Золото и пепел

Долгой развязки ждать не пришлось. Еще на подходе к нам, за стенами, послышалось, как члены клана приветственно окликают кого-то по имени, а затем пропускают ее – Делайлу, – за которой, точно шлейф платья, волочилось нечто тяжелое.

Я решил выйти первым, чтобы собственными глазами увидеть, что же такого важного она притащила. От увиденного брови сами собой поползли вверх. Делайла, с виду такая хрупкая девушка, с невозмутимой легкостью вышагивала вперед, покачивая бедрами и звонко отбивая ритм тонкими шпильками, при этом одной рукой она без видимого усилия придерживала за шиворот бессознательного вампира.

«Стало быть, вывернула ему шею, – равнодушно отметил я, заметив неестественно запрокинутую набок голову незнакомца. – Да, вот даже позвонок в кожу уперся».

Она остановилась в двух шагах от меня и приветливо улыбнулась.

– Здравствуй, Адмет.

Я ответил сдержанным кивком и легкой улыбкой, которая, впрочем, нисколько не умаляла той позабытой радости, что я испытывал при виде нее. Эта девушка, бесспорно, внесла живительное разнообразие в наш клан, когда около трехсот двадцати лет назад стала его частью. Она разбавила монотонное море порядка каплями шалости и здорового пренебрежения к отжившим, скучным правилам.

Помню, мы быстро нашли общий язык – едва успели привыкнуть друг к другу, как обнаружили массу тем для бесед и почти полное единодушие во всем, что касалось сверхъестественного мироустройства. Конечно, окружающие не были слепы. Соклановцы молчали, но я без труда улавливал эту тихую, въедливую зависть: самую младшую Дем никогда не наказывал с той же суровостью, что остальных, а его правая рука, то есть я, чуть ли не нянчился с ней. На то имелись свои резоны, но правда не всегда предназначена даже для приближенных. У них и без того была своя, выгодная им версия.

Клодетт стала первой и, по сути, единственной, кто осмелился открыто высказать недовольство по поводу «особенного» положения Делайлы. Сороковые годы девятнадцатого века, бал одного русского князя – тогда между девушками разразился громкий скандал, и разнимать их пришлось самому Деметрию и мне.

С тех пор, думаю, все усвоили одну истину: не стоит, по крайней мере в открытую, конфликтовать с Делайлой. Уважение ей, конечно, выказывали для галочки, когда Дем или я находились поблизости, но своими настоящими друзьями она могла считать лишь меня и, отчасти, Микаэля.

– Мне дать распоряжение, чтобы… – начал я, бросив взгляд на бесчувственного вампира, но Делайла легким движением руки перебила меня, вновь привлекая внимание к себе:

– Не нужно, я сама.

Годы, проведенные вдали от клана, пошли на пользу даже бессмертной вампирше. Изменения были более чем заметны. Если раньше она напоминала выцветшую фарфоровую куклу, то теперь буквально горела светом полярной звезды. Несвойственные для нее дерзкий макияж с акцентом на длинные черные ресницы, блестящий топ без рукавов, откровенно короткая кожаная юбка... Она даже добавила себе искусственные веснушки и затемнила брови с корнями волос, чтобы от природы седые пряди теперь казались частью продуманного образа, а не тем комплексом, который так долго ее мучил. Массивные бриллиантовые серьги и колье лишь подчеркивали ее серебристо-белую красоту.

– О, это же мой крестник! – Оберон, выглянувший к нам, то ли специально притворялся идиотом, то ли его удивление было в самом деле искренним.

Делайла вмиг посерьезнела и потащила бессознательное тело в гостиную.

– Простите за задержку, – бросила она на ходу, не глядя ни на кого, – пришлось отвлечься на шпиона.

Я зашел следом за ней и Обероном и плотно затворил дверь. Наконец все ключевые члены клана – и не только они – были в сборе.

– Что здесь делает Маэль де Лекён? – озвучила Клодетт вопрос, который вертелся на языке у каждого из нас.

Вернее, у всех, за исключением Оберона. Это было игрой с его стороны – ликанпир словно заранее знал, что его крестник рано или поздно объявится. Он опустился на колено рядом с Маэлем, запустил руку во внутренний карман своего пиджака и извлек брендированную флягу. Открутив крышку, поднес горлышко к приоткрытому рту парня. Темно-алая кровь тонкой лентой потекла из емкости, способствуя скорейшему восстановлению Маэля.

Ожидая, когда парень придет в себя, я вдруг вспомнил, как подруга Жад однажды перепутала меня с ним. Мы ведь совсем не похожи: лицо юного де Лекёна длиннее и с более жесткими, рельефными чертами, кожа еще хранит смуглый загар, в отличие от моей многовековой бледности, а про оттенки наших рыжих волос я и вовсе умолчу – они разнились, как медь и золото.

Когда фляга опустела, Оберон ловким, отработанным движением вправил крестнику шею, поднялся и отошел в сторону. И в тот же миг глаза Маэля распахнулись – светло-карие радужки вспыхнули алым пламенем, безошибочно выдавая статус новообращенного. Парень резво вскочил с пола, мгновенно оценил обстановку, число возможных противников – и уже собрался броситься на Делайлу, единственную, кого он узнал, но я моментально пресек его порыв. Схватив сзади за шею, я с достаточной силой впечатал его лицо в паркет, затем незамедлительно присел, уперев левую стопу прямо между его лопаток, продолжая держать за загривок.

– Спокойно, де Лекён. – Я чувствовал, как он отчаянно пытался вырваться, и потому холодно предупредил: – Ne t'agite pas, sinon tu iras chercher ton échine dans les coins, comme des morceaux de puzzle[71].

Я ослабил хватку, чтобы он мог повернуть голову и говорить.

– Qui êtes-vous, bordel?![72]

– Что вы возитесь с ним, – недовольно бросил Микаэль. – Он явно засланный казачок.

– Какой глава в здравом уме пошлет одного новообращенного на задание? – парировала Клодетт, скрестив руки на груди.

– Я обучался в Манчестере и прекрасно понимаю вас! – проорал Маэль, и, уперев ладони в пол, еще раз попытался сбросить с себя мою ногу. – Где моя тетя? Крестный? Что вы сделали с ними?! ОТВЕЧАЙТЕ!

Я бросил короткий взгляд на Оберона. Ликанпир, с непривычно серьезным лицом, едва заметно качнул головой – так он просил меня не раскрывать мальчишке правду о том, что его любимый крестный вовсе не добрый дедуля, а оборотень-кровопийца, к тому же прикончивший его тетку Жад.

– Их больше нет, – тихо, но отчетливо произнес Оберон, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с головой Маэля, чтобы тот мог видеть его глаза. – Твоя госпожа обманула тебя. Едва ты влился в ряды ее армии, как она отдала приказ избавиться от мадам де Лекён и месье Пети.

Пока Маэль ошарашенно и с тенью недоверия изучал непроницаемое лицо ликанпира, до меня наконец дошел весь рискованный замысел Оберона. Маэль явно поддерживал связь с остатками семьи, и когда мы с Клодетт впервые оказались здесь, ликанпир пошел ва-банк ради своей давней цели – уничтожения Колетт. Мальчишка, конечно, места себе не находил, когда родные перестали выходить на связь, и, видимо, сумел выпросить у госпожи разрешение на «отгул». Вот чего мы ждали все эти дни – прибытия Маэля, который по совместительству становился нашим информатором.

– А теперь послушай меня, – безмятежно продолжил Оберон. – Эти господа, – он обвел рукой помещение, указывая на нас, – помогут тебе отомстить, если ты поможешь…

– И зачем мне это?.. – перебил его Маэль бесцветным, пустым голосом. Даже тягу к сопротивлению потерял, и я отпустил его шею. – Вильруа нарушила уговор, и теперь меня ничто не держит в этом мире...

Уголки губ Оберона медленно поползли вверх – его ставка явно сыграла. Я готов был даже поаплодировать ему, как недавно это сделала Клодетт.

– Ничто? Быть может… Но не никто.

Маэль нахмурился и с недоумением уставился на него.

– Понятия не имею, кто ты, но я слышу биение твоего сердца. Значит, если твой член функционирует также, как нужно, то тебе особого труда не составит оставить потомство. – Маэль горько усмехнулся. – Мои же шансы на это легли в могилу вместе со мной – и не так давно.

Странная усмешка все не сходила с лица Оберона.

– О, я представляю… да что там, знаю, сколько шансов у тебя было с горничными.

– Что?.. – вырвалось у де Лекёна.

Оберон перевел взгляд на меня. Я прищурился, пытаясь угадать, что он выкинет дальше. Ликанпир жестом попросил поднять Маэля.

Что ж, будь по-твоему. Я убрал ногу, крепко схватил парня за предплечье и рывком поставил на ноги, не отпуская руки.

– Перед твоим отбытием с приспешниками Колетт и, соответственно, обращением, ты был весьма неравнодушен к… – Оберон сделал вид, что глубоко задумался, и для пущего эффекта пощелкал пальцами. Маэль шагнул ближе, но я лишь усилил хватку, не позволяя ему двинуться дальше. – Полин?

Разумеется, я успел ознакомиться с полным списком прислуги, который вела старшая горничная – та самая, которой недавно лакомился Микаэль. В штате действительно числилась некая Полин, но незадолго до нашего приезда в Сен-Клу она оказалась в больнице. Причина не уточнялась. Однако я уже догадывался, каким крючком этот хитрый ликанпир собирается подцепить юного Маэля.

– Мы и так ждали непозволительно долго, – махнул ладонью Оберон. – Поэтому томить не буду. Мадемуазель Полин в положении. – Он смело шагнул к ошеломленному Маэлю и хлопнул его по плечу. – Поздравляю, будущий отец! Ставлю на девочку с прекрасными рыжими кудрями, как у тебя.

На несколько секунд в комнате воцарилась звенящая тишина.

– Если ты лжешь… – наконец обрел голос Маэль. – Я… даже представить не могу, что с тобой…

– Не успеешь, – отрезал Оберон. – Теперь я, с твоего позволения, проговорю условия. С тебя – вся известная на данный момент информация о замыслах Колетт касательно атаки на оборотней. С нас – по большей части с меня, – в какой больнице находится Полин. Мы даже позволим тебе навестить ее ненадолго. А еще ты избежишь участи своих собратьев по крови: они падут, ты же останешься здесь. – Он взглянул на меня. – Верно, глава клана Деметрия? Мы помилуем юного де Лекёна за его преданность нам?

«Как все интересно развернулось…»

– Я даю свое слово, – без колебаний согласился я. Оберон заметно вырос в моих глазах. – Все здесь присутствующие – свидетели этого.

Оберон кивнул и вновь уставился на крестника.

– И что ты выбираешь? Оговоренное будущее или окончательную смерть здесь и сейчас?

Маэль, осознавая, что попал в тупик мастерски выстроенного Обероном лабиринта, прикрыл веки и после короткой паузы глухо ответил:

– Я все расскажу…

III . Эмер

Г

лоток обжигающе-терпкого кофе, сделанный на пустой желудок, прокатился по телу Эмер бодрящей волной, разгоняя липкий туман усталости. Дремота уступила место кристальной ясности: очертания предметов обрели резкость, а лица случайных прохожих в зоне вылета перестали расплываться в серых пятнах. Бессонная ночь полнолуния давала о себе знать тяжестью в затылке и ломотой в суставах. Едва лисица-оборотень завершила мучительное превращение и вновь стала человеком – как реальность уже грубо втолкнула ее в суету утра, требуя немедленно мчаться в аэропорт.

Она устало выдохнула, с нарочито безмятежным видом пригубила еще один спасительный глоток и рассеянно повернула голову к огромному панорамному стеклу. Взгляд скользнул по оживленной взлетной полосе: вот по бетонному покрытию целеустремленно чеканили шаг бортпроводники в безупречной униформе, рядом с ними, активно жестикулируя, спорили о чем-то пилоты, держа в руках планшеты с маршрутами. Неподалеку неуклюже ползали желтые тягачи, загруженные горой разноцветного багажа, а где-то далеко в вышине, на фоне светлеющего неба, уже набирал скорость пассажирский лайнер. Гул его реактивных двигателей нарастал, превращаясь в оглушительный рев и заглушая привычные звуки терминала.

– Ей будет намного безопаснее с вами, – негромко, но твердо произнесла Мелисса. Круглый столик кафетерия, заставленный чашками, служил своеобразным барьером между супругами Барлоу и Эмер, но троица отлично слышала друг друга. – Не важно, что напавший на Винсента… – женщина на мгновение скривила губы, словно пробуя лимон, явно не желая произносить это слово вслух. Оно было слишком осязаемым, слишком реальным, подтверждающим, что ужасы этого мира не канули в Лету вместе с их поверженным врагом Деметрием, а всего лишь затаились в тенях, ожидая удобного часа. – …вампир, похоже, не проявил никакого интереса к их преследованию вместе с Аниссой. Пусть хотя бы неделю, но ее будут окружать не обычные люди и один Винсент. Если за это время здесь не случится ничего подозрительного, мы сможем выдохнуть с облегчением.

Эмер задумчиво покивала, машинально поглаживая пальцами горячую кружку, и перевела взгляд за спины Мелиссы и Тристана. В нескольких метрах от них, за точно таким же столиком, оживленно беседовали Анисса с Энтони. Молодые люди явно увлеклись разговором, то и дело перебивая друг друга, а Винсент, с нескрываемым любопытством поглядывая на них, размеренно потягивал свой эспрессо маленькими глотками, стараясь не пропустить ни слова.

– Если рассказ твоего сына точен, то этот кровосос может относиться к этакого рода «гурманам», – задумчиво протянул Тристан, понизив голос до доверительного шепота. – Чтобы внести хоть какое-то разнообразие в свое унылое, однообразное существование, подобные индивидуумы забавы ради выбирают одну-единственную жертву. Подолгу следят за ней, отказываются на этот период от других людей, чтобы в назначенный час получить извращенный экстаз от утоления голода той самой кровью, которую они так трепетно «вызревали». Если это действительно так, то наша дочь, по сравнению с первоначальной целью кровососа, просто не должна была его зацепить, будучи лишь случайной деталью в его плане.

Мелисса непроизвольно провела кончиками пальцев по участку своей шеи, скрытому густыми темно-каштановыми кудрями. Там, под прядями волос, хранились две тонкие полоски шрамов – укус Деметрия, оставленный в тот зимний, пропитанный ужасом вечер много лет назад. Да, со временем рубцы побледнели и стали практически неразличимы на светлой коже, но стоило ей вновь сконцентрироваться на них, как разум тотчас наполнялся диким ужасом, а по спине пробегал холод. Она ни за что на свете не допустит, чтобы ее дочь испытала хотя бы малую толику того ада, который пережила сама.

– Я искренне хочу верить в это, – прошептала она, поднимая на мужа взгляд, полный боли и надежды. – Но лишняя предосторожность еще никому не вредила. Особенно когда речь идет о нашем единственном ребенке.

– Знаю, Лисса, – Эмер наклонилась вперед через стол и накрыла своей теплой ладонью сцепленные, побелевшие пальцы подруги. В ее жесте чувствовалась искренняя поддержка. – Но скажи мне, разумно ли было дарить Аниссе то самое кольцо?

В этот момент пространство зала прорезал шум активных шагов и звонкий перестук вращающихся колесиков чемоданов. Все трое синхронно обернулись на звук. Уильям, младший брат Эмер по материнской линии, и его жена Мэй, вынырнув из потока пассажиров, бодро подошли к их столику и бесцеремонно присели на свободные стулья, явно подслушав последнюю фразу.

– Мою тетю не раз выручал подобный амулет, – вмешалась в разговор ведьма Мэй, бегло оглядывая старых друзей. – Кровь бессмертного, из которой состоят защитные камни, вампиры и энергопиры могут распознать, только если сильно сосредоточатся и будут целенаправленно искать источник.

– Да… – протяжно выдохнула Мелисса, подперев щеку ладонью. – Только вот брат при любом удобном случае жаловался, что это кольцо источает настолько сильную «вонь Тристана», что у него самого чуть нюх не отбивало.

Мэй тихо посмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы случайно не привлечь внимание подростков и Винсента, сидящих неподалеку.

– Думаю, это была исключительно его личная неприязнь и особая любовь к будущему зятю, – подмигнула ведьма Тристану, сверкнув озорным взглядом.

Обычно непроницаемое лицо мужчины наконец смягчилось в теплой, понимающей улыбке.

– На тот момент я был далеко не тем идеальным зятем, которого он хотел видеть, – хмыкнул Тристан, задумчиво почесав колючий подбородок. – Надеюсь, я не разбил ему сердце, безоговорочно предпочтя его сестру вместо него? – Он покачал головой. – Бедняга… Столько думал обо мне… Надо было подарить ему такое же кольцо на память. Для утешения.

Наступила короткая, но красноречивая секунда абсолютной тишины, когда все переваривали сказанное. А затем пространство вокруг вдруг заполнил заразительный, неподдельный хохот всей пятерки, который звонко разнесся под высокими сводами зала. Этот взрыв веселья моментально привлек внимание не только Аниссы с Энтони и Винсентом, но и заставил обернуться удивленных пассажиров, спешащих на свои рейсы.

Рёсслюнг[73] – всеми забытая норвежская деревушка. Вернее, таковой она оставалась до тех пор, пока волки стаи Бьоргульв вместе с лисами стаи Валль не были вынуждены покинуть насиженные места и искать новое пристанище. Так хвойные леса Салтдала сменились березовыми рощами Несбьена, на землях которого и приютилось это место. Домики подлатали и выкрасили в белые, красные, оранжевые, медовые и другие сочные цвета – теперь их аккуратные фасады яркими пятнами выделялись среди зелени берез и высоких горных хребтов, подпиравших небо. Широкое озеро обзавелось парой деревянных пристаней для любителей рыбалки.

Вид этого места всегда поражал Эмер, будто она видела его впервые. И пусть время сейчас принадлежало предночью, здесь было заметно теплее, чем в том же Салтдале. Но разделяли это мнение далеко не все. Урожденная норвежка понимала это по Аниссе, Мэй и племяннику, привыкшим к душному, жаркому лету Нью-Йорка.

Компанию встретили несколько гамм волчьей стаи. Они тут же принялись – на ломаном, но вполне бойком английском – рассказывать о свежем ремонте в гостевых домиках. Анисса и Мэй с сыном внимательно слушали, пока волки провожали их. Уильям же не торопился нагонять остальных и жестом попросил сестру замедлиться. Винсент подметил это, тоже сбавил шаг, но, как истинный телохранитель, даже на дружеской территории не сводил взгляда со светлой макушки Аниссы.

– Ты ведь помнишь, что Аниссе придется уехать через неделю? Хотим мы этого или нет.

– Помню, Уильям, – вздохнула лисица. – Она сможет узнать об Альянсе только в том случае, если вы начнете размахивать перед ней когтями или грызть кости.

Ее брат прыснул.

– Эрнст всех предупредил, за это можешь не волноваться. Для девочки наши оборотни – обычные деревенщины, ненавидящие городскую цивилизацию.

– Да, на это очень даже смахивает, – усмехнулась она в ответ.

Уильям прибавил шаг и, поравнявшись с женой, приобнял ее за талию, шепча что-то ей на ухо. Мэй посмеялась и прижалась виском к его плечу.

Эмер задержала на них взгляд. Крепкие объятия Уильяма, темные кудряшки Мэй, прыгающие на его плече… Лисица была искренне рада за них, за Мелиссу с Тристаном, но найденное не так давно фото с ней и Домиником предательски вставало перед глазами. Он тоже мог обнимать ее и шептать на ухо ободряющие шутки, поддерживать, когда на разум обрушивались горестные воспоминания из далекого и не очень прошлого. Но этому не бывать по многим причинам. Казалось, Эмер давно свыклась с одиночеством, забыла, как когда-то сама находилась на месте Мелиссы и Мэй, наслаждаясь обществом Доминика. Интересно, как он сейчас? Вспоминает ли так же о ней или уже давно вычеркнул свою прошлую жизнь?

Эмер слегка покачала головой, отрезвляя себя, и спокойно шла за остальными. Сердце лишь разок защемило от этого положения вещей.

Деревушка тянулась вдоль озера примерно на километр. Пройдя дома, где проживали члены двух стай, компания добралась до гостевых домов. Эмер оценила косметический ремонт: цвет стал на порядок ярче, значит, не так давно обновили краску, черепицу очистили от налета мха.

– Для вас шестерых подготовили эти дома, – сказал один из гамм, указав большим пальцем позади себя на два строения: красный, отдающий кирпичным оттенком, и горчичный. Оба в два этажа с двухкаскадной крышей. Из дымоходов валил густой дым. О гостях хорошо позаботились, отопив дома заранее, чтобы не пришлось мерзнуть первую ночь. – Кто куда – решайте уже сами. Если что-то понадобится – обращайтесь к ночным патрульным.

Эмер заметила, как Анисса непонимающе вскинула бровь, но решила промолчать. Женщина поспешила ей тихо разъяснить, пока Уильям уточнял у гаммы что-то другое.

– Здесь нет полиции, поэтому деревню днем и ночью охраняют местные. Да, от ближайшего города до нас приличное расстояние, плюс все знают друг друга и соблюдают правила, но… так просто необходимо.

Девушка чуть улыбнулась.

– Мне стоило самой догадаться. Долгие перелеты… Отосплюсь, и буду соображать лучше.

– Конечно, – ласково согласилась Эмер и ободряюще погладила ее по плечу.

Пусть Доминика нет рядом, частички его все еще были в жизни Эмер – его сестра Мелисса и племянница Анисса. Она любила их обеих, как часть семьи, и в который раз, точно мантру, напомнила себе защищать их и оберегать.

Когда гаммы ушли, компания почти не сговариваясь выбрала, как будет делиться. Мэй, Уильям и Энтони поселились в горчичном доме. Эмер, Винсенту и Аниссе оставался кирпичный. Он располагался дальше всех от озера – к северу и горам. Эмер такой вариант устраивал. Винсента, кажется, тоже. Риск, что Анисса засечет оборотней за необычными тренировками или разговорами про Альянс Ликанов, был равен нулю: пока она доберется до ближайших волков или лис, те заприметят ее запах или услышат шаги.

Будучи здесь не первый раз, Эмер и Винсент провели девушке небольшую экскурсию по дому, приготовили быстрый ужин – норвежское тако очень выручило от голодного обморока, как они пошутили, – и отправились спать.

Глава 13. Анисса

У

тро началось с небольшого дождя. К счастью, он прекратился сразу же после завтрака, оставив на деревянных перилах мелкие капли и запах мокрой земли. Едва морось перестала сеяться с неба, Энтони предложил прогуляться и зайти в гости к его родственникам.

Я охотно согласилась, зная, что первым же делом мы навестим миссис Мален и ее дочерей. Для них троих я прихватила символические подарки – средства по уходу и декоративную косметику от кое-каких знаменитых брендов: они показались мне очень кстати. Я накинула легкий плащ, сунула подарки в сумку и поспешила на выход.

– Ты точно не обижаешься на то, что тебе придется улететь раньше нас? – решил, наверное, в сотый раз переспросить Энтони, пока мы шли вдоль берега и вдыхали сырой озерный воздух.

– Точно, – дружелюбно ответила я, но не могла не закатить глаза. – У вас же планируется какое-то семейное мероприятие, если я ничего не путаю.

– Ага, что-то вроде того, – кивнул он.

Причин расстраиваться или обижаться у меня не было. Меня же предупреждали, и не раз. А так как времени у меня было меньше, чем у остальных, я поставила себе четкую цель: как следует здесь оторваться. Соглашаться на любые предложения – пусть даже безумные: вскарабкаться на гору без страховки или устроить плавательные соревнования прямо в этом озере. Хотя, думаю, Винсент не позволит мне заниматься подобными вещами.

– Расскажи об этом месте, – попросила я, решив отбросить старые темы и раствориться в Рёсслюнге. Чтобы хоть ненадолго, но заглушить навязчивые мысли о дяде Доминике, в смерть которого я все еще не могла поверить.

Энт призадумался. Он посмотрел на горы, потом на воду, словно искал слова.

– Здесь… прохладно, а еще… есть высоченные горы! – Он резко вскинул руки, едва не задев меня.

– Дурак, – хихикнула я, ткнув кулаком ему в плечо. – А что насчет того, что не так очевидно даже мне?

– Особо и рассказывать нечего, – пожал он плечами, пряча руки в карманы ветровки, накинутой на худи. – Население – человек сто. Больниц, супермаркетов и полицейских участков здесь нет. За жизненно необходимым местным приходится выбираться «в люди», а ближайшее такое место – одноименный городок Несбьен.