Сломанный код. Часть вторая

Один из них, с холодным, застывшим как каменная маска лицом, медленно поднял над головой ревущий смоляной факел.

— Во имя Света! — провозгласил он, и его голос разнёсся над притихшей на мгновение площадью.

Факел упал вниз, едва коснувшись сухих веток у подножия столба.

Огонь вспыхнул мгновенно, с жадным, голодным гулом взвиваясь к бледному небу. Толпа восторженно, оглушительно взревела, предвкушая скорую расправу. Но девушка у столба даже не вздрогнула. Она не закричала от подступающего к ногам смертоносного жара и не стала умолять о пощаде. Она лишь медленно подняла голову к свинцовым тучам и, едва шевеля сухими, потрескавшимися губами, тихо прошептала одно-единственное имя:

— Люциан…

И в этот самый момент, словно в ответ на её предсмертный зов, где-то далеко на самом краю горизонта прогремел чудовищной силы взрыв.

Каменный настил площади под ногами содрогнулся так сильно, что люди в панике начали валиться на булыжники. Беснующийся крик толпы мгновенно захлебнулся. Все, как один, испуганно обернулись в сторону шума.

Там, где секунду назад была линия горизонта, внезапно вспыхнуло нечто ослепительное, колоссальное. Словно прямо из земли поднималось второе, яростное и безумное солнце. Оно было слишком ярким, выжигающим сетчатку глаз, и его неестественный, слепящий свет начал стремительно поглощать серость этого средневекового дня.

Это солнце было слишком живым. Его лучи пульсировали, словно бешено бьющееся сердце, а свинцовое небо над площадью с оглушительным, похожим на раскат грома треском раскололось глубокими золотыми трещинами.

В ту же секунду среди толпы началась дикая, неуправляемая паника. Люди истошно закричали, давя друг друга. Кто-то в ужасе бросился бежать прочь, бросая оружие и факелы, кто-то замертво упал на колени, закрывая голову руками, а кто-то начал молиться ещё громче, призывая карающий Свет.

И тогда прямо из этого ревущего человеческого хаоса появился он.

Молодой мужчина в чёрном, развевающемся на ветру плаще. На его лице ещё не было тех горьких морщин и циничной усмешки, оно выглядело гораздо моложе, но Ева узнала его сразу, всем своим существом.

Люциан.

Он яростно пробирался через обезумевшую толпу, наотмашь расталкивая людей в стороны и пробивая себе дорогу к горящему помосту.

— Быстрее! — крикнул он, оборачиваясь назад.

Рядом с ним, словно соткавшись из самого воздуха, возник высокий темноволосый мужчина с суровым, сосредоточенным лицом.

Адам.

Он одним мощным, выверенным движением отбросил в сторону троих бросившихся наперерез стражников Ордена Света.

Жадное пламя костра уже поднималось к ногам привязанной девушки. Подол её платья занялся огнём, грубые же верёвки на запястьях начали дымиться и тлеть.

— Мы опоздали! — крикнул Адам, тяжело дыша и отбивая очередной удар меча. — Огонь слишком силён!

— Нет! — яростно взревел Люциан.

Он рванулся вперёд, взлетел на помост и высоко поднял правую руку. В то же мгновение вокруг его ладони вспыхнула и разрослась колоссальная волна первобытной Тьмы. Эта Тьма не была злой или страшной, в ней не чувствовалось угрозы. Она была просто огромной, всепоглощающей и плотной, как ночной бархат.

Волна накрыла костёр, в один миг задушив прожорливое пламя. На несколько поочерёдных ударов сердца вся огромная площадь утонула в звенящем мраке.

А когда этот мрак рассеялся, обгоревший столб поддался, и полуобморочная девушка рухнула прямо в подставленные руки Люциана. Он подхватил её, бережно прижимая к своей груди, словно величайшую ценность в мире.

— Нужно уходить! Живее! — скомандовал он Адаму, разворачиваясь к выходу с площади.

Но яркий, выжигающий глаза свет на горизонте становился всё сильнее, неумолимо подбираясь к площади. Золотые трещины в небе расширялись с оглушительным скрежетом, раскалывая сам купол этого мира. Обезумевшие люди, не успевшие сбежать, на глазах растворялись и бесследно исчезали в потоках этого ослепительного, безжалостного сияния.

Мир вокруг них умирал. Мучительно и необратимо. Совсем, как сейчас, в её настоящем времени. Только тогда, много веков назад, эта катастрофа уже происходила на самом деле. Это был конец их прежнего цикла.

— Что это?.. Что происходит?! — испуганно спросила девушка, из последних сил цепляясь за руку Люциана.

Он посмотрел вверх, на окончательно раскалывающееся небо, и в его глазах, всегда таких уверенных, отразился дикий страх. Но это был страх не за собственную жизнь, а за то, что он прямо сейчас, на пороге гибели вселенной, снова навсегда теряет её.

— Мы проиграли… Баланс рухнул.

В этот момент Адам, стоявший чуть впереди, резко развернулся. Его суровое лицо исказилось от напряжения, словно он увидел кого-то… Кого-то, кто находился далеко за пределами этого воспоминания. За пределами самого сна.

Его тяжёлый, пронзительный взгляд сфокусировался и встретился с глазами Евы. Напрямую с ней. С той Евой, которая сейчас просто беспомощно наблюдала за этой исторической драмой со стороны.

Адам смотрел прямо в её спящее сознание.

— В этот раз… всё должно быть иначе, — твёрдо сказал он, обращаясь именно к ней.

И в то же мгновение умирающий мир окончательно рухнул.

Земля с грохотом ушла из-под ног, превращаясь в космическую пыль. Небо взорвалось сплошной, оглушительной вспышкой белого света, выжигая остатки декораций. Люциан что-то отчаянно кричал, его губы двигались, но звуки уже поглотила вакуумная пустота. Привязанная когда-то девушка тянула к нему руку, пытаясь удержаться, а Адам среди этого сияющего хаоса попытался сказать Еве ещё что-то.

Ещё одно-единственное слово. Самое важное. Самое нужное, способное объяснить всё. Его губы разомкнулись, формируя финал фразы… Но звук оборвался.

Каждая клетка тела буквально разрывалась от невыносимой, адской боли, а губы совершенно не слушались — она не могла произнести ни звука. Но едва разлепив веки, Ева почувствовала мгновенное облегчение.

Люциан. Он был здесь, прямо рядом с ней.

Ева умоляюще посмотрела на него, пытаясь хотя бы взглядом попросить, чтобы ей вкололи хоть что-нибудь от этой терзающей боли. И всё же в глубине души вспыхнул лучик надежды: он рядом, а значит, она в безопасности, всё обязательно будет хорошо.

Заметив, что она открыла глаза, Люциан резко поднялся со стула и шагнул к койке. В тот же момент дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь вошла медсестра.

— Наконец-то! Мистер Блэк, ваша жена очнулась! — радостно улыбнулась девушка.

«Жена?..» — изнурённо пронеслось в голове у Евы. Мысль о том, что Люциан представился её мужем, чтобы быть рядом, отозвалась неожиданным теплом в её слабеющем разуме.

— Всё в порядке, миссис Вивиан, — ласково обратилась к ней медсестра, проверяя капельницу. — Вам так повезло с мужем! Он не отходил от вашей кровати ни на шаг.

«Вивиан? Но я не… Что за бред?!» — сознание Евы обдало волной недоумения.

— Знаю, вам сейчас очень больно, — продолжала медсестра, доставая шприц. — Сейчас я вколю вам сильное обезболивающее, и станет легче.

«Слава богу…» — с облегчением выдохнула про себя Ева, готовая закрыть глаза в ожидании спасительного укола.

— Нет, стойте! — резко вмешался Люциан, преграждая медсестре путь. — Я говорил с лечащим врачом, но он, вероятно, ещё не успел вас проинформировать. Мы слишком долго боролись с наркотической зависимостью моей жены… да и сейчас продолжаем бороться. Ей категорически нельзя вводить сильные обезболивающие.

Еву будто окатило ледяной водой. Сердце бешено заколотилось в груди, а глаза расширились от ужаса и непонимания. Что за дичь он несёт?!

— Ох, простите, мистер Блэк, — растерялась медсестра, тут же убирая препарат. — Я подберу что-то менее сильнодействующее.

— Да, пожалуйста, — твёрдо произнёс Люциан, выразительно посмотрев на неё. — Мы прошли слишком тяжёлый путь. Нельзя, чтобы всё пошло насмарку из-за одной ошибки.

— Полностью вас понимаю, — сочувственно кивнула девушка и поспешно вышла из палаты, чтобы свериться с картой и подобрать безопасные анальгетики.

Ева осталась в полной беспомощности. Закованная в бинты, парализованная болью и неспособная вымолвить ни слова, она снизу вверх смотрела на человека, в котором только что видела спасителя.

Люциан не мигая смотрел на неё. Его взгляд был не просто чужим — он был холодным, точно закалённая сталь. Медленно, с неспешной грацией хищника, он наклонился к самому её уху и тихим, обжигающим шёпотом произнёс:

— Добро пожаловать в ад, Вивиан.

Долгие месяцы реабилитации тянулись для Евы бесконечным кошмаром. Она оставалась практически парализованной и перенесла огромное количество операций, в том числе и пластических — от её прежнего лица не осталось ничего, хирургам приходилось собирать его буквально по кусочкам.

Люциан был рядом каждый божий день. Но не для того, чтобы поддержать. Он приходил, чтобы усиливать и без того непереносимую боль — не только физическую, но и моральную. Он подносил к её лицу зеркало и заставлял смотреть на изрезанное шрамами, чужое лицо, качающееся в отражении, и со сдержанным ядом приговаривал:

— Это ничто по сравнению со шрамами, которые ты оставила на моей душе.

Ева не могла понять, за что. Человек, который ещё недавно казался таким любящим, превратился в жестокого палача. Почему он отобрал у неё даже имя, упорно называя Вивиан? Может, он путает её с кем-то другим? Тот Люциан, которого она знала, не мог быть настолько беспощадным. Только не с ней.

Когда спустя несколько месяцев к Еве наконец вернулась речь, первое, что она смогла сорванным, сухим шёпотом вымолвить, было:

— За… что?..

Люциан наклонился к ней, и в его глазах вспыхнула ненависть:

— А ты не догадываешься? За смерть моих родителей. Или скажешь, это была не ты?

Ева замерла. После того, что она узнала о себе в ту роковую ночь перед катастрофой, ей действительно нечего было сказать в своё оправдание.

— Скажи, что это была не ты, — его голос понизился до глухого, опасного рыка. — И твои мучения закончатся. Я убью тебя быстро.

Она молчала, не в силах поднять взгляд.

Он убьёт её, если она будет отрицать. Что-то произошло, когда она прыгнула в то злосчастное зеркало. Прошло много времени, а конец света так и не наступил, а значит, что-то в реальности ей всё-таки удалось изменить. Но что? Что стало с любящим её человеком, готовым положить весь мир к её ногам? Что стало с человеком, который был готов разорвать любого, кто посмел бы причинить ей боль? За что он теперь стал именно тем, кто наслаждается её болью? Она не знала ответа. Но признаться в том, в чём он её обвиняет, было единственным выходом на данный момент, чтоб сохранить себе жизнь и найти свою дочь. Иначе он просто убьёт её. Он ведь итак не поверит ни в какие её оправдания, по крайней мере сейчас. Она верила, что достучится до него. Заставит его вспомнить их любовь, их прошлое. Не могло в нём не остаться ничего человеческого. Но для этого сейчас она должна играть по его правилам, какими бы жестокими они ни были.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.