– Лев.
Он поднял голову.
– Что?
– Ты всё ещё собираешься ехать с нами или проверишь каждый предмет до полудня?
– Я проверяю не каждый предмет. Только то, что понадобится.
– Хорошо. Тогда проверь, на месте ли ты сам.
Она закрыла планшет и забралась в машину.
Лев сел рядом с водителем. Через минуту подъехал энтомолог – высокий мужчина в рабочей куртке, с небольшим жёстким кейсом и потёртой сумкой через плечо. Он поздоровался, поставил вещи между сиденьями и сразу спросил, где хранился вчерашний образец.
– В защитном футляре, отдельно от остального оборудования, – ответила Вера. – Температуру записали. Резких изменений не было.
– Полная запись у вас?
– У координатора группы. Можем запросить копию.
– Запросите, пожалуйста. И фотографии тоже.
Энтомолог говорил спокойно, но рассматривал всё вокруг так внимательно, будто уже пытался восстановить по обрывкам информации всю историю находки.
Лев протянул ему планшет с полевым отчётом.
– Здесь место обнаружения, время, температура и влажность. Показания дозиметра тоже приложены. Правда, датчик влажности мы оставляли не на весь период обследования, поэтому непрерывных измерений нет.
Энтомолог посмотрел на него поверх планшета.
– Вы сразу отмечаете, чего у вас нет.
– Иначе потом легко забыть, откуда взялось предположение.
– Это полезная привычка.
Лев кивнул, немного успокоившись.
Через пару секунд он снова проверил, застёгнут ли карман, в котором лежал пропуск.
Машина тронулась.
Старый водоочистной комплекс находился на границе загрязнённой промышленной зоны. Когда-то здесь работали большие насосные установки, фильтры и отстойники. Часть зданий ещё использовали для технических нужд, часть стояла закрытой. В некоторых корпусах восстановительные бригады заменили кровлю и укрепили опоры, в других окна были затянуты сеткой, а входы перегорожены, чтобы никто случайно не спустился в небезопасные помещения.
У въезда остановились для проверки.
Вера назвала цель обследования, показала согласование и перечислила оборудование. Дежурный сверил номера с журналом доступа, после чего пропустил машину на внутреннюю площадку.
Лев смотрел в окно.
Сначала на ворота. Потом на здание слева. Потом на людей возле ремонтного навеса. Затем снова на ворота, хотя они уже остались позади.
Энтомолог заметил это, когда машина остановилась.
– Вы что-то ищете?
Лев повернулся к нему.
– Нет. То есть… нет, ничего конкретного. Просто смотрю.
Он услышал собственный ответ и понял, насколько он прозвучал подозрительно.
– Привычка, – добавил он. – Мне спокойнее, когда я понимаю, что происходит вокруг.
– На загрязнённой территории неплохая привычка.
– Да. Хотя я так делаю не только здесь.
Вера открыла дверцу.
– Обсудите свои привычки после проверки дозиметров.
Они вышли. Воздух пах пылью, влажным металлом и чем-то кисловатым, тянувшимся со стороны старых резервуаров. На крыше одного из корпусов гудел вентилятор. Рядом с ним стояла временная солнечная панель, повёрнутая к бледному утреннему свету.
Лев надел защитную одежду, проверил крепления и посмотрел на показания своего дозиметра. Инженер повторила проверку у каждого участника группы. Показания отличались от вчерашних незначительно, но этого было достаточно, чтобы не сокращать обычную процедуру допуска.
Энтомолог вынул из кейса увеличительную оптику и набор тонких инструментов.
– Сначала посмотрим на место первой находки. Потом обследуем соседние камеры. Я не хочу, чтобы мы собрали всё, что попадётся, а после пытались понять, откуда взялся каждый образец.
– Поэтому пробы из разных полостей будем держать отдельно, – сказала Вера.
– И не будем менять условия содержания сразу после сбора. Температура, влажность, доступ к воздуху. Чем меньше переменных, тем лучше.
Лев кивнул, но через мгновение спросил:
– Вы считаете, что найденная особь принадлежит к местной популяции, а не случайно попала сюда?
Энтомолог застегнул сумку.
– Я считаю, что пока мы не можем установить ни то, ни другое. Поэтому и приехал.
Лев слегка покраснел.
– Да. Конечно. Я просто пытаюсь понять, что лучше проверить в первую очередь.
– Тогда начнём с того, что можно увидеть.
Они двинулись к нижнему техническому блоку.
Вчерашний проход показался Льву уже знакомым, но на этот раз он замечал в нём больше деталей. Возможно, потому, что они знали, куда идут. Возможно, потому, что теперь рядом был человек, который умел смотреть на стены не как на препятствия и не как на неисправную инженерную конструкцию, а как на среду обитания.
Насос всё так же сбивался с ритма.
Капля по-прежнему падала с большого промежутка.
Энтомолог остановился у входа в нижнюю камеру и посмотрел на первый контейнер, который Вера достала из защитного футляра.
Насекомое сидело у внутренней стенки.
Он повернул контейнер, поднёс его к свету, затем попросил Льва направить фонарь под другим углом.
– На распространённый вид похоже, – сказал он после нескольких минут осмотра. – Но определять точнее по этому экземпляру я бы не стал.
– Значит, ничего необычного? – спросил Лев.
Энтомолог взглянул на него.
– Я этого не сказал. Я сказал, что пока не могу определить вид. Это разные вещи.
Лев на секунду замер.
– Да. Верно.
Он посмотрел на Веру, словно хотел убедиться, что она тоже услышала это различие, но коллега уже открывала сумку с оборудованием.
Энтомолог вернул контейнер в футляр.
– Теперь найдём других. Если они здесь есть.
Они начали обследование.
Вера установила датчик влажности у стены, затем перенесла его в центр камеры. Лев держал планшет и записывал показания, отмечая точное место каждого замера. Энтомолог осматривал щели между трубами, стыки бетона и участки, где оседал налёт.
Первые несколько минут ничего не происходило.
Потом энтомолог остановился у основания стены.
– Посветите сюда.
Лев направил луч фонаря туда, куда указывал специалист.
Между двумя выступами бетона лежало несколько тёмных крошек. Часть из них двигалась.
Лев присел рядом.
– Ещё насекомые.
– Похоже на то.
Энтомолог не торопился брать контейнер. Он попросил немного изменить угол света, затем достал увеличительную оптику. Под увеличением стало видно, что тёмные точки не были одинаковыми: одни оказались мелкими частицами субстрата, другие – живыми организмами, которые при появлении света быстро пытались скрыться в щелях.
– Сколько? – спросила Вера.
– Пока не знаю. Не двигайте ничего рядом.
Он дождался, пока один из организмов выберется из углубления, и осторожно накрыл его прозрачным колпачком. Лев подал тонкую пластину.
– Спасибо.
Энтомолог перенёс насекомое в контейнер и закрыл крышку.
– Один.
Второго нашли под кромкой трубы. Третий прятался в трещине, заполненной тёмным влажным налётом. Ещё два обнаружились в соседней камере, куда вела узкая щель за перегородкой.
Лев записывал номера, места сбора и условия. Время от времени он поднимал голову, быстро осматривал проход и возвращался к планшету.
Когда они добрались до места, где труба уходила под бетонное основание, он замер.
– Здесь.
Вера подошла ближе.
На соединении трубы сохранилось несколько слоёв покрытия. Последний был грубым, нанесённым не заводским способом. Рядом лежали кусочки герметика, а ниже тянулась тонкая влажная дорожка.
– Следы ремонта, – сказал Лев. – Причём не одного.
Он наклонился, затем выпрямился и сделал два коротких шага в сторону, будто пытаясь посмотреть на соединение одновременно с разных точек. Поднял указательный палец.
– Если последний слой нанесён поверх старого повреждения, то вода могла поступать сюда гораздо дольше, чем мы предполагали. Но если герметик меняли недавно, влажность может быть следствием текущей протечки. Нам нужно проверить, куда уходит труба, и сопоставить это с уровнем воды снаружи. Иначе мы не сможем понять…
Он замолчал.
Энтомолог терпеливо ждал, продолжая смотреть на соединение.
Вера тоже ждала, но на её лице уже появилось выражение, с которым она обычно встречала длинные объяснения Льва.
Он опустил палец.
– Простите. Я ещё не закончил мысль.
– Я заметила, – сказала она.
– Но пока это только предположение. Я не хочу, чтобы оно попало в отчёт как установленная причина.
– Тогда не будем писать его как установленную причину, – ответил энтомолог. – Возьмём отдельные пробы налёта и проверим трубу. Но я бы не связывал насекомых с протечкой раньше времени.
– Я не связываю. Я говорю, что условия среды могли поддерживать их существование.
– Это уже точнее.
Лев кивнул. Его брови сложились горкой, и он ещё раз повернул голову в сторону прохода, потом к стене, потом к Вере. Коллега протянула ему контейнер для проб.
– Вот. Поддержи свою гипотезу чем-нибудь материальным.
Он взял контейнер.
– Это не моя гипотеза.
– Хорошо. Тогда поддержи не свою.
Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
Лев посмотрел на контейнер и только потом понял, что она пошутила.
К полудню у группы было шесть живых экземпляров.
Это не доказывало, что перед ними устойчивая популяция. Несколько организмов могли оказаться в одном помещении случайно, а обнаруженные следы органики и влажные участки сами по себе ещё ничего не объясняли. Но теперь у исследователей было достаточно материала, чтобы начать сравнение.
Они обследовали соседние камеры, проверили доступные проходы и взяли отдельные пробы с влажных поверхностей. Непрерывного потока воды нигде не обнаружилось. Влага держалась в трещинах, собиралась на холодных участках металла и медленно уходила в пористые отложения у основания стен.
На одной из стен энтомолог обнаружил несколько тонких слоёв налёта. Он попросил снять их отдельно, не смешивая с бетоном. Лев пронумеровал ёмкости и добавил фотографии общего плана, чтобы после возвращения можно было восстановить расположение каждого образца.
– Нам нужны наблюдения без постоянного освещения, – сказал энтомолог, убирая оптику. – И повторные измерения в разное время. Сегодня мы видим только то, что происходит в течение нескольких часов.
– Это потребует ещё одного выезда, – сказала Вера.
– Я понимаю.
– Сейчас мы можем только передать запрос координатору.
– Тогда передайте. Но сначала закончить сегодняшнее обследование.
Лев посмотрел на список оборудования.
– Если в следующий раз установить датчик заранее, можно будет получить непрерывную запись влажности. А если поставить камеру с инфракрасной подсветкой, мы сможем увидеть, меняется ли активность без обычного освещения.
– Это потребует отдельной камеры, – заметила Вера.
– Возможно, можно переделать ту, что стоит в третьем блоке. Она неисправна только в дневном режиме. Если проблема в фильтре, а не в матрице, мы могли бы…
Он уже сделал несколько мелких шагов вдоль стены и поднял палец. Энтомолог проследил за ним взглядом, затем посмотрел на Веру.
– Он всегда так думает?
– Нет, – ответила она. – Иногда он ещё рисует схемы на всём, что не успели убрать.
Лев остановился.
– Я могу нарисовать схему на планшете.
– Можешь. Но сначала закончи то, что мы уже начали.
Он покорно вернулся к журналу.
Работа продолжалась ещё около часа. Когда измерения завершили, они повторно сверили номера контейнеров, проверили защёлки и убедились, что пробы среды находятся отдельно от живых организмов.
Перед выходом каждый участник ещё раз проверил защитную одежду и показания дозиметра.
У дверей технического блока Лев остановился и оглянулся назад.
В глубине коридора было тихо. Свет фонаря ложился на мокрый бетон, на трубу с несколькими слоями покрытия, на тёмную щель между основанием и стеной. Насос работал неровно, но не останавливался.
– Что-то забыли? – спросила Вера.
Лев быстро повернул голову к ней.
– Нет. Просто проверяю.
– Что именно?
Он хотел ответить, что всё. Но это было бы не совсем правдой.
– Я не знаю. Наверное, мне кажется, что мы могли что-то пропустить.
Вера посмотрела на него без насмешки.
– Могли. Поэтому мы и взяли фотографии, пробы и показания. Если обнаружится, что нам чего-то не хватает, вернёмся.
Лев медленно кивнул.
– Да. Конечно.
Он снова посмотрел в коридор, после чего вышел вслед за остальными.
На поверхности свет уже стал жёстче. Ветер гнал по площадке мелкую пыль, и рабочие у дальнего корпуса прикрыли брезентом разобранный насос. Один из них заметил транспортную машину полевой группы и поднял руку в знак приветствия.
Вера попросила всех подождать, пока сверит перечень образцов.
Она проверила номера контейнеров и данные по каждой пробе. Лев стоял рядом, держа планшет на сгибе локтя, и при каждом новом звуке поворачивал голову в сторону источника. Когда с крыши соседнего корпуса донёсся металлический стук, он резко обернулся. Это оказался рабочий, уронивший крепёж в пустой ящик.
Лев выдохнул и вернулся к списку.
– Сколько в итоге? – спросила Вера.
– Шесть живых экземпляров, – ответил он. – Остальное – пробы среды и фотографии.
– Для тараканов целая экспедиция.
– Это не экспедиция. Это обследование участка, на котором обнаружили неизвестный биологический объект.
– Я же сказала, для тараканов.
– Почему ты называешь их тараканами до того, как мы закончили определение.
Вера закрыла последний контейнер в транспортном боксе.
– А как ты его называешь?
Лев проверил защёлку футляра.
– Пока – образец номер шесть.
Она покачала головой, но спорить не стала.
Энтомолог убрал в кейс оптику.
– По внешнему виду я не могу сейчас определить вид. Нужны увеличенные изображения, сравнение и наблюдение в стабильных условиях. Возможно, после изучения материала мы сможем сказать больше.
– А если окажется обычный вид? – спросила Вера.
– Тогда это будет обычный вид, обнаруженный в необычно сохранившейся технической камере. И нам всё равно придётся выяснить, почему камера сохранила такие условия.
Лев посмотрел на него с заметным облегчением. Наконец кто-то сформулировал то же самое без необходимости добавлять к каждой фразе ещё три оговорки.
– Да, – сказал он. – Именно это я и хотел сказать.
– Я знаю, – ответил энтомолог.
Вера закончила сверку, закрепила транспортный бокс и закрыла дверцу машины. Лев забрал планшет, ещё раз оглядел площадку и сел на своё место.
Когда машина тронулась, он открыл журнал и проверил, все ли фотографии прикреплены к нужным номерам. Рядом со списком образцов он добавил отдельную строку: «Требуется повторное измерение влажности в нижнем блоке».
Он подумал, не следует ли написать «необходимо», но оставил «требуется». Слово было точнее: решение о следующем выезде зависело не только от него.
За окном медленно проплывали тёмные корпуса, трубы и заросшие растительностью площадки. В одном из зданий уже работали фонари восстановительной бригады. Люди тянули кабель через верхний этаж, споря о том, как лучше обойти повреждённую опору.
Лев смотрел на них, пока машина не повернула к дороге.
Шесть живых экземпляров. Отдельные пробы субстрата. Поверхностные смывы. Неизвестная местная популяция, найденная в старом техническом сооружении.
Ничего особенно интересного.
Но теперь у него было достаточно материала, чтобы начать работу.
Часть II. Глава 3 Неинтересный образец
Лев вышел из квартиры, придерживая дверь плечом. Он шарил по карманам в поисках ключей, пока не нашёл их в маленьком боковом отделении куртки.
На площадке стоял сосед в растянутой майке. В одной руке он держал пакет с мусором, в другой - пакет молока.
- Доброе утро, - сказал Лев.
Сосед посмотрел на него исподлобья.
- Сегодня, кажется, прохладнее. Хотя к вечеру обещали потепление, - добавил Лев, возясь с замком.
Сосед сделал большой глоток молока и пошёл вниз по лестнице.
Лев запер дверь и направился следом.
Электробус шёл через промышленный пояс. За мутным стеклом проплывали бетонные корпуса, старые склады и ремонтные мастерские. Между зданиями тянулись новые трубы и кабели, на фасадах сохранились обрывки прежних вывесок. Где-то восстановили окна, где-то заделали только самые опасные проломы. Рабочие таскали металлические рамы, разгружали утеплитель, пытались поднять длинную трубу на самодельную опору.
Ремонт шёл повсюду, но целым мир от этого не становился.
Когда электробус свернул с основной дороги, показался исследовательский комплекс. Когда-то здесь находилась крупная станция очистки промышленных стоков. От неё остались бетонные чаши отстойников, фильтрационные башни и крытые каналы, уходившие под землю. Часть сооружений снова работала, часть стояла закрытой. По стенам тянулись трубы разных поколений, а между корпусами проходили металлические мостки, собранные из старых и новых конструкций.
Здание исследовательского отдела выглядело так, будто его переделывали на ходу. Верхние окна восстановили, нижние укрепили металлическими рамами. На месте выцветшей старой вывески висела новая табличка.
Лев вышел из автобуса и застегнул куртку.
У ограждения работники разгружали ящик с фильтрующими элементами. Один элемент не совпадал с заказом. Женщина в защитной куртке сверяла маркировку с накладной, а двое мужчин негромко спорили, где взять замену.
Лев прошёл к входному посту, приложил пропуск и встал на отметку контроля. Дозиметр проверил фон на одежде и его личный прибор. Загорелся разрешающий индикатор, и Лев прошёл внутрь.
В коридоре пахло влажным бетоном, металлом и нагретой пылью. Новая вентиляция не могла вытравить из здания запах старого технического сооружения. Под потолком шли кабельные лотки, на полу серели заплаты ремонтного состава.
Лев заглянул в биологический блок. Здесь старое и новое соседствовали без особого согласия: цифровые приборы стояли рядом с восстановленными металлическими стойками, светлые стены темнели у пола, а часть потолочных панелей отличалась от остальных.
Он вымыл и обработал руки, переоделся в лабораторную куртку и проверил журнал климатического контроля. За ночь параметры оставались в заданных пределах.
Его рабочее место занимало нишу у внутренней перегородки. Над столом висела старая схема помещения, поверх которой прикрепили новые обозначения электропитания и вентиляции. На столешнице стояли микроскоп с камерой, световая панель и несколько прозрачных камер наблюдения.
Лев поставил планшет на подставку. Поступила новая серия: шесть живых особей, образцы субстрата, полевые снимки и записи условий сбора.
Он потёр переносицу.
Шесть особей позволяли начать наблюдение, но не давали права делать далеко идущие выводы. Различия в поведении могли объясняться чем угодно, от индивидуальных особенностей до условий транспортировки. Сначала нужно было зафиксировать исходное состояние.
- Ну что ж, - сказал Лев. - Начнём с того, что есть.
Первая особь держалась у края прозрачной камеры, частично скрытая вентиляционной вставкой. Лев повернул световую панель, но насекомое перебралось за выступ и исчезло из поля зрения.
- Да, конечно. Я бы тоже не хотел, чтобы мне в лицо светили, - сказал он.
Он убавил яркость и отодвинул панель. Насекомое вернулось на открытую поверхность камеры, тронуло усиками стенку и перебралось ниже.
Теперь оно оказалось в свету целиком. Голова пряталась под широким, гладким шлемом - тёмным и величественным, как шлем рыцаря, который заснул на тысячу лет под папоротниками юрского периода и проснулся в мире электрических ламп. Из-под этого навеса дрожали два тонких усика. Они не просто ощупывали воздух - они вспоминали.
На спине темнели выпуклые пластины, одна за другой, и тонкие швы между ними почти терялись в тёмном покрове.
Крошечный дредноут. Он двигался низко над поверхностью, будто весь был собран из брони. По округлым пластинам скользили маслянистые блики, вспыхивали на мгновение и гасли, когда насекомое меняло положение.
Лев следил за ним на экране. У края одной из спинных пластин он заметил повреждение.
Он приблизил изображение, изменил угол освещения, повернув панель. Свет скользнул по спинной пластине, и повреждённый участок потемнел, почти слился с покровом. Ещё немного, и его можно было принять за обычную неровность.
- Нет, подождите.
Лев вернул панель в прежнее положение, выровнял камеру и дождался, пока насекомое остановится. Он снял общий вид, затем сфотографировал повреждённый участок при прямом и боковом освещении. Рядом с ним разместил масштабную метку. После этого рассмотрел поверхность под микроскопом.
Он сравнил снимки. Освещение меняло вид повреждённого участка, но его положение и границы можно было определить. Причину повреждения установить не удалось.
Лев открыл форму наблюдения и записал:
«Локальное повреждение наружного покрова у края спинной пластины. Размеры и расположение зафиксированы. Происхождение не установлено».
Он сохранил снимки и перешёл к следующей камере.
Вторая особь двигалась иначе: задняя конечность сгибалась заметно медленнее остальных, хотя насекомое сохраняло опору и могло перемещаться. Лев записал наблюдение, не пытаясь объяснить причину.
Третья особь была значительно мельче. Она пряталась под субстратом и выходила наружу, когда освещение становилось слабее. Четвёртая несколько раз пересекла камеру целиком. Пятая почти не реагировала на свет. Шестая забилась в узкую щель между субстратом и стенкой.
Лев поймал себя на том, что уже мысленно раздаёт им характеристики: нервная, спокойная, самая шустрая. Он усмехнулся и не стал переносить эти слова в журнал. Вместо этого записал различия в поведении, оставив причины открытыми.
Когда он закончил первичный осмотр, у него были шесть серий снимков и шесть карточек с исходными наблюдениями. Общего вывода сделать пока было нельзя. Повреждение наружного покрова первой особи требовало дальнейшего наблюдения. Различия в движении остальных могли быть связаны с индивидуальным состоянием или перенесённым стрессом.
Лев ещё раз проверил снимки повреждённого участка и убедился, что они сохранены. Затем закрыл изображения и посмотрел на камеры за стеклом.
- Пока ничего, - сказал он.
Исходное состояние образцов было зафиксировано. Для дальнейшей работы предстояло повторять осмотр в сопоставимых условиях и сравнивать результаты.
Пока это были обычные образцы, найденные в необычном месте.
И только дальнейшая работа могла показать, заслуживали ли они большего внимания.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов