Теменьбург. Тайны «Полярной звезды»

Глава 3

Дом, милый дом

Больше всего на свете Марк ненавидел три вещи: шумных соседей, масляные радиаторы и запах папье-маше. Первые две были виноваты в том, что они с мамой оказались на улице.

Их старый дом в Смоленске сгорел так, как горят старые фотографии: быстро и горько. Следователю понадобилось совсем немного времени, чтобы узнать, что причиной возгорания стал неисправный масляный радиатор в квартире соседей, которые и раньше доставляли массу хлопот. Впрочем, те, как всегда, божились, что во всём виновата нечистая сила. Что до папье-маше, Марк надеялся, что больше никогда не почувствует этот запах: мела, клейстера, мокрой бумаги и разбитых детских надежд.

Фигурки из папье-маше любил делать его отец, Аркадий Волков. Марк помнил их все. Маленький человечек с непропорционально большой головой и унылым лицом. Нечто вроде бегемота, из головы которого росло множество глаз. Худенький, извивающийся многочисленными кольцами дракончик. Пухлая пушистая ящерица. Каждый день рождения сулил знакомство с новым странным созданием. В семь он получил улыбающегося сфинкса, и это был последний подарок отца.

Сколько дней потом Марк провёл в ожидании звонка или письма! Сколько незаданных вопросов проглотил, пряча лицо в подушку… Коллекция ещё долго стояла на полке в гостиной, ожидая пополнения. Но наступил восьмой день рождения, потом девятый и десятый, а вестей от отца больше не было. Марк смирился. И вот теперь, спустя столько лет, запах папье-маше настиг его вновь.

Пахло мелом, клейстером и мокрой бумагой. Но не только это заставило его затаить дыхание. Внутри дома, на вид необитаемого, горел свет.

– Тут что, кто-то есть? – прошептала Марина.

Переступив порог, они вошли в длинный коридор. На стенах висели картины в тяжёлых деревянных рамах. Высокий белый потолок тонул в полутьме.

Марк осторожно опустил чемодан на пол под любопытные взгляды с портретов. Бледные глаза угадывались в полутьме, но рассмотреть их обладателей было невозможно. Скрипнула половица под ногой, и Марк замер. Сердце невольно пропустило удар, ожидая чего-то ещё более странного. Но дом молчал.

Тихон Ефимович хихикнул и нетвёрдой походкой пошёл вперёд.

– Ну, конечно, Мариночка! – в тишине старого дома голос нотариуса звучал непривычно громко. – Неужели ты забыла? В письме сказано, что вы получите документы на дом на месте. Хотя зачем они? Всё сейчас в электронном виде. Даже такой старик, как я, это знает.

Источником света оказался торшер, горевший в небольшом закутке слева от входа. Здесь же стояло продавленное красно-коричневое кресло с вытертыми подлокотниками. Рядом, словно часовой на посту, скучала напольная вешалка, на которой висел зеленовато-жёлтый рабочий фартук. Из подставки неподалёку торчал чёрный зонт с ветхой деревянной ручкой.

– Думаете, нас ждёт тот нотариус, что отправил письмо? Безбородко?.. – Марк скептически осмотрел фартук. – Похоже на прикид строителя или садовника.

Тихон Ефимович попытался водрузить на вешалку своё пальто, но промахнулся и неловко стряхнул фартук.

– Пардон, – он попытался поднять его, но сам едва не рухнул на пол.

Марк успел подхватить старика под руку и усадить в кресло.

– Устал, – зевнул нотариус и опёрся рукой о подбородок. – Немного посижу. А вы пока осваивайтесь.

Марк посмотрел на маму, пытаясь вложить в свой взгляд: «Ты по-прежнему думаешь, что он может нам чем-то помочь?» Марина развела руками.

Они оставили вещи и мгновенно задремавшего нотариуса в закутке, служившем гардеробом, и вернулись в неосвещённый коридор. Марина включила фонарик на телефоне и прямо у входной двери заметила несколько выключателей от неизвестных светильников. Она щёлкнула одним из них, ожидая, что в коридоре загорится свет, но ничего не произошло.

– Наверное, лампочки перегорели.

Марина переключила следующий рычаг, но дом остался равнодушен и к этой попытке.

Марк отодвинул маму и резко перекинул все рычажки. Ничего.

– Господин Безбородко! – позвала Марина. – Вы здесь?

Ответа не было.

– Да нет тут никого, – проворчал Марк.

– А фартук?

– Наверняка какой-нибудь бомж пролез.

– Нужно будет поменять замок, – испугалась Марина. – А лучше дверь.

Марк вернулся в гардеробную. Тихон Ефимович всё-таки умудрился вернуть фартук на место. Видимо, после этого он решил, что сделал достаточно, и мирно заснул в кресле. Марк по-хозяйски сбросил бесхозный фартук на пол и устроил свою куртку на крючке.

– Надеюсь, нас не поджидает за углом какой-нибудь упырь, – проворчал он.

– Ага! Значит, мы остаёмся? – улыбнулась Марина. – Я же говорила – это отличная возможность… Ты не чувствуешь?.. Как будто пахнет жареной курицей?

Марк фыркнул, сделав вид, что всё это глупости, и двинулся вглубь коридора.

– Может, с улицы надуло? – предположил он. – Тут явно сквозняки.

Коридор с картинами привёл к тёмной лестнице, с перил которой свисало какое-то тряпьё. Проход слева от неё оказался наглухо заколочен почерневшими от времени досками, и Волковы свернули направо.

Этот коридор тянулся вдоль всего здания и заканчивался ещё одной лестницей. Они шли, подсвечивая путь фонариком на телефоне Марины и шёпотом угадывая предназначение встречавшихся тёмных комнат. То и дело под ногами оказывалась какая-то рухлядь, очертания которой определялись с трудом.

Одно из помещений было чуть светлее остальных благодаря свету уличного фонаря. Это была кухня. На старой газовой плите стоял металлический чайник. Марк на всякий случай прикоснулся к нему рукой. Холодный.

Форточка была приоткрыта. Возможно, аппетитный запах, который почудился им в коридоре и сгустился на кухне, действительно принёс сквозняк. Поверхность стола покрывал слой пыли, такой плотной, что можно было размять её пальцами.

У окна обнаружился старый фонарь с огарком свечи. Обшарив узкий деревянный подоконник, Марк наткнулся на полупустой коробок спичек. Он лежал рядом с давно увядшим растением, с которого, стоило только к нему прикоснуться, посыпались сухие листья.

Чиркнув спичкой, Марк зажёг свечу и приподнял фонарь над головой. Вопреки тому, что нарисовало его воображение минутой ранее, кухня была на вид вполне сносной. Большой стол, единственный табурет, стеклянный буфет. На стене – календарь за тысяча девятьсот семьдесят пятый год и осенний пейзаж в деревянной раме, из-под которой торчало павлинье перо.

Тени от фонаря заплясали на стенах и в стеклянных дверцах буфета, заполненного посудой. В углу на маленьком столике, ножки которого сворачивались колечками, как бараньи рога, стоял старый радиоприёмник.

Подойдя к столу, Марк провёл пальцем по белой поверхности. То, что он принял за толстый слой пыли, оказалось рассыпанной мукой.

– Ну и дом! Огромный! Неужели он весь наш?

– Сначала нам нужны документы, – проворчал Марк.

– И в кого ты такой зануда? – Марина потрепала сына по голове. – Точно не в меня! Тихон Ефимович говорит, что всё в порядке. Ты же слышал? Он смотрел в электронной базе. Наверное, этот Безбородко должен объяснить, кому принадлежал дом раньше…

Марина покосилась на сына и, не дождавшись реакции, продолжила.

– Попробую найти, где здесь всё-таки включается свет. Не бродить же нам весь вечер в темноте.

Марк кивнул и, держа фонарь перед собой, зашагал к лестнице.

– Осмотрю второй этаж.

– Если что – кричи погромче! – бросила вслед Марина.

Мальчик закатил глаза. Волнение, которое нахлынуло в первые минуты, отступило. Он по-прежнему не разделял маминого оптимизма. Но хотя бы убедился, что внизу всё спокойно и можно оставить её одну.

На втором этаже, таком же тёмном и унылом, обнаружился длинный коридор со множеством дверей. Марк толкнул первую наугад. Заперто.

Блики свечи отражались от странной ручки в форме птицы и разбегались по сторонам, словно капли ртути из разбитого градусника.

Сквозняки пронизывали невидимыми нитями тёплое нутро дома. Марк бродил среди запертых дверей, пока, наконец, не обнаружил небольшой холл с креслом, которое он чуть не принял за чудовище, и книжными стеллажами, едва различимыми в полутьме.

Здесь было особенно холодно. Марк поставил фонарь на подоконник и захлопнул приоткрытую форточку, надёжно зафиксировав металлическую щеколду. Сквозь мутноватое стекло хорошо просматривалась пустынная улица и дом напротив. В одном из окон край шторы был неестественно отогнут, будто кто-то продолжал приглядывать за соседями.

Вдруг послышался лёгкий, едва уловимый щелчок, и тут же помещение залило слишком ярким, непривычным после долгого пребывания в темноте светом. Должно быть, мама внизу наконец нашла нужный выключатель.

Всё ещё щурясь, Марк сделал несколько неуверенных шагов и тут же наткнулся на шахматный столик. Фигурки с грохотом посыпались на пол. Марк инстинктивно поймал одну на лету – король.

– Повезло тебе…

Он вернул фигурку на место, присел, чтобы собрать остальные, и замер. Из рассохшейся ножки стола торчало ещё одно павлинье перо.

Но долго удивляться не пришлось. Снизу послышался голос матери.

– Марк! Спустись, пожалуйста, сюда.

В её голосе не было страха, угрозы или приказа, но что-то заставило Марка похолодеть и броситься к лестнице.

Глава 4

«Полярная звезда»

Марк лихо сбежал вниз, перескакивая через ступени. Белая мраморная лестница с красным ковром выглядела торжественно. Столбики под перилами напоминали греческие колонны. Но Марку было не до красоты. Он перемахнул две последние ступени и шумно спрыгнул на пол. Старый паркет недовольно ухнул под ногами.

Коридор украшали старомодные настенные светильники в форме свечей. Их тёплое сияние изменило дом до неузнаваемости. Стены уже не представлялись пыльными и облупленными. Портреты в деревянных рамах выглядели куда более дружелюбно. То, что в темноте Марк принял за рухлядь, оказалось вполне крепкой, хоть и устаревшей мебелью.

Марина стояла чуть в стороне от лестницы, на пороге хорошо освещённой комнаты с золотистыми, в бледный цветочек обоями. Марк был уверен, что ещё несколько минут назад на этом месте он видел заколоченный проход. Но, вероятно, они с мамой просто заблудились в темноте.

В насторожённой позе Марины было что-то от провинившейся ученицы, которую распекает строгий классный руководитель.

– Мам?..

Она обернулась, но не успела ответить. Из глубины комнаты раздался женский голос с лёгким акцентом.

– Наконец-то и вы снизошли до нас, молодой человек.

Марк снова почувствовал озноб, но на этот раз сквозняки были ни при чём. До настоящего момента он был уверен, что на первом этаже никого нет.

Сейчас же он стоял в огромной и торжественной комнате: светлые стены с золочёными канделябрами, старинные картины, огромные расписные вазы, белые чехлы на мебели, рояль в дальнем углу, две пальмы в кадках. В таких помещениях можно давать балы, если бы не огромный – как минимум на двадцать персон – стол посередине.

За ним сидели трое. Похожая на щуку высокая худая мадам в элегантном тёмно-фиолетовом платье. Седые волосы собраны в строгий пучок, в ушах – крупные серьги с кроваво-красными камнями, на шее – жемчужное ожерелье, а поверх него очки на золотой цепочке.

Слева от Мадам, вздёрнув плечи, сидел высокий молодой человек и исподлобья, со смесью любопытства и тревоги, поглядывал на вошедших.

В центре стола красовался огромный букет оранжевых цветов, и Марк не смог как следует рассмотреть человека в коричневом костюме, который сидел справа от Мадам. Вокруг выстроились закуски на белых тарелках с золотистой окантовкой. Горячее томилось под белым фарфоровым колпаком. Хрустальные бокалы ждали, когда в них нальют напитки.

«Когда это они успели прийти и тут рассесться? – подумал Марк, осматривая незнакомцев. – Или они всё это время торчали в темноте, дожидаясь, пока их найдут?»

Мадам тоже беззастенчиво разглядывала мальчика. Марк был уверен, что от неё не укрылась ни одна деталь: ни старый растянутый свитер, ни потёртые мешковатые джинсы, ни вопиюще грязные кроссовки.

– Проходите, прошу, – сказала она осторожно, будто боясь подавиться словами.

Судя по выражению лица, Мадам никогда никого ни о чём не просила, и уж тем более не желала, чтобы Марк проходил в столовую в столь неподобающем виде.

Старые часы где-то в комнате громко тикали, ожидая, что будет дальше. Мужчина в коричневом костюме громко хлопнул в ладоши, то ли ожидая скорого начала ужина, то ли от избытка чувств. Марк по-прежнему не мог видеть его лица. Обзор закрывал букет. А сделать лишний шаг под пристальным взглядом Мадам мальчик почему-то не решался.

– Что ж, – Мадам снова окатила презрением вошедших. – Я так понимаю, вы новые хозяева дома. Очень… – она сделала паузу, будто вдруг забыла все русские слова, и фраза повисла в воздухе.

– Да, мы… Я… – Марина суетливо полезла в сумку, но вспомнила, что письмо от нотариуса осталось в рюкзаке Марка. Не придумав ничего лучше, она достала паспорт. – Меня зовут Марина. Волкова. А это Марк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.