Истории Эстериона: Чудовища, маги и прочие неприятности

Следы на тёплом камне

Аэрин почувствовал дым примерно за полчаса до того, как увидел сгоревшую повозку.

Сам запах поначалу не показался ему необычным. В конце лета Сосновые пределы пахли дымом почти постоянно: где-то лесорубы сжигали ветви после расчистки, где-то углежоги закрывали очередную яму, а где-то путники оставляли после себя кострище, которое продолжало тлеть ещё сутки после того, как они исчезали за ближайшим поворотом. Но через несколько шагов Аэрин понял, что это не древесный дым. Ветер приносил запах горячей смолы, палёной шерсти и металла, который слишком долго держали в огне. Последний оттенок был едва заметным, однако однажды он уже запомнил его достаточно хорошо, чтобы теперь остановиться посреди дороги и поднять руку.

Четыре повозки за его спиной остановились не сразу. Передняя ещё несколько метров прокатилась по каменистой колее, прежде чем возница натянул поводья; вторая едва не ткнулась ей в задний борт, а с третьей донеслось раздражённое ругательство человека, который последние три дня воспринимал любую задержку как личное покушение на прибыль. Охрана, к счастью, отреагировала быстрее. Кейра Корр коротким жестом остановила своих людей, два арбалетчика разошлись к краям дороги, а молодой Роан, ехавший на козлах последней телеги, так резко схватился за короткое копьё, будто всё путешествие только и ждал возможности доказать, что таскал его не зря.

— Что заметил? — негромко спросила Кейра, догоняя Аэрина.

Ей было около тридцати пяти. Невысокая, крепкая, с коротко остриженными каштановыми волосами и привычкой смотреть на незнакомые вещи так, словно каждая из них заранее подозревалась в попытке причинить неприятности, Кейра за десять дней пути успела понравиться Аэрину куда больше, чем большинство начальников караванной охраны. Она не пыталась соревноваться с проводником за право первой заметить опасность, зато умела мгновенно перестраивать людей, когда опасность всё-таки появлялась.

Аэрин указал в сторону западного склона, где между соснами ещё ничего не было видно.

— Дым.

Кейра втянула воздух, подождала, нахмурилась и покачала головой.

— Ничего не чувствую.

— Ветер идёт немного в сторону от тебя.

Она посмотрела на верхушки сосен, убедилась, что он прав, и снова перевела взгляд на него.

— Иногда мне кажется, что следопыт — это человек, который умеет сообщить очевидное таким тоном, чтобы все остальные почувствовали себя недостаточно внимательными.

Аэрин чуть склонил голову.

— Иногда.

Кейра прищурилась.

— Это была шутка?

— Да.

Она несколько секунд смотрела на его совершенно спокойное лицо, после чего тихо фыркнула.

— Когда-нибудь я научусь понимать это сразу.

Со стороны каравана уже подходил Родек Далль, хозяин обоза. Ему перевалило за пятьдесят, седина давно забрала виски, но двигался он с энергией человека, который привык лично проверять колёса, ремни, число мешков и настроение лошадей, а любую вещь, которую невозможно было внести в дорожную ведомость, считал подозрительной по определению. Рядом с ним шёл Рем Кассар — купец в слишком чистом для десятого дня пути тёмно-красном камзоле. Три его запертых ящика, дорогие ковры и несколько особо ценных тюков занимали почти половину третьей повозки, а сам Рем занимал примерно половину каждого разговора, если ему вовремя не напоминали, что остальные люди тоже умеют говорить.

— Почему остановились? — спросил Родек, сразу глядя не на Аэрина, а туда, куда тот смотрел.

— Впереди что-то горело, — ответил Аэрин, снимая лук с плеча. Серые дорожные столбики дальше уходили между деревьями и исчезали за плавным поворотом. — Оставайтесь здесь. Кейра, возьми одного человека.

— Я сама пойду, — сказала она, уже проверяя ножны.

Рем Кассар недовольно посмотрел на солнце, словно именно оно было ответственно за задержку.

— До Каменного поста ещё почти день. Если мы будем останавливаться возле каждой кучи золы, к воротам приедем уже ночью.

Аэрин перевёл на него взгляд.

Рем замолчал. Аэрин никогда специально не учился заставлять людей прекращать спор одним молчанием; навык появился сам собой после нескольких лет работы с торговцами, которые сначала нанимали проводника, а затем примерно через два дня начинали объяснять ему, как именно следует вести караван по дороге, на которой сами прежде не бывали.

— Если там действительно просто зола, — сказал он наконец, — потеряем четверть часа.

Родек нахмурился.

— А если нет?

Аэрин снова посмотрел на поворот.

— Тогда мы уже потеряли больше.

Он и Кейра пошли вперёд, а шум каравана постепенно остался за спиной. Здесь королевский тракт проходил по длинной неглубокой ложбине между сосновыми склонами. Драконий хребет лежал ещё далеко к западу, однако близость гор уже ощущалась в самой земле: под тонким слоем почвы проступал серый камень, ручьи прорезали склоны узкими ложбинами, а между обычными валунами попадалась тёмная порода, способная хранить дневное тепло почти до рассвета. Именно из-за таких жил в Сосновых пределах существовали отдельные тёплые долины, где водились существа, совершенно не соответствующие окружающему климату. Путники любили эти истории и потому ожидали встретить за каждой второй сосной огненную ящерицу размером с телёнка. Большинство, к счастью, оставалось разочаровано.

Сгоревшая повозка появилась после следующего поворота. Она стояла почти поперёк дороги, завалившись набок, передняя ось раскололась, одно колесо лежало отдельно в траве. От матерчатого верха остались только чёрные лоскуты на обугленном каркасе. Земля вокруг была выжжена неровными пятнами, однако пожар почти не ушёл в лес: несколько кустов обгорели до голых веток, на двух соснах хвоя почернела с одной стороны, а дальше зелень снова выглядела совершенно обычной. Возле сломанного дышла лежала лошадь.

Кейра остановилась рядом с Аэрином, и прежняя усмешка исчезла с её лица.

— Когда?

Аэрин присел у края дороги, пока не приближаясь к самой повозке. Зола давно остыла, поверх неё лежали несколько свежих сосновых игл, принесённых ночным ветром. Мухи уже нашли лошадь, но тяжёлого запаха разложения ещё почти не было. Он коснулся кончиками пальцев тёмного пятна на камне, растёр сажу и посмотрел, насколько глубоко прогорела древесина.

— Вчера вечером. Возможно, незадолго до темноты.

Кейра положила ладонь на рукоять меча.

— Разбойники?

— Возможно.

Она посмотрела на него искоса.

— Это прозвучало как «нет».

— Пока оно звучит как «возможно».

Аэрин начал обходить место по широкой дуге. Опыт довольно быстро научил его не смотреть туда, куда происшествие слишком настойчиво приглашало смотреть. Перевёрнутая телега, мёртвая лошадь и обгоревшее дерево забирали внимание сами; куда важнее было понять, что происходило вокруг них. На целой траве у северного края дороги он нашёл следы двух людей. Оба бежали к склону, один заметно прихрамывал, а второй несколько раз поворачивался назад или пятился — отпечатки сапог меняли направление. Дальше каменистая почва съедала след.

Ещё один отпечаток находился у мёртвой лошади. Аэрин остановился над ним дольше.

След был шире его ладони: четыре пальца, тяжёлая передняя подушечка и глубокие царапины от коротких когтей. Обычный волк не оставил бы такого следа даже после разговора с рыбаком, которому требовалось убедительно объяснить размер пойманной добычи.

Кейра присела рядом.

— Медведь?

— Волк.

Она снова посмотрела на отпечаток.

— Очень уверенный в себе волк.

— Огненный.

Теперь Кейра перевела взгляд на сгоревшую повозку.

— Я всё-таки надеялась, что ты скажешь «очень большая собака».

— Могу.

— Не поможет.

Через несколько минут Аэрин нашёл ещё два следа, потом четвёртый, и картина постепенно стала складываться. Зверей было не меньше пяти: два крупных, остальные несколько мельче. Они вышли со склона, какое-то время шли параллельно повозке, затем окружили её. Один прыгнул на задний борт, другой оказался перед лошадьми. По земле тянулась глубокая полоса от копыт — животное металось в упряжи, пока жара не стало достаточно, чтобы оно рухнуло.

Именно это Аэрину и не нравилось.

Он выпрямился, оглядывая окрестности. Огненные волки могли появляться в этих лесах, но обычно держались значительно западнее, возле тёплых ущелий, каменных осыпей и мест, где подземное тепло подходило близко к поверхности. Зимой отдельный зверь иногда спускался к поселению за овцами; старый или раненый волк мог потерять обычную осторожность. Но целая стая не должна была несколько километров преследовать повозку по оживлённому королевскому тракту, а тем более атаковать её ещё засветло.

У заднего борта он заметил ещё одну странность. Дерево не просто обгорело: на нём оставались прямые чёрные полосы, словно к доскам несколько раз прижимали раскалённое железо. В золе лежал погнутый металлический прут толщиной с большой палец. Аэрин поднял его через кусок ткани и увидел на конце остаток петли.

— Что это? — спросила Кейра, подходя ближе.

— Часть клетки.

Она нахмурилась.

— В повозке кого-то перевозили?

— Похоже на то.

Аэрин раздвинул носком сапога золу и обнаружил ещё одну металлическую полосу, маленькое кольцо цепи и кусок засохшей белой глины, которой изнутри были обмазаны прутья.

Подозрение, до этого остававшееся просто неприятным, окончательно превратилось в проблему.

— Возвращаемся, — сказал он.

Кейра не стала спрашивать, уверен ли он.

— Уже понял, что произошло?

— Нет. Но понял достаточно, чтобы не хотеть ждать здесь, пока продолжение само нас найдёт.

Родек Далль выслушал их спокойно, ни разу не перебив. Именно за это Аэрин уважал его больше всего. Родек мог полчаса спорить о цене овса или доказывать вознице, что скрипящее колесо ещё спокойно дотянет до следующего поста, но в момент настоящей опасности умел не путать упрямство с храбростью.

Рем Кассар таким достоинством не обладал.

— То есть вчера пятеро волков напали на какую-то чужую телегу, — переспросил он, когда Аэрин закончил. Купец стоял возле своей повозки, придерживая борт ладонью так, будто без него вся конструкция могла немедленно рассыпаться. — И поэтому мы собираемся потерять ещё полдня?

— Нет, — ответил Аэрин.

Рем заметно оживился.

— Наконец-то.

— Мы потеряем больше.

Выражение его лица снова испортилось.

Родек тем временем смотрел на дорожную карту, которую Аэрин развернул на борту первой повозки.

— Куда предлагаешь идти?

Аэрин провёл пальцем по извилистой линии тракта. Примерно через три километра тот пересекал Каменный ручей — большую галечную ложбину, где летом воды оставалось едва по колено, зато русло было широким и почти лишённым сухой растительности.

— До ручья. Там остановимся. Камень, вода, открытое пространство. Если стая приблизится, хотя бы увидим её раньше.

Кейра скрестила руки на груди.

— А если она уже идёт за нами?

— Тогда тем более узнаем.

Она тяжело вздохнула.

— Это у тебя профессиональная версия успокаивающей речи?

Аэрин задумался на секунду.

— Да.

— Работай над ней.

— Мне уже говорили.

С козел первой повозки подал голос Роан:

— А чем огненный волк отличается от обычного? Кроме того, что, судя по названию, у него есть очевидное преимущество в споре с сухим лесом.

Аэрин посмотрел на парня. Роану было около девятнадцати. За первые десять дней пути он успел трижды спросить, как правильно натягивать тетиву, один раз потерять нож и дважды обнаружить его в собственном сапоге. При этом с лошадьми обращался превосходно, тяжёлой работы не избегал и обладал полезной способностью испугаться опасности раньше, чем она откусит от него что-нибудь важное.

— Обычный волк не поджигает тебя, когда кусает, — ответил Аэрин.

Роан подождал продолжения.

— И всё?

— Тебе мало?

Кейра тихо усмехнулась, а Аэрин всё-таки пояснил, пока люди начинали готовить повозки к движению:

— Они значительно крупнее обычных. На короткой дистанции очень быстрые. Когда зверь возбуждён или готовится нападать, температура тела повышается, под шерстью появляется красное свечение, особенно на груди и шее. Некоторые способны выбрасывать из пасти короткую струю пламени на несколько метров.

Роан заметно пожалел, что спросил.

— А вода?

— Не убивает. Но быстро охлаждает и заставляет зверя тратить силы, чтобы снова поднять температуру.

— Значит, если нападут, нам надо просто прыгнуть в ручей?

— Если я скажу прыгать.

— Понял.

Рем Кассар раздражённо поправил манжету.

— Все эти подробности звучат впечатляюще, но пять зверей не нападут на караван из четырнадцати человек.

Аэрин повернул к нему голову.

— Вчера напали.

— На одну небольшую повозку.

— Тут они увидят больше еды.

Кассар уже набрал воздух для ответа, но Родек оказался быстрее.

— Выдвигаемся. Без остановок до Каменного ручья. Кейра, людей по сторонам. Аэрин идёт впереди. Рем, если тебе очень хочется помочь, сядь в свою повозку и хотя бы четверть часа не объясняй тем, кого мы наняли для охраны, как именно им тебя охранять.

Роан отвернулся, плохо скрывая улыбку.

Караван двинулся.

Аэрин предпочёл идти пешком. С земли было проще читать дорогу, особенно когда он сам ещё не знал, что именно надеется найти. Несколько раз попадались отдельные следы стаи: глубокий отпечаток на мягкой земле, кусок тёмной шерсти на низкой ветке, небольшое пятно травы, почерневшей без видимых следов обычного огня. Волки всё это время держались параллельно тракту, достаточно далеко, чтобы люди их не заметили. Это было плохо.

Через полтора часа следы изменили направление, и стало значительно хуже.

Стая больше не шла за сгоревшей повозкой. Она шла за ними.

Каменный ручей оказался почти таким, каким Аэрин его помнил. Между двумя пологими лесными склонами лежала широкая полоса серой гальки, по центру которой текла вода глубиной немного выше щиколоток. Весной талая вода заполняла всё русло и превращала его в поток шириной почти два десятка метров, ежегодно напоминая королевским дорожникам, что настоящий мост здесь когда-нибудь всё-таки придётся построить.

Повозки поставили прямо на камнях. Две развернули поперёк русла, ещё две расположили под углом, чтобы оставить проход к воде и создать хотя бы подобие внутреннего двора. Лошадей отвели в середину. Кейра распределила людей по постам, а Аэрин снял с телег несколько плотных попон и заставил замочить их в ручье.

Рем Кассар наблюдал за этим со всё более выраженным страданием.

— Они нужны лошадям ночью.

Аэрин закреплял мокрую ткань на внешнем борту и даже не поднял головы.

— Если волки подойдут, лошадям будет жарко.

— Ты специально отвечаешь именно так?

— Обычно.

— Удивительный талант.

— Спасибо.

Рем ушёл, всё ещё не сумев определить, был ли это очередной сухой ответ или насмешка. Аэрин закончил с попоной и осмотрел лагерь. Солнце уже касалось верхушек сосен, длинные тени пересекали русло, воздух быстро холодал, хотя камни под ногами пока сохраняли дневное тепло. Он терпеть не мог ждать нападения. В ожидании опасность редко становилась меньше, зато у людей появлялось слишком много времени, чтобы самостоятельно придумать ей размеры, количество зубов и предпочтительный способ собственной смерти. Те, кто ещё утром уверял, будто пятеро волков ничего не сделают четырнадцати вооружённым людям, теперь старались держаться ближе к повозкам.

Следов стаи в непосредственной близости пока не было.

Вернувшись после очередного обхода, Аэрин увидел Кейру на перевёрнутом ведре. Она медленно точила короткий меч, положив арбалет рядом на камень.

— Первую стражу возьму сама, — сказала она. — Людей поставлю по двое. Через два часа сменим.

— Первую возьмём вместе.

Кейра подняла глаза.

— Ты с рассвета на ногах.

— Не с рассвета.

— На целый час позже?

— Примерно.

Она провела оселком по лезвию ещё раз.

— Это совершенно меняет дело.

— Я тоже так думаю.

Кейра некоторое время смотрела на него, затем усмехнулась.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Как будто каждую фразу сначала проверяешь, нет ли внутри спрятанной ловушки.

Аэрин ненадолго задумался.

— Не каждую.

Она ждала.

— Иногда ловушка не спрятана.

Кейра покачала головой.

Возле костра Родек раздавал людям миски с густой кашей, которую Роан приготовил с большим энтузиазмом и почти без соли. Разговоры постепенно становились громче, и на некоторое время лагерь снова превратился в обычный дорожный обоз. Двое возниц спорили о лошадях, один из охранников рассказывал историю о грифоне, который однажды утащил у его дяди сапог, а через год якобы вернул второй, и даже Кассар ненадолго перестал объяснять окружающим, насколько дорого ему обходится эта задержка.

Аэрин ел молча и смотрел на лес.

Огненные волки не любили воду. Это не означало, что мелкий ручей их остановит, однако им придётся выйти на открытые камни, где нельзя подобраться вплотную незамеченными, а мокрая галька не вспыхнет под лапами. План был простым и вполне разумным. Хорошие планы иногда даже работали.

Когда ночь окончательно накрыла лес, Аэрин услышал первый треск ветки.

Звук был настолько тихим, что любой из людей у костра не обратил бы на него внимания. Потом хрустнуло ещё раз, чуть левее. Между соснами на склоне ненадолго загорелась красная точка.

Кейра уже была на ногах.

— Вижу.

Аэрин положил стрелу на тетиву. Свет исчез и через несколько мгновений появился ниже.

— Всем подняться, — распорядилась Кейра, не повышая голоса, но разговоры возле костра оборвались почти мгновенно. — Лошадей держать в центре. Вёдра и мокрые ткани рядом. Не стрелять без команды.

Рем Кассар выглянул из своей повозки.

— Что происходит?

— Вернитесь внутрь, — сказал Аэрин.

— Я не собираюсь сидеть в деревянной коробке, если вокруг ходят огненные...

Со стороны леса раздалось низкое рычание.

Кассар исчез внутри значительно быстрее, чем собирался.

Первый волк вышел на камни.

Аэрину прежде приходилось видеть этих зверей, но воспоминание всегда делало расстояние между человеком и хищником удобнее, чем оно было на самом деле. Этот зверь достигал почти полтора метра в холке, был широк в груди, тяжёл в плечах и двигался так бесшумно, словно собственный вес ничего для него не значил. Пока огненный волк спокоен, его действительно можно было принять за необычайно крупного чёрного хищника. Сейчас под шерстью на шее и боках медленно пульсировало багровое свечение, словно внутри тела разгорались угли. Из пасти с каждым выдохом выходил пар.

Справа появился второй. Третий остался между деревьями.

— Они попробуют нас окружить? — тихо спросил Роан.

Аэрин не отрывал взгляда от первого зверя.

— Уже.

Парень сглотнул.

— А обязательно было говорить правду?

— Ты спросил.

Волк пошёл вперёд и почти сразу показал, что интересуют его вовсе не люди. Он направлялся прямо к третьей повозке. Повозке Кассара.

Аэрин заметил это раньше остальных. Зверь не смотрел ни на лошадей, ни на вооружённых охранников, ни на стоящих ближе людей. Его взгляд не отрывался от тёмной телеги с красным торговым знаком на борту.

— Не стрелять, — тихо предупредил Аэрин, не отрывая взгляда от зверя.

Кейра быстро посмотрела на него, словно проверяя, действительно ли расслышала правильно, но спорить не стала. Она подняла ладонь, удерживая арбалетчиков на местах.

— Держать. Без команды не стрелять.

Волк тем временем ускорился. Он уже почти пересёк русло и находился примерно в десяти метрах от повозки Кассара, когда из-под натянутого полотнища донёсся тонкий, высокий звук — короткий писк, слишком слабый для человека и слишком живой для любого груза, который должен был находиться внутри. Зверь остановился так резко, что передние лапы проскользили по мокрым камням.

Аэрин медленно повернул голову к телеге. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом писк повторился. Теперь его услышали уже все. Полотнище у заднего борта дёрнулось, и наружу выглянул Рем Кассар. Даже в слабом свете костра было заметно, как побледнело его лицо.

— Что у тебя в повозке? — спросил Аэрин.

Кассар задержался с ответом всего на мгновение, но этого оказалось достаточно.

— Товар.

— Какой товар?

— Мой, — отрезал купец и крепче ухватился за край полотнища.

Волк низко зарычал. Красные линии под чёрной шерстью вспыхнули ярче, особенно на груди и вдоль шеи, и Аэрин окончательно понял, что зверя интересует не караван и даже не люди вокруг него. Он смотрел только на эту повозку.

— Открывай, — сказал Аэрин уже громче.

— У меня есть все документы! — Кассар отступил на полшага, словно бумаги могли сейчас оказаться убедительнее огромного хищника посреди русла.

— Я не спрашивал о документах. Открой повозку.

Кассар так и не успел ответить. Волк припал к земле, багровое свечение под шерстью вспыхнуло почти оранжевым, а в следующее мгновение зверь сорвался с места.

Кейра мгновенно вскинула арбалет.

— Сейчас! — крикнула она.

Арбалетный болт ударил зверя в плечо и развернул его на бегу. Стрела Аэрина почти одновременно вошла ниже, в переднюю лапу. Волк упал, но мгновенно поднялся, и воздух перед его пастью дрогнул от жара.

— Вниз!

Короткая вспышка огня ударила по внешнему борту телеги. Это не было длинным потоком пламени из трактирных историй о драконах: всего несколько метров яростного жара, но мокрая попона взвилась облаком пара, ближайшие люди отшатнулись, а за спиной Аэрина в панике закричала лошадь.

Слева появился второй волк.

Один из арбалетчиков выстрелил раньше команды и промахнулся. Зверь прыгнул на борт первой повозки, дерево под его лапами сразу задымилось. Кейра выхватила у Роана короткое копьё, упёрла древко в камень и встретила прыжок остриём. Волк извернулся в воздухе, плечом отбил оружие и рухнул совсем рядом, однако выигранного мгновения хватило, чтобы Роан и один из возниц выплеснули на него два ведра воды.

Пар взметнулся над руслом густым белым облаком, на несколько секунд скрыв волка почти целиком. Изнутри донёсся резкий вой, а когда зверь выскочил из пара, он уже отступал, тяжело переставляя лапы; багровое свечение под шерстью заметно померкло, будто холодная вода действительно вытянула из него часть жара. Аэрин не стал пытаться добить его. Следующая стрела ударила в камень прямо перед мордой зверя и вынудила того отшатнуться ещё дальше от Кейры, после чего Аэрин сразу перевёл взгляд на третью повозку.

Первый волк снова двигался к ней. Ранение лишь немного изменило его походку, и даже летевшие вокруг стрелы не заставляли зверя искать более лёгкую добычу. Он почти не замечал ни людей, ни лошадей, упрямо возвращаясь к одной и той же телеге. Теперь сомнений не оставалось: волк не охотился на караван — ему было нужно что-то внутри.

— Кассар! — крикнул Аэрин, но купец уже выбрался на заднюю площадку с коротким арбалетом в руках. Увидев, как тот вскинул оружие, Аэрин резко добавил: — Не смей стрелять!

Рем даже не посмотрел в его сторону. Тетива хлопнула, болт вошёл волку в бок, и зверь дёрнулся всем телом. Именно тогда Аэрин окончательно понял, что до этого принимал за обычную настойчивость хищника. Волк не просто преследовал добычу и не пытался найти слабое место в обороне. После выстрела Кассара его поведение изменилось почти мгновенно: он прижал уши, развернулся к торговцу, а свечение вдоль шеи стало ярче. В этой реакции было слишком мало охотничьего расчёта и слишком много ярости.