Мой забавный демон Валентин
– Ты в порядке?
– Да, я…
Снова выстрел. И еще один. Гребаный трэп Кайла наконец смолк. Замигали лампочки аварийной сигнализации. Зал наполнился криками. Когда стрельба прекратилась, Эш схватил Еву за руку и рывком поднял на ноги.
– Пошли.
Они попытались пробиться сквозь море охваченных паникой людей, но безуспешно.
– Эш! – Один из братьев – темнокожий, с золотистыми глазами – вдруг возник рядом с ними будто ниоткуда. Он не выглядел испуганным, скорее обозленным.
– Где Меф и Бел? – По правде говоря, Эш тоже не казался напуганным. Более того, он был даже слишком спокоен для обычного человека.
– Идут. Это за нами. Но смертные могут пострадать, если не выберемся отсюда, и тогда мы окажемся еще в большем дерьме, чем сейчас. Оставь девчонку и пошли.
Эш покачал головой.
– Я сначала выведу ее.
Брат уже открыл было рот, чтобы возразить, но его прервал новый выстрел. Раум с поразительной ловкостью перепрыгнул через барную стойку и укрылся с другой стороны. Эш остался с Евой.
– О чем это он? – крикнула она. – Кто за вами пришел?
– Неважно. Нам надо…
Следующий выстрел попал в цель, разорвав Эшу спину. Он упал, забрызгав все вокруг кровью. Ева в ужасе завопила и опустилась на колени. Она вдруг осознала, что не может сделать ничего, кроме как кричать и плакать… Он сел и выругался.
– Пошли.
– Н-но…
Он подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, и побежал. Следующие несколько секунд были настолько невероятными, что ей, должно быть, привиделось происходящее. Он запрыгнул с ней на барную стойку, а потом, оттолкнувшись от стены, взмыл над толпой. Приземлившись в трех метрах от барной стойки, он снова оттолкнулся от поверхности, словно от батута. Так продолжалось до тех пор, пока они не оказались за пределами клуба, где им пришлось протискиваться сквозь толпу. Ее легкие наполнились свежим ночным воздухом.
– Это что сейчас было?! – закричала Ева ему в лицо. – Боже мой, в тебя же стреляли! Что, черт возьми, только что произошло?
– Все нормально. Я в порядке.
– Ты отпрыгнул… от стены! Я видела! И тебя ранили!
– Ева, мне нужно туда вернуться…
– Что? Нет! Тебе туда нельзя!
– Я должен помочь братьям.
Она отказывалась слушать этот бред.
– Дай мне посмотреть твою спину! Тебя же подстрелили!
Его лицо и шея покрыты кровью, господи боже! Но этот безумец лишь покачал головой.
– Я в порядке. Ева, мне действительно нужно идти. Было приятно с тобой познакомиться. Правда, я… Спасибо. – Он едва заметно улыбнулся и исчез.
Эш буквально растворился в ночи, а Ева осталась стоять на тротуаре под крики людей и вой сирен, в недоумении спрашивая себя, не приснилась ли ей эта странная ночь.
Ева простояла, вслушиваясь в хаос вокруг, целых пять минут, прежде чем к ней вернулось сознание и она поняла, что происходит. Она дала Эшу унести ее в безопасное место – каким-то странным, необъяснимым образом, но об этом она поразмыслит позже, когда появится время. А потом позволила одному вернуться в клуб, чтобы найти братьев. Что, если он ранен? Ева абсолютно уверена, что его подстрелили. Она видела, как в него попали пули, как брызнула кровь, как он упал. Она обязана за ним вернуться.
Преисполненная решимости, Ева нырнула в толпу, расталкивая ошарашенных зевак, чтобы вернуться в клуб. Полицейские огни освещали фасад здания, но копы только подъехали, поэтому дверь никто не охранял. Она успела как раз вовремя – в клубе уже почти никого не было, кроме нескольких человек у самого входа. Оказавшись внутри, Ева могла свободно передвигаться.
Она сразу же опустилась на четвереньки на случай, если стрелок еще где-то рядом. Подползла к барной стойке, обогнула ее сзади до другого конца и осторожно выглянула, отыскивая Эша и его братьев…
Ева замерла на месте. Глаза округлись, рот приоткрылся – именно так и бывает, когда кто-то сталкивается с чем-то совершенно невозможным. С тем, чего просто не может быть, и все же вот оно – прямо перед ней. Сначала девушка решила, что видит костюмы. Это же все-таки Монреаль – город, где полно эксцентричных людей. Именно этим он ей и нравился.
Но почему люди в настолько замысловатых костюмах торчали в клубе, опустевшем из-за стрельбы? Разве не должны они выбежать вместе с остальными? Или стрельба – инсценировка, часть какого-то представления? Но разве не предупредили бы посетителей? Да и полиция приехала, разве они не…
Ева качнула головой, словно пытаясь отогнать шквал вопросов, на которые у нее не находилось ответов. Она сосредоточила взгляд на происходящем перед ней, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы вписать эту сцену в привычную для нее реальность. Перед ней стояли пять… человек, если их вообще можно так назвать. Все, кроме одного, были без рубашек и с крыльями. С крыльями!
Самый заметный из них – мужчина ростом под два метра с красной кожей, изогнутыми рогами, крыльями, как у летучей мыши, и до боли знакомым водопадом шелковистых черных волос. У мужчины рядом с ним крылья покрыты черными, как у ворона, перьями, а у самого высокого из них, блондина, который был даже выше красного монстра, – ослепительно-белоснежными, как у ангела. У четвертого крыльев не было – он единственный выглядел нормально, хоть и был полностью покрыт татуировками.
Ева не могла не заметить, насколько они похожи на братьев того парня, с которым она весь вечер болтала в баре, конечно, без крыльев, но ее мозг еще не был готов к такому повороту. А еще там было… оно, некое существо, кем бы оно ни являлось.
Низкорослое, не выше ста двадцати сантиметров, с голубовато-серой кожей, сгорбленной спиной и огромными, как у эльфа, ушами, торчавшими из плоского лысого черепа. Над головой возвышались перепончатые крылья, как у летучей мыши, а лицо украшало приплюснутое, похожее на свиное, рыло и пара клыков, торчавших из нижней челюсти.
Это создание походило на помесь мопса с Голлумом. Или свиньи с летучей мышью. Или обезьяны с Йодой, слишком часто бившимся лицом о кирпичную стену. Уродлив во всех смыслах.
Пока Ева пыталась осмыслить увиденное, краснокожий мужчина повернул голову. Его лицо было такого же алого цвета, как и все тело, а глаза – абсолютно черными, без зрачков и склер, чисто черными.
И все же невозможно было не узнать изящные черты, длинный прямой нос и волосы, ниспадающие на обнаженную спину между невероятными кожистыми крыльями. Эш, или правильнее сказать – Асмодей.
Эш быстро оглядел клуб, чтобы убедиться, что здесь не осталось никого из смертных. Похоже, все разбежались, и как раз вовремя, потому что гаргулья, посланная за ними, сменила облик. То же самое сделали он и его братья, чтобы запугать гаргулью, хотя Эш единственный, кто предстал перед ней во всей своей демонической красе, что, учитывая особенности характеров Мефа и Бела, даже хорошо.
Меф никогда полностью не менял облик – велика была вероятность, что он уже не сможет перевоплотиться обратно. Эта мысль особенно пугала, ведь его демон воплощал психопатический ужас. Бела в полном демоническом облике тоже видеть не хотелось, если только они не собирались спалить здание дотла или устроить апокалипсис.
Даже если поблизости и были смертные, Эш не беспокоился, что они увидят демонов. Создания иного мира от природы обладали маскирующими чарами, и в сочетании со склонностью людей находить всему объяснение или благополучно забывать обо всем, что не укладывалось в их предвзятое представление о реальности, можно было не опасаться, что смертные увидят что-то лишнее. И все же осторожность не помешала бы.
Гаргулья зарычала на них:
– Пора домой, ребята. У вас большие проблемы, очень большие. Думаю, по возвращении вас ждет хорошее наказание, что-то ужасно мерзкое, готов поспорить. И пытать вас станут много лет, пока не надоест.
– Ух ты, отличный способ убедить нас вернуться, – ответил Меф.
– Особенно тебя, – усмехнулась гаргулья, – мы оба знаем, кто хочет вернуть свою любимую игрушку. Все будет как в старые добрые времена.
Раум шагнул вплотную к гаргулье и вперил в нее взгляд – существо отпрянуло, прижав уши к уродливому черепу.
– Не могу поверить, что он пришел один. Это просто глупо, – небрежно бросил Эш, но тут же напрягся, заметив маниакальный блеск в красных глазах Мефа. Несмотря на неизменную глуповатую ухмылку, Меф был довольно неуравновешенным – в немалой степени из-за того, что ему пришлось пережить в аду.
– Он просто посыльный, – холодно произнес Бел, – это способ показать, как легко нас найти.
– Да какого хрена! – выругался Эш.
– А чего ты ожидал после нашего побега? Что они просто забудут о нас?
Меф фыркнул, успешно подавив свою темную сторону. Пока что.
– Особенно о вас двоих, бестолочи, – указал он на Бела и Эша. – Как будто они так просто отпустят своих лучших бойцов.
Эш закатил глаза. Его уже никак нельзя было назвать лучшим бойцом ада. После проклятия его репутация сильно пошатнулась.
Бел зевнул.
– Может, просто прикончим эту тварь – и домой?
Глупая гаргулья наверняка знала, что они с легкостью с ней справятся, но все равно пришла. Вот что значит быть демоном – никто из них не может отказаться от задания, даже если оно влечет за собой смерть.
– У нас пока нет дома.
– Ну тогда обратно в отель.
Эш в два длинных шага подскочил к гаргулье, схватил за уродливую шею и перерезал когтем горло. Чтобы спустить кровь, хватило всего нескольких секунд – у гаргулий ее очень мало, и она рухнула на пол. Но ее тело не распалось – она еще была жива. Чтобы убить гаргулью, нужно выполнить несколько определенных действий.
Эш выжидающе посмотрел на Бела.
– Прикончи его.
Бел поморщился.
– Сначала сними голову.
– У меня что, по-твоему, есть нож?
– Так и у меня нет.
– Да просто оторви ее, как обычно.
– Вот сам и отрывай. Мне и так придется доделывать самое отстойное.
Покачав головой, Эш склонился над неподвижным телом гаргульи, выпустил когти, стиснул зубы и принялся за дело. Распиливать толстую шею так непросто – когда он закончил, руки его были испачканы до локтей кровью гаргульи, а кисти сводило судорогой. Он отшвырнул голову гаргульи, выпрямился и уставился на Белиала.
– Доволен?
Бел закатил глаза и поднял правую руку. Она вспыхнула пламенем ниже локтя. Он развернул ладонь и направил на две части гаргульи непрерывный поток адского пламени. Это работа Белиала, потому что из их четверки только он мог призывать адский огонь.
Чтобы сжечь тело дотла, потребовалось время. Это только в кино все вспыхивает и мгновенно исчезает. Они простояли так не меньше пяти минут, пока Бел сжигал останки чистым, концентрированным адским огнем, и от гаргульи осталась лишь кучка пепла.
И – та-дам! Дамы и господа, вот как нужно убивать демона.
Бел опустил руку, и пламя погасло.
– Охренеть! – Меф пнул горку пепла. – Не могу поверить, что этот паршивец нашел пистолет, чтобы нас расстрелять.
– Это же Америка, – пожал плечами Раум, – здесь каждый может найти пистолет.
– Это не Америка, болван, а Канада. Здесь люди не могут свободно владеть оружием.
– Да какая разница! По сути, это одно и то же.
Меф тихо присвистнул.
– Смотри, чтобы канадцы тебя не услышали. Они, может, и вежливые, но гордыни им не занимать…
– Ой, да заткнись уже, нам пора сваливать, пока нас не допросили в качестве подозреваемых в стрельбе в этом гребаном клубе, – рявкнул Бел.
Этого не хотелось никому, так что Эш, Раум и Бел снова приняли человеческий облик. Спрятав крылья, они натянули рубашки и вчетвером направились в заднюю часть клуба в поисках другого выхода, подальше от толпы.
На полпути Эш замер и обернулся. Из-за проклятия его чувства притупились, но он готов был поклясться… Асмодей покачал головой, убеждая себя, что ему померещилось.
Они нашли запасной выход за грудой коробок в подсобке. В реальной чрезвычайной ситуации он оказался бы бесполезен, и владельцам ночного клуба наверняка пришлось бы заплатить за него немаленький штраф, но братьям он вполне подходил.
Отбросив коробки в сторону, Эш распахнул дверь и выскользнул в ночь. Братья последовали за ним, оставив позади клуб и кучку пепла.
3. Операция «Расследование»
Ева пряталась за барной стойкой до тех пор, пока ее не нашел полицейский и не уговорил выйти. Она дала показания, но едва помнила, о чем. Зато девушка хорошо помнила, о чем умолчала. Да и что же она на самом деле видела? После этого ей разрешили пойти домой.
Полицейские сообщили, что, как ни странно, если не считать нескольких порезов и ушибов, полученных во время бегства, никто не получил серьезных ранений в результате стрельбы. Как будто стрелок целился в кого-то конкретного – или в четверых конкретных, как сказал брат Эша.
Шли дни, а Еве никак не удавалось забыть ту ночь. Следующие пару вечеров она работала барменом в «Бутлеге», едва понимая, что делает, пока на нее не накричал один из посетителей – она трижды налила ему не тот коктейль. Еву отправили домой пораньше, и она рухнула на диван в своей квартире. Рассеянно поглаживая кошку, она смотрела в стену, а перед глазами у нее стояли образы великолепных мужчин с крыльями и рогами.
Евангелине всегда казалось, что она не совсем нормальная. Иногда она ощущала у себя внутри нечто темное, сжатое в комок и ждущее того дня, когда ему наконец удастся вырваться из клетки. Однако ничто из ее жизненного опыта не могло объяснить природу этого чувства, и она пыталась не обращать на него внимания.
Но теперь Ева не могла не задаваться вопросом: неужели это оно? Могло ли увиденное стать толчком к тому, чтобы наконец осознать необъяснимую нехватку связи с самой собой? Или – что, увы, более вероятно – эта темная сущность внутри нее и впрямь какое-то психическое расстройство, вызывающее яркие галлюцинации?
Раздраженная навязчивыми мыслями, девушка сбросила с колен на диван Телониуса и села за рояль – ее любимый предмет в этой квартире.
Газовая плита на кухне, должно быть, использовалась еще с семидесятых, доски деревянного пола были перекошены в разные стороны, но Ева потребовала договор аренды в то же мгновение, как вошла в квартиру и увидела рояль. Судя по всему, его привезли несколько десятилетий назад какие-то квартиросъемщики, и никто так и не удосужился его убрать, что сделало Евангелину счастливейшей из людей.
Ее квартира находилась в старом здании бывшей фабрики, переоборудованном под жилые помещения, на его первом этаже располагались офисы. По высокому потолку тянулись металлические трубы без какой-либо отделки, а балкон представлял собой пожарный выход со спиральной лестницей, которая вела в обшарпанный переулок, исписанный граффити.
Ева прикрыла окна вьющимися растениями, а стены украсила своими картинами. В каждом углу стояли или висели музыкальные инструменты, и Телониус расхаживал среди причудливой винтажной мебели, словно король в своем замке. Некрашеные стены из кирпича, большие окна, дребезжащие в ветреные дни, – зимой отопление обходилось Еве в целое состояние, но ей было все равно, фортепиано того стоило.
К сожалению, сегодня даже рояль не мог развеять ее тревожных мыслей. Ева пробежалась пальцами по клавишам, даже заставила себя взять пару аккордов, но дальше этого дело не пошло. Она встала из-за рояля и взяла в руки гитару, потом скрипку. Она попробовала даже укулеле, господи боже. Ничего!
Вздохнув, девушка нашла на кухне заначку с куревом. Может быть, хоть это ее немного успокоит. Она включила колонки и поставила ретрорегги. Да, курить и слушать регги – это клише, но ей было просто необходимо расслабиться.
Полчаса спустя Ева сидела на диване с альбомом на коленях и рисовала бесконечные крылья – кожистые перепончатые, вороньи, а еще светящиеся ангельские – вперемешку с уродливыми гаргульями. Последние два дня она рисовала с лихорадочной одержимостью, словно надеясь, что если нарисует достаточно увиденного, то оно обретет смысл.
Еще через полчаса к ней на колени запрыгнул Телониус, уселся прямо на альбом для рисования и уставился на хозяйку.
– Эй, – возмутилась Ева, откинувшись на подушки, – тебе сюда нельзя. Я же рисую.
Он моргнул. Девушка готова поклясться, что услышала его презрение.
– Ну да, а вот попробовал бы сам разобраться с тем хаосом, что творится у меня голове, посмотрела бы я, до чего он тебя довел бы.
Телониус взмахнул хвостом. Девушка вздохнула.
– Хоть ты и паршивец, но прав. Мне нужно с кем-то поговорить. Хватит ныть.
Она подняла альбом вместе с котом и переместила на диван, а сама встала. Разумеется, в то же мгновение альбом перестал интересовать и Телониуса – он спрыгнул с дивана и ушел. Ева взяла с кофейного столика телефон и сделала то, что стоило сделать еще два дня назад – сразу после возвращения из клуба: позвонила маме.
Мама и папа Евы были не совсем типичными родителями. Она их одновременно и любила всей душой, и ужасно стыдилась. Сказать, что они хиппи, – значит не сказать ничего. Искать в них хоть что-то нормальное совершенно бесполезно. И все же для нее Джеки и Дэн – самые непоколебимые и надежные люди на свете, и Ева не променяла бы их ни на кого другого.
Прозвучало несколько гудков, прежде чем мама взяла трубку.
– Ева, малышка, как ты? – рассеянно спросила она. – Подожди-ка, я накину халат. – Мама крикнула кому-то: – Это Ева, милый! Я сейчас вернусь.
– Чем вы там занимаетесь?
– Помнишь нашего друга-фотографа, с которым мы познакомились на художественной выставке в Париже прошлой весной? Того, что снимает обнаженную натуру для фотосерии «Настоящие тела»?
– Да… – Ева уже жалела, что спросила.
– Так вот, мы с твоим папой решили внести наш вклад…
– Остановись! Я услышала достаточно. И, пожалуйста, сделай все возможное, чтобы я никогда не увидела эти фотографии.
– Конечно, милая, но это же просто тела. У всех они есть. Это неправильно, что общество научило нас отворачиваться при виде тел, если они не такие, как у худосочных моделей с изнуряющим режимом тренировок, ведь…
– Мам, я знаю.
– Да, прости. Так о чем ты хотела поговорить?
– Помнишь тот клуб, где я раз в месяц выступаю в качестве диджея?
– Конечно. Как там дела?
Несмотря на странности, ее родители были успешными художниками. Они много ездили по миру и выставлялись в крупных галереях, а в свободное от путешествий и работы время жили в великолепном доме на берегу океана на острове Ванкувер, неподалеку от побережья Британской Колумбии.
Монреаль был очень далеко, но Ева с детства мечтала стать музыкантом, и, по ее мнению, для этого в Канаде не было места лучше. Когда Евангелина окончила школу, родители поддержали ее в стремлении следовать за мечтой, и через несколько лет она переехала в Монреаль. Она жила здесь уже семь лет и не думала уезжать, хотя и скучала по родителям. К счастью, благодаря работе они много путешествовали и виделись с Евой как минимум раз в год.
– Да все отлично. Но… – Да уж, надо было рассказать им о стрельбе в клубе сразу после того, как это случилось. Вряд ли они узнали бы сами – заставить родителей читать новости было все равно что попытаться дать Телониусу лекарство от глистов. – В прошлые выходные там… стреляли.
Пауза.
– Там что?..
– Ага.
– Стреляли? В Монреале? Да что такое происходит! С тобой все в порядке? Просто не могу поверить.
– Да ничего страшного, мам. Никто не пострадал.
– Ты в порядке?
– У меня все хорошо. Я же сказала, никто не пострадал. Какой-то идиот просто решил в клубе пострелять.
– Слава богу. Тебе стоит поговорить со Скай, а еще лучше с дочерью Морин. Она отличный психолог и проводит сеансы по телефону. Я могу тебя с ней связать…
– Да не нужен мне психолог. Со мной все в порядке, правда. – «Ну я так думаю». – Я не поэтому звоню, я хотела рассказать тебе об этом, но мне нужен совет по другому поводу.
– Конечно, милая, так что ты хотела? – вздохнула Джеки. – Не могу поверить, что моя дочь пережила стрельбу в клубе. И куда катится этот мир?
– Скажи, ты… – Ева поморщилась. Слава богу, что она успела покурить, иначе бы вообще никогда не смогла произнести это вслух. – Ты веришь в сверхъестественное? В призраков, демонов и все такое?
– О, конечно, – без колебаний ответила Джеки. – Глупо думать, что в нашем мире существует лишь то, что мы способны воспринять органами чувств. Как я всегда говорю, мы не знаем, чего не знаем.
– Точно. – Ева все еще сомневалась, стоит ли продолжать этот разговор.
– А что? Почему ты спрашиваешь?
– Я… познакомилась с парнем.
– Правда? – В голосе матери зазвучали ноты радостного волнения. – И где ты с ним познакомилась? Кто он?
– Мы виделись всего один раз, а потом случилось нечто очень странное, и я не знаю, что и думать.
– О, так он что, вампир? В наши дни они такие сексуальные. И никто больше не считает их воплощением зла, не переживай. О них просто сложилось неправильное представление.
– Иногда я просто не могу поверить, что слышу такое от тебя. Вампиры? – Ева фыркнула и тут же умолкла. Она же собиралась спросить у мамы, может ли человек иметь красную кожу и рога. Так почему тогда не существовать и вампирам? О боже, неужели они на самом деле существуют?
– Ну кто знает. Я много чего повидала на своем веку, и меня уже сложно удивить. Знаешь, как-то раз я столкнулась с настоящей ведьмой.
– Да ладно, – саркастически протянула Ева. А потом снова замолчала. И ведьмы тоже существуют? – А как насчет демонов?
– Все знают, что демоны существуют.
– Правда?
– Конечно. А что? Ты встретила демона? Тебе грозит опасность?
– Я… я так не думаю. Мне кажется, мне привиделся один из них или даже несколько. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что на самом деле видела. Но это сводит меня с ума уже два дня, и мне надо с кем-то поделиться.
– Ты всегда можешь рассказать мне. Так что ты видела?
Ева глубоко вздохнула и выпалила всю историю от начала до конца.
– Пожалуйста, просто скажи, что у меня галлюцинации, – добавила она. – Мне надо знать, что в действительности я не видела всего этого.
– Хм… – Джеки немного помолчала, задумавшись.
Именно за это Ева так любила своих родителей. Она могла рассказать им что угодно, то, во что никто другой ни за что не поверил бы, а они всегда воспринимали ее всерьез – что бы она ни говорила. Они ей верили и были достаточно непредвзяты, чтобы не отмахиваться от дочери. Кто-то мог бы сказать, что они даже слишком непредвзяты, но Ева никогда еще не была так им за это благодарна, как сейчас.
– Ты права, – наконец сказала Джеки. – Важно понять, привиделось ли тебе это или все произошло в реальности.
– Может, мне сходить к мозгоправу? – Неважно, что еще пять минут назад Ева утверждала, что не нуждается в нем.
– Не думаю. Психолог просто сразу скажет, что тебе это привиделось, что бы ты ни сказала. Он не станет рассматривать даже вероятность того, что все могло произойти на самом деле. Нет, тебе нужно разобраться во всем самой.
– Ладно. Но как?
– Ты планировала снова увидеться с этим таинственным мужчиной?
У Евы отвисла челюсть.
– Я ведь тебе сказала, что видела его в облике гигантского красного монстра, убившего уродливого тролля! Разве мне не нужно всеми силами избегать встреч с ним?
– А еще ты сказала, что между вами возникла невероятная химия и он самый привлекательный мужчина из всех, кого ты встречала. Больше того, он вынес тебя из бара и закрыл своим телом от пуль.
– Да, но это не значит, что он не… – Ей не удалось заставить себя произнести это слово. – Он сказал, что его зовут Асмодей, ради всего святого!
– Это интересно. Я по-прежнему считаю, что нужно провести расследование. Тебе надо разобраться, что ты видела, и покончить с этим.
Джеки права. Ева уже несколько дней думала только о произошедшем, ей не удавалось сосредоточиться ни на чем другом – это сводило ее с ума. Если она и дальше будет так рассеянна, ее уволят из «Бутлега», она разучится писать музыку и, вероятно, ей придется стать художницей, которая умеет рисовать только крылья летучих мышей, а еще гаргулий и сексуальных мужчин с неприлично длинными волосами.
– И что же мне делать?
– Если он позвонит, договорись о встрече с ним, но только в каком-нибудь общественном месте, где будут люди. И хорошенько расспроси его: где он вырос, кто его родители, ну и все такое. Ищи в его ответах слабые места, попытайся поймать на лжи. Может, тебе даже не придется снова видеть его с крыльями, чтобы понять, не привиделись ли они тебе.
– Наверняка просто привиделись, – вздохнула Ева, – это не может быть правдой.
– А ты той ночью ничего не принимала, милая?
– Мам!
– Да я просто спросила!
– Ничего я не принимала. С тусовками давно покончено, к тому же я в тот день работала. А чтобы нормально отыграть сет, мне нужно ясно мыслить.