился.
Он вдохнул и закашлялся. Кто-то поддерживал его затылок, другая рука удерживала чашу возле губ. Вода попала на подбородок и за ворот.
— Медленно, — сказал Велен. — Сначала выдохни.
Каэль попытался сесть. Ремни на запястьях оказались свободными; он дёрнул их, хотя мог просто вынуть руки.
— Где он?
— Архив закрыл сеанс. Ты в ячейке.
— Я видел…
Он замолчал. Навес, мальчик с лодкой, женщина, принимавшая гайку. Всё было рядом, но если попытаться рассказать подряд, часть исчезала между словами.
— Не торопись, — сказал Велен.
Каэль упёрся ногами в пол. Дейра стояла у стены; Тесс держала ладонь на отдельном источнике под креслом.
— Сколько прошло?
— Двадцать семь минут. Через двенадцать я дал предупреждение. На упражнении нагрузка выросла, пришлось закончить.
— Ты меня вытащил?
— Да. Обратные метки сработали.
Каэль наклонился, опираясь локтями на колени. Вода с волос упала на пол: Велен, должно быть, успел намочить ему лоб. Плечо ныло, зато пальцы слушались.
— Я не всё помню.
Велен подвинул стул и сел напротив.
— За полчаса ты получил несколько чужих переживаний и попытался сменить состояние. Не пересказывай сейчас целиком. Назови то, что удержалось.
— Мальчик. Лодка с грузом. Он вынул груз, и она поплыла.
— Ещё?
— Фир. Его звали Фир. Он ушёл с женой.
Велен записал.
— Это остаётся в архиве. Когда восстановишься, можно сопоставить со свидетельствами. Ничего не надо выдумывать между тем, что помнишь.
Каэль поднял голову.
— Ардан сказал, там есть письма.
— Значит, запросим перечень.
— Мне дадут?
Велен посмотрел на Дейру.
— Личные свидетельства по подтверждённой линии — да, — ответила она. — Доступ к действующим механизмам обсуждается отдельно.
Она положила перед Каэлем маленькую пластину. На ней повторялись пять имён, которые он видел внутри. Внизу стояли отметки ячейки и двоих свидетелей.
— Это можно проверить, — сказала Дейра. — Сохраните.
Каэль взял пластину. Металл был прохладным и настоящим. Он провёл пальцем по последнему имени.
— Упражнение? — напомнил Велен.
— Одно ощущение. Имя без службы. Не пытаться сразу удержать всё.
— Сегодня только в теле. С открытыми глазами. Если снова появится жар — прекращай. До закрепления в Файрэле отдельный выход не повторять.
Тесс убрала ладонь с источника.
— Воду ещё дать?
Каэль кивнул.
Он выпил, на этот раз не пролив. Потом долго застёгивал плащ: пальцы уже слушались, но не хотелось делать ничего быстро.
Велен проводил его в маленькую комнату для отдыха. Там стояла узкая кровать, на подоконнике лежало сложенное одеяло. За окном шумела вода.
— Поесть принесут. На лестницу пока не выходи один. Если станет хуже — шнур у двери.
Он собирался уйти, но Каэль остановил его:
— Лодка. Её можно будет снова посмотреть?
Велен не спросил зачем.
— Если запись сохранилась в перечне — можно.
Каэль остался у окна. На другом берегу женщина снимала со шнура детские рубашки. Одна упала, она наклонилась за ней и позвала кого-то в доме.
Он положил родовую пластину на подоконник рядом с допуском Крайяна. Два небольших предмета почти одинакового размера. Ни один не объяснял, что делать дальше.
Каэль коснулся прокола на пальце.
— Каэль-Мор, — сказал негромко.
Снаружи кто-то смеялся. Имя осталось с ним, даже когда он перестал его произносить.
* * *Внизу Велен заполнял итоговый лист. Дейра стояла рядом, читая через его плечо.
— «Признан наследник линии», — произнесла она. — Эта формула уйдёт в общий свод?
— Если отправить как есть.
— Не отправляй.
Велен положил перо.
— Подменять результат я не буду.
— Я прошу закрыть доступ до отдельного слушания. Результат оставь полностью. Ему копию мы дали.
Тесс, задержавшаяся у двери, повернулась.
— Крайян всё равно узнает от него.
— Возможно, — сказала Дейра. — Но одно дело — его рассказ, другое — наше официальное признание, с которым можно потребовать доступ к старым узлам. Сначала выясним, какие права сохранились и кто отвечает за их применение.
— Он едва в кресле усидел, Дейра. Оставь до утра хотя бы его имя.
Дейра опустила глаза на лист.
— Я видела и подпись под договором Эларии.
Она поставила возле записи отметку ограниченного доступа, оставив строку о наследнике нетронутой.
Глава седьмая
Пустое небо
К утру прокол на пальце перестал болеть, и упражнение стало труднее.
Каэль сидел на кровати, положив руки на колени. Он пробовал удерживать собственное имя, пока смотрел на узор пола, на оконную защёлку, на полосу воды за стеклом. Если начинал следить за отражением моста, имя превращалось в обычный звук и больше ни к чему не привязывалось.
Велен застал его с закрытыми глазами.
— Я просил не так.
Каэль открыл их.
— Ничего не происходит.
— Поэтому и нужно учиться, пока ничего не происходит.
Он поставил на стол чашку и свёрток. В свёртке были два мягких хлебца и сыр.
— Это в дорогу. Измерения хорошие. Голова не кружится?
— Нет.
Велен подал ему плоскую карточку с тремя короткими строками.
— Порядок подготовки. Мой знак для того, кто будет закреплять форму в Файрэле. И описание реакции камня. На словах не пересказывай, пусть прочтёт.
— Где его найти?
— На нижних площадках Изранна есть дом огненной опоры. Там либо займутся сами, либо укажут действующего мастера. Дальше этого я обещать не могу.
Каэль прочёл карточку. В конце стояло: «Самостоятельное отделение не допущено».
— Когда эту строку снимут?
— Когда сможешь вернуться без того, чтобы тебя вытаскивали. Не раньше.
Велен потянулся к чашке, обнаружил, что принёс её Каэлю, и убрал руку.
— Ещё одно. Вчера ты спросил про лодку. Запись есть в перечне. Она останется здесь.
Каэль кивнул.
После его ухода он съел один хлебец, второй завернул заново. Родовую пластину положил во внутренний карман, рядом с собственными заметками. В служебном донесении о проверке он сообщил об открытии семейного архива и необходимости закрепления, но не перечислял увиденные домашние сцены. Формула из заключения Велена была достаточно ясной: родственный допуск подтверждён, работа с действующими узлами не разрешена.
На выходе никто не стал расспрашивать его о происхождении. Женщина у рамы сняла временную метку, проверила номер и пожелала не застрять на Аллее. Он ответил коротким кивком.
Переход занял несколько шагов. Холод охватил ноги, потом отпустил. Через прозрачный слой опоры Каэль увидел знакомый навес и смотрителя, переговаривавшегося с утренней сменой.
На центре Аллеи всё ещё лежала его печать.
Он проверил её с края. Поверхность не была тронута; вода в углублении успела высохнуть. Подвод закрепили новой металлической полосой. Молодого рабочего не было, женщина с седыми волосами собирала обрезки в ведро.
— Держится? — спросил Каэль.
Она подняла голову.
— Пока да. Плиту обещали к следующей неделе.
Смотритель принёс ему ответ из Эларии: маршрут одобрен, связь через пограничные дома, дальнейший доклад после подготовки. Отдельных вопросов об архиве не было. Каэль убрал лист вместе с предыдущим.
У арки Файрэля стоял человек с обожжённым краем кожаного фартука. На низкой скамье рядом с ним лежали три входных знака. Он не протянул руку за допуском, пока Каэль не остановился за тёмной полосой на камне.
— Вещи с живым закреплением есть?
— Кристалл. Оружие.
— Покажите.
Смотритель арки осмотрел их, не касаясь. Возле кинжала задержался чуть дольше, затем поднёс знак к кристаллу. По краю вспыхнула синяя полоска.
— Форма эларийская. Раньше проходили?
— Не помню.
Человек поднял глаза. Они были светлые, воспалённые от жара.
— Это не то же самое, что «нет».
— Другого ответа у меня нет.
Он проверил допуск и вернул.
— На пороге не пытайтесь удержать всё сразу. Внешнее закрепление выровняем здесь. Если почувствуете рывок — остановитесь. Не продавливайте его.
Каэль взглянул на арку. По внутреннему краю шли красные крупинки, как вчера. Только теперь, когда смотритель поднял знак, между ними возникли тёмные промежутки, образовавшие узкую дорожку.
— Вещи ближе к телу. Плащ застегните.
Каэль подтянул мешок, проверил ножны и шагнул.
Первый порыв был горячим, но терпимым. Второй вошёл под кожу. Кристалл на груди стал холодным; от него разошлась знакомая тяжесть, с которой тело выдерживало эларийские защитные линии.
Каэль усилил её по привычке.
Жар ударил в ответ.
Ноги подкосились. Он опустился на одно колено, успев поставить ладонь на камень. Смотритель говорил что-то сзади, но слова терялись в шуме крови.
Кожа на тыльной стороне руки потемнела. По ней пошли мелкие жёсткие грани, заходившие одна на другую. Каэль провёл большим пальцем по запястью — поверхность была шероховатой, чужой.
Он попытался вернуть привычную форму.
Боль прошила руку до плеча.
— Не зажимайте! — услышал он наконец. — Дайте внешней линии ослабнуть!
Легко сказать. Ослабить закрепление после того, что случилось у Мар-Ду, означало снова позволить телу потерять края. Каэль смотрел на руку и не мог решить, что из двух опаснее.
У основания большого пальца оставался его старый шрам. Под тёмными гранями — всё ещё различимый.
Он сосредоточился на нём.
Каэль-Мор.
Не стал добавлять усилие к кристаллу. Только перестал требовать, чтобы холод перекрыл огонь.
Напор изменился.
Жар остался, но теперь двигался свободнее, не застревал в суставе. Жёсткие пластины поднялись к локтю и остановились. Каэль сделал вдох. Лёгкие больше не обжигало.
— Теперь стойте, — сказал смотритель. — Не идите, пока не пройдёт.
Каэль поднялся, держась за опору. Тёмная поверхность медленно выровнялась. Вместо чешуи снова показалась кожа, влажная от пота. На запястье осталось небольшое покраснение.
По другую сторону арки смотритель проверил его ладони.
— Местная связь. Старая.
— Что произошло?
— Вход распознал тело раньше, чем вы позволили ему ответить. А закрепление тянуло обратно.
Он поднёс знак к груди Каэля. Синяя линия уже не спорила с красным отблеском, а лежала под ним ровно.
— До проверки у мастера ничего не снимайте. Теперь пройдёте. И воды выпейте.
Каэль убрал руки.
— Это была чешуя.
Смотритель взглянул на него внимательнее.
— Да.
Он произнёс это как очевидную вещь. Каэль хотел спросить ещё, но за аркой уже ждали двое носильщиков. Один осторожно переставлял тяжёлую бочку с плеча на подставку.
— Дом опоры — вниз от центральной площади, — добавил смотритель. — Слева от водосброса.
Каэль вышел на открытый камень.
Небо было огромным.
В Эларии взгляд всегда встречал мост, галерею, верхний поток. В Каэльдане его дробили крыши и отражения в воде. Здесь над головой не было ничего, кроме светлого пространства с красноватой полосой вдали. Солнца Каэль не увидел, но лицо сразу нагрелось.
Он поднял голову, ожидая движения.
В детских записях, в пограничных схемах, даже в кратких описаниях Файрэля всегда были драконы. Они поднимались с площадок, проходили над разломами, переносили грузы, которые не выдерживали обычные мосты. Каэль знал размеры воздушных коридоров и расстояние, на котором человеку полагалось отойти от посадочного края.
Над Изранном никто не летел.
Внизу, на широкой улице, спорили двое мужчин. Между ними стояла телега с камнем. Один показывал на отколотый угол плиты, второй — на обвязку, которой её притянули к бортам. Девочка с ведром обошла их, не оборачиваясь.
Каэль спустился к питьевому желобу. Вода шла тонкой струёй из глубины стены, была тёплой и слегка горькой. Он напился, умыл лицо, промочил край ткани и приложил к запястью.
За его спиной хрустнуло. Мальчишка на ступенях разломил орех, зажав его между двумя камнями. Кожура разлетелась в стороны. Женщина из окна велела ему собрать всё до последней скорлупки.
Каэль снова посмотрел вверх.
Ничего.
Он пошёл к центральной площади. Уличный камень был тёплым даже в тени. На поворотах в кладке оставляли широкие отверстия, откуда выходил горячий воздух; над ними сушили травы и мокрые тряпки. Возле одного женщина подогревала в железной чаше густую еду, время от времени помешивая ложкой.
Двое рабочих обедали прямо на ступенях. Один снял сапог, вытряхнул песок и поставил ступню рядом с миской. Второй рассказывал что-то, рисуя хлебом в воздухе.
Дальше улица расширялась слишком сильно. Между домами образовалось пустое пространство с пологими съездами. В центре стояла сухая чаша, по краям которой темнели четыре глубокие выемки. Каэль остановился возле одной. В камне тянулись параллельные борозды, шире его пальцев.
Лапы.
Он представил вес тела, для которого строили эту площадь. Поворот шеи над крышами, размах крыла, горячий выдох. Люди должны были проходить под ним, не прячась. Знать, кто опустился, ещё до того, как тот принял человеческий облик.
Теперь в одной из выемок росла жёсткая трава.
Вдоль площадки тянулись высокие ворота с открытым верхом для складывающихся крыльев. Каэль пошёл мимо них, прислушиваясь: за одними скрипела лебёдка, за другими было тихо.
Первые ворота были заперты, вторые приоткрыты. Внутри женщина длинной щёткой вычищала песок из стыка плит. Она работала в тёмном переднике, подвязав юбку выше щиколоток. На открытых предплечьях блестел пот.
Каэль остановился у порога.
— Площадкой пользуются?
Женщина выпрямилась.
— Если ищешь, где оставить груз, иди к нижним складам.
— Я спрашиваю о посадках.
Она опустила щётку.
— Пока нет.
— Когда вернутся?
— После службы.
Её ответ прозвучал привычно, как фраза, которую приходилось повторять каждый раз. Каэль посмотрел на углубления вдоль стены. В них лежали аккуратно свернутые крепёжные ремни. На одном роскошно сверкала новая пряжка.
— Все на службе?
— Кто ушёл. Кто нет — давно не летает над городом.
— Почему?
Женщина провела рукавом по лбу.
— Ты к кому пришёл?
Каэль показал допуск.
Она не взяла его в руки. Вместо этого посмотрела на лицо Каэля, сначала рассеянно, затем пристальнее.
— Подожди.
Он спрятал знак.
Женщина сделала шаг. Щётка соскользнула с опоры и ударилась о пол, но она не оглянулась.
— Повернись к свету.
Каэль остался на месте.
Она сама подошла сбоку. У неё был крупный нос, обветренные губы и глаза разного размера: левое веко слегка опускалось. Взгляд остановился на его левой брови, потом на глазах.
— Каэль?
Он напрягся.
— Откуда знаешь имя?
Женщина подняла ладонь к его плечу. Каэль перехватил запястье прежде, чем она коснулась плаща.
Она замерла. Сжатыми пальцами он чувствовал мелкие косточки и быстрый пульс.
— Не трогай меня.
Женщина посмотрела на его руку.
Каэль отпустил.
— Ты не помнишь, — сказала она.
Это было утверждение, не вопрос. Он отступил, возвращая между ними расстояние.
— Что именно?
— Мы жили через дом. Ты с мальчишками таскал у меня сухие ветки для костра. Я думала, ты хотя бы…
Она замолчала. Каэль увидел, как меняется её лицо: радость не исчезла, но теперь ей некуда было деться.
— Кто сказал, что я здесь был?
— Никто не говорил. Я сама видела, как ты рос.
Из ворот напротив вышел мужчина с двумя ремнями через плечо. Услышав разговор, остановился. Женщина повернулась к нему.
— Позови Гиана. Он у верхней телеги.
— Зачем?
— Просто позови.
Каэль шагнул в сторону, чтобы видеть обоих.
— Я не останусь здесь ждать.
Женщина снова посмотрела ему в лицо.
— Твоя мать ждала девятнадцать лет. Несколько минут ты можешь.
У него пересохло во рту.
— Она здесь?
— Здесь.
— Жива?
Женщина взялась за край передника.
— Да. Жива.
Каэль хотел спросить адрес. Вместо этого посмотрел на собственную ладонь, которой только что сжимал её запястье. Кожа была обычной. Ни чешуи, ни признака того, что она принадлежит кому-то из этого города.
Мужчина у телеги уже кого-то окликал.
Через площадь бежал человек. Высокий, почти с Каэля, но легче в движении; тёмно-каштановые волосы завивались на затылке, выбиваясь из короткой перевязи. На нём была рубаха с закатанными рукавами и рабочий жилет, застёгнутый только на нижнюю пуговицу.
Он резко остановился в двух шагах.
Улыбка появилась не сразу.
— Да чтоб тебя, — сказал он тихо.
Каэль узнал в его голосе радость. Причины этой радости он не чувствовал.
Мужчина шагнул к нему, но заметил положение руки у пояса и остановился. У него были карие глаза с золотистыми вкраплениями, прямые брови и маленькая выщербина на переднем зубе, видимая, когда он улыбался.
— Гиан, — сказал он. — Мы…
— Он не помнит, — предупредила женщина.
Улыбка стала меньше.
— Совсем?
Каэль пожалел, что не ушёл к дому опоры сразу. Теперь каждый следующий человек собирался смотреть на него так, будто он лично отнял что-то у них обоих.
— Мне нужен адрес.
Гиан кивнул.
— Конечно. Я провожу.
— Назови улицу.
— Верхний склон, за водяным домом. Но там нижний мост закрыт. Лучше покажу.