— Вкус-но... — медленно, но уже гораздо чище, чем вчера, выговорила я, потирая ладонью саднящее горло. — Спа-си-бо, Ли-на. Нам нуж-но... со-бра-ние. Всех.
Голосовые связки с непривычки быстро уставали и начинали сипеть после каждой фразы, поэтому я старалась беречь слова для самого важного. А важного накопилось выше крыши.
Когда я, смешно балансируя крыльями и опираясь на выструганный посох, чтобы не завалиться на неровных кочках, вышла на середину поляны, мне открылась плачевная картина. Прошедший под утро мелкий горный дождик и тяжелые ноги огров превратили землю между шалашом, костром и срубом в непролазное болото. И стоило мне сделать неосторожный шаг в сторону, как моя босая пятка поехала по мокрой глине, и я со взмахом крыльев звонко шлепнулась задом прямо в грязь!
Подбежавший седой вожак одним движением за плечи поставил меня обратно на ноги, виновато пряча глаза, а я с тоской посмотрела на подол своего серебристого платья, ставший бурым от жижи. Тут же из дверей мазанки с радостным визгом выкатился маленький первенец Марии. За ночь карапуз научился стоять на четвереньках еще увереннее и теперь на крейсерской скорости полз прямо к сложенным у сруба острым топорам, а трое новорожденных мальчишек внутри хатки устроили такой дружный рев, что невыспавшиеся Мира и Тина быстро побежали их успокаивать.
Оглядев наших людей и огров, я заметила еще одну беду. На женщинах после пещер и лесных переходов висели такие грязные, истлевшие лохмотья, что они держались только на честном слове и узелках. Кожаные куртки огров тоже были изорваны в клочья когтями тварей.
— Так... жить... нель-зя, — хрипло, но твердо сказала я, постучав посохом о камень, чтобы привлечь общее внимание. — Нам нуж-ны... до-ро-ги. Ба-ня. Одеж-да. И от-дель-ный... за-гон... для де-тей.
Произнеся такую длинную речь, я закашлялась от першения в горле и оперлась на палку. Поляна погрузилась в озадаченное молчание. Девять огромных огров синхронно нахмурили лобатые брови и переглянулись между собой.
— Про загон для мелких это я понял, госпожа Аста, — осторожно прогудел седой вожак, почесав затылок огромной пятерней. — Сколотим клетку из жердей, чтобы под топор не ползали. А вот что за зверь такой эта твоя «до-ро-га» и «ба-ня»? Мы в Каменной Пади про такое слыхом не слыхивали.
— Как же не слыхивали, баня это где моются горячей водой с паром! — вмешалась стоявшая Марта, но тут же сама растерянно моргнула. — Только зачем нам дорога в диком лесу, Хранительница? На телегах нам тут не ездить, в соседнее село на ярмарку не ходить.
Я посмотрела на свой испачканный в синей жиже подол, потом перевела взгляд на босые ноги женщин, по щиколотку утопавшие в чавкающем месиве. И в этот самый момент ветерок со стороны кустов, росших чуть выше по течению ручья, донес до моих чутких ноздрей такой густой, забористый душок, что у меня слезы из фасеточных глаз брызнули.
Мои антенны на макушке подозрительно задергались. Я медленно повернула голову к вожаку и сипло спросила:— А ку-да... вы все... в ту-а-лет... хо-ди-те?
Могучий великан даже грудь колесом выпятил от гордости за дисциплину своего отряда: — Так за те кусты у большого гриба и ходим, госпожа! Всё чинно, в одно место, у самой водички, чтобы далеко от лагеря не отходить!
— И мы туда же бегаем, за камушек, — простодушно кивнула Анна.
Я закрыла лицо ладонью и мысленно застонала. Двадцать взрослых человек и огров, причем каждый огр весит как три мужика, ходят по нужде прямо под кустик на бережку! А ведь склон там идет ровно в сторону нашего ручья, откуда мы берем воду для питья, варим похлебку и моем новорожденных младенцев! Первый же хороший ливень смоет всё это богатство прямо в наш водопой, и никакая моя целебная пыльца не спасет поселение от повальной дизентерии!
— Вы... с у-ма... со-шли?! — прохрипела я, стукнув посохом по грязи так, что брызги полетели во все стороны.— Дождь... смо-ет всё... в ру-чей! Мы... от-ра-вим... во-ду!
Улыбка медленно сползла с клыкастого лица вожака. Он посмотрел на кусты, потом на уклон каменистого берега, потом на котелок с ухой у костра. До бывшего подземного жителя наконец дошло.
— Проклятье Камнежора... — глухо выругался старый огр, хлопнув себя ладонью по лбу. — В пещерах-то у нас дождей не бывало, мы все нечистоты в глубокие провалы сбрасывали, где подземные черви всё подчистую сжирали. А тут небо, водой сверху поливает! Эй вы, молодые! Чтобы духу вашего больше у тех кустов не было!
— А куда ж тогда бегать, дядька? — растерянно прогудел самый плечистый молодой великан, переминаясь с ноги на ногу. — И как воду брать, если к ручью не подходить? Мы ж пока бадью от водопада по этой глине дотащим, сами три раза упадем и половину расплещем!
«Ну слава богу, сами к нужной мысли пришли!» — обрадовалась я про себя и заковыляла к ровному участку глины, чтобы нарисовать им план спасения нашей санитарии.
— Бу-дем... де-лать... ка-на-ли-за-ци-ю, — по слогам выговорила я новое для них слово и ткнула палкой вниз по течению ручья, за изгиб скалы. — Там... вы-ро-ем... глу-бо-кую... я-му. И по-ста-вим... буд-ку. А от во-до-па-да... пус-тим... во-ду... по тру-бам! Пря-мо... к до-му!
— По каким еще трубам, милая? — удивилась Лина, присаживаясь на корточки над моим чертежом.
Я задумалась, разглядывая окружающий лес через призму навыка [Мастер-Архитектор]. Железа и обжиговой печи для глиняных труб у нас действительно не было. Зато у самого берега стеной стояли молодые деревца серебролиста и толстые, в руку толщиной, одеревеневшие стебли какого-то местного кустарника, похожего на гигантский бамбук с синеватой корой.
— ~ ~ —
Анализ материала: Пустоствол речной.
Структура: Твердая внешняя кора, рыхлая губчатая сердцевина. Легко раскалывается вдоль волокон.
— ~ ~ —
— Вон... те... ство-лы, — указала я коготком на заросли у воды. — Ру-бим. Ко-лем... по-по-лам. Вы-чи-ща-ем...нут-ро. Скла-ды-ва-ем... же-ло-бом... на ро-гат-ках!
Огры тут же с энтузиазмом схватились за работу, потому что таскать тяжеленные каменные глыбы и ворочать землю было их родной стихией. Седой вожак с тремя мужчинами отправился вниз по течению копать глубокую выгребную яму с помощью нашей хитиновой лопаты и заостренных кольев, а я решила сначала разобраться с одеждой и загородкой для малышей.
Подозвав к себе Лину и Марту, я важно уселась на чистое бревно у мазанки и вытянула вперед обе руки.«Сейчас я вам покажу мастер-класс! — с гордостью подумала я, глядя на драные лохмотья девушек. — Запас маны у меня теперь целых пятьдесят единиц, в два с половиной раза больше прежнего! Да я сейчас каждого в шелка одену!»
Я активировала навык [Длань Ткача] и мысленно приказала серебристым нитям из обоих запястий переплетаться между собой в плотное, широкое полотно. Между моих ладоней заструился мягкий свет, и на колени мне поползла лента настоящей, невероятно красивой белой ткани, похожей на плотный атлас. Девушки вокруг затаили дыхание и смотрели на мои руки как на чудо.
Но не успела я соткать и двух метров этого великолепия, как внутри запястий будто раскаленные иглы провернули! В висках застучало, перед глазами поплыли красные круги, и прямо посреди зрения вспыхнула тревожная табличка:
— ~ ~ —
Внимание! Критический расход маны!
Запас маны: 3/50.
Предупреждение: Перегрев лучевых каналов. Продолжение приведет к травме рук!
— ~ ~ —
Я с тихим стоном оборвала нить и бессильно уронила дрожащие руки на колени, уставившись на жалкий двухметровый кусок ткани. «Да вы издеваетесь?! — мысленно взвыла я от обиды, потирая гудящие запястья. — Сорок семь единиц маны за два метра тряпки?! Да из этого куска даже одной Марте юбку с кофтой не сошьешь,не говоря уже про двухметровых огров! Мне что, месяц без перерыва ткать, чтобы всем по одной рубахе справить?!»
Тут до меня дошла еще одна гениальная мысль, от которой захотелось стукнуться лбом о бревно. Я подняла край сотканной ленты и покрутила его в пальцах. Прочная, зараза, как брезент! «Стоп. А чем мы её вообще резать и сшивать собрались?! Ножниц у нас нет. Иголок швейных тоже нет! Даже если бы мы попытались выточить иголку из кости или дерева, как в ней крошечное ушко без стального сверла проковырять?!Пальцем?!»
— Аста, тебе плохо? Ручки болят? — встревоженно спросила Лина, заметив, как я морщусь и разглядываю свои ладони. — Какая ткань чудесная вышла, гладкая да теплая.
— Шить... не бу-дем, — мрачно буркнула я, окончательно прощаясь с мечтами о модном ателье. — Дол-го. И...не хва-тит.
Пришлось на ходу вспоминать, как одевались древние люди без швейных машинок и ткацких станков. У нас на складе у шалаша лежали выскобленные и размятые шкуры четырех иглошерстных шакалов и двух крупных гончих разлома, которые вчера весь вечер мяла в руках старшая огриха, да этот мой двухметровый отрез шелка.
— Этот ку-сок... на пе-лен-ки... и по-вяз-ки, — распорядилась я, протягивая шелк Лине. — А для одеж-ды... бе-рем... шку-ры. И ста-рый... ку-пол... из пе-ще-ры!
Лина ахнула и хлопнула себя ладошками по щекам: — Точно! Ведь там, на скальном уступе над пещерой,остался наш первый большой навес, который ты для нас сплела! Мы же тогда в спешке убежали от гоблинов и бросили его!
— Там мно-го... го-то-вой... тка-ни! — кивнула я, радуясь собственной запасливости. Тот первый купол я делала еще в форме моли на чистом инстинкте, и шелка там было квадратов десять, не меньше! — Про-ко-лем... по кра-ям... дыр-ки... ост-рым но-жом. И свя-жем... на те-ле... прос-ты-ми... шнур-ка-ми! Как шну-ров-ку!
Для шнурков и веревок микро-плетение не требовалось: обычная укрепленная нить почти не тратила ману.Женщины пришли от этой идеи в полный восторг. Оказалось, что если пробить кончиком железного ножа ряд дырочек по краям выделанных шкур и кусков шелкового полотна, а потом стянуть их на плечах и боках крепким шелковым шнурком, получаются вполне удобные безрукавки и юбки с запахом! Никаких тебе иголок не нужно!
— ~ ~ ~ —
Пока мы с Линой решали портняжный вопрос, на середине поляны вовсю закипели дорожные работы, и я невольно залюбовалась тем, что там происходило. Марта, подвязав непослушные волосы травинкой, копала хитиновой лопатой неглубокую траншею в глине, размечая тропу к ручью. Рядом с ней пыхтел тот самый плечистый двухметровый огр, который притащил со скалы сразу три тяжеленные каменные плиты под мышкой.Несмотря на свои габариты, молодой великан то и дело бросал на боевую девушку робкие, восхищенные взгляды, отчего его широкие пепельные уши заметно темнели.
— Да не кидай ты этот сланец прямо под ноги, медведь неповоротливый! — привычно прикрикнула на него Марта, отступая на шаг, чтобы увернуться от брызг. Но мокрая глина на краю канавы предательски поехала под её босой пяткой. Девушка вскрикнула, выронила лопату и уже летела спиной прямо на острый угол уложенного камня!
Молодой огр среагировал со скоростью бросающейся кобры. Он даже плиты из левой руки не выпустил: просто шагнул вперед и одной лапищей перехватил падающую Марту поперек талии, легко удержав взрослую женщину на весу в полуметре от земли, будто она весила не больше котенка! На секунду они оба замерли. Марта,раскрасневшаяся и тяжело дышащая, уперлась ладонями в его могучее предплечье толщиной с добротное бревно, а великан смотрел на неё сверху вниз совершенно ошалелыми желтыми глазами.
— Жива? Не ушиблась, Мартушка? — наконец осипшим басом выдохнул богатырь, бережно ставя её обратно на сухой камень, но руку со спины убирать почему-то не спешил.
Обычно острая на язык Марта вдруг растерянно заморгала, густо покраснела до самых корней волос и принялась торопливо отряхивать чистый подол. — Жива... чего мне сделается, — непривычно тихо пробормотала она, пряча глаза, но тут же заметила на его шее и щеке странные бугры. — А тебя кто это так разукрасил, окаянный? Вся морда в волдырях!
Великан смущенно крякнул, отпустил её талию и полез свободной рукой за пазуху своей кожаной безрукавки,вытаскивая оттуда завернутый в широкий лист огромный золотистый кусок пчелиных сот, с которого густо капал прозрачный горный мед.
— Да это... дикие пчелы в расщелине покусали маленько, — пробормотал он, глядя себе под ноги и протягивая ей лакомство. — Ты вчера у костра говорила, что сладкого хочется, вот я поутру и слазил. А волдыри до свадьбы заживут, у нас шкура толстая! Ты кушай, а глину я дальше сам выкопаю, нечего тебе белые ручки марать!
Марта взяла тяжелый мед, посмотрела на огромного, смущенного до кончиков клыков богатыря, который уже в одиночку ворочал лопатой за троих, и на её губах расплылась такая теплая, мягкая улыбка, какой я у неё ни разу в жизни не видела. — Погоди копать, добытчик, — ласково сказала она, отламывая кусочек с медом и протягивая прямо к его губам. — Нагнись-ка сюда, сейчас я тебе укусы ключевой водой промою да лист подорожника приложу.
У ручья тем временем разворачивалась не менее интересная картина. Молчаливый молодой огр-умелец и тихая темноволосая Анна вместе собирали первую линию нашего деревянного водопровода. Огр одним ударом топора раскалывал вдоль длинные стволы пустоствола, а Анна деревянной ложкой выскребала из половинок мягкую губчатую сердцевину, превращая их в ровные гладкие желоба. Когда девушка потянулась к холодной воде,чтобы ополоснуть готовый желоб, и поежилась от ледяного горного течения, он без единого слова подошел к костру, подхватил голыми мозолистыми ладонями два широких плоских булыжника, которые грелись у углей, и уложил их прямо на бережку у её ног.
— Становись на камень, Анна, — негромко сказал он, аккуратно поддерживая её за локоток, пока она переступала на теплую плиту. — Вода с ледника идет, ноги застудишь. Я тебе и воду сам черпать буду, ты только показывай, где промыть надо.
Анна благодарно подняла на него огромные карие глаза, робко улыбнулась и ответила: — Спасибо тебе. С тобой рядом совсем не холодно.
Я сидела на своем бревне, болтая в воздухе уставшими ногами, которые сегодня уже почти не дрожали при ходьбе, и с улыбкой наблюдала за тем, как спорится общее дело. К вечеру вдоль первой половины нашей стоянки уже легла широкая каменная дорожка из плоского сланца, по которой я смогла пройтись туда и обратно, ни разу не испачкав ног и даже не опираясь на палку! А когда молодой умелец и сын вожака соединили последние деревянные желоба на козлах от самого водопада и по ним с веселым журчанием побежала во двор чистая ключевая струя, в лагере устроили настоящий праздник.
Первым делом из этого нового крана мы наполнили большой котел, согрели воду и устроили большую стирку и мытье для наших четырех зеленокожих карапузов, которые весь день кувыркались с четырехухим пуховиком в новой сетчатой загородке у мазанки. Жизнь в нашей маленькой общине определенно входила в правильное русло. Правда, глядя на темнеющие в сумерках северные скалы, откуда порой доносились глухие крики обитателей багрового тумана, я прекрасно понимала: водопровод и дорожки это только начало. Чтобы защитить наш маленький рай, нам предстояло стать намного сильнее.
Глава 6. Сруб и бой без оружия
Я сидела на плоском камне у воды и всё думала о вчерашней неудаче с тканью. Вытянув вперед руку, я прицелилась в торчащий из ручья камушек и мысленно толкнула ману к серебристому узору на коже. Тонкая нить вылетела со слабым свистом и прилипла к камню. Я оборвала ее, подождала три удара сердца, пока тепло в каналах уляжется, и выстрелила другой рукой.«Ага, вот в чем хитрость! — обрадовалась я, внимательно прислушиваясь к ощущениям внутри. — Когда я вчера пыталась гнать сплошное полотно без остановки, мана просто сжигалась от перегрева. А если выпускать шелк короткими рывками, каналы успевают остывать и понемногу расширяются, прямо как мышцы на тренировке!»
— Ты чего это с утра пораньше камни в ручье привязываешь, чтобы не уплыли? — раздался за спиной веселый голос Лины.
Я обернулась так резко, что тут же потеряла равновесие на скользком валуне, смешно замахала руками и едва не съехала в воду. Спасли крылья: я инстинктивно хлопнула ими по воздуху, вернув тело в вертикальное положение, и гордо выпрямилась.
— Же-ле-зы... тре-ни-рую, — ответила я. Голос с утра всё еще слегка сипел, но слова складывались уже куда легче, чем вчера. — Ес-ли бить... по чуть-чуть... ру-ки... не бо-лят.
— Ой, гляди не перетрудись, работница наша! — засмеялась девушка, протягивая мне кружку с теплым отваром из ягод синецвета. — Поешь лучше да пойдем скорее на поляну. Вожак с мужиками сейчас последние бревна на крышу нашего большого дома класть будут!
Допив сладкий сок, я встала с камня и решила дойти до стройки самостоятельно, без всяких палок и костылей.Первые десять шагов по ровной сланцевой дорожке, которую вчера уложили огры, дались мне отлично. Но стоило дорожке закончиться и перейти в обычную тропинку с мелкими кочками, как мои ноги снова зажили своей жизнью. Правая ступня попала в ямку, левая зацепилась за корень ползучего жильника, а тяжелые трехметровые крылья за спиной качнулись в сторону, окончательно сбив мне центр тяжести.— Ой, мамочки! — пискнула я и полетела вперед.
Правда, до земли я снова не долетела. Могучая серая лапища проходившего мимо седого вожака легко поймала меня за шкирку, как нашкодившего котенка, и бережно поставила обратно на траву.— Опять землю носом пахать вздумала, госпожа Аста? — беззлобно прогудел старый великан, пряча ухмылку в клыкастой бороде. — В небе ты летаешь как стрела, любо-дорого глядеть, а на земле в собственных пятках путаешься!
— Крыль-я... тя-нут... на-зад, — пожаловалась я, обиженно одергивая серебристый подол и потирая ушибленную щиколотку. — Я же... при-вык-ла... на шес-ти... ла-пах!— На лапах тут теперь только мелюзга ползает, — хохотнул вожак, кивнув в сторону сетчатого загона у мазанки, где четверо наших зеленокожих карапузов наперегонки ползали вокруг четырехухого зверька. — Пойдем-ка лучше к срубу, хозяйка. Без твоей магии нам крышу не закрыть!
— ~ ~ ~ —
Посреди поляны уже возвышался настоящий бревенчатый великан. За неделю, пока я спала в коконе, и два последних дня огры с женщинами сотворили чудо. Дом из толстых, пахнущих свежей смолой стволов серебролиста получился просторным, на две большие половины с широким крыльцом и высокими потолками, чтобы даже двухметровые великаны не бились макушками о балки. Сейчас плечистый богатырь, молчаливый умелец и юный сын вожака сидели верхом на коньке крыши и укладывали на стропила огромные, в обхват шириной, плоские шляпки старых каменных трутовиков, которые заменяли нам черепицу.
— Мы их деревянными клиньями к жердям прибили, госпожа Аста! — крикнул сверху плечистый великан, утирая пот со лба, где уже почти сошли вчерашние пчелиные волдыри. — Да только в пазы между грибами вода всё одно затекать будет, а глину на такую крутизну не намажешь, сползет!
— Сей-час... за-шьем! — звонко крикнула я, радуясь возможности совместить полезное дело с тренировкой своих запястий.
Подпрыгнув на месте, я взмахнула крыльями и легко взлетела на скат крыши. Вдох, короткий выброс липкого шелка из правого запястья прямо в щель между грибными пластинами. Выдох, пауза на два счета, выброс из левого запястья! Серебристая пена ложилась на стыки ровными порциями, намертво склеивая края каменных трутовиков в монолитную водонепроницаемую броню.
К середине крыши я поймала такой четкий ритм, что перестала следить за руками. Лучевые каналы в запястьях приятно гудели от тепла, но никакой режущей боли больше не возникало!
— ~ ~ —
Успешная тренировка! Навык [Длань Ткача] повышен до уровня 2.
Пропускная способность лучевых каналов увеличена. Расход маны на точечное плетение снижен на 20%.
Построен объект: «Большой общинный сруб с шелковой кровлей».
Качество: Добротное.
Получено опыта: +150.
— ~ ~ —
— Ух ты, глядите, как сверкает! — восхищенно всплеснула руками стоявшая внизу Марта. — Теперь под такой крышей хоть ливень с градом лупи, ни единой капли внутрь не просочится!
Женщины внизу радостно зашумели, обнимая друг друга, а я на радостях решила красиво спрыгнуть. Оттолкнулась ногами от края, сложила крылья за спиной на последнем метре, коснулась босыми пятками утоптанной земли и по инерции кубарем покатилась вперед, сбив с ног зазевавшегося плечистого огра, который как раз спустился по приставной лестнице!
Мы с двухметровым богатырем с грохотом рухнули в кучу сухого мха, приготовленного для конопатки стен.
— Про-сти! — виновато выдохнула я, выбираясь из зеленого сугроба и отряхивая пушистые усики на голове. — Тор-мо-за... не сра-бо-та-ли!
Огры вокруг дружно грохнули со смеху, но седой вожак вдруг нахмурился. Он подошел ко мне, подал широкую ладонь, помогая подняться, и очень серьезно посмотрел в мои фасеточные глаза:
— Смех смехом, госпожа Аста, а дело-то нешуточное. Пока ты в воздухе парить можешь, врагу тебя не достать. Но в густом лесу под ветками особо не полетаешь, да и если крылатая тварь вроде Гарпунника снова сцепится с тобой вблизи и собьет на землю, ты ж на этих двух ногах совсем беззащитная! Тебе бы ближнему бою поучиться надо, чтобы на земле устоять могла.
Я сразу посмурнела. Старик попал в самую точку. В бою у водопада я выжила только чудом.
— Ты прав, — медленно сказала я, причем с каждой фразой голос слушался меня все лучше и чище. — Мне нужно учиться драться. У нас есть лишнее оружие?Молчаливый умелец и Лина переглянулись и принесли к крыльцу сруба весь наш небогатый арсенал: два старых топора, два коротких копья с гоблинскими наконечниками и тяжелую дубовую палицу самого вожака.
Палицу я отмела сразу, мне её было даже от земли не оторвать. Мои тонкие белые пальцы сомкнулись на рукояти плотницкого топора, я напрягла плечи, потянула вверх и кисло поморщилась. С моей жалкой физической силой в пять единиц тяжелый инструмент перевешивал меня так, что спина тут же взмокла. Тогда я взяла самое легкое оружие: короткое копье Лины. Попробовала сделать выпад вперед, но длинное древко тут же запуталось в подоле платья и больно стукнуло меня по собственному сложенному крылу!
— Тьфу ты, пакость какая! — в сердцах бросила я копье обратно на траву. — Тяжело! И крылья мешают!
— Железка в руках тебе только обуза, Хранительница, — заметил молчаливый огр-умелец, прищурившись. — Попробуй без оружия поработать, своим шелком.— Вот сейчас и проверим, как твоя нить против палки сдюжит! — скомандовал седой вожак и повернулся к плечистому ухажеру Марты: — Эй, малой! Бери гладкую жердину без сучков и выходи на камень против госпожи Асты!
Двухметровый детина побледнел и испуганно замахал ручищами:
— Да ты что, дядька, сдурел?! Как же я на нашу спасительницу с палкой пойду?! А ну как зацеплю нечаянно?! Да меня ж Марта потом живьем в котле сварит!
Сидевшая на крыльце Марта звонко рассмеялась и погрозила ему кулаком:
— А будешь стоять столбом и не поможешь Хранительнице научиться себя беречь, я тебя еще быстрее скалкой отхожу! Бери жердь и делай что велят, медведь неповоротливый!
Под шутки общины красный от смущения богатырь взял длинную жердь из пустоствола и встал напротив меня на широкой сланцевой площадке.— Иди на нее вполсилы, парень! — велел вожак.
Великан виновато кашлянул и повел жердью плавный боковой удар на уровне моего пояса. Я решила сработать красиво: отшагнула назад, вскинула правую руку и выстрелила прочной нитью, намертво приклеив ее к середине палки, чтобы рывком отвести удар в сторону. Но я совершенно забыла, что на другом конце палки стоит двухсоткилограммовый огр, а во мне весу как в пушинке! Парень просто потянул жердь обратно к себе и, словно рыбешку на удочке, сдернул меня с места!Я пискнула, пролетела два шага вперед и шлепнулась на четвереньки прямо перед его лаптями, а в правом плече больно стрельнуло от резкого рывка.
— Ой, матушки! Госпожа Аста, я ж легонько потянул! — в ужасе выронил палку великан, хватаясь за голову.
«Дура набитая! — выругала я саму себя, поднимаясь и потирая ноющее плечо. — Сила пять единиц! Да если я буду держать нить в руках, любой враг просто выдернет мне руки из плеч или притянет прямо к себе в пасть! Никакого перетягивания каната!»