Три года Сергея Ивановича

- Я тебя понял. Ладно, Володь, иди, сейчас звонок будет. Если будет минутка – заходи. Алла загрузила в синтезатор рецепт вкуснейших пирогов. Я вкуснее ничего даже у матушки дома не ел.

- Спасибо, Сергей Иванович! Через недельку загляну, - улыбнулся Володя, предвкушая пироги.

Дверь за молодым учителем закрылась мягко, почти беззвучно. Директор вернулся в свой кабинет, тайком скрестив пальцы на удачу - он молился любым богам этого холодного мира, чтобы ближайшие сорок минут его никто не трогал.

Сергей откинулся в кресле, и стал оглядывать свой кабинет. Кабинет был крошечным, больше похожим на купе старого поезда, чем на логово руководителя. Здесь едва умещались два стола: массивный дубовый монстр самого Сергея, заваленный бумажными папками, и небольшой круглый столик у стены для коллег. Официальной учительской в школе не существовало - помещение оптимизировали под лишний класс робототехники еще пять лет назад. Поэтому директор без раздумий вырезал кусок собственного пространства.

Сергей всегда радовался, когда коллеги заходили к нему рассказать о своих трудностях или поделиться радостями или же когда они просто приходили попить чаю. Он слушал их истории и понимал, что не его одного утомила работа. В эти моменты он понимал, что не так уж он и одинок. Своих подчиненных Сергей любил: он за свой счет покупал для них чай, кофе и питательные смеси для пищевого синтезатора. Пищевой синтезатор, кстати, говоря он приобрел самый продвинутый: достаточно было всего лишь нажать на кнопку, и буквально через минуту любая еда была приготовлена в лучшем виде. Кстати, сам аппарат стоял тут же, в углу - громоздкий куб матового хрома последней модели. Обычные кухонные блоки в квартирах москвичей гудели по полчаса ради порции протеинового желе, а этот красавец выдавал стейк средней прожарки или борщ со сметаной за шестьдесят секунд. Но главное было не это. Главное - тепло. Гудение работающего синтезатора наполняло мертвую тишину кабинета иллюзией жизни. Все ради того, чтобы не слышать эту звенящую пустоту одиночества. Ради этого чуда техники Сергей даже взял кредит, который выплачивал из своей зарплаты два года.

«Картину какую-нибудь повесить, что ли…», - размышлял Сергей, - «или цветок поставить. Цветок-людоед сюда бы пошел как никак кстати. Интересно за сколько, генный инженер на черном рынке сделает мне такой?»

- Что-то прохладно, - сказал вслух Сергей. Он подошел к окну и посмотрел на термометр, - Ого! Минус двадцать! А сейчас только ноябрь… Господи, если в январе ударит минус шестьдесят пять, как прошлой зимой, мы все здесь замерзнем. Алла тогда вообще отказалась выходить из машины. Говорила, риск критического падения напряжения аккумулятора девяносто восемь процентов. Ниже пятидесяти ее нежная немецкая механика просто рассыпается…

Он прижался лбом к стеклу, оставляя мутный след дыхания. Его взгляд снова приковала церковь. Древняя, с потускневшими луковками куполов. Каждый день Сергей смотрел на нее, пытаясь понять, почему люди до сих пор туда ходят. Там бесплатный Wi-Fi работал с перебоями, не раздавали питательные батончики, там даже отопления толком не было - только старые дровяные печи. Но фигурки в темных одеждах все тянулись и тянулись к низенькой двери.

- Может, отработаю свои двадцать лет, и пойду в священники? Или вообще в монастырь уйду. Буду сидеть один в своей келье, квасить капусту и радоваться тишине, - продолжил размышлять директор, - хотя какой из меня священник… Я кроме Библии в комиксах ничего не читал.

Вдруг дверь распахнулась. В комнату ввались женщина лет пятидесяти. Она было одета в серый свитер и вязанные черные брюки. Пучок на голове был почти размером с ее голову.

- Сергей Иванович! Это завуч, Лариса Михайловна!

- Лариса Михайловна, зачем Вы каждый раз представляетесь и говорите, что Вы завуч? Мы работаем вместе столько, сколько не живут. Вы каждый раз представляетесь мне, будто я страдаю тяжелой формой амнезии. Поверьте, я пока еще помню таблицу умножения и вашу должность.

Завуч пропустила вопрос начальника мимо ушей.

- Татьяна Викторовна не пришла на урок, - взволновано произнесла она.

- Может проспала? Вы ей звонили? – в отличие от Ларисы Михайловны Сергей был спокоен. Он и сам был бы не против сейчас оказаться в теплой постели вместо работы.

- Коммуникатор не доступен, - воскликнула завуч, и голос ее сорвался на визгливый фальцет. - Вообще вне зоны доступа! Третий раз сбрасываю вызов!

- Тише-тише, голубушка, вы же всю школу переполошите, - Сергей плавно поднялся, обошел стол и аккуратно взял женщину за локти. Кожа под свитером ходила ходуном от паники. - Я вас понял. Разберемся. Идите в спортзал, скажите Валерию Сергеевичу, пусть займет детей игрой в вышибалы. Им полезно проветриться, заодно пар выпустят.

- Напишите мне… обязательно напишите сообщение, как только узнаете хоть что-нибудь, - слезы уже блестели в глазах Ларисы Михайловны. - Какое-то у меня предчувствие дурное, Сергей Иванович. Сердце давит. Камнем лежит.

- Только умоляю, не волнуйтесь так. Идите-ка к нашему робомедсестре, пускай кольнет вам магний и даст таблеточку феназепама ультра-плюс. А потом проверьте, пожалуйста, бумаги по пожарной безопасности, которые я скидывал вчера вечером. Мне нужен Ваш глаз-алмаз, сами знаете, комиссия из Минздрава лютует.

- Хорошо-хорошо, - закивала та, немного успокаиваясь от знакомой рутины бумаг. Пятясь, она вышла из кабинета и, не рассчитав силу, хлопнула дверью так, что пластиковая рама выгнулась дугой.

Второй лист самодельного предупреждения, приклеенный скотчем снизу, взмыл в воздух и плавно опустился на пыльный ковролин.

Лариса Михайловна была крайне тревожной женщиной. Она практически каждый день врывалась в кабинет Сергея и с надрывом в голосе рассказывала ему какую-нибудь «ужасную» новость. Он до сих не мог понять, как такая чувствительная женщина смогла проработать завучем пятнадцать лет, а потом добровольно заключить еще один контракт на ту же должность. Сергей давно привык к ее театральным появлениям и относился к ним с апатией патологоанатома, но сегодня неприятное, холодное щекотание в животе подсказало ему, что интуиция завуча сработала верно. Что-то действительно случилось.

В холл перед кабинетом скользнула Алла. Ее металлические шаги звучали теперь иначе - тяжелее. В идеально белых руках она несла огромный, раздувшийся пакет. Десять килограммов прессованной белковой смеси класса «А+». Из пакета торчали гофрированные трубки клапанов.

- Белковая смесь куплена в количество десяти килограмм. Роботы-уборщики выполнили работу качественно: нареканий нет. Данные по инвентаризации верны. Ошибок в данных не обнаружено, - дала отчет робот.

- Молодец, трудяга. Поставь на пол, не держи в руках, пупок развяжется. Я сам заправлю нашего кормильца. Скажи лучше… - Сергей внезапно посерьезнел, щелкнув пальцами. - У тебя есть прямой доступ к биочипам сотрудников? Не через школьный сервер, а напрямую?

- Что-то случилось? - впервые в металлическом голосе Аллы прорезались нотки аналитической тревоги. Голова андроида чуть наклонилась, оптические линзы сфокусировались на директоре, сменив цвет с нейтрально-голубого на тревожный желтый.

- Учитель физкультуры не пришла на работу, и не отвечает по коммуникатору.

- Загружаю данные… Данные загружены: Биочип с идентификационным номером 531250598, принадлежащий Пономаревой Татьяне Викторовне, 15 апреля 2117 года рождения, не отвечает.

- Теперь и меня это начинает волновать… Собирайся, сейчас поедем к ней домой. Поверим, что там.

- Сергей Иванович, я вынуждена напомнить протокол приоритетности задач. Через тридцать две минуты начинается онлайн-совещание в Министерстве образования по вопросу распределения грантов. Плюс ко всему, юрист ждет черновик ответа на жалобу родительского комитета 8 «Ю» касательно инцидента с плесенью в кабинете химии.

- Ой, брось ты. На совещании посидит наша незабвенная Лариса Михайловна. Сейчас напишу нашему айтишнику Жене, попрошу настроить ей виртуальную маску поверх лица. Пусть сидит, улыбается министерским шишкам и иногда моргает. Главное, звук отключить, а то начнет икать от страха, стыда не оберешься. А жалобу… отдадим Люде. Девочка спит и видит мое кресло. Вот пусть тренируется на кошках. Ей двести входящих писем в неделю пойдут на пользу - закалять характер.

- Объективные данные наблюдения показывают, что ваше физическое присутствие является главным сдерживающим фактором для дисциплинарного распада школы. Без вас коэффициент агрессии учащихся возрастает на четырнадцать процентов, - не унималась машина, стоя в проходе каменным изваянием.

- Благодарю за комплимент, родная, очень приятно осознавать себя незаменимым тираном, но вопрос закрыт, - отрезал Сергей, решительно застегивая тяжелый пуховик с подогревом. - Это личное дело. Пойдем. Проветримся.

Глава 2

Сергей и Алла зашли в подъезд дома, где жила Татьяна Викторовна. В тесной нише рядом с бронированной входной дверью сидел робот-консьерж. Он был втиснут за крошечный пластиковый столик, рассчитанный на ребенка или куклу. Модель давно сняли с производства - музейный экспонат эпохи дешевой автоматики. Было заметно, что о техническом обслуживании здесь не слышали со времен начала Великого Похолодания: некогда ярко-зеленая краска на титановом корпусе облупилась уродливыми струпьями, обнажая ржавый металл, а сервоприводы левой ноги ужасно скрипели при каждом движении, издавая звук несмазанной школьной двери.

- Доброго времени суток! Предъявите пропуск для идентификации по биометрии! – проскрежетал консьерж, его единственный оптический сенсор тускло мигнул красным.

- Пропуск отсутствует, - ровно ответила Алла. Ее голос лился гладко, без единой эмоциональной модуляции, словно синтезированная вода.

- Биочип с идентификационным номером 531250598, принадлежащий жильцу квартиры номер шестьдесят семь, недоступен. Сигнал потерян восемнадцать часов назад. Вероятность летального исхода составляет девяносто четыре процента. Требуется доступ в жилище владельца биочипа с данным идентификационным номером для проведения первичной верификации трупного окоченения.

- Предоставьте данные тех, кому необходим доступ, - потребовал робот.

- Щербаков Сергей Иванович, 21 декабря 2119 года рождения, биочип с идентификационным номером 443257894. Робот модели «Фидес-5», идентификационный номер 30460816.

- Осуществляется проверка по базе данных Департамента Безопасности… За данными идентификаторами не замечено противоправной активности за последние пять лет. Доступ разрешен. Пройдите прямо к шахте гравитационного лифта. Зайдите внутрь. Нажмите кнопку «восемь». Подождите полного закрытия дверей во избежание падения в ствол шахты. После полного закрытия дверей лифт инициирует подъем. Дождитесь остановки лифта на этаже восемь.

- А можно как-то это все промотать? Невозможно слушать эту нудятину… - поморщился Сергей, обращаясь к Алле. Алла едва заметно кивнула своей глянцевой головой.

- Робот-консьерж, прекратить воспроизведение аудиопотока инструкций, перейти в режим энергосбережения, - скомандовала она.

- Ваш запрос одобрен. Желаю Вам хорошего цикла бодрствования в нашем жилом комплексе, - после этих слов старик замер, из его динамика вырвалась струйка сизого дыма от короткого замыкания, и индикатор погас.

- Нам нужна квартира шестьдесят семь. Пошли, - Сергей первым шагнул в открывшиеся створки лифта.

Внутри пахло старым пластиком. Директор прислонился спиной к холодному металлу.

- Алка, смотри! Тут написано, что максимальная грузоподъемность четыреста килограмм. Думаешь, тебя эта консервная банка выдержит?

- Моя масса составляет восемьдесят три килограмма. Это сравнительно небольшая нагрузка для робота моей весовой категории. Кстати, согласно данным Вашего биочипа, Сергей Иванович, Ваша средняя масса тела за последний месяц увеличилась на полтора килограмма. Индекс массы тела приближается к пограничному значению избыточного веса.

Сергей открыл было рот, чтобы огрызнуться привычной шуткой про то, что лишний вес - это стратегический запас, особенно ценный в условиях ядерной зимы, но лифт резко дернулся и остановился.

Директор быстро ввел код доступа на панели и нажал на звонок квартиры 67. Тишина. Звенящая, густая тишина пустой квартиры. Он позвонил еще раз, дольше, настойчивее. Безрезультатно.

- По инструкции робота-консьержа мы должны спуститься вниз и вызвать аварийную службу ЖКХ, - механическим тоном сообщила Алла.

- В этом нет необходимости. Я знаю код от двери.

- Вы знаете коды от квартир сотрудников? Обычно эта информация шифруется нейросетью здания и недоступна руководителям гражданских объектов.

- Потом как-нибудь объясню тебе... Так… Один… Восемь... Ноль… Два… Получилось! Все-таки она не стала его менять. Сентиментальная она…

Дверь отошла в сторону с тихим шипением. В прихожей горел тусклый теплый свет. Сергей Иванович громко крикнул, пытаясь пробить вязкий воздух:

- Таня?!

Ответом ему стал лишь гул вентиляции под потолком. Тогда он крикнул еще раз, уже громче. Ответа вновь не последовало. Сделав шаг вперед, он вдруг почувствовал, как колени ослабли, превращаясь в желе. К горлу подкатил плотный ком тошноты. Алла слегка, но твердо оттолкнула хозяина плечом, вклиниваясь между ним и темнотой спальни. Проход освободился.

- В спальне визуализирую тело женщины тридцати пяти - сорока лет. Наблюдаются следы открытой черепно-мозговой травмы: скальпированная рана в затылочной части. На полу лужа гемолимфы объемом примерно триста миллилитров. Дыхание отсутствует. Пульсация сосудов не зафиксирована. Иные признаки жизнедеятельности отсутствуют. Биочип фиксирует время смерти: двадцать четвертое ноября две тысячи сто пятого года, восемнадцать часов пятьдесят одна минута.

Сергей вдохнул побольше воздуха, стараясь перебить запах пыли и чего-то металлически-сладкого, похожего на кровь. Он перешагнул порог. Его лицо стало белым, сливаясь по оттенку со снегом, лежавшим на улице за окном. Собрав волю в кулак, он сделал несколько неверных шагов в комнату.

- Таня… Как же так… - прошептал он осевшим голосом.

Плотина самоконтроля рухнула: горячие, злые слезы покатились по щекам, капая на воротник пуховика. Он упал на колени перед кроватью и попытался обнять бездыханное тело, прижаться лбом к ее остывающему плечу, но Алла остановила его. Металлические пальцы сомкнулись на предплечье директора.

- Не надо трогать тело. Вы оставите эпителиальные частицы и потожировые следы, тем самым критически затрудните работу следственной группы полиции. Мои протоколы безопасности говорят, что Вам следует выйти из комнаты и выполнить дыхательное упражнение. Включить аудио-трек для медитаций «Шум прибоя»?

- Господи, Алла… Какие у тебя настройки тактичности сегодня? - выдохнул Сергей, отстраняясь.

- Модуль «Эмпатия и Социальная адаптация» работает на средней мощности. Желаете усилить фильтрацию неуместных комментариев до восьмидесяти процентов?

- Нет, не стоит. Только хуже сделаешь. Я пойду на балкон, подышу морозом.

– Вам требуется физическое сопровождение? Уровень вашего кортизола критический.

- Нет.

- Вы собираетесь совершить акт суицида? Сообщить в полицию о необходимости вызова кризисного психолога? - уточнила машина.

- Что?! - Сергей развернулся так резко, что затрещала синтетическая ткань куртки. В его глазах блеснуло искреннее, глубокое непонимание.

- Нет! Я просто хочу подышать свежим воздухом!

- Информация принята. Делаю экстренный запрос в Департамент Полиции… Загрузка информации… Ответ получен: патруль будет на месте через десять минут. Температура на балконе минус девятнадцать градусов. Рекомендую застегнуть молнию.

Сергей шагнул на балкон. На улице бушевала метель. Ледяной ветер ударил в лицо тысячей мелких иголок; это было настолько холодно, что боль от холода заглушила душевную боль. Директор достал из внутреннего кармана последнюю сигарету.

«Банка соленых огурцов… - подумал он, глядя на белую пустоту внизу. - Как же это нелепо. До абсурда нелепо. Правильно говорил Воланд: "Человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!" Вот так живешь, строишь планы на отпуск, копишь на дурацкий ремонт в квартире, выбираешь цвет штор, а потом раз - и банка проклятых маринованных овощей рушит все. Несчастный случай. Поразительно нелепый финал».

Сергей смотрел вдаль, но не мог увидеть ничего дальше собственного носа. Плотная пелена ледяной крупы закрывала соседние башни-небоскребы. На непокрытой голове директора уже начал формироваться небольшой сугробик, но он этого не замечал, продолжая слепо смотреть в никуда.

Размышления прервал громкий, неприятный скрип замка. Звук разрезал тишину, заставив Сергея вздрогнуть.

- Добрейший вечерочек, хозяева! Чего тишина такая мертвая? Есть кто живой? - раздался из коридора хриплый баритон, переходящий в булькающее хрюканье.

Сергей быстро стряхнул с себя снеговую шапку, сбил иней с ботинок и вернулся в гостиную. Там стоял лысеющий мужчина средних лет в форме полицейского департамента. Форменная куртка явно была ему мала - кнопки из дешевого пластика едва держались в петлях, готовые выстрелить в любой момент. Рядом с ним жался судмедэксперт - тощий юноша, которому едва исполнилось двадцать пять. По его редким рыжим усам стекали тяжелые капли растаявшего снега.

- Капитан Нейрошенко Семен Петрович, - представился полицейский, лениво махнув перед лицом Сергея прямоугольником голографического удостоверения. От взмаха руки голографическая фотография на секунду исчезла. - Это стажер-судмедэксперт. Рассказывайте, что произошло.

- Коллега не вышла сегодня на работу, по коммуникатору не отвечала, - Сергей потер воспаленные глаза.

- Мы с роботом-помощником приехали проверить. Нашли ее в таком состоянии.

- Фамилия, имя, отчество покойной?

- Пономарева Татьяна Викторовна. А вообще зачем Вы меня об этом спрашиваете? Чип нельзя что ли просканировать? – возмутился директор, чувствуя, как начинает болеть голова.

- Порядок такой, гражданин. Бумажку я должен заполнить ручками. Вдруг мы не на тот адрес приехали, всякое бывает. Не буду же я чужую работу делать, правда?

Сергей в ответ только тяжело вздохнул и опустился на край дивана. 15 апреля 2117 года рождения? – продолжил допрос капитан, слюнявя палец и перелистывая невидимые страницы планшета.

- Да, сходится.

- Кем приходитесь покойной?

- Я ее начальник. Директор школы, где Татьяна работала учителем физкультуры.

- Родственники есть? Из-за вчерашней мощной вспышки на Солнце вся электроника у нас в отделе выгорела к чертям. Спутники связи легли, доступа к базам данных нет ни черта.

- Отец умер, когда она была ребенком. Мать два года назад умерла от онкологии. Мы хоронили вместе.

- Так-с, понятно. Записал. А в квартиру-то Вы как попали? Откуда знали код магнитного замка?

- Бывал здесь. Несколько раз заходил… по старой памяти.

- То есть хотите сказать, что между Вами и гражданкой Пономаревой были, так сказать, романтические отношения? - голос полицейского снова издал влажный смешок, обнажив кривую щербинку между передними зубами.

- Да. Но это было очень давно. Лет десять назад. Еще до того, как я получил назначение сюда. К делу это отношения не имеет.

- Ну, это я уж сам разберусь, что имеет отношение к мокрухе, а что нет, - Нейрошенко наклонился ближе, обдав директора запахом дешевого синтетического кофе и перегара. - А может это ты ее и грохнул, а, директор? На почве ревности, например? С инвентаризацией имущества не сошлись?

- Если Вы посмотрите на дверь, гражданин полицейский, то заметите внешнюю камеру наблюдения, - вмешалась Алла. Ее голос звучал абсолютно нейтрально, но диод на шее сменил цвет на предупреждающий желтый. - Можете изъять записи с сервера домофона и увидеть, что мой владелец не входил в квартиру гражданки Пономаревой ранее сегодняшнего инцидента. Также мои сенсоры фиксируют отсутствие следов борьбы в прихожей.

Полицейский посмотрел на андроида исподлобья и шумно шмыгнул носом.

- Больно умная у тебя железка. Может, вместо меня пойдет в полицию работать? Патрульным сержантом? - язвительно протянул Нейрошенко. - Ладно, Степаныч, что там по телу?

- Смерть наступила в результате падения с высоты около двух метров, - оживился молодой эксперт, поправляя очки. - Судя по углу удара затылочной кости об ламинат, возникла трещина основания черепа и массивное субарахноидальное кровоизлияние. Могу предположить перелом свода черепа, но более точно покажет томография в морге. Видите, на антресоли одна трехлитровая банка с маринованными огурцами стоит чуть ближе к краю, чем остальные консервы. Ну и табуретка, которая стоит рядом с телом, имеет дефект ножки - она перекошена. Я думаю, она хотела достать банку, встала на табуретку, та пошатнулась. Потеря равновесия. Падение. Смерть наступила практически мгновенно от удара. Время смерти согласно сбоившему биочипу - восемнадцать пятьдесят одна вчерашнего дня. Я, в целом, согласен с таймингом чипа. Несчастный случай на бытовом уровне.

- Ну и хорошо, что несчастный случай – меньше писанины будет, правда, Степаныч? - Нейрошенко издал короткий лающий смешок, который резанул слух Сергея высоким тембром.

- Передай ребятам из труповозки, чтобы паковали ее. Тело отвезем в морг номер пять, там сейчас места есть. Вам все ясно, гражданин Щербаков? Сейчас документики подготовлю, подпишете протокол осмотра.

- Подождите, гражданин Щербаков, - подал голос эксперт, внимательно разглядывая шею погибшей. - А гражданке Пономаревой недавно проводили манипуляцию с биочипом? Или глубокую аугментацию левого предплечья?

- Не знаю, а что? - напрягся Сергей.

- Шрам относительно свежий. Месяц, может, максимум два. Обычно все-таки чипы устанавливают в яслях, и ко взрослому возрасту ткани рубцуются полностью, остается белая ниточка. А у нее вон какой толстый розовый рубец, гипертрофированный. Будто кожу натягивали заново.

- Она мне ничего не говорила об этом. Может, и было что-то такое. Травма на тренировке, мало ли. А это важно?

- Да нет, не особо. Просто хотел снять с чипа расширенный лог событий за неделю, но такое ощущение, что память модуля повреждена. Данные какие-то обрывочные сыпятся. Решил спросить, вдруг вы в курсе бытовых причин.

- Нет, я не знаю, - глухо повторил директор, отводя взгляд.

Нейрошенко в это время вальяжно расхаживал по гостиной, заглядывая в сервант.

- Посмотри-ка, директор, а откуда у твоей зазнобы такие часики дорогие? - капитан взял со стеклянной полки изящные золотые часы на цепочке. - Швейцарская механика. Взятки что ли брала за освобождение от нормативов по бегу? - он хрюкнул и попытался примерить их на свое толстое запястье. Застежка не сходилась. - Да и сервизик-то вон в шкафу костяной фарфор. Явно не на зарплату училки купленный. Простая физручка себе такого позволить бы не смогла. Хреновая память от твоей Тани останется, не думаешь? Помянули бы хоть чаем, что ли…

- Положите вещь на место, - сказал сквозь зубы Сергей. Его плечи окаменели. - Ой, а что это у нас тут? Агрессия в адрес представителя власти при исполнении? Статья двести двенадцать. Может тебе, директор, экскурсию в обезьянник устроить? Для профилактики гражданского правосознания?

- Капитан Нейрошенко, положите, пожалуйста, частную собственность покойной гражданки Пономаревой на место немедленно, - Алла сделала плавный шаг вперед, становясь между столом и полицейским. Ее металлические пальцы медленно сжались в кулаки. - Я веду запись разговора вашим встроенным микрофоном. Тот факт, что Вы пытаетесь присвоить личные вещи потерпевшей, является противоправным деянием, квалифицируемым как кража. Согласно пункту протокола взаимодействия с андроидами, я имею право применить физическую силу для пресечения преступления против собственности.

- Ну ладно, ладно, расслабься ты, баба железная. Я же так просто, посмотреть, - сразу пошел на попятную Нейрошенко, торопливо бросая часы обратно в вазу. Одна из пуговиц на его груди все-таки не выдержала напряжения и звонко отстрелила в потолок.

Эксперт, почувствовав разрядку, робким голосом протянул Сергею плоский предмет, похожий на старую сим-карту.