После Тьмы, или Местами по городу возможны чудеса

ГЛАВА 1.

Влада терпеть не могла ждать. Тем более – когда ждать её заставлял какой-то ловец. По Ловчему приказу никто ничего не знал, все бегали и суетились, надрывался из дежурки горлопан: наряд на улицу Вольную! Ловец в харчевню «Гречишная»! Угол Рысевой и Маршевой, наряд со звероловом, быстрее! Требуется подкрепление в харчевню!

Топот сапог, крики – на молодую женщину в форме дознавательницы если и обращали внимание, то мельком. Подмигивали или просто «глянь-ка, Фома, тут инквизитор!» И бегом на выход, запахивая шинели.

– Так когда можно увидеть ведьмака Кирсана Гордеева? Сегодня, завтра, на следующей неделе? – улучив момент, когда дежурный, наконец, перестал вопить, спросила Влада.

– О, – сказал дежурный, – а его ещё нет?

– Нет, – скривив губы в пренебрежительной гримасе, сказала Влада. – Как видите.

– А, да, иначе вы бы тут не сидели, – сообразил парнишка и почесал тупой стороной карандаша конопатый нос. – Скоро уже вечерние ловцы заступают. Так что он, думаю, скоро придёт. Вы ещё подождите, товарищ инквизитор.

– Что? – нахмурилась Влада. – Как ты меня назвал?

Дознаватели из Судебного приказа не любят, когда их называют инквизиторами. Но положа руку на сердце… ведь и ловцы не любят, если их зовут ведьмаками.

– Вы, товарищ инквизитор, сами поймите: мы тут на земле работаем. Сейчас год на тёмную сторону повернулся, время горячее. Канун скоро, твари повсюду. А вы самого Кирсана хотите видеть.

– Кто это хочет видеть Кирсана? – негромко и ворчливо спросил чей-то бас.

Влада развернулась, ожидая увидеть великана, потом опустила взгляд ниже… потом ещё ниже. Коротышка вряд ли дотянул бы ей головой до плеча, но шириной зато был с двустворчатый шкап. Тут он скинул с себя обширную чёрную шинель с сугробами на плечах. На полках… то есть на плечах шкапа красовались полковничьи погоны, и Влада вытянулась по стойке смирно – хоть и не слишком расторопно.

– Младший дознаватель Влада Светлова.

– Здрасьте, – кисло кивнул шкап. – Рядовой Суслик! Где ты там есть? – подойдя к караульной вплотную, полковник стукнул костяшками пальцев в бронированное стекло.

– А? Служу Светлому Союзу, – вскочил, роняя табуретку, дежурный. – Прощения прошу, товарищ полковник!

– Не заметил? – ухмыльнулся в аккуратно подстриженные усы начальник приказа.

– Не заметил, – признался Суслик.

– А чего это ты тут товарищу капитану втираешь, будто бы Гордеев сегодня будет? Забыл?

Суслик хлопнул себя по лбу так, что с него слетела фуражка.

– Совсем из головы вылетело! Товарищ полковник! За ваше отсутствие никаких происшествий не было! В смысле, в отделении не было, а в городе как всегда, полно!

– Молодец, Суслик. А вы, девушка… то есть дознаватель, идите-ка за мной.

Владе очень хотелось уйти. Понятно было, что Кирсана она сегодня не увидит. Но полковник, хоть и не её приказа, был всё же старше по званию, да и ведомство, как-никак, родственное. Все они тут были законниками. Поэтому Влада подчинилась.

– Садись, – кивнул полковник, отперев дверь кабинета и вразвалочку проходя к своему столу. – Рассказывай. Тебе Кирсан по какой надобности-то?

Влада, на табличке успевшая прочитать имя начальства: Мирон Иванович Пущин, – сначала ответила:

– По служебной, товарищ полковник.

А потом уже присела на краешек стула.

– Ну понятно, что не по личной, – сказал Мирон Иванович. – Если бы у тебя с ним были личные дела, ты знала бы, что выходной у него, на службу бы не прибежала.

– Мне нужен ваш человек. Ловчий, лучше всего – зверолов. Надо разыскать и изловить оборотня, – тут Влада слегка помялась и добавила, – срочно.

– Ух ты, – усмехнулся полковник. – Срочно. Но нужен только Кирсан.

– Именно так, – Влада сидя вытянулась стрункой. – Мне нужен лучший зверолов города.

– А отчего ж не страны или, скажем, мира всего? – хитро прищурившись, спросил Пущин.

– Может, и мира, – вздохнув, сказала Влада. – Нам поступило одно дело. Приказ был: дело деликатное, на контроле у, – она подняла глаза к потолку, и полковник скептически проследил за её взглядом. Ничего не сказал, но кивнул. – Так что, сказали, не опозорьте, сделайте честь по чести. Опрашивали жильцов дома, все указывают на свидетеля. Зовут его Алекс Лапп…

– Ага, – оживился Мирон Иванович, – то есть оборотень.

– Именно. Он скрылся с места… проживания, – Влада решила не выкладывать сразу всё. Зачем? Полковник вряд ли займётся делом лично.

Но он уцепился за крошечную запинку, словно за заусенец на пальце.

– И что там было, на месте проживания? Или у вас приставов не хватает, чтобы одного-то оборотня прихватить? Может, вам, упаси-то Господь, наручников недодали или пуль не отсыпали? Глассий перевёлся? Бумаги важные кончились? Печати протокольные пересохли?

Влада поняла, что теряет терпение.

Не след было в её положении хамить старшему по званию – но захотелось хотя бы, может, кулаком по столу врезать или в гневе вскочить на ноги… уйти – дверью хлопнуть. Ну хоть что-то себе такое позволить!

Однако тогда шансы заполучить Кирсана пусть не сегодня, пусть завтра свелись бы к нулевым.

И она только терпеливо повторила, опустив глаза, чтобы не выдать полковнику эмоций:

– Оборотень Лапп скрылся. Прошу позволить участие Кирсана Гордеева в его поимке.

– Срочно?

– Срочно.

– Срочно могу предоставить любого ловчего. Даже двух. Но не Кирсана, – развёл руками Мирон Иванович. – Братьев Беловых могу. Они хороши – и как звероловы, и как люди… ну то есть с ними тебе точно приятнее будет общаться, чем с Гордеевым.

– А сам-то Гордеев? – нахмурилась Влада.

– Ты его знаешь?

– Доводилось работать вместе четыре месяца назад, – призналась Влада нехотя. – Была впечатлена.

Тут главное себя не выдать. Впечатлена? Она была не просто впечатлена, она с разбегу впечаталась в отношения с ним, как в кирпичную стену бедовым лбом! Три дня, пока ловили вместе преступника, пролетели как один миг. Кирсан с нею не церемонился, и во вторую совместно проведённую ночь они переспали – к взаимному, казалось бы, удовольствию. Но после никакого продолжения не последовало. Влада не хотела быть назойливой. Кирсан не искал с нею встреч.

И сейчас, хоть она и уговаривала себя, что надобность у неё именно служебная, но понимала: ей хотелось бы и другого… Личного, очень личного. Даже интимного.

– Ага, – кивнул полковник, оценив глубину паузы. – Знакомы, значит.

– Да. Банду с окраины обезвредили тогда, – кивнула Влада.

– Ну вот что, младший дознаватель Светлова, – сказал полковник. – Если знакома, то имеешь право знать. Ни сегодня, ни завтра он тут не появится. А после… Сначала придёт с жестоким похмельем, потом будет на два дня отстранён от всех дел за нарушение порядка: выходной взял один, пропал на два. Как всегда, в общем.

– Если дело в пьянстве, то дайте мне на него приказ. Я из запоя умею вытаскивать, у меня патентованное средство, – взмолилась Влада.

– Сегодня его лучше не трогать, – что-то в голосе Мирона Ивановича заставило младшего дознавателя слегка вздрогнуть, хотя он говорил вроде как мягко и даже сочувственно. Только вот сочувствие было обращено не к ней. – Сегодня у него очередная годовщина гибели напарницы. На кладбище он.

Влада едва не сорвалась с места в карьер, но с трудом сдержалась.

– На завтра… Вот держи, – полковник выхватил из ящика бумагу, написал что-то, поставил печать. – Будешь его сегодня искать – не удивлюсь, если он тебя пришибёт.

– Спасибо, – Влада, наконец, поднялась со стула.

Да какое там – вскочила не хуже дежурного Суслика. Разве что стул не опрокинула.

А всё-таки… Всё-таки Кирсан Гордеев – лучший. Иначе с чего бы его до сих пор держали на службе, если он нарушал дисциплину и все это прекрасно знали? И полковник вместо него предлагал аж двух братьев – правда, с учётом личного Владиного интереса это её несколько смутило.

«Ладно, – подумала она, идя к служебной моторетке, – завтра я увижу Кирсана. Смогу провести с ним вместе какое-то время, даже если… ничего не будет». И тут же кольнуло: в прошлый раз Кирсан ей ни словом не обмолвился о погибшей напарнице, которую любил. А любил ведь, раз нарочно берёт дополнительный выходной и рискует доверием полковника Мирона Пущина, заливая горе вином.

Перекатывая мысли, словно стеклянные шарики, так и сяк, Влада села за руль. Вонюче фыркнув бензиновым выхлопом, моторетка зарычала и покатилась по булыжникам. Влада вырулила на проспект Освобождения, а чуть позже свернула в тихий квартал за гостиницей «Громада». Была у неё одна мыслишка, где ещё поискать пропавшего свидетеля – но пока только одним глазком глянуть, потихоньку, чтоб не спугнуть.

Поэтому она оставила моторетку возле кондитерской лавочки и пешком отправилась вдоль по Раздольной – улочке, где всего-то стояло шесть домов. Ветер притих, снег перестал сыпать так, будто у Батюшки-Мороза прохудились все перины. Шум с улиц сюда почти не доносился. Так что в наступившей тишине Влада прекрасно слышала любые, даже тихие звуки. Где-то мяукала кошка, где-то капала вода. Возле дома номер три снег присыпал дорожку, на ней красовались небольшие, отчётливые следы галош в мелкую косую сеточку.

Один отпечаток оказался настолько чётким, что Влада различила даже прямоугольник заводской печати. «ЗРИ-1» – значилось на ней. Ещё бы глаз пририсовали, было бы забавно. Но нет, не смотреть в оба предлагал Завод Резиновых Изделий, а носить галоши, резиновые боты и пользоваться прочими, прочными и непромокаемыми, изделиями.

Под штампом завода виден был и размер: три с половиной. Женский! У Влады был четвёртый, а мужские начинались всё-таки с пятого. Ну хорошо, знавала она парня, у которого был четвёртый с половиной – но он и в остальных смыслах был такой, некрупный парень.

В любом случае, следы галош заводского изготовления – совсем не улика. В них сейчас половина населения Аврории ходит – а то и две трети.

Других следов тут не было. Но снег шёл с ночи и весь день, а дорожку чистили с утра. Так что обладательница галош вполне могла принять гостя вечером или ночью. Утром они почистили то, что выпало за ночь. Потом женщина куда-то уходила: цепочка менее чётких следов. И вернулась: цепочка следов в другую сторону и почётче.

Так что Влада прильнула к редкозубому забору, в паре шагов от которого были светлые окошки, забранные по городскому обычаю, кружевными занавесочками. На одном окне стояла белая герань, а на втором красная. Сквозь занавески ничего было не разглядеть – что там, в доме? Но когда Влада приподнялась на цыпочки, на окно с белой геранью прыгнул здоровенный чёрный кот в жёлтом ошейнике. На левом глазу светлое пятно – как будто кот, записной франт, надел монокль. От неожиданности Влада попятилась, оскользнулась и села посреди улицы на задницу – кто-то неподалёку даже засмеялся. Кот прошёлся по подоконнику, гордо отклячив задницу, и уронил герань.

Из дома раздалось приглушённое:

– Барсик!

Тут товарищ младший дознаватель поняла, что женщина сейчас подбежит к окну и увидит её, и поползла прочь на карачках, пока не наткнулась на казённые серые катанки в блестящих высоких галошах.

– Тю, – сказал кто-то. – Судя по серой форме – инквизитор проползает.

– Тю, – не осталась в долгу Светлова, – судя по валенкам – патрульный зря шляется.

– Здравия желаю, товарищ инквизитор! Служу Свету!

– Вольно, – буркнула Влада. – Помоги-ка подняться.

Ей подали руку в холщовой рукавице. Выше валенок и овчинного полушубка был желтоватый воротник, бритый подбородок и пышные усы ржаного цвета. Так и есть, патрульный – мужчина лет тридцати или чуть побольше – с благодушным любопытством взирающий на молодую женщину, ползающую по мостовой. Хорошо хоть, в брюках, а не в юбке!

– Не благодарите, товарищ капитан, – добродушно сказал хозяин блестящих галош. – Сыровато нынче для засад. От кого отползаете? От ведьм или, может, упырей?

Влада схватилась за крепкую руку и поднялась на ноги. Отряхнула шинель – и оглянулась на окна дома номер три. Женщина с котом на руках, отодвинув занавеску, смотрела на то, как два человека в форме держатся за руки. Тогда Светлова решительно потянула мужчину на себя, яростно зашипев:

– Подыграй, что ли.

Думала, они просто обнимутся, как старые друзья, но румяный усач решил, что уж играть – так уж сразу на все. И перехватил инициативу, да настолько ловко, что Влада опомниться не успела, как задохнулась от крепкого поцелуя. От патрульного пахло морозцем, одеколоном и совсем немного – папиросами. Так что если б не усы, ей бы даже понравилось с ним целоваться.

Она подавила желание вытереть губы перчаткой, когда всё кончилось. С трудом улыбнулась и, взяв мужчину под руку, не торопясь пошла с ним в сторону гостиницы.

– А не желаете ли в кондиктерскую зайти, товарищ капитан? Или инквизиторы того, сладкое не жалуют? – усмехнулся патрульный. – Руку, если что, можете и отпустить – ушла она от окна, ушла, ведьма-то.

– Спасибо, что прикрыл, – краснея ушами на морозе, сказала Влада. – В кондитерскую – это уже лишнее. А точно знаешь, что та женщина – ведьма?

– Да уж знаю, – серьёзно сказал мужчина. – В околотке… хм, виноват, в участке, если надо, можете спросить, кто тут проживает – а нет, я вам и так скажу. Мы тут за такими поглядываем. Сами знаете: Канун. Если чего проглядим, нам потом головы не сносить.

– Вчера вечером, – сказала Влада, – ты дежурил тут? Не видел – в тот дом приходил мужчина?

– Небось Кровососа ищете? И ходите одна, – упрекнул патрульный.

Влада вздрогнула.

– Не Кровососа, – сказала холодно. – Свидетеля по делу ищу.

– Неопасного?

– Да как сказать.

– А чего я ориентировок не видал?

– Пока в частном порядке ищу, – пояснила Влада. – Но, если что… Оборотень, зовут Алекс Лапп, регистрация вроде в порядке. Худой, молодой ещё очень, темноволосый, левая бровь седая. Как в пса обернётся – там светлое пятно над глазом. Чего сбежал – бес его знает.

– Дык понятно чего: в Канун Свистопляски каждый хтонический заранее виноватый, – хмыкнул патрульный. – Ничего, потом начнут успокаиваться. Аккурат к Новогодью всё устаканится.

– До Новогодья ещё дожить, – буркнула Влада, подходя к моторетке и с тоской оглядываясь на кондитерскую.

От неё веяло теплом. И такими заманчивыми ароматами, что она едва не передумала – посидеть бы там хоть минуток десять, отогреться, собраться с мыслями! Но и помимо поисков Алекса Лаппа у Влады было немало дел.

– Ну, бывай, патрульный, – усмехнулась она.

– Демид Павлов, – мужчина сорвал с широкой ладони толстую рукавицу.

Влада пожала его руку, горячую и немного влажную от овчинного тепла. Застоявшаяся от безделья моторетка счастливо всхрюкнула и понесла девушку по скользкой влажной мостовой. Снег таял. С моря надвигалась оттепель.

ГЛАВА 2.

Если утром ты проснулся и понял, где находишься, и помнишь всё, что было вчера, и вообще в сознании – значит, не так уж сильно вчера и нажрался. Да даже проще. Если ты проснулся – ты вчера не умер.

Кирсан сел, почесал голую грудь, досадливо поморщился и потянулся к бутылке. Бутылки не было. В темноте раннего утра он ни пса не видел, так что потянулся наощупь – но на столике возле кровати оказалось пусто.

– Ну приехали, – сказал он недовольно.

– Приехали, – согласился чей-то женский голос.

Ага, значит, он помнит не всё.

– Ты ещё кто?

В руку ткнулся холодный и мокрый стакан. Кирсан понюхал.

– Что за отрава? – спросил с интересом. – Я такое не пью.

– Лучше пей, – посоветовала женщина, – а то мне тебя ненадолго одолжили. У нас мало времени. Это просто похмельная микстура, ничего особенного.

– Из аптеки?

– Из личных запасов.

Он глотнул. Похмелья-то особого у него ещё и не было, но зелье оказалось неплохим: и взбодрило, и пробудило. Даже захотелось пойти чего-нибудь поесть. Ну и с женщиной поваляться тоже бы недурно…

– Могу теперь свет включить? – вежливо осведомилась она.

– Ну давай. А чего сразу не включила? Страшная, что ли, такая?

– Это кому как, – сказала женщина.

Электрическая лампочка под потолком вспыхнула ярким желтоватым светом и выхватила из темноты женскую фигуру. Очертания были приятные, но ни о чём особенном Кирсану не говорили.

– У нас с тобой что-то было? – уточнил он.

– Было, – не стала отпираться она, – но не сегодня.

– А, понятно, – кивнул он. – То есть ты меня нашла, чтобы добить. Да?

– Нет, – сказала женщина со смешком. – Я ни о чём не жалею.

– Правда? И ты не беременна от меня?

– Нет, тут ты был предусмотрителен, – сказала она уже серьёзно.

– И не больна? – тут Кирсан слегка напрягся.

– Чем?!

– Будто я ваши болячки знаю? Но вдруг у тебя смертельный недуг и ты боишься умереть в одиночестве?

Женщина засмеялась, и в этом смехе Кирсан определённо услышал знакомые нотки.

– Я не больна, не беременна и не умираю.

– Если у тебя всё зудит и горит – так это не я, у меня всё в порядке, – заявил он с явным облегчением. – Но в министерском госпитале есть вполне толковый доктор…

– Одевайся. Полковник Пущин дал тебя мне в аренду на три дня. Это вместо запоя и отстранения, – в воздухе появился бумажный листочек с приказом.

Кирсан прищурился.

– Ни пса не вижу, – сказал он. – А пока я не увидел, ложись рядом – я тебя хочу вспомнить получше.

– Лучше бы не забывал, – на этот раз её смех вышел каким-то грустным.

Ну ничего. Вот пройдёт муть в голове – он разглядит и вспомнит. Жаль, что не обломится, но Кирсан был за взаимное согласие. Нет согласия – лучше не уламывать, всё равно удовольствие уже не то.

Когда он в последний раз его получал-то, настоящее удовольствие? Всё как-то стёрлось и казалось мутным, унылым – долгие, долгие годы и месяцы уныния. С огненно-алыми вкраплениями охоты, когда в крови плескался первобытный азарт…

И женщины, хоть и бывали с ним, да тоже всё как-то мимолётно и просто. Где-то, может, с полгода назад была одна, прямо таяла от одного только взгляда, и он не сумел устоять – что поделать, слаба плоть человеческая! Так вот таять-то она таяла, но в постели оказалась вполне раскованной и жадной до ласк. Тут уж он постарался! Потом ещё, наутро, смешно было, он спросил, как дела. А она сказала: «Всё хорошо, наконец-то выспалась!» Вот уж Кирсан тогда хохотал…

С ней, кажется, и не могло возникнуть проблем, но осталось какое-то горчащее сожаление. То ли оттого, что всё закончилось. То ли оттого, что он поддался и это вообще случилось.

Не она ли?

***

В столовской кухне звонко скворчали в масле мясные пирожки. В животе урчало. Пахло вкусно. Кирсан огляделся – так и не сумел толком разглядеть эту, с приказом от Пущина, как она уже куда-то унеслась.

Кирсан почесал подбородок: из чувства протеста бриться и одеваться по форме не стал, теперь жалел. Весь день теперь чучелом ходить рядом с красоткой.

Как её хоть звали, ту, которая с полгода назад? Власта? Веда?

– Влада, – она поставила на стол две большие кружки с мутной кофеподобной бурдой. – На тот случай, если ты совсем забыл.

Кирсан мотнул головой, вглядываясь в светлое лицо. Высокие скулы, небольшие глаза – тёмно-серые, с прямыми густыми ресницами. Волнистые каштановые волосы забраны сзади в строгий пучок. Шинель она уже сняла, была в мундире. Кирсан поверх зелёного свитера натянул кожаную куртку, хотя сегодня-то был уже не выходной. Но раз он арендованный, то не совсем на службе. А после поминок Лики ведьмак всегда долго приходил в себя – дня два-три. Сегодня был какой-то особенный случай. Понять бы ещё – жалеет он о появлении этой женщины или рад ей…

– Влада. Я вспомнил, – сказал Кирсан. – У тебя точно всё хорошо?

– Почему спрашиваешь?

– На всякий случай. А то говорят, что всё нормально, всё в порядке – а потом раз. И в окна бросаются. Или под пули. Или в речку прыгают.

– Да ну, брось. Я же сказала: ни о чём не жалею. Давай к делу? У нас только три дня.

– Нет.

– Что – нет?

– Полковник точно знал, что мне этот приказ… Ну в общем, сама понимаешь. Если уж ты меня пробудила и я трезвый – пойду на службу и буду заниматься своим обычным делом.

– Ловить мух?

– Ловить всяких неучтённых ведьм, неподотчётных оборотней, разных там тварей, чтобы вам, инквизиторам, было чем заниматься, – криво усмехнулся Кирсан. – Сама знаешь: сезон сейчас, ноябрь весь год кормит. Хотя чего там тебе знать? Мы ловим, а вы отпускаете.

– Не отпускаем, если виновны, – нахмурилась Влада. – Мне нужна твоя помощь. Именно твоя.

– Убеди меня.

– Четыре месяца назад мы вместе работали и поймали целую банду. Мне казалось, тебе понравилось.

– Мне понрааавилось, – протянул Кирсан, ухмыляясь, потому что теперь уже не было сомнений: женщина та самая.

Она смотрела серьёзно, как будто что-то желая уловить в его словах, или взгляде, или выражении лица.

– Очень понравилось, – добавил он уже без издевательской ухмылки. – Правда. И ловить негодяев с тобой в паре, и то, что было потом. И ты выспалась, я помню.

Влада слегка вспыхнула, но сделала вид, что это всё кофе виноват.

– Горячо, – пробормотала она в кружку.

– Согласен, – кивнул Кирсан, ничего не уточняя.

Кухарка с кухни приволокла целую миску пирожков с пылу, с жару. Метнула с подноса две тарелки, стаканы и кувшин с крем-содой, салфетки и соусник. И умчалась прочь, словно черти подгоняли.

– Так вот, – продолжила Влада. – Четыре месяца назад ты был не против охоты, что тебе не нравится сейчас?

– В прошлый раз было по-другому, – заметил Кирсан. – В прошлый раз твой начальник написал моему начальнику, потом они встретились, а потом уже нас направили на участок. А теперь что? Я в свой выходной изволю спать, а ты врываешься, глазеешь на голого, беззащитного мужчину и машешь каким-то там листочком. И говоришь, что Пущин меня тебе на три дня сдал во временное пользование. Каково, а? А откуда я знаю – может, ты эту печать подделала? Да и вообще, договор аренды разве так выглядит? Где условия возврата? Где гарантия? Где, в конце концов, пункт о возмещении убытков, если я испорчусь?

– Ты уже и так испорченный хуже некуда, – буркнула Влада, беря пирожок.

Надкусила, подула внутрь, стала есть. Кирсан смотрел.

– Сколько тебе лет? – спросил, стараясь, чтобы никаких нежностей не прозвучало в его голосе. – Забыл в прошлый раз узнать.

– Двадцать восемь. Точнее, скоро будет двадцать девять.

– И уже капитан, – вроде как похвалил он. – Так что у тебя там горит?

– Всё в огне, сроки горят, – сказала она. – Давай с самого начала. Про Кровососа слышал?

– Ну не начинай, – застонал Кирсан. – Ты что, собралась его ловить?

– Да нет, – Влада махнула рукой. – Его и так все ловят… Ты слушай. Последняя пропавшая – наша осведомительница, Мирина Рожкова. Не ведьма, но занималась гаданиями. Всё, как всегда: лужа крови, намалёванные на стене знаки, никакого тела. Но было одно отличие. Свидетель. О котором Кровосос не знает.

– Неужели? – иронично фыркнул Кирсан.

Он тоже взял пирожок и, надкусив, застонал от наслаждения. Как Влада его так спокойно жевала? Сочное, в меру солёное и перчёное мясо в пышном, хрустящем снаружи и упоительно мягком внутри тесте… Сок потёк по руке, и Кирсан, урча, принялся промокать его салфеткой.

– Этот свидетель – оборотень, – говорила тем временем девушка. – Зовут его Алексей Лапп, чаще называют Алексом. Он зарегистрирован, никогда ничего не нарушал и ни в каких бандах не состоит. Безработный, перебивается случайными халтурками.

– Верится с трудом, – хмыкнул Кирсан. – Хотя бывает. Он хоть взрослый?

– Он вполне взрослый, – сказала Влада. – Убирался на лестнице несколько дней назад, услышал, как где-то хлопнула дверь и кто-то побежал вниз по лестнице. Ну и спрятался в оконной нише – дом старинный, с излишествами. Человек пробежал мимо, а Алекс…

– Дай угадаю! Как правильный гражданин, он пришёл в Судебный приказ и там дал показания? Странно, что он не в милицию отправился, а к вам.

– Он вообще никуда не отправлялся. Он учуял запах крови и удрал: сам понимаешь, кровь и оборотни нехорошее соседство. Вот только он оставил на лестнице ведро и тряпку. Управляющий домом ругался, люди запомнили. Когда через два дня стали искать женщину из этого дома и нашли в её квартире лужу крови и знаки на стене, всё это всплыло: и во сколько ругался управдом, и когда мыл подъезд оборотень. Так что милиция сама быстро установила, кто таков этот свидетель и где живёт.

– И как же он сбежал сразу и от милиционеров, и от инквизиторов? – усмехнулся Кирсан, представляя себе этого шустрого мальчишку – ну, или загнанного пса, в зависимости от того, в какой ипостаси он удрал.