По бабушкиным меркам здешняя площадка была набита шельмами до отказа. Меня никто из них не удостоил даже кивком: у служебного флигеля я считался частью стены, не более того.
Очередной гость вынырнул из-за крыши дома, но звук у него был другой, ниже и злее. Виражей над садом он закладывать не стал, сел сразу и жёстко, как садятся там, где по тебе могут открыть огонь, и поднял пыль на полсада. Когда она улеглась, между вишнёвыми, перламутровыми и канареечными боками обнаружился обыкновенный военный аэролёт: угловатый, матовый, в пятнах пустынного камуфляжа, с пушкой и рыжими разводами песка на брюхе. Камуфляж его здесь ничего не прятал, заметнее предмета не нашлось бы и во всём саду. Из всех гостей он один прилетел в рабочей одежде, и я в своём заштопанном комбинезоне ощутил к нему что-то вроде родства.
Родство оказалось ближе, чем я думал. Номер на борту я узнал раньше, чем дочитал. На этой самой машине Яна Бекетова без всякого разрешения вытащила из пустыни меня, Папу, Толика и остальных прошлой ночью. Я машинально поискал её за фонарём кабины и обнаружил там незнакомого мужчину. Даже издалека было видно, что плечи у пилота занимают полкабины и что сидит он неподвижно, как сидят, когда велено ждать.
Под рёбрами у меня неприятно ёкнуло, и раненый бок был тут ни при чём. Машина остаётся без хозяйки по десятку причин, и ни одна из тех, что первыми пришли мне в голову, не годилась для спокойного вечера. Пока я их перебирал, люк десантного отсека отъехал вбок, и наружу, осторожно нащупывая ногой опору, выбрался генерал. Толщина у него была основательная, из тех, что нагуливают годами спокойной службы вдали от боевых действий. Парадный мундир с золотым шитьём сходился у него на животе с видимым усилием, а круглое распаренное лицо светилось удовольствием человека, прибывшего туда, где его ценят. Утвердившись на земле, он обернулся к люку и галантно подал руку.
Из отсека, опершись на неё, вышла девушка, и я перестал дышать где-то на середине её первого шага. Короткое каре каштановых волос, длинное платье в пол, которое при каждом движении то ловило свет, то отпускало его, прямая спина и подбородок, поднятый ровно настолько, чтобы ни у кого не возникло сомнений в её праве здесь находиться. Это была Яна. До сих пор я видел её волосы только примятыми шлемофоном, а всё остальное пусть и в приталенном, но все-таки лётном комбинезоне, который благоразумно умалчивает о фигуре. Теперь умалчивать было ни к чему. Фигура у неё оказалась как у фитнес-инструктора, сухая и точёная, без единой случайной линии, такую в салонах не делают, её зарабатывают на тренажёрах и перегрузках, а платье облегало её так безупречно, будто его шили прямо на ней. Машина прилетела как есть, в чём воевала, зато её хозяйка переоделась под местность, и местность, надо сказать, от этого сравнения заметно проиграла.
Я разом забыл обо всём остальном: и об Алисе за дверью флигеля, из-за которой минуту назад пришлось выходить остывать, и о решении, принятом после нашей крайней, как сказала бы сама Яна, встречи. Решение было такое: вместе нам не быть, и надо бы как-нибудь, по возможности бережно, ей на это намекнуть. Намекать было почти не на что, между нами пока не случилось ничего, кроме взглядов и полуфраз, но решение своё я считал взрослым, взвешенным и в собственных глазах даже немного благородным. Продержалось оно ровно до взгляда на подол этого платья.
Первым делом мне захотелось подойти и поздороваться. Я даже уже оттолкнулся от стены. Но, потом увидел её ладонь на локте, и ноги мои остановились сами. Рука, которая не глядя, щёлкала тумблерами и нажимала на гашетку пулемёта, сейчас лежала на расшитом рукаве генерала спокойно и привычно, и вчерашний полёт вдруг повернулся ко мне другой стороной. В кабине она поглядывала на меня поверх приборов, роняла фразы, после которых я по полминуты не мог сообразить, где север, и ясно давала понять, что знакомство, начатое ещё на Новгороде-4, можно и продолжить. А теперь она шла к губернаторскому крыльцу под руку с местным генералом и кокетливо смеялась его шуткам.
Пальцы сами нашли браслет. Я заставил их разжаться, вытер ладонь о бедро и, толком не сообразив, что делаю, двинулся наперерез. Генерал Ли велел мне проследить за остальными нашими спутниками, они вот-вот должны были появиться из флигеля, но об этом я вспомнил много позже.
Яна заметила меня шагов за двадцать. Глаза её скользнули по моему лицу, задержались на нём дольше, чем задерживаются на постороннем, и я увидел, как она что-то для себя решила. Девушка шепнула пару слов своему спутнику, тот благодушно закивал и похлопал её по руке, а Яна высвободилась, подобрала подол и пошла мне навстречу таким быстрым шагом, что сошлись мы посреди площадки, на самой границе света.
— Васильков, — вместо приветствия произнесла она, взяла меня под локоть и развернула к тёмной стене кустов. — Сюда, пожалуйста.
— Я и сам к вам шёл, госпожа капитан.
— Я заметила. И не я одна.
— Пусть замечают.
— Пусть. Только генерал Карр, к вашему сведению, тоже не слепой.
Под локоть она взяла меня точно так же, как минуту назад толстяка, только держала куда крепче, и хватка у неё была совсем не бальная. Из полумрака я видел, как он в одиночку взбирается на крыльцо. Хозяин давно ушёл в дом, но гостей хватало и без него, Яниного спутника встречали там как своего: он жал руки, раскланивался, отдуваясь после каждой ступеньки, и то и дело оглядывался в нашу сторону, нетерпеливо и по-хозяйски.
— Я вас сначала не узнал, — признался я, когда мы остановились.
— Это комплимент?
— Это правда.
— Правду вы, судя по лицу, собирались выложить генералу, рядовой. — Яна отпустила мой локоть. — Курс у вас был на таран, такие заходы я с двух километров узнаю. Что ты собирался сделать, когда долетишь?
— Лишь поздороваться.
— Так здороваются один раз. Потом с такими здоровается трибунал.
— Тогда разрешите доложить, пока его нет. — Я вытянулся, насколько позволял бок, стуча по таймеру браслета. — Время отбоя. Капитану ВКС в такой час положено спать или нести дежурство. Разгуливать в дорогом вечернем платье под ручку с генералами по сомнительным вечеринкам устав ей, насколько мне известно, не предписывает.
— Значит, вечеринка сомнительная?
— В высшей степени.
— Учту.
— И что за платье?
— А что с ним не так?
— Оно... ээээ... облегающее, — сказал я, честно поискав в нём изъян и не найдя ни одного. — Чересчур.
— Покрой вечерних платьев устав не регламентирует, рядовой.
Она не сердилась, и это злило сильнее всего. Я шёл ссориться, готовился к отпору, а меня разглядывали с насмешливым любопытством, чуть склонив голову набок, и обиды в этом любопытстве не было ни капли.
— Насколько я помню ещё по Новгороду, свою машину вы никому не доверяете, — зашёл я с другого фланга и мотнул головой в сторону аэролёта. — А за штурвалом у вас чужой, в то время, как вы сами вы висните на генеральском локте.
— Сегодня я пассажир. — Она покосилась на кабину. — Ощущение мерзкое, так что не сыпь мне соль на рану.
— А я думал для вас привычное.
— Васильков, не забывайся!
— Вчера, значит, вы снимали с дерева меня, сегодня сводите с трапа генерала. Широкий у вас профиль, госпожа капитан.
— Генерал по деревьям не лазит, с ним хлопот меньше. — Уголок её рта дрогнул. — Вы ревнуете, рядовой.
— Я? — Возмущение перехватило мне дыхание, а может, это опять напомнил о себе бок. — Всего лишь беспокоюсь за моральный облик военно-космических сил. Кто-то же должен.
— Прекрати.
— И не уходите от темы. — Я как обиженная курсистка упрямо не переходил на «ты». — Вчера в кабине вы глядели на меня совсем иначе.
— Вчера я больше глядела на приборы. — Она выдержала паузу. — На вас лишь в промежутках.
Возразить было нечего. Я отвёл глаза и упёрся ими в крыльцо, где толстяк в эту минуту тряс чью-то руку обеими своими.
— Он кто такой вообще?
— Вообще — генерал Карр. Командующий планетарной обороной Караима-4.
— Планетарной обороной? — переспросил я. — И где же была его оборона, когда скорпионы атаковали поселения и убивали людей?
— Спросите у него сами. Только не сегодня.
Тут фамилия наконец нашла в моей памяти своё место. Её поминал губернатор, когда водил генерала Ли вдоль бассейна и хвалил своего друга взахлёб, пока Ли сухо не ответил, что не имеет чести его знать. Тогда я пропустил эти похвалы мимо ушей, а теперь они всплыли слово в слово.
— Тот самый человек? — задумчиво уточнил я. — Который недавно отстроил особняк?
Насмешка исчезла с её лица мгновенно, будто кто-то щёлкнул тумблером. Яна уставилась на меня в упор, потом поверх моего плеча и снова на меня.
— Откуда ты это знаешь?
— Губернатор рассказывал. Он им очень гордится. Помогал, говорит, чем мог, по-дружески.
— Ещё бы не гордился, — тихо отозвалась Бекетова.
— И ты что-то знаешь.
— Я знаю кое-что поважнее. И если ты перестанешь паясничать и коситься на крыльцо, то...
Она шагнула ближе, оставив свет за спиной, и заговорила вполголоса, быстро и ровно, без единой лишней интонации, тем голосом, каким, наверное, передают в эфир координаты цели.
— Я не...
— Отставить ревность, Васильков. Слушай внимательно. Генерала я привезла не ради танцев.
— А ради чего?
— Ради вас.
Сердце моё, так ничему и не научившееся за этот вечер, немедленно подпрыгнуло, и прыгало оно, как выяснилось, зря.
— Можно уже на «ты»...
— Не в том смысле, — добавила Яна, прочитав это у меня на лице. — Мне нужно было поговорить с вами с генералом Ли без лишних ушей. Это касается вашей бригады.
— А что с бригадой? — Голос у меня сел, и ревность слетела, словно её и не было.
— Губернатор…
— Вот он! — разнеслось на весь сад.
Яна умолкла на полуслове, я обернулся. Через площадку к нам шла вся наша честная компания, которую я так доблестно бросил: впереди, обгоняя всех, Федя, за ним важно шествовал Рябченко, следом Алиса, а чуть позади, на том расстоянии, на каком положено держаться провожатой, ступала Таис.
— Мы тебя ищем, а он тут… — Федя осёкся, разглядев, с кем я стою, и присвистнул.
— Александр Иванович, как же так, мы уж, извиняюсь, думали… — укоризненно начал Рябченко, но, завидев на крыльце генеральское шитьё, подтянулся, одёрнул китель и договаривать не стал.
Яна взглянула на андроида из губернаторского дома, и губы её сомкнулись так плотно, что продолжения при такой свидетельнице ждать не приходилось.
— Солдатик, — произнесла Алиса, остановившись в шаге от меня, и больше ничего не добавила.
Добавлять и не требовалось. Яну она оглядела всего один раз, но этот раз длился долго: от каштанового каре до подола и обратно, медленно, ничего не пропуская, и где-то на середине пути я перестал понимать, кого из нас двоих она сейчас изучает. Бекетова выдержала осмотр не моргнув и ответила своим, коротким и т
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов