Слабейший укротитель получает всех ССС драконов. Книга 3
Слабейший укротитель получает всех ССС драконов
Глава 101. Укрощение угрозы Вара – 3
Рен уходил с лёгкой улыбкой, а грибы в его волосах всё ещё пульсировали, позабавленные реакцией Луны, когда тихий рык заставил его остановиться.
Золотой лев Кляйна сиял мощной аурой, пока его укротитель преграждал коридор.
«Эй, гриб», — Кляйн шагнул вперёд. Его голос должен был звучать угрожающе, но эффект несколько терялся из-за всё ещё детского тона. «Ты что себе позволяешь, так близко подбираясь к Луне?»
Ближайшие ученики начали обращать на них внимание — кто-то незаметно, кто-то не очень. Воздух загустел от предвкушения.
Кляйн наступал с уверенностью, которой мог обладать только наследник семьи Голдкрест, каждый его шаг был выверенным и нарочитым.
Грибы в волосах Рена пульсировали, анализируя узоры маны. Золотой лев был впечатляющим зверем, хотя его текущее проявление обнаруживало некоторые недочёты в культивации… Если так пойдёт и дальше, основная линия прервётся на серебряном ранге…
«Мы просто разговаривали», — Рен сохранял невозмутимый тон, хотя и заметил, что несколько учеников начали собираться вокруг них в предвкушении неприятностей.
«Луне не нужно “разговаривать” с простолюдинами вроде тебя», — Кляйн сделал ещё один шаг вперёд, и его лев тихо зарычал.
Рен сделал небольшой шаг назад. Не от страха, а по привычке после долгих тренировок с Лин.
«Она принадлежит мне».
Рен моргнул, искренне сбитый с толку. «Принадлежит тебе? Разве люди могут принадлежать другим людям?»
«Не строй из себя дурака!» — Кляйн сжал кулаки. «Мне сказал отец. Когда мы вырастем, Луна станет моей невестой, так что она моя. Это естественный порядок вещей, знатным семьям, таким как Голдкресты и Звездоткачи, суждено объединиться».
«О», — Рен задумчиво склонил голову набок. «Но моя мама говорит, что люди не могут никому принадлежать. Она говорит, что каждый принадлежит сам себе, а думать иначе — это… как там слово?» — грибы пульсировали, словно помогая ему вспомнить. «А, точно! Полоумие».
Улыбка Кляйна застыла. «Что ты сказал?»
Золотой лев зарычал громче, его грива засияла с угрожающей силой. Ученики отступили на шаг, но Рен остался неподвижен.
«Да что может знать твоя мать?» — выплюнул Кляйн.
«Моя мама знает много всего», — нахмурился Рен, и грибы в его волосах запульсировали сильнее. «Она умеет готовить на много людей, умеет рассказывать истории, умеет вызывать у людей улыбку… И она определённо знает о людях больше, чем твой отец».
Кляйн побагровел от ярости. «Не смей оскорблять моего отца, грязный простолюдин! Значит, она всего лишь простолюдинка, готовящая в каком-то жалком ресторанчике. А мой отец — глава семьи Голдкрест. Он понимает, как на самом деле устроен мир!»
Грибы в волосах Рена запульсировали ещё интенсивнее. «Моя мама знает, что улыбку нельзя вызвать силой. А Луна, определённо, не выглядит очень счастливой или улыбчивой, когда ты рядом!»
Кляйн покраснел ещё сильнее. Его лев выпустил когти. «Не смей говорить так, будто знаешь её! Луне суждено быть со мной! Таково желание наших семей!»
«А как же её желание?» — Рен склонил голову. «Ты когда-нибудь спрашивал, чего хочет она?»
«Мне не нужно её спрашивать!» — Кляйн сделал ещё один угрожающий шаг. «Это её долг как аристократки! Такое жалкому простолюдину с ничтожным зверем никогда не понять!»
«Думаю, это ты ничего не понимаешь», — улыбнулся Рен. «Люди — не вещи, на которые можно заявить права только потому, что так сказал твой отец. Даже “простолюдин” вроде меня это видит… Или, может, ты принадлежишь своему отцу?»
«Это другое!» — Кляйн шагнул ещё раз. «Ты ничего не понимаешь! Ты…!»
Золотой лев взревел во всю мощь, заставив нескольких учеников закрыть уши руками.
«Ты…!»
«Что я?» — Рен продолжал улыбаться, хотя его мышцы напряглись в готовности увернуться, если понадобится. Тренировки с Лин научили его всегда быть начеку.
Кляйн занёс кулак, его лицо исказилось от детской ярости. «Я укажу тебе на твоё место, гриб…»
Земля яростно содрогнулась, прервав его угрозу. Ученики пошатнулись, застигнутые врасплох внезапной дрожью.
Грибы в волосах Рена тревожно запульсировали. Это было не обычное землетрясение…
Ещё один толчок, сильнее предыдущего, заставил огни убежища замерцать.
Рен и Кляйн обменялись последним взглядом. Их личный спор внезапно показался куда менее важным.
«Это ещё не конец», — попятился Кляйн, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. «Даже не думай…»
Третий толчок прервал его. На этот раз замерцали даже защитные барьеры убежища.
Ученики начали нервно перешёптываться.
♢♢♢♢
Несколькими мгновениями ранее…
«Твой гиппогриф жалко сражается без указаний своего укротителя», — заметил Игнатиус, пока золотое пламя его феникса заставляло зверя отступать.
«Это поэтому ты прибегаешь к помощи этих бездонных аберраций? Потому что не умеешь правильно использовать чистых зверей?»
Наёмник улыбнулся. «Ты прав», — признал он, наблюдая за своим гиппогрифом. «Я совершил ошибку, оставив худшее моему грифону, пока пытался по-быстрому разделаться со слабаком с пингвином…»
Его глаза сузились, скорпионьи мутации засветились угрожающе. «Не стоило мне недооценивать разницу между зверем, ведомым хозяином, и тем, кто действует в одиночку».
Надзиратель, всё ещё поддерживающий свой ледяной барьер, заметил что-то странное в тоне наёмника. «Директор, осторожно!»
Но Игнатиус это уже почувствовал. Мана вокруг наёмника начала течь иначе, словно она…
«Ко мне», — наёмник раскинул руки. Золотой гиппогриф тут же прекратил сражаться и, обратившись в чистый свет, устремился к своему укротителю.
Скорпионьи черты были яростно исторгнуты из тела наёмника. Бездонный зверь полностью материализовался, и его чудовищный облик тут же устремился на надзирателя.
Тело наёмника снова трансформировалось, но на этот раз всё было иначе. Там, где раньше были гротескные пластины, теперь прорастали золотые перья, повторяя естественные линии. Его руки покрылись сияющим оперением, а благородные когти заменили хрустальные клешни.
«Это…» — Игнатиус с неподдельным интересом наблюдал за трансформацией, — «больше похоже на настоящее слияние укротителя».
Наёмник расправил новообразованные крылья на руках, каждое перо светилось сдерживаемой мощью. Трансформация была элегантной, почти прекрасной в своей симметрии. «Не правда ли?» — улыбнулся он. Его черты теперь больше напоминали птичьи, как у директора, но сохраняли гармоничный баланс с его человеческим обликом.
«Хотя…» — его улыбка стала шире, — «одна из вещей, которой моё тело научилось после стольких бездонных “экспериментов”, — это как извлекать… больше».
Глава 102. Укрощение угрозы войны - 4
— Это… — Игнатиус с неподдельным интересом наблюдал за трансформацией, — больше походит на истинное слияние укротителя.
Наёмник расправил новообретённые крылья на руках, каждое перо которых светилось заключённой в нём силой. Трансформация была изящной, почти прекрасной в своей симметрии.
— Не правда ли? — улыбнулся он. Его черты стали более птичьими, как у директора, но сохраняли гармоничный баланс с его человеческим обликом.
— Хотя… — его улыбка стала шире, — одна из вещей, которым моё тело научилось после стольких бездонных «экспериментов», — это как извлекать… больше.
Игнатиус едва успел среагировать.
Золотые когти наёмника пронеслись вскользь по его лицу, когда он отпрянул назад. Директор использовал свои собственные когти феникса, блокировав вторую атаку в считанных миллиметрах, и золотые перья столкнулись с золотыми перьями.
Перья наёмника засветились ещё ярче. Он выгнул спину, продолжая трансформацию и выходя за естественные пределы. Сам воздух, казалось, искажался вокруг него, пока его тело меняло форму.
Его руки, сцепившиеся с руками директора в поединке силы, удлинились и расширились вопреки человеческой анатомии.
— Впечатляет, не так ли? — Наёмник надавил, одолевая директора в силе. — Когда ты по-настоящему принимаешь единение со своим зверем, когда позволяешь трансформации дойти до конца…
Его когти удлинились ещё больше, вонзаясь в кожу директора, а лицо слегка деформировалось, когда появился золотой клюв, превращая его черты в нечто среднее между человеком и хищной птицей.
— Это мерзость! — Игнатиус высвободил больше силы, и его перья вспыхнули пламенем. — Ты извращаешь священную связь между укротителем и зверем!
— Извращаю? — Наёмник надавил; его сила теперь намного превосходила прежнюю. — Мы её улучшаем!
— Не думай, — контратаковал Игнатиус, окутав руки пламенем, — что если ты больше похож на зверя, это значит, что ты лучше.
Их когти сошлись в битве магии ветра против магии огня, создавая ударные волны, от которых дрожали ближайшие деревья. Каждый удар рассыпал в воздухе каскады искр золотой энергии.
— Истинная связь — это баланс, сохранение своей человечности, когда ты направляешь силу своего зверя.
Наёмник рассмеялся, сражаясь с пламенем. — Человечность? Какой толк в человечности, когда можно стать чем-то высшим?
В нескольких метрах от них Супервизор сражался с бездонным скорпионом. Зверь был медленнее без своего укротителя, но его яд делал каждый обмен ударами смертельно опасным, заставляя Супервизора сохранять постоянную бдительность.
— Посмотри, чего мы достигли, — наёмник кивнул в сторону своих золотых крыльев, которые начинали отделяться от его рук, пока он продолжал свой натиск. — Два зверя, полная трансформация, и скоро… — его сила ветра начала брать верх, и ему удалось оцарапать плечо Игнатиуса, — у нас будут укротители, способные сливаться с тремя.
Игнатиус отступил ещё дальше, чувствуя порез на плече. Он был поверхностным, но сам факт того, что удар достиг цели, вызывал беспокойство. — Всё, что я вижу, — это того, кто забыл, что значит быть укротителем.
Золотое пламя его феникса усилилось, создав ауру, которая заставила наёмника впервые отступить и запечатала раны Игнатиуса. — Настоящий укротитель направляет своего зверя, а не становится им.
— Пустые слова от того, кто ограничен устаревшими традициями, — наёмник снова начал теснить его, создавая тягу своими теперь уже отдельными крыльями. — Я покажу тебе истинную силу, которую обретаешь, когда полностью принимаешь трансформацию.
Золотые крылья наёмника начали наносить рубящие удары по Игнатиусу, в то время как его собственные руки, покрытые более плотными перьями, сковали руки директора. Каждое крыло двигалось независимо, создавая бурю режущих атак с разных направлений.
— Видишь? — улыбнулся он, пока его крылья атаковали самостоятельно. — Ты говоришь о благородстве, о чистоте… но твоя трансформация ограничена, неполна.
Игнатиус мог проявить когти и крылья лишь на одной и той же паре рук. Его движениям не хватало универсальности его противника, и каждым своим движением он был вынужден выбирать между нападением и защитой.
— Посмотри на свою форму, — наёмник полностью расправил две свои дополнительные верхние конечности. — Так привязан к человеческой анатомии… не видишь иронии? Ты кичишься благородством, но отдаляешься от истинно благородных.
— О чём ты говоришь? — Игнатиус создал гриву из пламени, чтобы блокировать атаки ветра, но некоторые всё же проникали сквозь защиту, оставляя неглубокие порезы.
— Драконы, — наёмник прорвался сквозь огонь с помощью крыльев. — Истинные повелители зверей. Шесть конечностей, а не четыре. Мой базовый гиппогриф и эта форма ближе к божественности, чем твоя «чистая» трансформация.
Директору пришлось сосредоточиться на регенерации своего феникса, чтобы выстоять против лавины атак, идущих с разных направлений.
Тем временем Супервизор изо всех сил пытался сдержать бездонного скорпиона. Его пингвин серебряного ранга 2 создавал всё более тонкие ледяные барьеры, в то время как зверь серебряного ранга 3 систематически их разрушал, и каждый удар ослаблял линию обороны.
— Держать периметр! — крикнул он стражникам, которые боролись за сдерживание пожаров, вызванных золотым пламенем Директора. Их земляные звери лихорадочно работали, роя траншеи и возводя барьеры, чтобы не дать огню перекинуться на другие деревья и части академии.
— Твой чистый зверь не справляется, — наёмник указал на Супервизора. — Твой подчинённый скоро умрёт. Разница в рангах очевидна, а бездонные звери превосходят в выносливости.
Словно в подтверждение его слов, скорпион пробил очередной ледяной барьер. Его жало опасно близко прошло от лица Супервизора, который едва успел вовремя создать щит.
— Ваши методы устарели, Директор, будущее за теми, кто готов по-настоящему эволюционировать.
Игнатиус попытался увеличить силу своего золотого пламени, но поддерживать регенерацию становилось всё труднее. Наёмник был прав: способность использовать крылья и руки независимо друг от друга давала ему значительное тактическое преимущество.
Крик боли пронзил поле боя. Скорпиону удалось оцарапать руку Супервизора своим ядовитым жалом. Супервизор заморозил свою руку в месте удара, но…
Лёд вокруг яда начал кристаллизоваться, и коррозия быстро распространялась.
— Супервизор! — крикнул один из стражников, но они не могли оставить свой пост. Если золотой огонь распространится за пределы периметра, вся академия окажется в опасности.
Скорпион приготовился к последнему удару. Супервизор, частично парализованный ядом, едва мог поддерживать слабый ледяной барьер.
— Добей его уже! — Жало опустилось, подобно хитиновой молнии.
Глава 103. Укрощение угрозы войны - 5
— Супервизор! — крикнул один из стражников, но они не могли покинуть свой пост. Если золотой огонь вырвется за пределы периметра, вся академия окажется в опасности.
Скорпион приготовился нанести последний удар. Супервизор, частично парализованный ядом, едва мог поддерживать слабый ледяной барьер.
— Да убей ты его уже! — Жало опустилось, подобно хитиновой молнии.
Ему оставалось лишь добить единственного серебряного ранга, и тогда скорпион смог бы помочь ему с директором, чтобы расчистить путь.
Но глыба живого камня перехватила атаку.
Каменный бегемот профессора Яна ударил скорпиона, его массивный кулак без труда поглотил удар ядовитого жала, и кристаллическое вещество едва оставило след на его каменистой поверхности.
— Прошу прощения за опоздание, — Ян помог супервизору подняться на ноги, пока его зверь сдерживал скорпиона. — Студенты в безопасности, под защитой других профессоров в убежище.
Наёмник раздражённо цокнул языком. — Опять ненужное вмешательство…
Присутствие Яна проявилось волной силы серебряного ранга, заставившей агента слегка повернуть голову. Его обострённые чувства ясно определили уровень угрозы.
«Ещё один серебряный, — оценил он, мысленно направляя своего скорпиона к новой угрозе. — Бегемот немного сильнее пингвина, для скорпиона это будет проблемой, не то чтобы врагов не было больше, но…»
Его взгляд на миг метнулся к стражникам бронзового ранга, всё ещё сдерживающим огонь. Он даже не стал следить за ними — их атаки едва ли поцарапают его золотые перья.
«Но серебряные могут пробить мою защиту, а если они будут действовать заодно с директором…» — его крылья напряглись, пока он всё просчитывал. — «Нужно покончить с этим быстро».
Скорпион бросился на бегемота, его жало искало уязвимые места в живом камне. Ян отступил, утаскивая за собой супервизора и координируя своего зверя, чтобы тот сдерживал бездонное существо.
— Игры кончились, директор! — Наёмник взмахнул крыльями с большей силой и напором, создав порыв ветра, который ослабил золотое пламя Игнатиуса.
На мгновение директор оказался беззащитен: его пламя не могло восстановиться достаточно быстро против режущего ветра.
«Он мой», — улыбнулся наёмник. Без силы золотого ранга директора большинство серебряных не представляли бы угрозы. Он мог бы забрать своё яйцо и отступить до прибытия помощи короля…
Что-то было не так.
Директор улыбался.
Это был всего лишь миг, лёгкое движение губ, но наёмник заметил. Его чувства попытались расшириться, найти ловушку, но…
ХРУСТЬ!
Жестокая сила ударила его по ноге сзади, под колено. Его ноги, преображённые силой гиппогрифа, выдержали большую часть урона, но подкосились под точным ударом.
Наёмник потерял равновесие, его крылья отчаянно пытались это компенсировать. «Что?.. Как я не почувствовал?..»
Лин перекатилась по земле, её проявленный журавль удлинил и, в особенности, усилил её ноги. Удар был идеальным: вся сила её зверя сконцентрировалась в одной точке.
Пока наёмник падал, Лин воспользовалась своим низким положением, чтобы совершить невероятный разворот, и её преображённая нога жестоко врезалась в челюсть-клюв агента. Удар был сокрушительным, отчего голова наёмника резко дёрнулась назад.
Правая рука директора освободилась, и его когти обрушились, подобно золотой молнии.
Сквозь затуманенное зрение агент увидел, как директор бросился вперёд, целясь золотыми когтями прямо ему в горло. Сознание ускользало — удар Лин был рассчитан на то, чтобы оглушить…
Он успел прикрыться в последний момент, однако цена…
Кровь и золотые перья наполнили воздух, когда отрубленная рука наёмника упала наземь.
Адреналин от боли прояснил его затуманенное зрение; он увидел, как директор снова рванулся вперёд, его золотые когти опять целились прямо в горло.
«У меня всё ещё есть тот козырь… Но тогда я провалю миссию, я должен хранить этот секрет… Но разве моя жизнь стоит меньше? НЕТ, К ЧЁРТУ ВСЁ!»
Его крылья расправились со взрывом силы, создав настолько мощную волну ветра, что и Лин, и Игнатиуса отбросило назад в последний момент.
— Будьте вы прокляты! — взревел наёмник, пока его скорпион растворялся в сфере фиолетового света, возвращаясь в тело. Его крылья не переставали мощно бить по воздуху, поддерживая дистанцию, а из кровоточащей культи уже вырастала клешня, заменяя собой рану.
— Вы сами напросились! — его голос звучал искажённо от ярости и смешанной силы обоих зверей.
«Хочешь знать, как я зашёл так далеко, директор? Как я смог составить карту глубин, не заблудившись в изменчивых туннелях?» — подумал наёмник.
Воздух начал вибрировать от странной энергии, пока наёмник вытаскивал из сумки сферу, сияющую фиолетовой аурой, и напитывал её маной.
«Бездонные жилы никогда не меняются! И прямо под золотым рангом, прежде чем звери достигают платинового и могут пересечь барьер… существует слой бездны».
Земля под их ногами начала дрожать. Лин и директор обменялись встревоженными взглядами.
Игнатиус прищурился, изучая узоры маны, исходящие от наёмника. Эта энергия вела себя… знакомо. Что-то, о чём он читал в теории в древних фолиантах, в старейших архивах королевства.
— Так вот оно что, — пробормотал он, усиливая своё пламя и пытаясь противостоять ветру. — Они не только приручили зверей бездны… они нашли способ ориентироваться в самой бездне.
Наёмник не ответил, но его улыбка стала шире. Его крылья забились сильнее, а дрожь земли усилилась.
«Только мы можем перемещаться по этому пятисотметровому слою! На глубине от полутора до двух тысяч метров, где бесконечные орды чудовищ делают проход невозможным для остальных!»
— Слой между золотым и платиновым рангами, — директор шагнул вперёд, пробиваясь сквозь режущий ветер, а его пламя разгоралось всё сильнее. — Где орды делают проход невозможным для тех, кто ниже платинового ранга…
Его улыбка стала хищной, а дрожь всё нарастала.
— Вот как вы смогли составить карту изменчивых глубин и добраться сюда, — Игнатиус почувствовал, как зашевелились звери на нижних уровнях, откликаясь на частоту, которую лишь они могли в полной мере воспринять.
— Ха-ха-ха, чертовски проницательный старик… Всё верно! Знаешь почему? Потому что они признают в нас своих! Глубинные знают, что мы их братья! Так что попрощайтесь со своей безопасностью, мы всегда найдём способ добраться до вас, когда вы меньше всего этого ждёте!
Ветер усилился, а фиолетовая аура наёмника разрасталась. Он больше не пытался скрыть свою связь с бездной: каждый толчок его мутаций заставлял землю дрожать с новой силой.
Игнатиус сконцентрировал всю свою силу, и золотое пламя его феникса достигло ослепительной мощи, пока он готовился к своей самой сильной атаке. Жар был настолько сильным, что окружающие деревья начали увядать, а их листья — скручиваться и чернеть.
Он должен был остановить его во что бы то ни стало.
Глава 104. Приручение пришельцев
Ветер усилился, а фиолетовая аура наёмника разрасталась. Он больше не пытался скрыть свою связь с бездной, и каждая пульсация его мутаций заставляла землю содрогаться с большей силой.
Игнатиус сконцентрировал всю свою силу. Золотое пламя его феникса достигло ослепительной яркости, пока он готовился к своей самой мощной атаке. Жар был настолько сильным, что деревья вокруг начали увядать, их листья скручивались и чернели.
Он должен был остановить его во что бы то ни стало.
Йино нашёл способ пройти пятьсот метров бездны. Пространства, где властвовали одни лишь бездонные твари. Но если наёмник составил первую карту…
…то, возможно, её ещё можно было уничтожить, прежде чем другие последуют по его пути.
Игнатиус высвободил всю свою мощь волной золотого огня.
На мгновение поле боя превратилось в пекло света и жара, пока обе силы сражались за превосходство.
С рёвом, от которого задрожали деревья, Директор сумел пробить ветряной барьер… но когда пламя рассеялось, наёмник исчез.
На его месте в земле зияла дыра. Дрожь усилилась, а из глубин донеслось эхо далёкого смеха — звук, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.
— Он ушёл, — Лин подошла к краю дыры. — Прямиком в глубины.
Игнатиус сделал шаг к дыре, но его ноги слегка дрожали. Длительное использование такой мощи взяло своё: с его частично проявленной формы опадали золотые перья.
— Нет, — Лин положила руку ему на плечо. — Спускаться сейчас — самоубийство. У тебя нет специализации на земле, и ты измотан.
— Но если он сбежит… — Директор сжал кулаки. Его золотое пламя слабо мерцало, словно угасающие угли.
— Директор, — подошёл Ян, неся смотрителя без сознания. Поражённые ядом участки тела расширились, покрывая бо́льшую часть его бока потусторонним сиянием. — Нам здесь нужна помощь.
Игнатиус быстро оценил ситуацию. Его пламя могло нейтрализовать яд.
— Держите периметр под наблюдением, — приказал он, опускаясь на колени рядом со смотрителем. Его руки засветились более мягким, контролируемым огнём, который заплясал по заражённым участкам.
Лин и Ян организовали оставшихся охранников. Каменный бегемот занял позицию у дыры, а земляные звери укрепили оборонительные рубежи, создавая перекрывающиеся поля защиты.
Золотой огонь Директора действовал методично, выжигая яд и исцеляя подлежащие ткани. Капли пота стекали по его лбу; после мощных атак у него осталось мало энергии.
Из глубин донёсся рёв — звук, не похожий ни на что, что они слышали в обычных глубинах академии.
— Они идут! — крикнул один из охранников. Его земляной зверь дрожал от чуждого звука.
Первый зверь вырвался из дыры, словно искажённая тень. Его тело, масса из хитина и плоти, едва успело коснуться земли, как пламя Директора поглотило его. Предсмертный крик существа неестественно раскатился эхом.
Он закончил исцелять смотрителя как раз вовремя.
Но существо было не одно.
Стали появляться новые звери, один уродливее другого. Бегемот Яна раздавил нескольких своими массивными кулаками, а Лин использовала свою усиленную журавлём скорость, чтобы перехватывать и отбрасывать тех, кто пытался обойти их с фланга.
Новый рёв, на этот раз с другой стороны, более глубокий и раскатистый.
— Сэр! — один из охранников указал на восток. — Они выбираются из-под земли, создавая новые выходы!
Лин выругалась, отшвыривая ногой зверя, который пытался напасть на неё со спины. Монстры использовали шахтёрские туннели, появляясь из множества точек в скоординированной атаке.