Держи тыкву, Яся
— Мне кажется, там карандашом приписано, — усмехнулся Глеб. Потом оглядел девушку с головы до ног, где взор его задержался настолько, что Ярослава почувствовала себя польщённой.
— А скажи мне, Ясенька, — вкрадчиво спросил чародей, и на душе у девушки потеплело от такого нежного обращения, — а какого лешего ты по осени с голыми ногами шастаешь?!
Такое резкое несоответствие ожиданий и реальности заставило Ясю пару секунд удивлённо хлопать накрашенными ресницами. Потом она разозлилась.
— Потому что, Глебушка, я — ведьма! Я ем и не толстею, пью и не пьянею, хожу раздетой и не болею.
Чародей посмотрел на неё с укоризной. Ясе захотелось показать ему язык.
— Глеб, Яся! — раздалось со стороны магазинчика Люды. Их звала одна из экспертов, приятнейшая дама с высокой причёской на абсолютно седых волосах и восхитительно прямой осанкой. В отделении её так и прозвали — Дама, что ей очень шло.
Она что-то держала в руках, и Глеб с Ясей устремились к ней. Оказалось, что это рюкзак.
— Это Заиньки, — Люда материализовалась рядом как джин из бутылки и попыталась выхватить рюкзак из рук экспертши. Но та многоопытно отвела руку. Не дала вожделенный рюкзак и Глебу.
— Что там? — нетерпеливо спросил он.
Всё уже было упаковано в пакеты. В целом обычные женские мелочи: заколка, проездной, помада, салфетки и прочее. Но главное — телефон.
— Она не могла уйти без телефона. У неё вся жизнь в нём, — произнесла Люда. — Да и я ей периодически звоню.
— Боюсь, у неё была веская причина, — заметила Яся.
— Весьма уважительная, — поддакнул Глеб. И показал Люде и эксперту видео с камеры.
— М-да… невероятно уважительная, — подтвердила Дама.
Людмила стояла с прижатыми к губам пальцами.
***
Камера была направлена на пятачок улицы перед магазином, захватывая немного по бокам от него. Вначале ночи всё было спокойно — редкие прохожие, припозднившиеся парочки, нахальные голуби, лениво перебрасываемые ветерками листья.
Странное началось с тени в левом верхнем углу. Она росла, корёжилась, кривлялась, качалась из стороны в сторону, а потом просто исчезла. Зато вместо неё появились три девушки. С застывшими в ужасе лицами они неслись вперёд, наплевав на то, как это смотрится. Через пару мгновений из того же угла появились их преследователи. И тут впору было ахать, ибо ими оказались… тыквы. Более того, игрушки тыкв к Хэллоуину. Они каким-то невероятным образом отрастили себе похожие на канаты руки-ноги зелёного цвета. На них и мчались за девушками.
За ними же неслась Заинька, растрёпанная и задыхающаяся, но что-то кричащая вслед тыквам. Создавалось впечатление, что это она их преследует. И когда уже стало казаться, что странности закончились, появилась ещё одна: тыква с жуткой, просто-таки уродливой мордой схватила самокат, припаркованный у магазина Аркадия Павловича. Подняла его над собой и потрясла. Металлическая стойка словно в фильме ужасов начала гнуться, а тыква вдруг подняла глаза и полезла вверх, ближе и ближе. И в какой-то момент прыгнула вперёд.
Люда и эксперт отшатнулись с ахами. Яся, уже видевшая это, — молча.
— Какая жуткая жуть, — пробормотала, крестясь, Дама.
— Да-да, согласна, — закивала Ярослава.
— Я много монстров повидал, — добавил Глеб, — но даже меня впечатлило.
— Да не такая уж и жуть, — вдруг возмутилась Людмила.
Повисло молчание.
— Ты хочешь сказать, что знаешь эту жуть? — осторожно спросила Яся.
— Хэллоуинская тыква и должна быть жуткой! — всплеснула руками Люда. — Что за манера пытаться всё страшное сделать милым?!
— Правильно ли я понимаю, что тыква тебе знакома? — уставилась на подругу Яся.
— Ну-у… да! — помявшись, ответила та. — Мне кажется, хорошо отражает дух Хэллоуина. Изначального, а не карамелизированного, как сейчас! Вот я и взяла её. Но пришлось убрать из зала — детишки пугались.
Ясе отчаянно захотелось закрыть лицо руками. Людмила была из семьи кукольников: её родственники почти в полном составе делали игрушки, продавали их, восстанавливали, придумывали дизайн и тому подобное. И почти все из них обладали какой-то особой жалостью к игрушкам: забытый в песочнике солдатик, выброшенный мишка, плохо скроенная тряпичная кукла… некрасивая тыква — всё это побуждало представителей этой семейки срываться в разного рода глупости — выбежать в ливень во двор и копаться в песке, в поисках оружия солдатика, лезть в мусорный бак, чтобы достать мишку, сшить такую же кривую пару кукле, выкупить жуткую тыкву.
— Значит, она у тебя лежала на складе, где кто-то проводил ритуал? — продолжила расспросы Ярослава.
— Кстати, Яся, можешь творить свою магию, я уже вытрясла с кружек всё, что возможно, — вставила эксперт.
— Отлично. Я не собираюсь присутствовать на этой насмешке над магией, а данные нужны, — Глеб повернулся к Людмиле. — Посмотрите на девушек. Может, кого-то опознаете?
Бегуньи мелькнули в камере так быстро, что пришлось замедлять видео и увеличивать картинку, чтобы разглядеть их.
— Ты не против, если я займу твой кабинет? — спросила Яся у подруги. — Не хочу устраивать представление.
— А что так? — тут же развернулся к ней Глеб. — С каких это пор ты не хочешь побыть в центре внимания и сплавить кому-нибудь одного из своих подопечных?
— Они не подопечные! Они… — она хотела сказать что-то вроде «побочный продукт моего колдовства» или «особенность моей магии», но взгляд Яси упал на мохнатую мордочку, вновь высунувшуюся из кармана Глеба, — мои друзья.
Реми просиял и вытащил небольшой плакат с надписью «Яся — лучше всех». Девушка же разулыбалась, а потом строго посмотрела на чародея и ответила:
— А кто-то ещё не может смириться, что не всё случается согласно его воле?
— А кто-то всё ещё всю ответственность спихивает на других? — мгновенно парировал Глеб.
— А кого-то предупреждали! Несколько раз!
— А кто-то не хочет работать? — вмешалась Дама, и оба смутились.
Яся фыркнула и развернулась так, что рыжие пряди на миг взметнулись параллельно земле.
— Я никого не узнала, — Людмила сунула в руки Глеба его телефон и быстрым шагом догнала подругу.
***
Поскольку Яся таки вытолкала Люду из её же кабинета, колдовство прошло просто и без шоу. Разве что прибежал Реми и показал ей плакатик «Яся — молодец!». Девушка почесала его между рожками и хотела уже отправиться на доклад о результатах этому невозможному типу, когда её осенила интересная мысль: надо посмотреть, во что перевоплотились тыквы. Ей бы только хоть одну шерстинку с тыкв! Хоть ниточку! Хоть листик! Срочно!
Шерстинок на полу хватало. Однако какая из них принадлежит сбежавшим игрушкам!
— Три человеческие девушки и одна ведьма, — сообщила она.
— Практикующая? — спросил Глеб.
— А адрес тебе не сказать?
— Значит, не можешь, — хмыкнул чародей и тут же спросил: — Это может быть Зоя?
— Я тебе собака, что ли? — Яся чувствовала, что похвалиться не удастся.
На лице Глеба мелькнуло что-то типа «А жаль», но он не озвучил, ибо джентльмен и, разумеется, так не думает, а вовсе не потому, что побоялся Ясиных прищуренных глаз и неснимаемого проклятья, которое в них читалось.
— Но ты очень верно заметила, что нам нужна собака, — продолжил он. — Или оборотень.
— А у нас появился штатный перевёртыш? — удивилась Яся.
— Нет, — сник Глеб. — Иначе ты бы первая узнала.
— Почему? — не поняла Ярослава.
— Потому что почти все перевёртыши красавчики, — хмыкнул он. — И стоит им появиться, как все женщины превращаются в заядлых сплетниц.
— Это сексизм, — ответила Яся, подумала и добавила: — но правда.
Глеб засмеялся, набрал номер Мирослава Наузникова и сообщил ему о собаке, а заодно попросил пробить знакомых Зои Мрёминой, но осторожно. Особенно Чардаева интересовали девушки примерно возраста Зои, и самое важное — не пропадали ли они. Люда тем временем сидела в телефоне, разглядывая в пересланном ей видео каждую тыкву. Видно их было плохо, одна зачастую закрывала собой другую. Но Людмила включила компьютер, открыла программу под названием «Добыча» от вампирской общины и что-то сверяла с ней.
— Да, по количеству сходится, — наконец провозгласила она. — И вот этих я опознала.
Глава 4
Яся с лёгкостью представила себе Заиньку, пригласившую в подсобку подружек. Возможно, они изначально хотели провести какой-то ритуал, а возможно, что эта идея пришла им в головы спонтанно.
Весьма сомнительно, что они хотели полученного результата, но так случается. Та жуткая тыква ожила, а вместе с ней обзавелись подобием жизни и другие игрушки-тыквы. Но чего Яся никак не могла понять, так это порядок бегства. По всему выходило, что все остальные боялись именно пугающей тыквы. Яся пыталась придумать ритуал на основе того изображения, но её знания пасовали перед таким сложным рисунком.
А вот ожить игрушка могла. Такое иногда случалось, если юные «нечистики» полюбили какую-нибудь игрушку особенно сильно, а родители забыли почистить её от понемногу накапливаемой энергии от ребёнка. Но эти тыквы никому не принадлежали, у Люды стоял специальный артефакт, чтобы игрушки не накапливали чужих эманаций. Да и не отращивают игрушки ручки-ножки другого цвета.
***
Собаку прислали на удивление быстро. Вот только…
— А почему их три? — Яся удивлённо смотрела на белых крупных пуделей с замысловатыми стрижками. Шерсть на головах вообще держалась за счёт разноцветных резинок. С бантиками.
— Почему пуделя-то?! — Глеб с оторопью смотрел на три забавные мордочки с ушами в виде шаров.
— А что вы имеете против пуделей? — Их хозяин проявился в реальности, будто вышел из густого тумана. Сначала стало видно лицо, потом руки, держащие поводки, потом мощная грудь и затем вся остальная фигура — массивная, но при этом угловатая, обманчиво неповоротливая и грузная.
У Яси аж зазудело внутри, так захотелось разобраться, что за существо перед ней. Она ставила на потомка лешего, но очень сильно разбавленного человеческой кровью. Но уверенности не было.
Глеб, оценив перспективы возможного противостояния, выпрямился и машинально положил ладонь на набалдашник трости.
— Против пуделей — ничего. Но три пуделя на месте преступления всё-таки смущают.
— Это не просто пудели, — мужчина ласково потрепал ближайшего пса по спине. Тот довольно зажмурился. — Это следственная группа.
— Следственная группа? — Яся оторопело смотрела на пуделей. — Оборотни?
— Нет, это собаки. Но следственная группа.
Яся ждала пояснений, но их не последовало. Зато Глеб не подкачал:
— В бантиках?
— А у тебя ведьма на самокате.
Оба мужчины уставились на Ясю, она пожала плечами.
— Я современная ведьма.
— Перевожу, — поддразнил её Глеб. — На метлу ещё права не купила.
— Вообще-то ведьминская метла и тем более ступа, — в Ясе взыграла обида за весь ведьминский род, — это сложно! На них сила нужна! А я ещё столько силы не накопила, — она торжествующе оглядела мужчин и перевела тему, указав на пуделей, которые всё это время сидели рядом, чуть наклонив голову в одну сторону: — А почему они с бантиками?
— Форма одежды уставом не регламентирована, — невозмутимо отозвался хозяин, потом улыбнулся и пояснил нормально: — Так их различать легче.
— Они хоть найдут след? — Глеб скептически оглядел псов.
— Нюх у них — острее, чем у любой другой собаки! И при этом не пугают никого.
— Да, страх не их слово. Их слово — удивление, — пробормотал чародей. — Ладно, работаем. Только представьтесь уже.
— Никита Валерьевич Серов, — мужчина пожал плечами. — Можно просто Никита. Кинолог. И это, — он кивнул на пуделей, — Зефир, Безе и Сахарок, — помолчал и добавил: — Сахарок — девочка.
— Я сейчас умру от умиления, — Яся присела рядом с собаками и протянула к ним руку, давая обнюхать.
— Давай, может, не сегодня, а после раскрытия дела? — Глеб уныло смотрел на то, как девушка гладит пуделей, самих подставлявших головы под её ладонь. — Мало ли когда твоя магия потребуется ещё. И вообще давай уже работать, а то отвлекаешь… следственную группу!
Никите показали видео, а уж он что-то там объяснял своей команде, но уже скоро они, спущенные с поводков, начали шарить носами по земле. Совсем уж к стёклам кинолог их не подпускал. Не прошло и нескольких минут, как собаки взвыли и пошли по следу. Сначала действительно пошли, а потом очень даже побежали.
Серов бросился за ними. Яся и Глеб в азарте — следом. Однако быстро стало ясно, что на своих двоих за псами не угнаться. Никита мчался за ними, периодически исчезая и появляясь у самых их хвостов. Ясе же пришлось расчехлить свой самокат. Встала на него, оттолкнулась и вдруг подумала: «А как же Глеб с его тростью?» Панически обернулась, но именно в этот момент он обогнал её. Девушка аж задохнулась от возмущения, она переживает, а он — быстрее самоката мчится! Пригляделась и поняла, что чародей помогает себе магией. На миг даже легче стало: всё-таки от нагрузки Глеб начинал сильно хромать. Он, конечно, невыносим, но зла ему Яся не желала.
Они домчались до какого-то сквера и внезапно разделились. Каждая из трёх собак побежала по своему маршруту. Люди даже не стали переглядываться: просто побежали каждый за одной из трёх собак. Ясе досталась Сахарок.
Она так весело неслась по скверику, что девушка заподозрила, что та идёт не по следу, а просто наслаждается жизнью. Как это проверить, Яся не представляла.
Оказалось, что ничего-то она не знает о собаках. Беззаботно несущаяся Сахарок вдруг залаяла и бросилась в какие-то кусты. Яся только ругнулась: в кусты ей не хотелось. Но пуделиха упорно рвалась именно туда, наплевав на собственную аккуратную стрижку и белоснежную шерсть. И при этом гавкала звонко, задорно, с каким-то невероятным восторгом.
Поняв, что собака со своей кудрявой шерстью сейчас изгваздается вся, Яся, поминая её родню до седьмого колена, полезла в кусты тоже. И в это же мгновение раздался какой-то тарахтящий, отчётливо матерный звук, и с другой стороны кустов выскочили четыре тыквы.
Точно такие, какие были на видео. На кривых зелёных ножках, отчаянно оранжевые и плюшевые.
— Держи их, держи! — закричала Яся, сама продираясь сквозь кусты, только из уважения к её магии не изодравшие ей ноги, руки и короткую красную юбку. — Ату тыкву, ату!
Тыквы двигались на коротких ножках, но так шустро! Сахарок неслась следом, облаивая их и пытаясь укусить. Яся бежала за ними и боялась выскочить на какую-нибудь трассу, где их всех дружненько собьют. Будто услышав её мысли, Сахарок сделала рывок и оказалась сверху на последней из тыкв. Та попыталась вывернуться, завизжала — да, они, оказывается, умеют издавать звуки, — и принялась отбиваться. Её товарки бросились на Сахарок, и та отпрянула. Всё же пудели не боевые собаки.
Тыквы не медлили ни секунду и через пару мгновений уже лезли на дерево. Им оказался видавший виды клён. Он мог выдержать и не такое, однако беглянки остановились в метрах в трёх от земли. Там забились в угол между стволом и веткой и принялись там верещать.
Сахарок в ответ лаяла, а Яся пыталась отдышаться, держась за бок. Гвалт стоял до неба. Особенно когда прилетела какая-то ворона и начала самозабвенно подкаркивать самым громким звукам.
— За что мне это? — простонала Яся. И самое обидное, что в её ведьмовском арсенале ничего не подходило, чтобы снять тыквы с дерева без разрушений.
— Вот они! Вот! — вдруг заорал кто-то сбоку и сзади. Ярослава вздрогнула и повернулась. Мальчишка даже не обратил на неё внимания, тыкая пальцем в сбившихся в кучу, шипящих тыкв. К нему бежало ещё несколько пацанят.
Яся застонала, спрятав лицо в руки. Вот тебе и маскировка. И отвод глаз не сработает: слишком уж они уверены в своих глазах.
— Они живые! — провозгласил один из ребят.
— Ты же сам видел, — возмутился другой, — в ней же набивка и провода!
— Если собака лает, значит, это что-то плохое! — причитал третий. — Давайте их собьём!
Ломать не стоит — пацаны где-то нашли булыжники размером с кулак и стали бросаться в тыквы.
— Сахарок, ко мне, милая! — испугалась Яся.
Собака, осознав опасность, отскочила от дерева. Но не к ней, а метров на шесть от дерева. Теперь вокруг него по часовой стрелке бегали мальчишки, а против неё носилась Сахарок и лаяла то на разные лады. Яся даже на миг поддалась общей истерии и сделала кружок вокруг этого вертепа. Потом буквально заставила себя остановиться, хоть и ноги так и шли в пляс.
Чтобы отвлечься от этого желания, Яся достала телефон и набрала Чардаева.
— Глеб, — начала она, услышав в телефоне хриплое дыхание. И только сейчас сообразила, что чародею с его тростью угнаться за собакой было просто нереально, — я нашла четыре тыквы.
— Мы с Зефирчиком тоже.
— Бегут? — спросила Яся.
— Бегут.
— Мои на дерево залезли.
— Продержи их там, я своих поймаю и мчусь к тебе.
— Угу, — ответила Яся, отключилась и пробормотала: — Всё самой приходится делать.
И начала плести заклинание — сложное, совсем ещё не изученное, но что делать? И сразу же сбилась. Даже глаза потёрла, не веря, что видит это в реальности: собак стало две. Такой магии она ещё не видела. И не увидела: совсем рядом с ней начал проявляться Никита. В руке он держал сетку с четырьмя тыквами.
«Он ходит скрытыми тропами!» — восхитилась Яся, имея в виду умение соединять два пространства и перемещаться между ними. Телепорт в чистом виде!
— Держи, хозяюшка, — добродушно пробасил Никита и сунул ей сетку. — Ну что тут у нас? — И не ожидая её ответа, произнёс: — О какая молодец.
Серов достал что-то из кармана и помахал им в воздухе.
— Сахарок — умница! — провозгласил он и бросил собаке вкусняшку. По крайней мере, пуделиха ей обрадовалась и съела.
Никита повёл рукой, и три из четырёх тыкв оказались у него в другой сетке. Последняя из них взвизгнула, спрыгнула с дерева и бросилась на утёк. Однако уже в следующий миг её поймал невесть откуда появившийся Глеб. Он держал её за выступающий хвостик, а в другой руке у него в сетке рычали и рвались на свободу последние четыре тыквы. Только что пойманная тыква извернулась и попыталась цапнуть его за запястье, но в следующий миг застыла с вытянутыми и растопыренными лапами, перекошенной мордой и выпученными глазами. Никто из всех троих не понял, что произошло.
Проходящий мимо старичок в тюбетейке бросил:
— Не благодарите.
И побрёл дальше.
Опомнившийся Глеб сунул парализованную тыкву к её товаркам.
— Три мешка тыкв — и ни одну из них нельзя съесть, — буркнул Никита и вздохнул. — Мир несправедлив.
— А я знаю, какую тыкву можно съесть! — встрепенулась Яся, до этого оторопело разглядывающая три сетки игрушечных, но весьма активных тыкв. — У меня дома…
— Работа ещё не выполнена, — оборвал её Глеб. — Ещё одна тыква не поймана. Заин… Зоя не найдена. Да и девушки те — вдруг с ними что-то случилось.
В этот момент к Никите подбежала Сахарок, до этого обнюхивающая сетки, тявкнула и легла, вытянув вперёд одну переднюю лапку и поджав другую.
— Опаньки… — удивился Никита.
Глава 5
— Что такое? — подобрался Глеб. — Нашли что-нибудь?
— Можно и так сказать. Сахарок натренирована различать типы магии. И сообщает, что пахнет и ведьмовством, и колдовством нечисти.
— Какой именно? — Яся присела рядом с собакой, и та немедленно ткнулась носом ей в ладонь. — Нас много.
Никита как-то странно свистнул и внимательно посмотрел на собаку. Та в ответ удивлённо уставилась на него. Он ещё раз свистнул. Пуделиха некоторое время подумала, потом гавкнула.
— Говорит, что такого ещё не нюхала, — перевёл Никита.
Глеб засунул руку в карман, вытащил оттуда Реми и предъявил его Сахарку.
— Похож?
Реми возмущённо пискнул и пытался отодвинуться от мокрых носов всех трех пуделей, сунувшихся его понюхать. Зефирчик ещё и лизнул его. Чёртик сначала завозмущался, а потом сам обхватил пса за нос и чмокнул. Зефир опешил так, что отшатнулся, а потом издал странный, но определённо радостный звук и потянулся, чтобы облизать Реми полностью, но тут уже вмешался хозяин, строго буркнув:
— Зефир, мы же на работе.
Пудель тут же принял суровый вид, абсолютно нивелировавшийся бантиком и стрижкой а-ля шарики. Но глазом так и косил на Реми, явно собираясь при случае поиграть с новым другом.
— Так похож или нет? — вернул всех к работе Глеб.
— Сахарок говорит, что не он, — ответил Никита.
— Да я не сомневаюсь, что не он, но может, его рода-племени?
— Тоже нет.
— Точно? — зачем-то переспросил Глеб.
На него посмотрели все, включая пуделей и Реми. Вышло убедительно.
— Тогда, Яся, твой выход, — хмыкнул чародей, — разбирайся, кто тут нашалил.
— Ты мне материал дай, — ответила Яся. — Шерстинку там или каплю крови.
— Три сетки материалов тебе мало?
— Три сетки игрушек — слишком много, — парировала Ярослава. — Как я, по-твоему, буду искать нужные шерстинки? А если колдовать над каждой подозрительной, то не только я устану, так и вы не расплатитесь. Напоминаю, я с вами работаю сдельно.
— Не, деньги отдела надо беречь, — поддел её Глеб, — нам ещё кофемашину взамен поломанной не купили.
— Смотри, станешь офисной крысой ещё, — засмеялась Яся, — оно всё так и начинается. Сначала график работы с десяти до шести, потом кофемашина, затем подковерные интриги — и всё, ты уже не чародей-стихийник, а обычный клерк в блёклой рубашке.
Глеб скосил глаза на свою насыщенно голубую рубашку и спросил:
— А что сразу с угроз-то?
— А можно вы потом пофлиртуете? — смиренно спросил подзабытый Никита. — А то у меня тоже сдельная оплата.
— Разве ты не в другом отделе работаешь? — удивился немного смутившийся Глеб. — Или это подработка, а основная — цирк?
— Мама! Мама! Смотри, собачки! — закричал ребёнок, бегающий перед матерью зигзагами, будто и сам был собакой.
— Да, вижу, малыш, это собачки называются пудели, — с ангельским терпением ответила мать, поправляя на плече салатовый рюкзак с изображениями каких-то мультяшных героев.
— Пудели? — переспросил мальчик и вдруг сообразил: — Как в цирке?!
Мать ещё не успела ответить, а он мчался к Никите. Оказался рядом с ним за мгновение и выпалил:
— Дядя, а собачки покажут фокус?!
— Номер? — переспросил Никита, но было поздно.
Все три пуделя встрепенулись, мгновенно выстроились по росту и замерли, с восторгом глядя на кинолога.
— Ой, — произнесла Яся, подумала и добавила: — Ой.
Глеб подозрительно посмотрел на неё. Тем временем Зефир первым выскочил вперёд и сделал стойку на задних лапах, передние поджал к груди и сделал три шага назад. Затем опустился, пробежал по кругу, оттолкнулся и встал в стойку на передних лапах. Безе тут же повторил трюк, а за ним и Сахарок.
Вокруг начала собираться толпа. Многие доставали телефоны.
— Бантик! — закричала какая-то девочка в розовой куртке. — У них бантики! Как у меня!
— Так, — Глеб смотрел на это с каменным лицом. — Никита, это что?
В этот момент пудели перестроились: Зефир и Безе встали бок о бок, а Сахарок отбежала назад, потом помчалась к друзьям и проскочила у них под животами, быстро и низко согнувшись и почти не касаясь земли. И встала перед Зефиром. Теперь уже Безе разбегался и проскакивал под животами сородичей. Зефир тоже исполнил трюк безупречно. Они ещё и повторили пару раз.
Толпа ахала и хлопала.
— Это «Тоннель», — пояснил Никита, не слишком умело скрывая гордость. — Три месяца. Сахарок — прима. Ей достаются самые сложные трюки.
— Потому что очень умная? — поинтересовалась Яся, пока Глеб кипел от негодования.
— Потому что маленькая и наглая.
Глеб как раз открыл рот, чтобы высказать своё возмущение, но внезапно засмеялся, кося взглядом на Ясю. Она даже почувствовала себя польщённой.
— Это, конечно, всё хорошо, но давайте уже заканчивать этот цирк. Никита, командуй отбой.
— Не могу, — вздохнул тот. — Номер не закончен.
— Поясни, — нахмурился Глеб.
— То и значит, — кинолог развёл руками. — Пока они не дойдут до финала, их не остановить.
Чародей возмущённо воззрился на него. Однако тот не устыдился и продолжал упорствовать в своём заблуждении. Даже улыбнулся виновато.
— Номер должен быть закончен несмотря ни на что, — явно повторил он много раз слышимую фразу.
— И сколько длится это безобразие? — возмущённо спросил Глеб.
Никита посмотрел на часы.
— Минут шесть. Или восемь, если решат полную программу показать.
Говорил он, глядя, как Зефир и Сахарок встают друг напротив друга. Потом Зефир положил передние лапы ей на плечи, а Сахарок — ему на грудь. И так, они начали кружиться, медленно, но вполне уверенно. Потом Безе встал рядом и поклонился. Парочка опустилась на четыре лапы, чтобы уже через парумгновений Безе танцевал с Сахарком.