Сны Вечности

- Сашка! Я же серьезно, а ты все шутишь! Вот скажи, какая она, твоя душа, маленькая или большая, как выглядит?

- Какая, какая, обыкновенная, как футбольный мяч, только с ручками и ножками… А твоя? Наверное огромная, как футбольное поле?!

- Нет, Саш, моя душа как садовая лейка, заполненная бесконечной любовью, которой, надеюсь, хватит полить не только мамины цветочки, но и все твое огромное футбольное поле!

Удивительно было наблюдать за воплощением когда-то воображаемых в фантазиях наших душ. Я выглядела как обычная, ярко выкрашенная в желтый цвет - садовая лейка, которая поливала бесконечной любовью Сашкину душу - футбольный мяч. Наша мыслительная функция, не воплощенная в физическом теле, витала где-то рядом, медленно кружась вокруг лейки с мячом, созерцая их как бы со стороны…

- Саш, а сейчас, в этот момент, мы где, и мы кто, или что? – продолжали общаться телепатически, - Я помню, когда все это началось, мы крепко держались за руки, а сейчас я лишь понимаю, что ты где-то рядом, я это чувствую, но, кто я теперь, вот эта лейка, это и есть мое новое воплощение?

- Нет Джюли, это всего лишь наше мыслительное отображение из прошлого, и очень хорошо, что мы с тобой мыслим и видим одно и тоже, значит, мы не разлетелись по разным галактикам и новым звездам обитания, это значит, что мы по-прежнему держимся за руки, это значит, что мы и дальше будем вместе!

- Сашка, это ж хорошо! Вот только пока не понятно, куда мы направляемся, в следующую жизнь или в прошлую?

- А мне Юлишна без разницы, лишь бы быть с тобой! В любом случае, жизнь, это приключение, которая при определенных обстоятельствах, учит очень многому; новому ремеслу, образу жизни, и самое главное – дорожить тем, что у тебя есть…

Неожиданно, впереди возникла не большая воронка, которая стала все быстрее и быстрее вращаться, увеличиваясь в размере, и как черная дыра, засасывать в себя все, что летало вокруг.

- Вот, милая, и наш канал. Я не знаю, что должно быть в нашей будущей жизни, уже и не помню, что было в прошлой (шучу), но почему-то уверен, что это будет наша родная планета – Земля. И не важно; Аляска или Африка, тундра или тайга, я обещаю, там мы будем счастливы! А сейчас главное, будь уверенна, все будет хорошо, улыбайся и крепче держи меня за руку…

Их тела растворились в сиянии. Все приобрело бесформенное существование. Он - из света, Она - изливающая золотые капли воспоминаний. – Держись за мою нить, - прошелестел голос Александра сквозь хаос эпох, - Где бы мы ни очутились, наши души всегда найдут путь друг к другу…

- Большое поле. Воздух сжатый и тревожный, перед надвигающейся грозой, гуляет между тяжелыми колосьями. Я иду через это поле. Сквозь ткань длинной, до пят, юбки чувствую уколы острых остинок ржи. Подол часто приходится снимать с колосьев, которые так и норовят пощекотать мои лодыжки…

В дали, за полем, едва видный глазу лес, стоит, не шелохнётся, ожидаючи спасительного ливня с небес после знойного и душного дня. А небо всё ниже и ниже, спускается густыми фиолетово тучными облаками, гонит незадачливых путников в укрытие…

Удивительно накатывают сомнительные ощущения, которые, то скачут как-то не совсем осознанно, то заторможено переливаясь, от подсознания к сознанию, вдруг озаряются вспышкой истины. Я знаю куда иду, моя цель та старая мельница, что за полем у леса. До неё еще достаточно далеко, а небо уже заискрилось всполохами молнии и потянуло озоном…

Но, кто я и откуда бегу, для меня как белый лист, будто моя жизнь началась вот с этого поля. Мое прошлое врывается в сознание какими-то жизненными отрывками, а настоящее здесь и сейчас, но я пока не заостряю на этом свое внимание, это пока не главное. Главное, душа, она мечется радостно, направляя все мое естество туда, куда несут меня сейчас ноги, там все мои мысли, там моя настоящая и желанная жизнь…

Вот и дождь, и конечно, сразу же, как из ведра. Вся моя одежда моментально промокла и стала невозможно тяжелой, струилась дождем во всю ее длину. Юбка, уже тащилась по земле мокрой тряпкой, всей тяжестью придавливая на ходу набегавшую на встречу рожь. «Жалко, а я так наряжалась!» Где-то совсем рядом молния ударила в землю. Дождь хлестал по коже, стирая границы между прошлым и настоящим. Подхватив подол, завернулась им вокруг бёдер, наподобие понталонов, бежать стало легче и веселее…

За деревянной дверью внутри мельницы, справа от входа, сразу начиналась винтовая лестница с маленькими частыми ступеньками на второй этаж. В обуви хлюпало дождем, волосы мокрой паклей свисали по плечам, промокшая до нитки блузка и юбка прилипли к телу не отодрать. А нарушать заветную тишину было нельзя, хотелось появиться перед любимым неожиданно, он ждет меня, я знаю. Все мое тело трясет в лихорадке от всей этой мокроты, и от предвкушения близости с родным человеком, которого, казалось, не видела целое тысячелетие. Добавляет душевного трепета; звенящая тишина, блики от огня по стенам и мягкое тепло от камина. Периодически, неожиданно я вздрагиваю всем телом от ярких всполохов молнии и не реально громких раскатов грома…

Ты где-то там, наверху… Мне захотелось бесшумно к тебе подняться, поэтому перед лестницей я сняла хлюпающую мокротой обувь и босиком на цыпочках стала красться, еле сдерживая смех. По дороге; расстегивая, расшнуровывая, снимая и бросая мокрую одежду тут же на ступени, пока не осталась почти совершенно голой...

От грозы и незаметно наступающего вечера, быстро темнело, но темнота с наружи и полумрак на мельнице совсем не пугала. В тот момент я ощущала себя совершенно уверенно, будто дома. Да, здесь был знаком каждый закуток и когда уже знаешь, в каком месте может скрипнуть под ногой половая доска или на чуть-чуть провалится ступенька, это доказывает, что я тут уже не первый раз… но, почему я постоянно об этом думаю...?

Неожиданно что-то с грохотом покатилось мимо меня по лестнице вниз. Я прижалась к перилам и машинально повернулась на звук. В этот момент, очередной раз ярко сверкнула молния, и свет на всей мельнице погас, погрузив меня в кромешную темноту. Я смотрела в верх, на втором этаже от всполохов в камине по стенам дрожали теплые тени. По инерции, но уже медленнее, крепко держась за перила, прошла последние несколько ступеней. Вдруг, стало жутко страшно от того, что в темноте, пространство не реально расширилось до размеров космоса, а тишина стала давить оглушительными звуками; капель дождя о карниз, потрескиванием поленьев в камине и как из пушки раскатами грома…

Неожиданно, со спины меня обняли сильные руки, тело мое взорвалось от испуга, готово было лететь прочь, из глубины голосовых связок сорвался оглушительный крик, но шершавая ладошка «незнакомца» закрыла мне рот. Руки, обхватившие меня - пахли оливковым маслом и дымом. В тот же миг над моим ухом раздался шепот родного голоса, - Тише, mi alma… (душа моя) – шепнул голос на испанском, но сердце узнало его мгновенно, - «Сашка! - вечный странник». Юлия обернулась. В отблесках камина она увидела лицо любимого, измененное временем, но глаза остались прежними – глубокими как колодцы, в которых отражались все их жизни – Ты снова здесь, любимая! – выдохнул он, нежно целуя Юлию. Я ждал тебя целую вечность! Как же я скучал по тебе, моя принцесса, моя милая Джулия…

По-прежнему было темно, но нежные, хоть и шершавые руки, запахи родного человека, мягкая щетина на щеках и страстные губы дорисовали в воображении все, что было скрыто темнотой. Сердце продолжало несусветно колотиться, голова кружилась, ноги обмякли и не хотели слушаться…

- Мы в Испании, милая, мы дома, как же я по тебе скучал… - шептал родной голос любимого Ветерка…

Параллельно с обстоятельствами, стали возвращаться подзабытые запахи; щекотком в носу – от мелкой пыли молотой муки, вкусно – недавно испеченного хлеба, благоуханием - свежескошенной травы вместо ложе, цветами и еще многими не земными запахами, которые так легко и страстно переплелись в объятьях двух жаждущих и бесконечно истосковавшихся друг по дружке душ. Тьма вокруг наполнилась искрами счастья близости: каждый поцелуй, прикосновение – рождало вспышки магии. Тела, сплетенные у камина, светились мягким сиянием…

- Смотри, - прошептал Александр, направляя Юлин взгляд на стены. В пламени камина оживали картины их прошлого: вот они танцуют на льду Невы в 1912 году, в 1720 бежали на необитаемый остров от пиратов Карибского моря, наслаждались красотами висячих садов Семирамиды в 626 году до н.э.

- Но, почему я ничего не помнила? Одни какие-то отрывки – дрожащим голосом спросила Юля.

- Ты все вспомнишь, обязательно вспомнишь, с тобой всегда после перехода так бывает. Сегодня Врата Времени еще открыты. Что всплывает в твоей голове, какие такие отрывки?

- Я помню наш первый поцелуй в храме Тесейона, припоминаю клятву не разлучаться у озера Комо, а вот как мы остались живы в Помпеях после извержения Везувия ума не приложу…

Огонь в камине взметнулся в верх, обнажив надписи на стенах мельницы – древние заклинания, которые они сами вырезали в другой жизни. В момент их высшего единства Хроноскоп на груди Александра периодически взрывался сиянием, в эти мгновения любые стены исчезают, остается только космос, в котором млечный путь оплетает их тела, как серебряные нити Врат Времени…

2000 – Россия, 1615 год - Испания.

Сон второй

«Палата №404: Сон, который забыл выключить реальность…»

Все началось, как обычно начинаются самые странные приключения: с того, что я наконец проснулась! И Слава Богу – это, был только сон! Скорее всего, думаю, что это именно так и есть, это все мой мозг, уставший от бесконечных, напряжных новостей. От разноцветных медицинских масок и споров о том, считается ли дезинфекция городов надежным средством от пандемии «короны» - мозг решил хоть во сне да «отдохнуть, сделать себе отпуск». Только вместо пляжей и коктейлей с зонтиками, он был слепнен из обрывков тревог, больничных сериалов и запаха старой мочалки, нечто вроде кошмара средней степени жуткости – с элементами квеста и намеком на это самое приключение.

Он, сон, конечно, составился мозгами из совсем неправильных пазлов: благодаря тому: что слышу, вижу, проживаю последнее время... Вспоминается сон с того момента, когда я бежала. Не просто бежала – «летела» сквозь лабиринт подземных больничных коридоров. Видимо, я бежала уже долго: мой вид, как из фильма ужасов – волосы назад, растрепанные, как знамена повстанцев против сна. Глаза дикие, горели, как два недовольных фонарика, запыхавшаяся до изнеможения. А ноги, (почему-то во сне так часто бывает), решили, что сейчас самое время имитировать очень трудное движение – через густой мед… Коридоры, традиционно, проходят по каким-то цокольным помещениям: где обшарпанные стены шептали плесенью, вдоль которых тянутся и тянутся коммуникационные трубы и кабеля проводов, словно древние драконы извиваясь под потолком, выпуская пар с привкусом отчаяния. Запах очень похож на запах общаговских душевых, который видимо еще с советских времен не решался покинуть это место - парная сырость с тяжёлым, до тошноты, плесневелым мыльным привкусом, стены которых ни разу в их жизни не мыли.

Мне изредка попадаются одиноко идущие фигуры, в противохолерных мантиях – будто сошедшие с гравюр средневековых алхимиков. Я их хватала за плечи, трясла, что-то вопила им в лицо: - Где он?! Куда вы его дели?! А сама слышу свой голос, будто из глубины колодца, заполненного ватой, глухой, непохожий на крик и движения все как в замедленном кино. А они лишь молча отстранялись от меня, будто я не человек, а особенно назойливый рекламный баннер – зайка. Я понимаю, что снова от этого человека не узнаю то, что мне нужно, отталкиваюсь от него рывком и бегу дальше, но ноги ватные, хочется бежать быстрее, а ноги еле-еле передвигаются. Ощущение того, что мысли где-то там впереди вместе со зрением, вперед меня забегают за угол…

И вдруг – яркий свет. Настоящий, слепящий, почти божественный. Я прикрыла глаза ладонью, как героиня эпической саги, и шагнула внутрь. Да, как-то внезапно попадаю в очень светлое помещение. В комнате было маленькое солнце, оно слепит меня. Прикрываюсь рукой, как козырьком, фокусируясь на том, что заполняет это пространство. Там находилось… население целого королевства, они стояли друг к другу так плотно, что протиснуться не было никакой возможности. Это были больные. Все в белых медицинских халатах на завязочках, а в более доступных местах к телу, наглухо перемотано скотчем. Кто-то сидит в инвалидных колясках, а кто-то на искусственной вентиляции легких. Лица серые и безумно уставшие. Периодически, по всей палате, то тут, то там барабанным эхом слышен звонкий кашель. От кашля вздрагивали стены. Все же, я начинаю протискиваться в это болезное пространство и каждого поворачивать к себе или обхожу их, чтобы увидеть лица. И всё не те. А их так много. Но мне нужен только один человек, один единственный, но кто он? Я не понимаю кого ищу, но знаю, что этот человек для меня жизненно необходим! Мне, только нужно его увидеть, и я сразу его узнаю…

В один момент даже показалось, что эта толпа обступила меня, прижалась и вытягивает из меня последние силы. Позже я заметила, что они двигаются в одном направлении, все в одну сторону, как муравьи, которым только что сообщили, что сахар стоит за дверью. В такой момент, может помочь только юмор, только самоирония, иначе можно (хоть и во сне) – свихнуться. Я вытягивала шею, вставала на цыпочки, чтобы увидеть, куда направлены их взгляды и тела. Не получалось. Тогда я опёрлась руками в плечи рядом стоящих и подпрыгнула несколько раз. Впереди была открытая дверь, в проеме которой, один за одним исчезали эти белые халаты на завязочках. Я, подхваченная людским потоком следовала без лишнего сопротивления. Тем более, ясно осознавая - если тебе явно намекают: «Сюда, сюда - тут развязка!». Дошла очередь и мне войти в этот проём. За дверью меня ждал… медицинский конвейер группы «эльфов-бюрократов» в медицинской защитной форме. Молча, не спеша пропускали через себя людей. Один снимал халаты с точностью часовщика, второй осматривал и ощупывал тело пациента, будто искал скрытые карманы измерений, третий брал мазки из носа и рта – и делал это с таким достоинством, будто проводил обряд очищения. А четвертый листал огромную книгу судеб, где каждая страница пахла антисептиком и надеждой на лучший исход… Пятый выписывал какие-то бумажки и давал их больному вместе с тканевым узелком, наверное, одежду в последний путь. Я, по-прежнему, у каждого, горячо спрашивала и спрашивала про Него, но все молчали, и лишь продолжали, как зомби двигаться в намеченном направлении. И только последний, тот, что выписывал бумажки, долго вёл пальцем по длинному списку в журнале, перелистывал страницы, одну за другой. И тут его палец остановился на очередной строке, он отодвинулся, давая возможность мне увидеть написанное. Буквы постепенно стали увеличиваться и надвигаться на меня. Там среди имен, дат и диагнозов, написанных аккуратным почерком судьбы, была запись, как на аватарке инстаграм – «sanovetrov». Мир перевернулся и провалился из-под моих ног. У меня всё помутнело в глазах, тело перестало слушаться, я обмякла и упала на пол, как марионетка, у которой внезапно оборвались все нити. Очнулась уже на кушетке в соседней комнате, смотрев на все как бы со стороны: непривычное одиночество, тишина, только где-то вдалеке капала вода… или, может, тикало уходящее время… 2020 год – пандемия от коронавируса.